Вот уже более ста веков Император неподвижно восседает на Золотом Троне Земли. Он — Повелитель Человечества. Благодаря мощи его несметных армий миллион миров противостоит тьме. Однако сам он — гниющий полутруп, разлагающийся властелин Империума. Жизнь в нем продлевают чудеса из Темной эры технологий, и каждый день ему в жертву приносят по тысяче душ.

Быть человеком в такие времена — значит быть одним из бесчисленных миллиардов. Жить при самом жестоком и кровавом режиме, какой только можно вообразить, посреди вечных битв и кровопролития. Слышать, как крики боли и стенания заглушаются алчным смехом темных божеств.

Это беспросветная и ужасная эпоха, где вы найдете мало утешения или надежды. Забудьте о силе технологий и науке. Забудьте о предсказанном прогрессе и развитии. Забудьте о человечности и сострадании. Нет мира среди звезд, ибо во мраке далекого будущего есть только война.

Во тьме за пределами системы что-то кричало.

Звук был диким, похожим на звериный рев. Подобно крови, он растекался по всем частотам, забивал вокс-системы «Мученичества Сильваны», рождая странные эхо в пещерообразной командной палубе тяжелого крейсера типа «Кардинал». С высоких арок свисали древние знамена кампаний, высокие наблюдательные помосты подрагивали, словно потревоженные шумом.

Коммодор Альдо Уэйр вслушивался точно так же, как делал это каждый день на протяжении года. Непроизвольно он пытался уловить некую последовательность, надеясь, что это человеческий голос, а не просто шум. Случалось, что вокс-сигналы попадали в небесные потоки и отрывались от общего канала. Затем метались между звезд до тех пор, пока их не перехватывали и не расшифровывали, часто спустя сотни лет после передачи.

Уэйр был стариком, родившимся и выросшим в пустоте. Лицо коммодора бороздили морщины, белоснежные волосы почти все выпали. Впрочем, форма оставалась безупречной, во многом благодаря неослабным стараниям Ноэльса, адъютанта.

— Ваш рекаф, сэр.

Альдо поднял глаза и принял кружку с горячим напитком из рук устрашающего здоровяка. Абордажные штурмы подходили ему куда больше чистки сапог командира. Как ни странно, Ноэльс оказался весьма способным и толковым помощником, несмотря на неприятное впечатление, рождаемое шрамами на лице и тяжелыми кулаками.

— Послушайте… — пробормотал адъютант, глядя на ближайший вокс-пост. — Никогда не утихает. То, что испустило этот вопль, сейчас уже мертво… А крик остался.

— Да, — кивнул коммодор.

Эхо длилось несколько недель. Каждый раз, когда вокс-операторы перебирали каналы, старик приказывал остановиться на этом сигнале, просто посмотреть, не преобразился ли он. Нет, крик оставался прежним. Всегда вдали, никогда не приближался, никогда не усиливался. Коммодор чувствовал, что, если вопль изменится, — быть беде. Альдо даже привык к звучащей жути, если допустить, что человек на такое способен.

Неожиданно устав слушать, Уэйр подал резкий знак оператору, и шум стих. Старик откинулся на спинку командного трона и потягивал рекаф, прикрыв глаза от удовольствия. Напиток был несладким, как он любил. Вкус напоминал долгие ночи на посту, бесконечные горы сводок и отчетов. Лучшие дни. То, что было до вопля. До… всего этого.

Коммодор взглянул на смотровой экран в дальнем конце мостика. Он заранее знал, что там увидит, потому что смотрел на это место так долго, что образ отпечатался в разуме. Если раз увидишь, как Галактика проваливается внутрь себя, никогда не забудешь. Как будто на глазах Альдо перестало существовать само понятие нормальности.

Уэйр до сих пор помнил истошные вопли навигатора корабля, когда свет Астрономикона мигнул и погас. Можно было только догадываться, что в тот момент испытывала женщина — ведь сама суть существования навигаторов и их работы неразрывно связана со светом Маяка. Момент, когда он просто… исчез, вероятно, оказался худшим в ее жизни. Она так и не пришла в себя. Вероятно, уже никогда не сможет оправиться от пережитого ужаса…

Коммодор закрыл глаза, прогоняя воспоминания. На мгновение, показавшееся вечностью, реальность превратилась в безмолвный мрак могилы. Когда слабый свет вернулся, в нем показались огромные тени, клубящиеся в космических безднах. Чудовища. Голодные колоссы, поедающие раненые звезды или роющиеся во внутренностях погибших космолетов.

Их было множество. Существ, состоящих из звезд и огня, с зубами, похожими на изломанные кометы. Попадались их меньшие сородичи — твари, просачивавшиеся и проползавшие сквозь нижние палубы. Альдо видел этих бестий только один раз в прошлом — когда на корабле, где он служил младшим офицером, во время варп-перехода произошел кратковременный сбой поля Геллера. И, нет, еще раз увидеть этих исчадий старику не хотелось бы. Коммодор сделал новый глоток, пытаясь забыть ужас.

— Есть какие-нибудь вести о «Гвельфийце»? — Голос Ноэльса вывел Уэйра из задумчивости. Об этом он спрашивал каждый день. То же самое делал и коммодор, когда избавлялся от кошмарного морока в начале вахты. Вернулись ли они?

— Нет, — покачал головой Альдо. — Никаких вестей… — Он глянул на дно кружки, пытаясь по осадку узнать будущее. — Может быть, это и к лучшему…

Ноэльс с привычным спокойствием кивнул. «Гвельфиец» — один из звездолетов, которые отправились на разведку по приказу самого Альдо Уэйра и пропали. Или, что хуже, вернулись… искаженными. Почти неузнаваемыми. Но «Гвельфийца» все еще нет.

Не оставалось почти никакой надежды увидеть его снова. Астропатический хор на корабле Уэйра не до конца оправился от неожиданного удара тьмы. Но даже обрывков информации, выловленных им, хватало, чтобы прикинуть обстановку за пределами системы. Все смешалось — в эфире слышались странные голоса, телеметрические системы сбоили от призрачных сигналов. Вселенная трещала по швам.

Миры — и даже целые секторы — исчезли во тьме, и об их судьбе ничего не известно. Появились новые небесные тела, так преобразившие реальность, словно всегда существовали. Страшнее всего казались слухи о возвращении святых сынов Императора, ибо надежда есть злейший враг. Она подтачивает уверенность человека и толкает на бесплодные размышления.

Не осталось надежды. На глазах коммодора умирала Галактика, а ему оставалось только смотреть и молиться. Чувство беспомощности непривычно обескураживало. Да, корабль «Мученичество Сильваны» стар, но еще крепок, он мог уничтожить целую планету, возжелай этого командир. Но эта сила обратилась в ничто перед ужасами, прошедшими перед глазами Альдо за месяцы со дня, когда небеса разорвались надвое, а далекие звезды погасли.

Руки старика вцепились в кружку. С тех пор прошел почти год, но кошмар и не думал изглаживаться из памяти. Коммодор помнил, как чернота озарялась светом, когда орудийные батареи расстреливали корабли, капитанов которых он когда-то звал друзьями. Все уничтожено, а остовы медленно дрейфуют прочь. Какие бы чудовища там ни ждали, теперь они не получат добычу.

— Разрешите обратиться, сэр. Что вы читаете? — спросил Ноэльс.

Обрадовавшись возможности отвлечься, Альдо посмотрел на книгу и провел пальцами по позолоченному корешку, ища спокойствия в обводах аквилы.

— Наставления. Какого-то известного проповедника, хотя, боюсь, никогда о нем не слышал.

— Не то, что вы обычно читаете, сэр, — откашлялся Ноэльс.

Коммодор улыбнулся.

— Подарок. От его светлости.

«Его светлостью» был кардинал-губернатор Имон, духовный и светский владыка Одоакра. По стандартам Империума Человечества система маленькая, состоит преимущественно из агромиров, крупных в ней только два. Планета Альмас[1] — сине-зеленое сердце — кардинальский мир. Ее правитель не столь плох, как некоторые, и лучше, чем многие. Он не относился к тем, кто губит имение непосильными поборами, но и особо милостивым его назвать нельзя. Коррумпирован не больше и не меньше других таких же, как он.

Ноэльс хмыкнул:

— Ремонт с дозаправкой или даже новые корабли — это было бы куда лучше.

