Перевод выполнен командой telegram-канала Библиотека Нагаша:

https://t.me/NagashBibliarium

Просим при его дублировании указать источник перевода.

Переводчик: Евгений К.

Редактор: Магос Кузьмич

КРОВАВЫЙ ВОЙ

Крис Форрестер

По лобовому скату брони «Спартанца» с двух сторон били болты.

Йорин Кровавый Вой ударил по сдерживаемым его зажимам, разгоняя кровь по венам. Броня стонала, поврежденные пучки волокон извергали искры, его свободному перемещению мешали временно усиленные секции. Он проверил свой болт-пистолет, счётчик боеприпасов которого мигал на сетчатке глаза, и достал топор. Актенические узоры бело-голубой энергии потрескивали вдоль изгибающегося края фенрисийской стали.

Жёсткие черты лица Йорина исказились в улыбке.

Вокруг него двадцать четыре ветерана в штормовом-сером керамите, отделанным серебром и золотом, подготовили своё оружие. Железные торки обвивали их руки; изодранные свитки с клятвами и почестями, заработанными ещё во времена, когда Руссами не правил Леман, были прикреплены к их доспехам. Они закрепили черные шлемы с волчьими черепами, каждый из которых был отражением пропитанной кровью посмертной маски Йорина.

Они были его Варагирами, лучшими воинами Декк-Тра.

– Две минуты, – предупреждение заглушило помехи в воксе.

Йорин моргнул, активировал руну на своем ретинальном дисплее, открыв таблицу данных с орудийных индикаторов танка. Бронированное острие Декк-Тра приблизилось к узкому ущелью, на чьих заросших травой склонах виднелись пни, камни и разбросанная земля. Вырванные с корнем деревья образовали частокол. За ними на плоской насыпи рядом с зелеными и золотыми полями, колыхавшимися на легком ветерке, расположились хижины из глины и соломы. Там паслись животные, обитавшие в Блудфоле, откормленные и готовые к убою.

За пределами деревни сражались фигуры, облачённые в тёмно-синее и штормовое-серое.

– Гуннар ответил на наше приветствие? – спросил Торальд, вставляя новый магазин в свой болтер. Йорин почувствовал, как тень Моркая, Волка Смерти, зашевелилась в его сердце при упоминании о бывшем брате по топору. – Или гости завели нас в очередную ловушку Альфа легиона?

– Можно ли быть уверенным хоть в чем-то в этой войне? – возразил Йорин.

– Мы должны быть вместе с нашим королём, – прорычал Альмар Грозовой Кулак, сгибая пальцы своего потертого силового кулака. Сквозь прорези его кожаной маски сверкали янтарные глаза, поверхность которой была изрезана таким образом, чтобы повторять открытые лицевые мышцы. – А не тратить время на погоню за слухами о заблудших братьях, далеких от настоящей войны. Мы Декк-Тра, Старая гвардия Русса, а не свора безмозглых каэрлов.

– Это не пустая трата времени, – огрызнулся Лейф.

Йорин нахмурился, снова усомнившись в своём решении назначить Лайфа своим новым лейтенантом. Булвей и Гуннар, когда-то бывшие его братьями по топору, одни из первых эйнхериев Русса, служили его лейтенантами во время Великого Крестового Похода. Их боевые навыки легко сочетались с харизмой, которой так не хватало Лейфу. Они исчезли после Просперо, и семь долгих лет потерь оставили ему не так много хороших кандидатов на их замену. Сейчас он нуждался в надежном хусъярле больше, чем когда-либо. Их недавние поражение показали ему это.

– Нам понадобиться каждый клинок, чтобы разбить армии Хоруса и добиться успеха там, где мы потерпели поражение в Трисолиане, – продолжал Лейф.

– Мы не говорим об этом, – ответил Хьялмар. Несколько волков зашипели. – Он содержит в себе злой вюрд, который досаждает даже Волчьему Королю с тех пор, как он решил испытать его гнев.

Йорин подавил дрожь. Воспоминание о его последнем разговоре с Руссом было словно песня сирены, которая пела на краю его сознание, завлекая в свои объятия.

***

Волчий Король был один в своём зале, еда остыла и гнила на подносе и ланксе. Вокруг него лежали свитки с подробным описанием десятины в Трисолиане. Пепел покрывал его щёки, отмеченные дорожками высохших слез. Он смотрел на приближающегося Йорина глазами, глубоко запавшими в серые глазницы, - драугр, наделенный жесткостью волей Всеотца. Он был таким уже несколько недель. Сомнения гноились в его душе, вопросы о его роли повелителя и палача Всеотца.

У Йорина разрывалась душа, когда он видел своего повелителя в таком разбитом состоянии.

– Я слышал, что готи, нашли Гуннара и его Своры, – голос Русса был лишь хриплым эхом его былой силы. – Я слышал, что ты хочешь взять корабль и вернуть их в Легион.

– Да, мой король, – губы Йорина двигались в такт его воспоминаниям. – Они слишком долго были без вашего руководства, и нам нужна их сила, чтобы разбить армии Воителя.