Сказанное прозвучало без особой злобы. «Мученичество Сильваны» стал древним задолго до того, как Великий Разлом вспорол Галактику. В разумные времена корабль уже списали бы и разобрали на части, а название передали бы другому, более современному звездолету. Но нынешняя эпоха таковой не является.

Уэйр хихикнул.

— Да, лучше. Но нас пока еще не отправили к резальщикам. — Коммодор постучал по подлокотнику трона, подчеркивая слова. — У старушки есть еще порох в пороховницах. Думаю, на одно сражение нас хватит.

Почувствовав приступ усталости, Уэйр потер лицо. Рука нащупала щетину. Надо бы побриться, но это желание выглядело сейчас смехотворным. А кроме того, сподвигало на лишнюю трату воды. Ноэльс озадаченно смотрел на коммодора. Тот выдавил улыбку и выпрямился на троне.

— Каково наше состояние?

Адъютант встал по стойке «смирно». По правилам докладывать должны младшие офицеры, однако Уэйр ненавидел это, делая уступку только для совершенно безотлагательных случаев. Ноэльс прекрасно справлялся с делом и наверняка уже прочел сводки. Здоровяк откашлялся.

— Благодаря машиновидцам неполадки со всасывающей системой на двенадцатой палубе устранены. Остальные работают в пределах допустимых параметров.

— Что с мерцанием в поле Геллера, обнаруженным во время прошлого цикла?

— Пренебрежимо малый риск, по словам технопровидца-прим.

Коммодор кивнул:

— Это хорошо… Что говорит Клемист?

По сравнению с навигатором главный астропат во время недавних событий не сильно пострадал, но вовсе не из-за того, что меньше работал. Когда Астрономикон погас, именно Клемист успел разумом заглянуть во тьму и предупредить об ужасах, которые хлынут в отсутствие света Бога-Императора.

Ноэльс поскреб подбородок.

— Обрывочные сообщения. По его словам, нечто мешает астропатическим контактам. Какая-то… статика в ветре. — Мужчина оглядел смотровой экран. — Но там никакого дуновения нет.

— Есть, — улыбнулся коммодор. Альдо встал с командного трона и потянулся. Заболели мышцы, хрустнули суставы. Невзирая на омолаживающие процедуры, старик ощущал возраст. — Мы не можем чувствовать его, однако же он здесь. То ветер солнечный, порхающий меж звезд, дающий ход всем небесам Вселенной…

Верзила посмотрел на Уэйра.

— Каминский?

— Ардакр. «Ода Королю, отправившемуся к звездам».

Ноэльс что-то промычал.

— Никогда не читал.

— А надо бы… — Капитан космолета подошел к краю обзорной площадки.

Вокруг было шумно от работающих приборов и людских голосов. Каждый пост под командной палубой заняли либо операторы, либо сервиторы, напрямую подключенные к консолям. Система охлаждения прокачивала по трубам свежие порции жидкости, понижая температуру. Ее контуры спасали от перегрева древние когитаторы, управлявшие большинством низкоприоритетных систем звездолета.

Все работало, как следует. На смотровом экране различалась остальная часть флота, принявшего патрульное построение. Кроме «Мученичества Сильваны», присутствовали также «Красс», корабль типа «Готик», «Друз», звездолет типа «Лунный», и «Гнев Орланды», потрепанный гранд-крейсер типа «Экзорцист». Эскортами служили десять фрегатов типа «Меч». Когда-то флот был гораздо крупнее. Теперь же от него остались самые крохи, и Альдо Уэйр намеревался не допустить новых потерь.

Когда свет Астрономикона вернулся, пусть и слабым, чудовищ стало меньше. Но на смену одним хищникам пришли другие. Пираты и налетчики когда-то терзали астероидные пояса, окружавшие систему. С тьмой вернулись и они. Но сейчас положение намного хуже. Слабость военного флота позволяла бандитам нападать, на кого вздумается и как угодно. Уэйр и его команды балансировали на грани истощения, пытаясь успеть везде одновременно.

— Что-то там, вдали…

Уэйр обернулся:

— Главный астропат!

Клемист, высокий и худой, напоминал обтянутый кожей скелет в потертом зеленом облачении. Он опирался на посох, увенчанный золотой аквилой. Глаз не было — только выжженные впадины, кожа вокруг которых сморщилась и почернела. Астропат, как и все на корабле, выглядел уставшим.

— Вы слышали меня? Там что-то есть. Медленно приближается к нам… — Клемист постучал по уху. — Я слышу… — Он огляделся, как будто «оно» рядом.

Члены экипажа попятились прочь от жуткого взгляда слепца.

Альдо напрягся:

— Что именно вы слышите?

— Не могу описать.

— Попробуйте!

— Нет, не могу, — нахмурился астропат. — Вселенная гибнет, коммодор. В эмпиреях бушуют свирепые бури, а твари, которые давным-давно спали, просыпаются. И теперь такое существо идет сюда. — Мужчина покачал головой. — Много недель я пытался перехватить его, но оно всегда ускользало от моих чувств, как будто… словно уже знало. Но теперь я слышу. Оно идет. — Астропат склонился к офицеру. — Вы понимаете?

Уэйр спиной чувствовал напряженные взгляды членов команды. Они нервничали. В последнее время все на взводе, и не без причины. Галактика распадается на части. Пока система избежала худшего, но сколько продлится затишье?

— Где?

Клемист махнул рукой в сторону обзорного экрана:

— Там. У края.

Коммодор вздохнул. Бесполезно просить Клемиста пояснить. Альдо поглядел на осадок в чашке и взболтал его. Нужно выпить еще рекафа.

Он вернулся к трону. Едва коммодор поднялся на платформу, ожили голодисплеи, развернувшись в панораму. На всех высвечивались важные данные и схемы, но взмахом руки Уэйр отключил их, затем дал команду, и перед ним возникла звездная карта. Альдо посмотрел на внешнюю границу системы. Близко. Несколько часов, максимум день на стандартной скорости. Он медленно отпил рекаф. Аномалия могла значить все, что угодно, — случайный астропатический сигнал, солнечная вспышка. Или что-то похуже.

Приняв решение, Альдо включил палубный вокc. Нужно передать приказы. Войска придется разделить. Разумеется, другим капитанам это не понравится, но подчинятся все. В нынешние времена нет ничего важнее дисциплины. Именно она делает армаду одним целым, поддерживает ее в боевом состоянии, несмотря на тяготы последних месяцев, потери и убыль ресурсов. И это касается не только флота. Сама звездная система в целом походит на машину, которая вот-вот развалится.

Кардинал-губернатор одной лишь силой воли заставлял вершиться дела — или так это выглядело со стороны. Система Одоакр в основном самообеспечивалась, а значит, падение уровня торговли не оказало на нее фатального влияния, как случилось бы в противном случае. Но на некоторых мирах уже началась нехватка продовольствия, стало сложно поддерживать постоянную боеспособность флота. К этому можно добавить беспорядки, начавшиеся на внешних мирах, в том числе на шахтерских базах на астероидах. Но это привычное положение дел.

Привычно на самом деле все. Но нынешние потрясения в Галактике случились одновременно. Кризис следовал за кризисом. Коммодор молился об одном: чтобы новая аномалия не принесла еще больше проблем.

«Гнев Орланды», крейсеры и половина фрегатов должны вернуться на Альмас. Киль, командир гранд-крейсера, попытался возразить, однако Уэйр отмел его аргументы. Весьма умелому офицеру недоставало воображения. Специалист по обороне, но с инициативой туго. Дважды его обходили в повышении в звании, но, по-видимому, не обидев. Более того, когда объявляли, что командовать флотом будет Уэйр, на лице Киля явственно читалось облегчение. Альдо надеялся, что, если случится самое худшее, он справится с командованием флотом.

«Мученичество Сильваны» начал движение, и шесть фрегатов окружили тяжелый крейсер с боков, а капитаны звездолетов отчитались перед Уэйром. Включились проекторы голодисплеев, лица офицеров выстроились перед Альдо. Такие молодые… Слишком юные… Но они выполняли приказ.