– А если они не захотят вернуться? – спросил Русс.

– Те, кто не захочет, будут убиты как предатели, – ответил Йорин. – Какими они и являются.

Русс покачал головой и печально улыбнулся.

– Нет, сын мой. Предложи им шанс, но не приказывай им, – Русс не дал ему сказать, подняв руку. – Они выбрали свой собственный путь на службе у моего отца, и пока они продолжают служить ему, они не предатели.

Он рассмеялся.

– Я завидую их свободе, ибо они сами управляют своими действиями и судьбой, как и предстоит всем моим ярлам и их компаниям.

***

«Тридцать секунд» – Вокс вырвал Йорина из воспоминаний.

– Руны брошены, курс проложен, Йорин ударил топором по своему пластрону, сжимая пальцами рукоять из тюленьей кожи. Тень Моркай кипела в его жилах, его красный вой смывал страхи Йорина за Русса волнами обжигающего возбуждения от обещания кровопролития. – Соберите свои топоры, войны Русса. Блудхэйр идёт.

Йорин снова ударил кулаком по своему нагруднику. Его Волки вторили ему, попадая в ритм, который неуклонно нарастал, приближаясь к крещендо. Грохот заполнил тесный отсек.

– Вновь Декк-Тра сплетает убийство по приказу нашего короля, чтобы наказать трусливых сынов Нострамо и восстановить род, потерянный нами после Просперо. - его щёки вспыхнули от стыда. Реорганизация его ордена в личный орден Русса была бесчестным поступком, которая омрачала его душу до самого Упланда, но такова была цена развязанной Хорусом войны. Ни одного воина нельзя было пощадить в глупых, самозваных крестовых походах.

«Десять секунд!»

– Оборвите все нити, которые найдете, – прорычал Йорин. – Если вюрд решит, что этот день станет для вас последним, встречайте конец с мужеством. А до этого пусть земля покраснеет от рассказов о том, как оборвется их жизнь.

– Хайдур Русс! – зарычали его волки. – Хайдур Фенрис!

Штормовой трап с лязгом открылся.

Йорин устремился вниз по трапу, нажимая на курок своего болт-пистолета. Два масс-реактивных снаряда пробили латный воротник Повелителя Ночи, и его голова исчезла в багровом шлейфе. Лязгающий грохот тяжелых болтеров «Спартанца» вонзили кинжалы чистой агонии в череп Йорина. Языки пламени прочертили строй предателей, треск разрывающихся снарядов сопровождался брызгами крови и расплавленного мяса. Воздух задрожал, калейдоскопические копья чистой энергии пронзили торс «Контемптора», когда пятьдесят Варагиров Йорина выскочили из своих транспортников.

– Фенрис хьольда! – взвыл Йорин.

Его братья подхватили напев, стреляя на ходу.

Йорин перепрыгивал через трупы, смрад гнилого мяса и фекалий забил ему горло, когда его болты разорвали на части еще одного предателя. Шальной выстрел поразил второго легионера, его треснувший шлем обнажил алебастровую плоть, покрытую синими венами. Второй залп разнес череп предателя на части. Ответный огонь ударил по его пластрону, разбрызгивая искры перед его визорами и наполняя рот едким запахом болтерного топлива. Толстые трещины паутиной покрыли керамит, и боль прошлась вдоль рёбер, кровь капала сквозь трещины. Завыли тревожные сигналы. Йорин проигнорировал их, разрезая очередного предателя на части шквалом масс-реактивных снарядов.

VIII среагировал со скоростью, удивившей его. Рапторы неслись вперёд на визжащих прыжковых ранцах, отвратительные птичьи крики заглушали хриплый рёв танковых двигателей и раскатистый гром болтеров, пущенных в ход тактическим и террористическим отрядами. Плазменные разряды и волкитные лучи сыпались на Космических Волков, словно огненные слезы Суртура. Один из них превратился в пепел, а другой заживо сгорел в своей броне, испустив пар через мягкие подкладки. Болты сбили с ног двух Варагиров и разнесли третьего. Варагир рядом с Йорином упал, разорванные внутренности брызнули сквозь пробитую броню с приглушенным треском детонирующих масс-реактивных снарядов.

– Похоже наши кузнецы будут недовольны, – рассмеялся Торальд, в его голосе послышалась боль, когда болт пронзил его бок. Его биокод вспыхнул янтарным светом на сетчатке глаза Йорина, его сенсоры определили местонахождение Повелителя Ночи. Болты Йорина раскололи броню предателя, уничтожив его жизненно важные органы. – Эти жалкие скитны и так не слишком хорошо относятся к гостям, это прискорбно.

– На что ты надеялся, брат? – спросил Ульбрандр Кроухейм. Его волкитная змея взвизгнула, грудь предателя исчезла в облаке пара и огня. – Хлеба и сыра, чтобы успокоить твой нежный желудок? Мясо и эля, чтобы укрепить твой меч?

– Моему мечу и желудку не нужна помощь, жрец, – рассмеялся Торальд, его болтер выплевывал смерть золотыми вспышками. – Хотя рог мьёда между братьями будет не лишним.

Йорин ухмыльнулся, сразив Повелителя Ночи в окровавленных перчатках и накидке из содранной кожи, отмеченной Ноктюрнскими знаками. Было приятно слышать, что у его братьев поднялось настроение. Их недавнее поражение при Трисолиане и спасение из засады Альфа Легиона в Акантисе окутало их странной меланхолией. Не было смеха в медовых залах, ни преувеличенного бахвальства в тренировочных клетках.

Поражение что-то украло у Декк-Тра, что-то, в чём они нуждались.

– Медведь пробудился, – произнес Йорин, и еще два биокода с шипением исчезли в небытии. Семь Варагиров спали на красных снегах, двое страдали в целебной коме, в то время как у других были глубокие раны. – Мы должны пронзить зверя копьем быстро, пока мы не поменялись ролями. – Он застрелил ещё одного предателя. – К сожалению, мы не можем использовать ваши штуки, из них получается ужасное железо.

Гортанный смех прорезался сквозь отрывистые щелчки Вургена, когда стая альф повиновалась боевому кличу, выстраивая своих воинов в острие копья, которое Йорин нацелил в сердце предателей. VIII были трусами по натуре, слабость их врагов и ужас, который внушали их повелители, были единственными опорами их мужества. Он осмотрел битву в поисках их повелителя, поклявшись убить его, когда Волки Фенриса ворвутся в ряды Повелителей Ночи, воя от кровавой ярости.

Йорин уклонился от обезглавливающего взмаха цепного клинка сержанта, выпотрошив его на обратном движении. Он разрядил свой болт-пистолет в черепообразное забрало предателя, пытаясь вытащить свой цепной топор. Третий бросился на него, его потрескивающий силовой кулак был окрашен в красный цвет и заляпан свежей кровью. Йорин с презрительной легкостью уклонился от неуклюжих ударов, отрубив руку по локоть, прежде чем обезглавить его. Органы упали в грязь.

Йорин раздавил их каблуком.

– Меня удивляет, что Гуннар считает этих безумцев достойной добычей, – сказал Лейф, блокируя бешеные удары силовых когтей Раптора своим штормовым щитом. Его ледяной клинок рассёк предателя от ключицы до таза. – Они позорят легион каждым своим вздохом.

– Он давно стремился наказать Восьмой за их преступления во времена крестового похода, – ответил Ульбранд, вонзая свой Клык Моркай в глаз предателя. Тот дернулся, застыв на буре. Йорин убил Раптора, когда тот прокрался в слепую зону Ульбранда, подняв цепной меч и приготовившись обезглавить Волчьего жреца. Воин странно закричал, когда умер. – Это была его одержимость.

– Какое значение это имеет? – рявкнул Хьялмар, разбивая забрало Раптора силовым кулаком. Смазка сгустила кровь, вытекающую из его плеча, пучки волокон искрились из прорех в пластроне. – Они покинули Свору. Они самые падшие предатели.

Йорин заколебался, услышав эхо своих собственных слов, обращенных к Руссу в Штормовом Кулаке. Неужели он звучал так мелочно перед примархом?

Из-за рассеянности он поздно парировал.

Агония пронзила его сросшиеся рёбра, и он почувствовал, как под разорванной плотью двигаются их осколки. Предупреждающие руны вспыхнули на его сетчатке; поврежденные участки подсвечивались красным. Он отмахнулся от них, боль потонула в теплом потоке стимуляторов, введённым его фармакопеей. Он ударил своим шлемом в лоб предателя, раздробив его. Повелитель Ночи пошатнулся. Йорин рассек его ноги, наблюдая, как они ломаются под ним, наслаждаясь его болезненным рёвом, прежде чем разрубить его основное сердце пополам ударом вниз.

– Я не согласен, – продолжил Ульбрандр, его крозиус с волчьей головой уничтожил торс предателя. – Ты слишком обширно и слепо трактуешь понятие предательства. Независимость мышления не делает предателем. Гуннар использует эту независимость, наказывая Восьмой за предательство в той же мере, что и за их прежние преступления. Его одержимость Хундераксом не умаляет этого.

Йорин зарычал, грязь прилипла к его ботинкам. Воспоминание о компании на Хундераксе разрывали его разум. Целые группы населения были расчленены и ритуально освежеваны, их тела выставлены в общественных местах, а крики транслировались по воксу. Рапторы с удовольствием охотились на выживших в руинах, отдавая их Апотекариям, которые правили жуткими ямами для снятия шкур, словно мелкие лорды. Гуннар был в ярости, требуя от Русса совершить правосудие над Кёрзом и его легионом.

Это был один из последних случаев, когда два легиона служили вместе.