— Установить вокс-связь со всеми звездолетами в построении! — велел Уэйр. Под настилом сервитор, оживленный с контрольными системами командного трона, громко взвизгнул, подтверждая приказ. — Всем кораблям, лечь на новый курс! Ячейка один, деление четыре! — Край карты. Коммодор задумался. Почувствовал направленные на него взгляды Клемиста, Ноэльса и остальных членов экипажа. Они ждали и молились.

Нет там ничего. Повелитель «Мученичества Сильваны» уверен. Обычный шум, эхо из тьмы. Клемисту почудилось. Сейчас все на взводе. Просто им нужно точно знать. Альдо Уэйр откашлялся.

— Вперед на стандартной скорости. Построение «Тибо-Эксцельсис».

Старик надеялся, что не совершает ошибку.

В Имперском Флоте от ошибки до ее последствий могут пройти часы, дни, недели. Несовпадение в данных, секундное промедление при корректировке курса… И все покатится снежным комом. Звездолет, даже маленький, не просто корабль, но целое металлическое государство. А капитан — король. И, подобно правителю, обязан быть всегда и во всем уверенным. Но Уэйр никогда за свою жизнь не испытывал такой растерянности, как в нынешние времена.

Поток отчетов шел часами. Дальнодействующие сканеры прочесывали звезды, но не находили ничего странного. Если точнее, то «нового» необычного. Но чем ближе к краю системы, тем чаще приборы сбоили. Что-то вмешивалось в систему авгуров.

К моменту, когда звездолеты достигли нужной точки, они практически «ослепли». Альдо приказал своему маленькому флоту занять оборонительную позицию. Минуты превратились в часы, тянущиеся бесконечно долго. Уэйр сидел на командном троне почти неподвижно. Он ощущал приближение беды. Где-то за оскалившимися звездами собиралась буря.

— Теперь вы тоже это ощущаете? — просипел Клемист. Он стоял за командным троном, опершись на посох и склонив голову.

— Да. Что там? — повернулся Альдо.

Астропат покачал головой.

— Не знаю. — Мужчина вздрогнул. — Но оно почти здесь.

— Тогда мы прибыли вовремя, — прищурился коммодор. Он облизнул губы, внутри плескалась уже пятая кружка рекафа. Надеясь, что в голосе не прозвучало неуверенности, Альдо вперил взгляд в обзорный экран, желая, чтобы хоть что-нибудь — что угодно! — наконец произошло.

Он мигнул. Темнота как будто задергалась. Коммодор потер глаза. Стоящий рядом Клемист вдруг схватился за голову и застонал, как от удара. Альдо встревоженно обернулся:

— Клемист?!.

— Оно… здесь… — прохрипел старший астропат.

— Получаем варп-отметку! — неожиданно крикнула наблюдательница, отвернувшись от своей консоли.

Уэйр выпрямился:

— Идентифицировать! Доложите, когда появится точная информация.

Палубу заполнил шум голосов — все люди завопили как один. Коммодор снова посмотрел на обзорный экран. Там, во тьме, что-то происходило. Как будто пространство втягивалось в себя.

— Может быть, кто-то идет проведать нас, — подал голос Ноэльс. — В прошлый раз, когда мы встали на якорь, ходили слухи… в общем, якобы один из сыновей Императора вернулся, чтобы снова повести Империум к славе.

Коммодор знал об этих слухах. Неужели они оказались правдой, и кто-то спешит на помощь осажденной системе?!

— Нет! — каркнул Клемист.

Астропат завопил и выронил посох из рук. Согнулся пополам, как марионетка с обрезанными веревочками, схватился за голову, воя от агонии. Ноэльс бросился на помощь, а Уэйр понял, что не может отвести глаз от смотрового экрана.

Сначала там была только пустота. Бурный океан звезд. А затем — свет. Яркий и резкий, вспарывающий изнутри ткань Вселенной. Звезды меркли и растягивались, искаженные космической агонией, а небеса расползались и ширились во все стороны, уступая дорогу в реальность чему-то колоссальному и гнусному.

— Доложить! — прохрипел коммодор. Затем повторил, более сдержанно и твердо: — Доложить, черт побери! Кто-нибудь мне объяснит происходящее? Что это?

Спустя несколько секунд командир «Мученичества Сильваны» получил ответ. Пустота снова сжалась, исторгнув свет. Из развернутого пространства появился корабль больше всех мыслимых и невообразимых пределов. На взгляд перепуганного Уэйра, колосс выглядел, словно вырос за столетия, прошедшие с момента первого выхода из орбитального сухого дока, где был изначально заложен, и стал слишком огромным, даже чудовищным, для того, чтобы окинуть его одним взглядом. Живое существо, а не творение рук человеческих.

Перед Альдо предстал левиафан из адских пространств, покрытый ритуальными символами, и вера эта была незнакома коммодору, если не считать смутных воспоминаний о детских кошмарах. Гранитно-серый корпус усеяли орудийные установки и гротескные украшения в виде волн металла, похожих на колоссальные безжалостные лица; показались и колонны, сплошь состоящие из горгулий, титанические статуи, сгорбившиеся или растянутые в самых невероятных позах. Огромные плиты, покрытые большими сигилами, от которых резало в глазах, и километры надписей витиеватыми буквами, покрывающие корпус. Огромные комм-башни, похожие на вопящие головы совершенно циклопических размеров, испускали по всем частотам бесконечные сообщения, преисполненные нечеловечески злобного благочестия.

Коммодор пытался не воспринимать, игнорировать голоса. Когда-то он уже слышал подобное — всего раз, но его хватило с лихвой. Душа корчилась в муках, пытаясь сбежать от неправильности корабля, заполнившего обзорный экран. Вид колосса вызывал боль, где-то за командным троном всхлипывал Клемист. Даже Ноэльс — невозмутимый адъютант — казался потрясенным.

— Боже-Император святый… — прохрипел он, схватившись за спинку трона Уэйра. — Это не корабль, это…

— …мерзость! — сдавленно закончил Альдо.

Голографические проекции капитанов фрегатов снова вспыхнули вокруг трона «Мученичества Сильваны», требуя от него новых приказов. Сервиторы в нишах издавали предсмертные вопли на двоичном коде, заливая палубу потоками технических жидкостей и снопами искр. Кто-то из экипажа схватился за уши, когда чудовищные частоты перегрузили вокс-систему корабля. Другие опрометью помчались прочь со своих постов, из глаз текла кровь, а рты распахнулись в немой мольбе. Люди падали на пол, бились в конвульсиях, визжали как побитые животные или рвали свою плоть, пытаясь выскоблить из нее звук.

— Что… это с ними? — прошептал Ноэльс.

— Отключить вокc! Сейчас же! — прорычал Уэйр. — Пока мы все не сошли с ума! — Коммодор боролся с приступом тошноты, грозившим вывернуть его наизнанку. Заметил забытую на палубе книгу, подаренную кардиналом-губернатором, схватил ее. Во рту пересохло.

Альдо ощущал себя старым и больным и в глубине сердца знал, что это одновременно правда и ложь. Он облизал губы.

— Занять посты! Приготовиться открыть огонь. Здесь Архивраг!

«Клятва Тира» вынырнул из черноты в синеву.

На борту «Громового ястреба» пятнадцать Ангелов Императора, призванных из трех орденов, ожидали возможности расправить крылья. Воины — как примарисы, так и обычные, — носящие символы и цвета Имперских Кулаков, Гвардии Ворона и Белых Шрамов, сидели, откинувшись на спинки кресел-фиксаторов. Даже в нынешние странные времена такое собрание выглядело необычно. Десантное отделение гудело от эха рева двигателей, делая невозможной беседу. Но спертый воздух подергивался от статики шифрованных вокс-переговоров.

Хейд Кальдер наблюдал за собратьями — Гвардейцами Ворона в гладких доспехах и Белыми Шрамами, увешанными талисманами и тамгами. Подобные ночи и дню, сыны Коракса и Джагатая равно не походили на бесстрастных товарищей Хейда, закованных в желтую броню.

Лейтенант-примарис пытался угадать, о чем говорят воины из других орденов. Если у них те же привычки, что и у пятерых заступников, составляющих его команду, они обсуждают грядущее сражение с разными степенями энтузиазма и стоицизма. Хейд оглядел братьев, облаченных в желтые силовые доспехи с багровым символом 3-й роты. После пробуждения Кальдер часто вел их и других в сражения. Но, как подозревал сын Дорна, теперь все будет иначе.