Йорин вырвал свой топор из груди очередного предателя, грязь волочилась за ним по пятам. В его голове повторялись слова Ульбранда и Хьялмара. Оба были по-своему правы. Да, пропавшие Космические Волки покинули Свору, чтобы идти своим путём, но в своем пути они по-прежнему служили Всеотцу и Руссу, ослабляя армии Хоруса и уменьшая его шансы на победу.

Вправе ли он диктовать вюрд другим?

Йорин отмахнулся от этого вопроса, обезглавив очередного Повелителя Ночи.

Он был ярлом Декк-Тра, щитоносцем Русса. Гуннар, бывший когда-то его братом по топору и хусъярлом, теперь являлся бесчестным дезертиром, позором Декк-Тра и Своры. Вюрд или нет, все они будут подчиняться приказам Йорина и Волчьего Короля или встретят его топор. Такова была их судьба, пока золотые залы Верхнего Мира не пригласит их души на пиршественные столы.

Руна жизни Торальда погасла, его голову вырвал когтями Раптор. Лейф разрубил его убийцу надвое, ревя в животной ярости. Йорин повторил вой, тень Моркай зарычала в его груди. Его топор оставлял кровавые следы на керамите и плоти, скорость возрастала вместе с его яростью. Его дыхание участилось, а рычание стало более звериным. Повелители Ночи падали после каждого удара, их тела лежали грудами, а его глаза искали малейший намек на их повелителя.

Еще двенадцать предателей погибли, прежде чем Йорин увидел его.

Повелитель предателей с радостной самоотверженностью рубился с Космическими Волками, его силовая сабля блестела от фенрисийской крови. На его поясе звенели шлемы Тёмных Ангелов, а на железных цепях висел плащ из плоти, отмеченный до боли знакомыми племенными татуировками. На его груди, талии и плечах на высохших сухожилиях висели человеческие бедренные кости. Они звенели о керамит, украшенный гололитическими изображениями смерти и нитями искривленных молний. Плавная Нострамская письменность называла его Принцем Окраин, и он рассмеялся, когда Йорин приблизился.

– Очередная собака, отчаянно желающего умереть за своего Всеотца, – смех принца был мягким, в его голосе слились воедино культура и жестокость. Он описывал своим клинком замысловатые круги. – Я пошлю ему твою шкуру, когда этот мир станет моим новым охотничьим угодьем. У меня целая коллекция шкур твоих жалких сородичей, и мои рабы вряд ли смогут обработать их все.

Принц отразил первые атаки Йорина, его телохранитель встретил Варагира Йорина клинком и пистолетом. Йорин нацелился в горло принца, нанеся этот удар вместе с замахом, которым собирался рассечь предателя от макушки до таза. Он напирал на принца, его уверенность росла с каждым парированием, которое делал предатель. Принц парировал удар, который должен был снести ему голову, и ударил кулаком в шлем Йорина, а его клинок оставил дымящуюся рану в груди. Предупреждающие руны заполнили сетчатку глаза Йорина, кровь просачивалась сквозь прореху в пластроне.

Йорин настороженно попятился.

– Никаких праведных слов, Космический Волк? Не будет обещаний смерти за мои преступления, палач?

Он засмеялся в своём шлеме с крыльями летучей мыши, и Йорину потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями. Предатель был искусен, более искусен, чем большинство других. Дыхание выходило сквозь вокс-решетку.

– Битва забрала твой язык, Фенрисиец? – его голос стал вкрадчивым. – Или ты молчишь из-за страха?

Йорин проигнорировал насмешку, нанеся удар в живот принца, за первым следовали удары по горлу и конечностям. Предатель с легкостью парировал каждый из них, и использовал инерцию Йорина, чтобы провести стремительную серию выпадов и ответных ударов, каждый из которых следовал за предыдущим. Несколько ударов пробили глубокие борозды в пластине Йорина. Кровь просачивалась сквозь них, а на сетчатке глаза загорелись красные руны тревоги. Он блокировал обезглавливающий удар, скрестив острие топора с мечом принца, изменяя равновесие и стойки, чтобы проверить Нострамского ублюдка.

– Все же страх, – усмехнулся Принц.

Принц оттолкнул его назад, лезвие проделало дымящуюся дыру в его наруче. Йорин сильно замахнулся, пытаясь выиграть время. Принц проскользнул под ударом, ударив костяшками пальцев по шлему Йорина, раздробив керамит и кость. Волчий Лорд пошатнулся, на мгновение ослепнув. Он попробовал ударить в голову и горло, живот и конечности предателя, но Принц парировал все удары, а его клинок проскользнул сквозь защиту Йорина. В груди Волчьего Лорда вспыхнула боль, клинок Принца до самой рукояти вонзился в правую грудь Йорина.

Йорин упал на одно колено, и предатель вытащил свой клинок. Боль умножилась во сто крат.

– Ну что же за слова вы говорите при смерти, дикари? – усмехнулся Принц, наслаждаясь своей властью, и держа клинок наготове для удара. Йорин встретился с ним взглядом, решив не показывать страха перед Моркай, даже когда в его груди ревела боль. – Ах, да. До следующей зимы.