На борту «Клятвы Тира» собрались представители трех орденов, образовывавших освободительный флот. Хотя, возможно, это преувеличение — называть так группу, состоящую из боевой баржи Белых Шрамов «Безмолвный всадник» и двух ударных крейсеров, «Доблести Ворона» Гвардии Ворона и «Капулуса» Имперских Кулаков, плюс нескольких фрегатов из всех трех орденов.

Как бы то ни было, едва Жиллиман получил от кардинала-губернатора запрос о помощи, он тут же повелел флоту на всех парах мчаться к системе Одоакр. Даже несмотря на невозможность долгих варп-прыжков, флот прибыл к Альмасу вовремя.

Внизу, в столице Альмасии, их уже ожидал кардинал-губернатор. В предвкушении грядущей победы или ради того, чтобы убедить в ней население планеты, готовились церемонии, парады, увеселения и торжества. Разумеется, на это уходило много времени, но часто такая тактика срабатывала: если отвлечь внимание население, можно избежать паники.

Катер слегка тряхнуло, и раздался сигнал, предупреждающей об успешном спуске «Клятвы Тира» с орбиты. В шлеме Кальдера зашипел вокс.

— Успешно вошли в атмосферу, — доложил пилот. — Ложимся на заданный курс.

Имперский Кулак откинулся на спинку. Скоро они приземлятся.

— Принято. Что с системой обороны? — Астартес получили коды, чтобы пройти через довольно примитивную сеть орбитальной защиты, но нельзя забывать о наземных установках.

— Ничего серьезного, лейтенант. Стационарные батареи ПВО по указанным и подтвержденным координатам. Весьма древние! — ответил пилот почти оскорбленно.

— Камень может убить так же легко, как и болт-снаряд, — заметил Хейд.

— Принято.

Вокс отключился. «Громовой ястреб» продолжил снижаться. Сын Дорна любовно погладил секцию корпуса за креслом. По меркам Имперских Кулаков «Клятва Тира» — древний ветеран. Чего только не случалось с этим катером за долгую службу… Он пережил войны в пяти системах и в двух секторах, дважды падал с неба, один раз почти взорвался. Но каждый раз машину перекрашивали, перевооружали и возвращали в строй, готовой к новым испытаниям. Только в смерти кончается служение. Для техники это правило так же верно, как и для людей.

Кальдер размышлял: а применимо ли правило к нему? Ведь он не машина, не человек, а нечто совершенно иное. Примарис. Последняя надежда умирающей империи… и, вероятно, прибывшая слишком поздно. Но попытаться все-таки нужно.

Неодолимый крестовый поход маршировал по Галактике, изгоняя тьму и оказывая помощь везде, где только можно. Иногда подмога не успевала, и пустоту озаряло сияние тысячи погребальных костров, у которых горели миры. Но бывало иначе — на Ваале, Мире Ринна, на сотне иных планет лорду-командующему Империума удалось отбросить врага.

И то же самое они должны сделать на Альмасе!

Космический десантник удобнее устроился на сиденье-фиксаторе и проверил хронометр брони. Чтобы достичь Альмасии, столицы планеты, времени достаточно. Сын Дорна включил встроенный гололитический проектор. Подобные устройства имелись в каждом кресле на случай походных совещаний. Система напрямую подключалась к доспеху, а дрожащее изображение управлялось движениями пальцев. В воздухе всплыли строчки данных от флотских авгуров, присоединяясь к остальным отчетам, невероятно устаревшим.

Хейд сидел в тишине, изучая снимки и схемы. Система Одоакр оказалась практически забытой еще до того, как Галактику разорвало надвое. Владение представляло наследный дар, в куда более спокойные времена пожертвованный Экклезиархии прежними правителями, семьей Ковалевских. Альмас, главная планета, стал кардинальским миром и столицей прихода, состоявшего из более чем двадцати планет, большинство которых являлись феодальными анклавами или промышленными мирами категории «эпсилон». Десятины поступали в виде партий сельскохозяйственных ресурсов или грузов полезных ископаемых, а недостача восполнялась вербовкой людей.

Единственная причина ценности Одоакра — огромный пояс астероидов вокруг центра системы. Многие планетоиды могли похвастаться обширными горнодобывающими заводами и фабриками. На висящих в пустоте полях ежедневно добывались сотни видов полезных ископаемых. Основная часть добытого поставлялась в близлежащие системы, остатки перерабатывались для внутреннего использования.

Но какую бы ценность ни представляли астероидные шахты, космодесантники прибыли не из-за них. По крайней мере, так полагал Кальдер. Говоря по правде, лейтенант не знал, почему Жиллиман решил отправить освободительный флот. Возможно, дело в политике. Возвращение примарха Ультрамаринов хотя и восхвалялось многими, однако рождало трения почти со всеми видами и уровнями древнего бюрократического аппарата, пронизывавшего Империум, включая и Адептус Министорум. Сын Дорна подозревал, что причина разногласий таится в том, что прародитель XIII легиона является одновременно и зримым доказательством божественности Императора, и суровым врагом нерассуждающего суеверия — головоломкой, удовлетворительно решить которую Экклезиархия пока не смогла, хотя потратила на это немало времени.

Будучи вынужден после пробуждения иметь дело с бесконечным потоком представителей имперской бюрократии, Кальдер в какой-то мере сочувствовал предку Ультрамаринов. Но такие мысли Имперский Кулак держал при себе. Не его дело выражать подобные чувства, хоть с разрешения, хоть без него. Однако Хейд подозревал, что Робаут Жиллиман начал Неодолимый крестовый поход в том числе и ради того, чтобы вырваться с Терры, подальше от невообразимо мелочных интриг ее политиков. Для Кальдера это тоже стало своего рода освобождением, хотя он и хускарл.

В глубокой древности хускарлы набирались из рядов легиона Имперских Кулаков, чтобы служить телохранителями своему отцу Рогалу Дорну во время сражений. Но после исчезновения примарха звание потеряло значение, став еще одним ритуалом с утраченным смыслом.

Теперь, с возвращением Жиллимана и неожиданным пополнением в виде воинов-примарисов, Имперские Кулаки возродили хускарлов, хотя и в несколько ином смысле, более подходящем для новой эры бесконечной войны. Хейд Кальдер стал одним из первых в возрожденном братстве, избранным не только за воинское мастерство, но и политическую смекалку. Астартес не видел в таких оценках повода для лишней гордости, только констатацию фактов. Он старался изучать войну со всех сторон — не только с точки зрения стратегии и тактики, но учитывая социальные и культурные аспекты.

Если война велась хорошо, то заканчивалась быстро. Но часто последствия сказывались на выживших непредсказуемым образом. Будущие мятежи и восстания коренились в нынешних баталиях.

Социальная неудовлетворенность, неверно направленный идеализм, репрессивный политический аппарат — подобные вещи столь же опасны, как вторжение. Имперский Кулак научился распознавать трения в обществе так же легко, как определять слабости в баррикаде. Планету можно по-настоящему защитить, только если ее устои крепко укоренены. Пробовать сберечь мир, охваченный гражданской войной, — почти наверняка провальная задача.

Но пытаться защитить Галактику, охваченную таким хаосом, дело почти невозможное. Вероятно, именно поэтому Хейду поручили руководить миссией, несмотря на недостаточно высокое звание. Неожиданно Кальдер ощутил взгляд Субодена и встретился глазами с Белым Шрамом. Воины не виделись до получения приказа отправиться на Альмас. Предстояло многое сделать, провести массу приготовлений.

Сын Дорна впервые видел соратников из других орденов и внимательно наблюдал за ними. С одной стороны сидел Саэл Каррос, лейтенант 4-й роты Гвардии Ворона, с другой — Субоден-хан. Каррос носил черный силовой доспех, такой же, как у других сынов Коракса. Худощавый бледный воин с черными глазами говорил тихим, пришептывающим голосом. По сравнению с ним Субоден выглядел буйным и громким.

Отпрыск Джагатая не был ни примарисом, ни лейтенантом, но ханом братства Громового Гнева, капитаном 5-й роты Белых Шрамов. Подчиненные называли его мастером духов, однако Кальдер не знал, чему соответствует такое обращение.

Имперский Кулак гадал, о чем думает хан. Каково это — оказаться в подчинении низшего по званию? Разозлен ли Субоден? Озадачен? Кальдер прикинул, как он сам реагировал бы в подобной ситуации, и попытался предугадать настроение космического десантника, но через секунду прекратил попытки. Субоден не Имперский Кулак, чтобы прятаться за стенами бесстрастия. Белые Шрамы считают, что проблемы надо решать силой и быстро. Случись между ними недопонимание, хан уже вызвал бы Хейда на поединок.

Снова занявшись потоком информации об Одоакре, Кальдер провел перекрестную проверку сведений об окружающих системах. Когитаторы «Клятвы Тира» древние, но мощные, и воин запросил для изучения как можно больше материала. Любая мелочь имела значение для создания надежной обороны.

С появлением Великого Разлома система Одоакр оказалась отрезана от Империума. Пока Астрономикон работает с перебоями, путешествия в варпе возможны только короткими прыжками и исключительно при необходимости. Несмотря на это, отдельные соединения оборонительного флота пробовали искать помощи в соседних системах, включая поглощенные, пусть и временно, Разломом. Согласно отчетам, подобные попытки привели к тринадцати сражениям.

— Удивительно, как у них еще остался флот…

Кальдер вздрогнул и взглянул на суровое широкоскулое лицо Субодена. Белый Шрам навис над Имперским Кулаком, закованный в белоснежный доспех, покрытый шрамами и царапинами от боев. Его волосы раскинулись по плечам, в усах виднелись золотые бусинки.

— Доказательство опытности командующего, — ответил Хейд, настороженно присматриваясь к чогорийцу.

В отличие от Кальдера, облаченного в новый доспех типа X, сын Джагатая носил более старый вариант, с подвижными щитками на туловище и высоким горжетом. В нескольких местах последнего имелись отверстия с продернутыми шнурками из сыромятной кожи. К ним крепились бронзовые и костяные амулеты разных форм и размеров, украшенные клеймами-тамгами. Время от времени хан касался их, словно отводя сглаз.

Субоден хмыкнул.

— Возможно! — Космодесантник рассматривал изображение, быстро пробегая по строчкам текста и цифр. Хейд также начал пересматривать голопроекцию. — Ты не похож на других Кулаков, виденных мной, — помедлив, добавил хан.

Кальдер посмотрел на товарища.

— Знаю. Я выше.

Белый Шрам улыбнулся:

— Нет, не это. Большинство твоих братьев предпочитают изучать сухие сводки: ресурсы, материалы, прочность и высота стен, что на них установлено… А ты читаешь летописи и сказания, изучаешь снимки праздников, записи официальных речей кардинала-губернатора и его советников.

Сын Дорна поставил проекцию на паузу и поднял взгляд. Постоянные вопросы Субодена начинали надоедать.

— Да. В чем дело?

— Интересно.

— Мне тоже. Вот именно поэтому я изучаю дополнительные сведения. — Имперский Кулак пошевелил пальцем, возобновляя воспроизведение. — Не стены составляют мир, но люди, его населяющие. И если хочешь изучить прочность первого, сначала пойми качества второго.

— Ты сказал как истинный итератор! — склонил голову чогориец.

Хейд снова поставил инфопоток на паузу. Теперь Имперский Кулак уверился, что Субоден перебивает его намеренно. Возможно, испытывает. Примарис и обычный космодесантник еще не успели притереться друг к другу.

— Я хускарл. Защищаю миры. А для этого я должен знать все об их силе и слабости, точно так же, как ты и твои братья обязаны постичь пределы своей техники…

Хан улыбнулся:

— Не хотел тебя обидеть, брат. Я хвалил. Мне рассказывали, что в твое время об итераторах говорили как о честных и достойных людях. — Субоден выпрямился. — А теперь они — не запоминающиеся ничтожества, болтающие пустопорожнюю чепуху и отчаянно зовущие на помощь при первой же попытке отпора. — Воин потер лоб. — Ну… или были такими до того, как Галактику разорвало надвое.

«В твое время». Три слова вонзились в душу Хейда Кальдера подобно стрелам. Примарис посмотрел на инфопоток. Прошло много времени, пока он спал в стазис-хранилище. Тысячи лет, если точнее. Сыну Дорна стало не по себе от открывшейся истины. Это за гранью рационального мышления. В тридцать первом тысячелетии казалось, что Империум Человечества, подобно колоссу, пойдет семимильными шагами по Галактике, а его народ возвратит себе все миры, принадлежащие ему по праву рождения.

Но теперь империя, которую он помогал строить, стала сломленным животным — свирепым и упрямым, даже несмотря на предсмертную агонию. Героически сопротивляющимся последствиям смертельного удара, нанесенного за тысячи лет до того, как родились такие, как Субоден.

Сейчас стазисные хранилища почти опустели, а первое поколение примарис-космодесантников отправилось служить в свои ордены либо сражалось, согласно воле повелителя Ультрамаринов, в рядах Непричисленных Сынов. И все-таки этого мало! После пробуждения Кальдер изучал текущее положение дел в Галактике. Чтобы изгнать тьму, потребуется больше, чем просто новые воины. Империум стоял на гниющем фундаменте, предстояло много работы. Одоакр — это только начало.

— Полагаешь, нам определили служить гарнизоном этой маленькой системы? — В голосе Белого Шрама слышалось разочарование.

Хейд шевельнул пальцами, и поток данных сменился отчетами о состоянии промышленности. Показатели работы астероидных горнодобывающих заводов снизились до опасного предела. Каждая сводка сопровождалась приложенным рапортом о мятежах, саботажах и устроенных рабочими беспорядках — как будто это объясняло плачевное состояние. Космический десантник сделал мысленную пометку: внимательнее изучить материал, когда выдастся время.

— Если это потребуется, — вздохнул Хейд.

— Мне обещали славный крестовый поход. Если бы я захотел от заката до рассвета патрулировать одни и те же звезды, остался бы на Армагеддоне. Там, по крайней мере, есть орки, с которыми можно повоевать!

Кальдер искоса взглянул на хана.

— Если бы ты остался на Армагеддоне, брат, то со стопроцентной вероятностью уже погиб бы. Не принес бы больше пользы ни Империуму, ни лорду-командующему… — Край Великого Разлома поглотил Армагеддон, и, судя по единичным отчетам, сумевшим покинуть осажденную систему, надежды там не осталось.

Субоден расхохотался:

— Поосторожней, лейтенант! — Сын Джагатая погрозил пальцем. — Уважай мое звание, будь так добр. Я весьма обидчив.

Имперский Кулак нахмурился. Он радовался, что шлем скрыл выражение лица.

— Я не хотел тебя оскорбить, хан, — ответил примарис, выделив звание собрата. — Но, отвечая на твой вопрос… Я не знаю. У нас были такие же приказы, как и у вас. Как можно быстрей отправиться к системе Одоакр и перейти под командование кардинала-губернатора.

Хан снова засмеялся:

— Ну разве не забавно? Ты думаешь, этот жрец-король знает, как нас использовать в деле?! — Чогориец покачал головой и перебрал амулеты. — Совершенно не понимаю, как шаманам-недоучкам доверяют править целыми системами! Это еще никогда добром не кончалось… — Белый Шрам обернулся. — А что думаешь ты, брат-тень? Иди, сядь с нами у костра и открой свое сердце.

Хейд посмотрел за плечо Субодена. Каррос уже поднялся с кресла и теперь молча стоял рядом, изучая инфопоток. Как и Субоден, Саэл не надел шлем. Из-за подсветки голопроекции бледное лицо сына Коракса казалось призрачным.

— Восстание? — прошелестел он, ни к кому не обращаясь. Затем показал на строчки отчетов. — Систематическое неповиновение, саботаж… Во внешних мирах протесты. Бунт.

Гвардеец Ворона говорил кратко, что нравилось Кальдеру. Этот не из тех, кто тратит слова впустую. Хейд кивнул:

— Я обдумывал и такой вариант. Но, по всей видимости, мы имеем дело с нестабильностью, а не с открытым мятежом. Все в пределах погрешностей.

— Значит, «нет». — Хан разгладил усы.

— Да, маловероятно, — согласился сын Дорна. — Кстати, о нестабильности. Нам нужно обсудить вертикаль командования.