Он так и не завершил удар.

Плазма разорвала грудь принца, сжигая воздух в его легких. Из раны шел запах жаренного мяса. Предатель пытался сделать вдох, который рождался и умирал у него на языке. Йорин поднялся на ноги и вздрогнул от тупой боли, вызванной треском сломанных костей. Боль пронзила руку и плечи, когда он поднял топор и двумя ударами обезглавил Принца. Голова в шлеме шлепнулась в грязь, и Йорин наклонился, поднял голову и отбросил ее в сторону. Он забрал себе шлем в качестве трофея.

Звуки битвы стихли до приглушенных криков и одиноких вспышек болтеров.

Оставшиеся в живых варагиры Йорина сгрудились вокруг него стеной из обгоревшего керамита и плоти. Он зарычал и сжал губы, когда Ульбрандр нанёс на его раны антисептический спрей, заполнил их синтетической плотью и зашил. Волчий Жрец усмехнулся, хлопнул его по плечу и перешёл к другим раненным. Его Инициат-Священник извлекал геносемя из мёртвых, поднося умирающих Миру Императора.

Тяжёлое хлопанье бронированных ног по грязи приближалось. Йорин и его братья повернулись к нему лицом.

Странствующие Волки приближались, их язык тела выдавал настороженность. Они были облачены в штормовые серые и волчьи доспехи легиона, символы Декк-Тра гордо выли на пластронах и наплечниках. Их нагрудные знаки были странными, филигранная инкрустация рунных знаков потрескалась и износилась. Белый броневой цемент образовал бугры в местах повреждений, а временно заделанные участки остались неокрашенными. На нескольких пластинах была изображена геральдика легиона Хоруса, обезображенных футарком и старой кровью.

– Это ловушка, – прорычал Хьялмар на ухо Йорина. – Это Альфа Легион, замаскированный под Волков. Они использовали Повелителей Ночи в качестве приманки точно так же, как они использовали гвардейский полк в Акатнисе. Мы должны атаковать сейчас, пока они не заманили нас в ловушку!

– Есть разница между уничтожением смертных и легионеров, – ответил Ульбрандр, заставив Хьялмар опустить силовой кулак. – Даже жизни Повелителей Ночи стоят больше, чем жертвы для приманки.

– Кто может знать, о чем думает Гидра? – возразил Грозовой Кулак.

Йорин прервал дальнейшую дискуссию подняв руку.

– Гуннар Торольфссон! – позвал Йорин, опуская топор. – Выходи!

Космический Волк шагнул вперёд, его боевой доспех Марк IV был запятнан единственным наплечником Имперского пурпура, иконографией III легиона, покрытого футарком. Он с шипением снял шлем. Густая грива белоснежных волос и короткая борода обрамляли бледное, покрытое шрамами лицо со сверкающими янтарными глазами. Он оскалили клыки в злобной улыбке, плазменный пистолет остался пристегнут к поясу. Он поднял свой меч в Фенрисийском приветствии. По его лезвию потекла кровь.

– Йорин Кровавый Вой, – прохрипел Гуннар. – Рад встречи, сородич.

Йорин проигнорировал эту любезность, опасаясь, что его топор может вонзится в грудь Гуннара. Его смертельная тяжесть была восхитительно соблазнительной. Радость боролась со злостью, восторг с отвращением. Гуннар был его братом за долго до того, как они были связаны одной кровью и верностью, до того, как Йорин стал щитоносцем Русса в смертные годы на Фенрисе. Мальчишками они попробовали соль и землю очага Тэнгира, поклявшись ему жизнью и его подопечному Леману.

Гуннар отказался от этих слов после Просперо.

Йорин пытался примирить эту истину с воином перед ним, на лице которого была такая же знакомая улыбка, как у него самого. Тень Моркая зарычала в его сердцах, стремясь освободиться.

– Я не ожидал тебя увидеть здесь, – продолжал Гуннар.

– Я и не думал находиться здесь, – солгал Йорин, гнев окрасил его голос. Приветливое выражение лица Гуннара исказилось, и Йорин шагнул в нейтральную зону, разделявшую волков. – Но Волчий Король издал приказ. Каждое боевое судно и воин Своры должен вернуться на Храфнкель. Войска Воителя наступают на Бета Гармон, и жизнь Всеотца вскоре окажется под угрозой. Нас слишком мало, чтобы сломить его в одиночку.

Гуннар пристально посмотрел на воина рядом с ним, его доспехи были покрыты шкурой Черной Гривы и украшены камнями с рунами и пожелтевшими костями животных. Он сжал посох из резного бивня мамонта и выудил набор костяшек пальцев из кожаного мешочка на поясе. Бормоча что-то на древнем Фенрисийском, готи бросил свою руну, затем опустился на колени, чтобы рассмотреть их.

– Кровавый Вой говорит правду. Бета Гармон пылает под взглядом Предателя.