Субоден усмехнулся:

— Ага! Я все ждал, когда же ты, брат, перейдешь к делу.

— Сейчас самое время внести ясность, — выдохнул Хейд. — Хан выше меня по званию, а ты, Каррос, равен мне. Таким образом, я готов к возможности более… гибкой командной структуры, чем в иных условиях.

— Вежливо говоря, — с усмешкой заметил отпрыск Джагатая.

— Я… знаю о наших отличиях, — заговорил Кальдер, подбирая слова. — Я примарис, в отличие от вас. Я Имперский Кулак, а вы нет. Наши обычаи войны совместимы, но они различны. Стратегии, которые я применяю, могут оказаться чуждыми для вас.

— Жиллиман назначил тебя руководителем, — прищурился Саэл.

Белый Шрам кивнул, улыбка исчезла с его лица.

— И, в конце концов, именно это имеет значение, брат. Не бойся, что мы подведем тебя или нарушим планы, даже непреднамеренно.

— Я не ведаю страха. — Сын Дорна посмотрел на товарищей.

Субоден расхохотался.

— Вот я и узнал, брат, что мы больше похожи, чем различны. — Чогориец взмахнул рукой. — Примарх назначил главным тебя. Я не умею ни строить стены, ни оборонять их! Полагаю, наш третий почтенный брат тоже.

Каррос вздрогнул, словно только сейчас вспомнил о присутствии братьев из других орденов.

— Война есть море, объятое штормом, а бастионы суть корабли без рулей и ветрил, отданные прихоти ветров и волн.

Хейд поглядел на хана.

— Полагаю, это значит «нет», — пояснил сын Джагатая.

— У меня нет никакого вкуса к гарнизонной службе, — добавил Саэл.

— Вот поэтому примарх назначил сына Дорна руководить. — Субоден взглянул на Хейда. — Сочувствую, брат. На тебе тяжкая ноша.

— И я постараюсь с честью ее выдержать, — пообещал Имперский Кулак и мимолетно улыбнулся. — К счастью, у меня есть вы!

— Важное преимущество, — все так же серьезно заметил Каррос. — Я весьма опытен в военных делах.

Белый Шрам хихикнул:

— А уж я-то тем более! — Хан взревел от хохота, заметив на бледном лице Гвардейца Ворона уязвленное выражение. — Выше нос, брат. Я не хотел проявить неуважение. — Космический десантник указал на голопроекцию. — Раз мы с этим покончили, давайте-ка вернемся к более важным делам. Для задания нас слишком мало… — В свете проектора широкоскулое лицо чогорийца походило на голый череп. — Три братства…

— Полуроты, — машинально поправил Кальдер.

Субоден улыбнулся и с поклоном коснулся лба, выражая благодарность:

— Да, полуроты. Половина сил. Мы туго натянутая истертая веревка.

— Крепкий узел может удержать все.

Каррос хмыкнул и, прищурившись, поглядел на снимки.

— Вот только мы ни веревки, ни узлы. Не можем защищать всю систему или даже сам столичный мир.

— Верно, — поднял палец Хейд. — Но можем сделать мир опасным. — Он посмотрел на Белого Шрама. — Я рассчитал, используя имеющиеся у нас грубые данные телеметрии, что вокруг Альмаса существует пятнадцать посадочных зон, которыми может воспользоваться враг. Остальные площадки могут обнаружиться, когда мы начнем приготовления.

— Значит, ты полагаешь, что систему атакуют. — В глазах Субодена вспыхнули искорки, и губы расплылись в широкой усмешке. — Замечательно!

Имперский Кулак повел рукой, и проекция изменила угол.

— Полагаю, вероятность атаки укладывается в заданные параметры. В противном случае лорд-командующий не отправил бы нас сюда. Таким образом, лучше предположить, что штурм системы вот-вот грянет, если уже не начался.

— Но это сразу стало бы известно!

— Чем дальше от центра, тем хуже обстоит дело с передачей данных, — заметил сын Дорна. — Сама система Одоакр обширна — много пустого пространства, астероидные поля… Если неприятель не там, значит, поблизости. На систему уже совершали налеты, и можно допустить, что это разведка боем.

— Кстати, брат, что это могли быть за враги? — потер подбородок хан. — Орки?

— Думаю, это выяснится на месте.

— Посадочные зоны, — тихо напомнил Каррос.

Хейд кивнул:

— Я сейчас провожу их сравнение по степени оптимальности — субоптимальности. Мы определим посадочную зону, наилучшим образом соответствующую нашим нуждам, и попытаемся вывести из строя оставшиеся. Если удастся, врагам придется при вторжении следовать путем, который мы им оставим.

— Тогда ждать нет никакого смысла, — махнул рукой Субоден. — Перешли нужные результаты телеметрии по нашим командным частотам, и мы сможем приступить к делу сразу же. Кстати… В какой-то момент надо предупредить, что мы прибыли. Не хотелось бы убить того, кто нам понадобится потом.

— Уже занимаюсь, — отозвался Кальдер. — Пять часов назад я послал стандартный запрос допуска. Они готовят ответ. — Космический десантник постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Церковное мудрословие неэффективно как средство сообщения.

— Только не упоминай такое в их присутствии, — посоветовал Белый Шрам и обернулся к Карросу. — Ну что, брат, готов сделать из планеты западню?

— Начну, как только приступим, — прошептал Саэл. — На мне первые семь посадочных зон, а у вас оставшиеся восемь?

Сын Джагатая кивнул.

— Слушайте, а давайте разыграем пятнадцатую зону? Просто, чтобы вышло честно. — Астартес улыбнулся. — У меня игральные кубики с собой. Могу поделиться!

Каррос фыркнул и снова стал следить за голопроекцией. Субоден рассмеялся и поглядел на Имперского Кулака:

— Ты когда-нибудь имел дело с церковниками, брат?

— Да. На Терре.

— Тогда ты знаешь, что нас ждет. — Улыбка чогорийца стала жесткой и хищной. — Волчья яма, не меньше. Они нам не обрадуются…

— Нас пригласили, — попытался возразить Хейд, но понимал, что брат прав. У Министорума напряженные отношения с теми, кого они почитают воплощениями ярости Императора. Мало какие из орденов Адептус Астартес относятся к Повелителю Человечества с тем же пиететом, что Экклезиархия, и это иногда приводит к сложностям.

— Нет, они попросили о помощи. Жиллиман решил, кого нужно послать. А спросил ли ты себя, почему так? Нет-нет, не отвечай. Я догадываюсь. Меня выбрали по тем же причинам. И Карроса, если на то пошло, тоже. Три не самых благочестивых ордена. Но мы из Первого Основания. В подобных делах такие мелочи важны. Наши тени длинней, чем позволяет солнце…

— Политика, — бросил Саэл, ни на кого не глядя.

Кальдер покачал головой.

— В таком случае мы справимся с этим.

— Ты хотел сказать, что сам справишься с этим, — заметил Субоден.

Белый Шрам повернулся, услышав звук нового предупреждения. Зашипел вокс, и в наушнике Имперского Кулака послышался голос пилота:

— Выходим на финишную прямую.

— Мы прибыли! — объявил сын Дорна. Изображение в проекторе мигнуло, когда пассажирское отделение вздрогнуло. Звук двигателей «Громового ястреба» изменился: катер спускался. Кресла-фиксаторы отключились, и Хейд Кальдер встал. Сервоприводы брони почти не шумели. Космодесантник посмотрел на братьев. — Приготовьтесь. Пора встретиться с нашими союзниками.

— А это мы еще поглядим, что за союзники, — проворчал хан.

Кальдер пропустил реплику мимо ушей и проверил оружие. Пассажирское отделение снова содрогнулось, и остальные космодесантники встали с мест. Воины в желтой, черной и белой броне готовились к выходу. Имперские Кулаки вышли вперед. Хейд заметил, какими взглядами провожали заступников Белые Шрамы и Гвардейцы Ворона. Настороженность, смешанная с чем-то похожим на обиду.

— Статус посадочной зоны? — Хейд попытался отбросить нехорошие мысли.

— Они выставили почетный караул! — отозвался пилот с ноткой веселья в голосе.

— Это хорошо. Значит, серьезно относятся к событию.

Отсек снова тряхнуло — «Громовой ястреб» приземлился. Воздух задрожал от эха замедляющихся турбин, и разомкнулись магнитные замки носовой аппарели. Она опустилась, и в десантное отделение ворвались шумы и запахи внешнего мира. Музыка, благовония, запах человеческого пота и оружейной смазки, щелканье каблуков по камню. Радостные крики толп народа. Все обрушилось на разум Имперского Кулака подобно океанской приливной волне, накатывающей на берег.

Хейд вышел первым. Авточувства силовой брони мгновенно компенсировали изменение освещенности и температуры. Примарис застыл в центре аппарели, ожидая, пока сенсоры доспеха создадут карту ближайшего окружения. «Громовой ястреб» сел на вершине одной из десятков огромных площадок-колонн, выходивших из вершины города подобно пикам правильной горы. Сам же город тянулся во всех направлениях — колоссальная спираль башен и жилблоков, окружающая циклопический собор, почти достигавший звезд.

— Вавиль[2], — шепотом заметил Каррос.

Гвардеец Ворона надел шлем.

— Именно он, — ответил сын Дорна, уловив отсылку.

— Что-что?! — прорычал хан. — Я что-то упустил?!

Кальдер посмотрел на брата. Как и Саэл, теперь Субоден надел шлем. Пучок конских волос, украшавший его, ниспадал на наплечники подобно гриве.

— Старая терранская легенда, ставшая детской сказкой о башне, построенной, чтобы подняться к звездам. Достичь богов.

— И что с ней стало?

— Рухнула, — ответил Каррос.

Субоден хмыкнул:

— И это все?

— Все, — подтвердил Хейд. — Пойдемте, не стоит заставлять их ждать…

К собору посадочные поля присоединялись монументальными крытыми мостами. Вдоль каждого тянулись могучие колонны из мрамора и золота, украшенные бюстами святых, ангелов и иными символами. К ним крепились большие хоругви с гербами Священного Синода и боевые знамена Адептус Министорум. Шедшие от посадочных полей опоры заканчивались полукруглыми портиками, столь же вычурно и пышно украшенными. За гирляндами развевающихся знамен и флагов различались очертания мощной, в два раза выше примариса, арки из яшмы и нефрита. Двери внутри нее стали медленно открываться, и послышалось тихое гудение поршней пневмоприводов.

Вдоль моста двумя безупречными шеренгами выстроились солдаты в красно-белом. Униформа алая, как кровь, а кирасы белее силовой брони сынов Джагатая. Кальдер отметил, что облачение копирует стандартное обмундирование кадианцев, но изготовлено из куда более дорогих материалов. Лазвинтовки с золотым покрытием столь же превосходного качества, как и кирасы. На солдатах повсюду красовались эмблемы Адептус Министорум.

Над головами людей порхали киберхерувимы, раскачивающие кадилами, из которых вился дым благовоний. Между шеренгами двигались священники в красных рясах, что-то тихо шептавшие пастве. Едва Имперский Кулак коснулся сабатонами посадочного поля, солдаты замерли и вскинули винтовки в приветствии. Из вокс-динамиков, встроенных в колонны, донесся перемежаемый помехами гимн на высоком готике. Звук постепенно нарастал, и солдаты присоединились к песнопению.

— Как ты думаешь, что они поют в честь нас? — Субоден спустился по аппарели и встал рядом с Хейдом.

Имперский Кулак не ответил. С нижнего уровня под мостом слышался гул толпы — горожане также присоединили голоса к хору. В шлеме тренькнул сенсор, и примарис обернулся, заметив херувима, приземлившегося на «Громовой ястреб». В детском черепе поблескивало вживленное устройство для пикт-записи. Линзы и сканеры щелкали и сверкали, и Астартес понял, что все увиденное транслируется в другом месте, вероятно, на экраны перед народом внизу. В воздухе сновали стайки точно так же оснащенных существ, чьи крылышки бесполезно молотили по воздуху, так как их младенческие тельца поддерживались кибернетическими антиграв-аппаратами.

— Мелкие уродцы, — с отвращением сказал Белый Шрам.

— Но, думаю, полезные. — Кальдер начал путь по платформе.

Каррос и хан шли рядом, следом — заступники, а оставшиеся космодесантники встали строем у посадочных опор «Громового ястреба» и двинулись за ними.

Хорал стал еще громче, и двери на противоположном конце моста распахнулись. Прибыла делегация кардинала-губернатора — десять человек, мужчин и женщин, в рясах. У одних в руках были посохи и жезлы, другие держали золотые кадила, которыми взмахивали мерно и плавно. Кардинал-губернатор Вель Имон легко выделялся на фоне свиты роскошными шелково-серебряными ризами Священного Синода. К груди он бережно прижимал тяжелый меч в ножнах.

Шагая навстречу, космический десантник изучал правителя. По меркам смертных, иерарх оказался весьма высок, под ризами угадывалось крепкое тело. В его облике почти не чувствовалось изнеженности и пресыщенности, а двигался он совершенно естественно, без спеси и надменности.

— Думал, окажется толстяком, — пробормотал по воксу Белый Шрам. — Такие все жирные…

— Или очень худые, — вставил сын Коракса.

Хейд промолчал. По пути на Альмас космический десантник изучил все имеющиеся сведения об Имоне. Титул кардинала-губернатора переходил по наследству, и это необычно. Духовенство Адептус Министорум редко имело семьи — в Экклезиархии существовал целибат, однако иногда удавалось получить особое дозволение. Возможно, потребность держать систему Одоакр под контролем Экклезиархии как раз являлась таким исключением.

С самого рождения Имона готовили к правлению, поэтому сан и регалии кардинала он получил без проблем. И, по стандартам Экклезиархии, у него хорошо получалось. Десятины собирались в срок и в надлежащем объеме, гражданские волнения минимальны. Сама система оставалась захолустьем как будто умышленно. Но все-таки… что-то здесь не так. Недосказанности в отчетах. Хроники Альмаса пестрили «белыми пятнами», касавшимися не только самого Имона, но и его предшественников.

Разумеется, сын Дорна не относился к мнительным. Он изучал факты и только на них стремился строить суждения. Но здесь не сходилось слишком многое. Поэтому примарис присматривался к кардиналу-губернатору, разбирал язык его тела, особенности внешнего вида, отмечал частоту сердцебиения и температуру. Добавлял узнанное к общей картине. Искал изъян, который хотя и ощущался, но ускользал от определения.

Когда повелитель Альмаса подошел ближе, шеренги солдат сомкнулись у него за спиной, не прекращая петь. Субоден фыркнул:

— Показуха.

— Символизм, — возразил Кальдер. — Сейчас они как бы врата города, закрытые для нас до тех пор, пока кардинал-губернатор не пригласит войти.

Сын Джагатая искоса посмотрел на собрата:

— Тонковаты ворота.

— Но их много. — Хейд остановился на середине моста.

Кардинал-губернатор со свитой дошел до гостей и также остановился. Имон взмок под своими ризами. Вспотели и спутники правителя. От нечего делать космический десантник проверил температуру воздуха и отметил, что действительно весьма жарко. Силовая броня позволяла не замечать подобных вещей.

— Приветствую вас, почтенные гости! — объявил Имон. Сильный голос правителя далеко разносился благодаря громкоговорителю в руках одного из придворных. В воздухе, подобно хищным птицам, сновали херувимы, отчаянно пытаясь занять место точно над головами людей. — Я кардинал-губернатор Вель Имон Шестнадцатый, владыка Альмаса и лорд-заступник системы Одоакр. — Иерарх слегка повернулся, чтобы наблюдатели могли как можно лучше записать его лицо.

Пышная речь длилась довольно долго. Хейд сменил частоту и тихо предупредил товарищей:

— Нас снимают с тридцати семи различных позиций.

— Пикт-репортажи транслируются на нижних уровнях, — отозвался Каррос. — Имон, похоже, верит в необходимость публично демонстрировать власть.

— Умный, — заметил Субоден. — Показывает подданным, что мы здесь способны подавить любой мятеж до того, как он начнется. Ловко!

— Или отчаявшийся, — предположил Имперский Кулак. Иерарх жестикулировал. Приветственная речь подходила к концу. Космический десантник посмотрел на правителя. — Я полагал, что Экклезиархии не дозволено иметь постоянную армию! — Голос Астартес, искаженный воксом, превратился в рык. — Или положения декрета «О послушании» не распространяются на власть предержащих?! — Реплика должна была выбить почву из-под ног Имона.