– Три легиона защищают его стены, – сказал Ульбрандр, кивнув Гуннару и его готи. Оба ответили на него. – Но воинство Воителя неисчислимо. С каждой минутой, что мы теряем, Моркай подбирается все ближе к тому, чтобы забрать душу Всеотца для Зала Мертвецов.

– Три легиона? – переспросил Гуннар, прищурив глаза.

– Жиллиман и Лев преследуют предателей, пока они продвигаются к Терре, – ответил Йорин. – Волчий Король собирает Свору перед отплытием, а Разбитые легионы могут собрать всего несколько тысяч воинов. Большинство из них — разрозненные боевые отряды, сражающиеся от Ультрамара до Исствана.

– Не следует ли тебе обратиться с призывами к ним? – спросил Гуннар, наклонив голову.

– Они не Декк-Тра, – ответил Йорин, в его глазах зародилось подозрение.

– С ними бы ты добился большего успеха, – Гуннар вытер кровь со своего клинка. – Мы поклялись защищать Блудфол и убивать Повелителей Ночи. Я видел слишком много миров, очищенных от жизни Принцем и его хозяином. Я не оставлю этот мир на произвол судьбы.

Шок заглушил удивление Йорина, сорвав слова с его языка. Сопротивление следовало ожидать. Они были Фенрисийцами, непокорными по своей натуре, но мысль о прямом отказе была невыносима. То, что эти приказы исходили от самого Волчьего Короля, только усилило недоверие. Мышцы его рук напряглись, и тень Моркая взвыла в крови, пылающей в его ушах. Кровь зашипела на лезвие его топора, когда он активировал его.

Ярость его братьев была подобна раскаленным углям, прижатым к плоти.

– Клятвопреступник, – прорычал Хьялмар, активируя кулак. – Скитнахский ублюдок.

– Ты смеешь называть меня клятвопреступником? – гнев обострил тон Гуннара до ярости. – Мы поклялись защищать Всеотца и Его народ. – Он вновь активировал свой силовой меч, и крутанул им. – Мы не можем отказаться от их защиты, иначе нарушим наши клятвы.

–– Ты отказываешься подчиняться призыву Волчьего Короля – воскликнул Хьялмар, делая шаг к Гуннару. Йорин остановил его. – Гуннар принадлежал ему и никому другому. – Даже несмотря на то, что он твой господин, и ты поклялся чтить его превыше всех других клятв. Это и делает тебя клятвопреступником.

– Я уверен, многие из воинства предателей думали так же, как и ты.

– Это восстание будет выиграно или проиграно на Терре, – сказал Леиф, пытаясь удержать Хьялмара. Грозовой Кулак изрыгал проклятия в адрес Гуннара. Йорин зарычал, когда губы хусъярла растянулись в улыбке. Он наслаждался этим. – Победа здесь будет бессмысленной, если погибнет Всеотец.

– У Всеотца есть целых три легиона и бесчисленные миллиарды Имперской гвардии, чтобы защитит Его. А у этих людей нет никаких защитников, кроме нас. Здесь Империум, так же, как и на Терре, и он вносит такой же вклад в завершение этой войны, как Тронный Мир.

Йорина забавлял масштаб заблуждения Гуннара.

– Этот мир неважен, брат, – сказал Йорин. Ярость наполнила его решимостью, смывшей всю боль из плеча. – Терра – это главный приз.

– Дулан изменил тебя, брат. Ты прячешься за приказами, словно испуганный ребенок за юбкой своей матери. Вопрос решен. Я не отдам своих воинов.

– Твоих воинов? – недоверчивая улыбка искривила губы Йорина, и его топор тяжело повис в руке. – Я ярл Декк-Тра, – присягнувший повелителю всех, кто носит его герб. Это мои воины, хусъярл, как и ты. Те, кто не подчинится, будут спать этой ночью на красном снегу.

– Я ярл этой Своры, – ответил Гуннар. – Избран в соответствии с законами легиона и Фенриса. Моя власть равна твоей, и я не пошлю своих воинов умирать за дело, которое они сами не избрали. Каждый решил остаться здесь, и здесь они остаются.

Кивки и утвердительные вокс-щелчки пронеслись по Волкам Гуннара. Йорин подавил раздражение.

– Пусть все решат клинки, – ответил он, ярость усилила его голос волчьим рычанием. Волк Смерти взвыл в красной ярости в его сердцах, желание разорвать горло Гуннару ощущалось физически, покалывая его плоть и сжимая мышцы. – Мы станем в квадрат, и победитель будет командовать твоими воинами, в то время как другой будет пировать с Моркаем в Зале Мертвецов.

Гуннар пожал плечами, его губы растянулись в усмешке.

– Как пожелаешь.

– Позволь мне сражаться, ярл, – прорычал Хьялмар. Ярость сверкала в его глазах. Лейф и Ульбрандр поддержали его, как и остальные варагиры. – Я окажу тебе честь.

– Нет, – отрезал Йорин. – Этот вызов был адресован мне, этот бой – мой. Ставьте квадрат. – Они ворчали и протестовали, но в конце концов подчинились. Гуннар двинулся ему навстречу в центр, вращая клинок.

– Ты уверен, что сможешь драться? – он указал на раненное плечо Йорина. – Эта рана далека от заживления, и нет ничего постыдного в том, чтобы выставить чемпиона из-за…неспособности.

– Я не настолько слаб, чтобы проиграть тебе, – прорычал Йорин, оскорбленный намеком на слабость или трусость. – Чего ты беспокоишься, брат? У тебя уже задрожали колени?

Гуннар пожал плечами и сделал выпад.

Не обращая внимания на острую боль в плече, Йорин отразил удар клинком. Разрушительные поля сталкивались с громовыми раскатами, выпады парировались, а удары с боку отбивались. Йорин нацелился в горло Гуннара, но тот увернулся от удара и ударил кулаком в грудную пластину Йорина. Уверенность сверкнула в глазах Гуннара, когда он парировал очередную серию ударов, а его клинок прорезал глубокие прорехи в пластроне Йорина. Агония пронзила нервы Йорина, его сетчатка окрасилась в красный цвет от отчетов о повреждениях.

Сквозь разрубленную пластину сочилась кровь.

– Зачем ты пришел сюда? – спросил Гуннар, начиная новую атаку. – В самом деле.

– Легион ранен, – ответил Йорин, отвлекаясь от боли, вспыхивающей в груди и плече. Он парировал и сделал выпад, топор вонзился в бок Гуннару, Хусъярл оттолкнул Йорина назад, нацелившись ему в горло. Йорин отскочил в сторону, от неловкого движения мышцы на его ребрах порвались. – Десятина Моркая стала тяжелым бременем после Просперо.

Печаль промелькнула на лице Гуннара настолько быстро, что Йорин едва не пропустил её.

– Удобное оправдание, – пропыхтел он, нанося молниеносную серию ударов.

Йорин парировал и отразил всё, что мог, но последний удар едва не пробил его раненные ребра.

– Если ты не стал настолько наивным, что не можешь поверить, что двести Волков смогут что-то изменить?

– Я верю, что, если Декк-Тра вернёт утраченное, мы заставим предателей заплатить.

– Булвей и его Свора?

Йорин пропустил ответный удар, слишком вытянув руку. Он проклял себя за оплошность, выставив топор для защиты, когда Гуннар надавил на него. Он должен был ожидать этого.

– Булвей был потерян на Просперо, – он выплюнул эти слова сквозь стиснутые зубы, не обращая внимания на боль, вспыхнувшую в раненом плече. Он замахнулся на ключицу Гуннара, но тот парировал удар, ударив локтем в наплечник Йорина. Боль обожгла мышцы и мясо. – Мы искали, но Волчий Король приказал отступать, и я поклялся повиноваться.

Гуннар ударил кулаком по шлему Йорина, трещины разошлись в углу одной линзы. Йорин зарычал — вой Моркая смешался с его собственным — и бросился на Гуннара. Он наносил удары по конечностям, животу и горлу Гуннара, не обращая внимания на его защиту. Искры брызнули из его визора, звон столкнувшихся разрушительных полей заполнил уши. Кровь шипела на Фенрисийской стали, его клинок пробил брюшную пластину Гуннара. Другой Космический Волк усмехнулся, не обращая внимания на кровь, запекшуюся на истертом керамите, и снова бросился на Йорина.

Их клинки сцепились, каждый воин стремился забороть другого.

– Дулан изменил тебя, – Гуннар надавил всем своим весом. – До той компании ты думал только о своих братьях, а о приказах и структуре командования меньше всего.

– Мои братья всегда были…

– Не делай вид, что это не так, – прорычал Гуннар, напрягая мышцы. Сервоприводы завизжали, когда Йорин надавил сильнее, решив сломить защиту Гуннара. Другой Волк ослабил хватку и сильно толкнув, отбросил Йорина назад. Лезвие Гуннара вонзилось в левое бедро Йорина. Боль пронзила его ногу, а фармакопия его доспехов ввела стимуляторы. – Ты бросил сотни наших братьев на Просперо. Они ничего не значили, когда Волчий Король приказал нам уходить, так что не притворяйся, что они тебе дороги.

Гуннар сделал ложный выпад в горло Йорина, но вместо этого его клинок устремился вниз, вонзился в правое бедро Йорина, разорвав мышцы и пронзив ноги. Боль очистила его разум от мыслей, и руны вспыхнули красным. Йорин заковылял назад, его кровь капала в грязь, он замахнулся топором, пытаясь обезглавить Гуннара, но ловкий удар Волка обезоружил его.

Гнев исказил улыбку Гуннара, превратив её в выражение жестокой победы.

– Я должен был ослушаться? – спросил Йорин, встретив ухмылку Гуннара своей собственной оскаленной посмертной маской. Он присел на корточки, пальцы согнулись в кулак. Он опирался на левую ногу, правая все еще выла в агонии. Ярость помогала ему стоять. – Русс- наш повелитель, его воля – наша воля.

Гуннар взмахнул клинком над головой, вынуждая Йорина повернуться на раненой ноге. Он ударил кулаком в визор Йорина, трещина на линзах увеличилась. Йорин ударил кулаком в челюсть Гуннара, брызнула кровь и зубы. Хусъярл увернулся от следующего удара, и его клинок вонзился в пластрон Йорина.

Потрескивание поджаривавшейся плоти заполнило уши Йорина, этот запах проник в ноздри. Он хватал ртом воздух, его основное сердце бешено колотилось, когда его двойник перестал функционировать. Из-за боли он зажмурил глаза и опустился на колени. Йорин почувствовал, как клинок вырвался на свободу, пластрон упал в грязь рядом с ним с тяжелым шлепком, но он продолжал бороться, пытался выровнять дыхание, и открыл глаза, готовый встретится с Моркаем в Зале Мертвецов.

– Из-за твоего ограниченного восприятия долга я больше никогда не смогу следовать за тобой, – произнес Гуннар, опуская клинок. – Я не буду слепо подчинятся приказам, с которыми не согласен.

– Согласно традициям, ты должен добить меня, – ответил Йорин, в его голосе звучали боль и предвкушение. Он ненавидел жалось в глазах Гуннара. – Не заставляй меня ждать. Делай свое дело.

– Традиции можно отбросить, – ухмыльнулся Гуннар, подзывая одного из варагиров Йорина. Ульбрандр опустился на колени рядом с Йорином, и вставил биосчитыватели в открытые нейропорты ярла. – Я спас тебя от Принца не для того, чтобы убить собственноручно. Я не настолько расточительный со своими силами.

– Чертов Скитнах! – взревел Йорин, отталкивая Коухейма в сторону и обнажая горло. Не из-за страха смерти его сердце начало бешено колотится, а из-за страха, что его сочтут трусом и навсегда лишат золотых залов. – Убей меня, трус!

– Я не запятнаю свой клинок кровью верного сына, – огрызнулся Гуннар. – Неужели ты не понимаешь, Кровавый Вой? Следование традициям сделает из меня таким же предателем, как и Хорус.

Йорин нахмурился. Он не мог не согласится.

– Сохранение мне жизни ничего не изменит между нами, – ответил он, когда Лейф и Ульбрандр помогали ему подняться на ноги. – Традиции можно игнорировать, но приказы – нет. Им нужно следовать.

– Тогда ответь мне на один вопрос.

Йорин моргнул.

– Спрашивай.

– Всеотец приказал нам уничтожить Просперо?

Щеки Йорина вспыхнули от стыда, и он выдавил из себя ответ.

– Нет.

– Нет, – согласился Гуннар. – Хорус манипулировал нами, чтобы Магнус не представлял для него угрозы. Мы подчинились, как и следовало, но были неправы, не подвергнув сомнению этот приказ. Послушание ослепило нас, мы увидели врага среди нас, и превратили потенциального союзника в еще одного врага.

– Это не то же самое…

– Так и есть, – перебил его Гуннар. – Ты видел вероломство Хоруса во всей его красе, но все еще отказываешься признать, что мы не можем слепо следовать за ним, как когда-то. Мы должны усмирить покорность, используя свой рассудок, и чтить дух наших клятв.

Среди варагиров поднялся недовольный ропот. Йорин остановил их, подняв руку.

– Клятва не может быть изменена и не верно истолкована. Клятва бескомпромиссна и непреклонна. Вот что делает её клятвой. Мы поклялись повиноваться, служить Всеотцу и Волчьему Королю. Игнорировать его, – Йорин указал на мертвых Повелителей Ночи, — значит рисковать, ступить на тот же путь, по которому направил легионы предателей Хорус. Это твоя клятва, брат?

– Ты искажаешь мои слова в угоду собственным целям, – ответил Гуннар. Он нахмурился. - Мы чтим каждый принцип нашей клятвы Всеотцу. Мы защищаем Его Империю и Его народ, и будем защищать до последнего вздоха. У нас нет хозяина, кроме Него и Волчьего Короля, и мы никогда не поставим наши собственные интересы выше Его или не рискнем манипулировать теми, кто это делает. Разница лишь в том, брат, что мы выбрали свой путь в служении Ему, а ты все еще следуешь тому, что тебе уготовано.

Все, что Йорин мог сказать в ответ, исчезло с его языка, когда он услышал в речи Гуннара отголоски слов Русса. Он вспомнил их встречу на борту «Храфнкеля». Русс разрешил ему отплыть, но он не отдавал приказ. Йорин сделал свой выбор, и Волчий Король уважил его.

Йорин перешагнул с ноги на ноги, испытывая дискомфорт от различий между ним и Гуннаром.

– Вот как мы избежим следующего Просперо, – продолжил Гуннар. – Ты видишь это?

– Мне это не нравится, – ответил Йорин Кровавый Вой. - Но я начинаю понимать.