Кардинал-губернатор испуганно улыбнулся:

— Я… Что? — Придворные принялись перешептываться.

Хейд Кальдер прервал ритуал, нарушил ритм церемонии. Примарис указал на ряды солдат.

— Это ведь армия, не так ли?

Иерарх облизал губы, но выдавил смешок.

— Ах, я понимаю, отчего вы так считаете! Но вы ошиблись, уверяю вас. Каждому члену Священного Синода разрешено иметь группу телохранителей, равную его статусу и обязанностям. Так как я кардинал-губернатор, а в сферу моей ответственности входит звездная система со всем, что в ней находится, то телохранителей у меня довольно… много. Уверяю вас, исключительно в силу необходимости!

Субоден раскатисто захохотал.

— Я предупреждал тебя, брат! Жрецы умеют чесать языками, но мы — мастера войны. — Еще одно нарушение этикета.

Имперский Кулак задумался, а знает ли хан, что делает, или же, образно выражаясь, чует кровь? Перешептывания стали громче, теперь даже херувимы выглядели перепуганными.

Имон осторожно оглядел Белого Шрама.

— Би унигк магтак гиж байна, — с запинками произнес иерарх. Какое-то время космический десантник смотрел на человека. Затем широко улыбнулся и наклонился.

Собеседник вздрогнул, но остался на месте.

— Чиы шударга хэлээр яридаго… Очень хорошо, кардинал-губернатор. Хотя над произношением надо поработать. Хорчин весьма непрост для изучения теми, кто не родился на Чогорисе.

Имон склонился в поклоне:

— Благодарю вас, о хан! Ваша похвала вдыхает жизнь в мою душу. — Иерарх выпрямился и шагнул назад. — Я официально приглашаю вас в город-собор Альмасию, сердце мира сего и бастион веры имперской! — Кардинал-губернатор воздел руки, и шеренги солдат с грохотом щелкающих каблуков расступились, образовав коридор от посадочного поля до портика и арки ворот.

— Прошу вас, следуйте за мной. Нам многое предстоит обсудить…

Кальдер повернулся к одному из заступников:

— Кенрик. Караульное построение «эпсилон». Вольно.

— Принято, лейтенант.

Пятеро примарисов отделились от группы и встали на караул вдоль окружности посадочной площадки, отмечая официальную границу полномочий Адептус Астартес. Чисто церемониальный жест, призванный успокоить хозяев планеты. Сын Дорна удовлетворенно кивнул, заметив, что Субоден и Каррос отдали братьям такие же приказы.

— Теперь это самая защищенная посадочная площадка на планете! — пошутил хан, шагая за кардиналом-губернатором.

Кальдер кивнул, продолжая следить за херувимами, неловко пытающимися двигаться за Астартес.

— Нам они не понадобятся.

— Слова абсолютно уверенного человека!

— Легко быть таким, когда ты, хан, меня прикрываешь.

Чогориец засмеялся, и придворные Имона снова с опаской стали разглядывать гигантов. Но космические десантники настороженные взгляды проигнорировали.

Внутри арки ворот процессию ожидали два воина в красных рясах и стилизованных латах. В руках стражники держали тяжелые противомятежные щиты, покрытые символами веры и чистоты. На перевязях висели мечи в ножнах, а из-под капюшонов виднелись только безликие забрала позолоченных шлемов. Воины одновременно шагнули навстречу Имону, заставив свиту иерарха расступиться. Стайки херувимов взвились над головами процессии, обдав присутствующих дымом из кадил.

Хейд посмотрел на Белого Шрама, но тот только пожал плечами. Почти незаметный жест, но сказавший о многом. Кардинал-губернатор оставил самых грозных телохранителей у врат — и такое решение могло значить что угодно. Есть вероятность, что он пытался выглядеть скромным. Или намекал, что не боится посланников самого Жиллимана. А возможно, это просто дань древнему церемониалу, не более важная, чем стаи херувимов в небесах.

— Я распорядился, чтобы вы высадились именно здесь, так как решил, что вам захочется посетить стратегиум-прим. — Имон искоса взглянул на Кальдера. — Там уже ожидает мой генеральный штаб. Разумеется, в вашу честь планируется банкет. Однако полагаю, вас в первую очередь нужно незамедлительно ввести в курс всех дел. Это приемлемо?

— Это даже предпочтительно, — отозвался Имперский Кулак. Авточувства силового доспеха уже сканировали и записывали окрестности для изучения позднее. Любая информация имела значение. Чем больше он узнает, тем успешнее станет будущая стратегия.

В разуме сына Дорна уже вырисовывалась общая карта Альмасии, хотя космический десантник пока видел очень мало. Он успел выделить слабые места и вероятные укрепления. Отметил, что солдаты хорошо экипированы и вымуштрованы, как любой полк Астра Милитарум. В этом Имону следовало отдать должное.

Но сама столица оказалась муравейником. Подобно множеству имперских конгломератов, Альмасия давно переросла границы, установленные изначально. Город-собор расползся во все стороны по главному континенту Альмаса. Его очень трудно оборонять. На случай осады придется ради спасения целого пожертвовать частью.

Имперский Кулак отложил вычисления до следующего раза. Время для беспокойства придет, когда станет ясно, что происходит в системе. Вместо этого Астартес осмотрелся, обратив внимание на огромные фрески, целиком покрывающие стены. Они увековечили великие победы Экклезиархии в вечной войне за человеческую душу. Отважные рыцари сокрушали тела еретиков и язычников, а священники взывали к праведным, убеждая пожертвовать собой во имя Святой Терры. На других фрагментах ангелы, облаченные в золотые латы и багровые стихари, нисходили с озаренных светилом небес, осыпая кающихся дождем из роз и боеприпасов.

— Отец мой был великим меценатом, — произнес Имон. Кальдер взглянул на священника-правителя сверху вниз, и мужчина указал на фреску. — Терций Арсену, весьма известный художник! Вы знаете его?

— Нет.

Имон вздохнул:

— Да, не знаете… Я слышал о таких, как вы. Исполинах среди гигантов. Как они вас называют?

— Примарисами.

— Это имя?

— Меня зовут Кальдер. Хейд Кальдер. Лейтенант Третьей роты Имперских Кулаков.

— Как мне уместней обращаться к вам: по званию или имени?

Сын Дорна помедлил с ответом. Необычный вопрос… и космическому десантнику его никогда не задавали ранее.

— По званию. Чувство знакомства может стать препятствием для наших целей здесь.

Иерарх поклонился:

— Как изволите. — Повелитель Альмаса указал рукой в сторону. — Прошу вас, мы прибыли!

Два древних сервитора в масках-кадильницах, из которых курился сладковатый дымок, с усилием распахнули перед гостями двери зала, куда тотчас влетели херувимы и застрекотали камерами пиктеров.

За дверями оказался большой круглый зал. Дальняя стена состояла из огромных витражей, выходивших на северные районы города. Свет, падавший через цветное стекло, заливал радужными всполохами каменный пол. Повсюду стояли заваленные кипами бумаг большие и маленькие столы из темного отполированного дерева, а рядом с ними — группы чиновников Администратума и Экклезиархии. Ординаторы и кураторы спорили, указывая на цифры и строчки текста, а писцы торопливо фиксировали каждое слово дебатов. Между ними бродили священники в красных рясах, иногда отпуская замечания. Над головами сновали сервочерепа, соперничая с херувимами за место.

Едва кардинал-губернатор и его гости вошли в зал, разговоры тут же прекратились. Теперь глаза присутствующих следили за новоприбывшими. Кальдер слышал тихие вздохи и перешептывания. Сейчас, едва только нога Астартес коснулась пола стратегиума, начали составляться тысячи новых планов. Альмасия — одновременно светская и духовная столица. Для обитателей города-собора политика столь же естественна, как дыхание.

— Смотрят на нас, как голодные веспиды, — проворчал Субоден по воксу. — Уже чую, как в спину вонзают ножи…

В центре комнаты обнаружилось углубление, окруженное широким пандусом из толстого дерева. Деревянную поверхность покрывала искусная резьба, изображавшая сцены из жития Императора. В ограждение вписывались ниши с когитаторами, а с внутренней стороны виднелись богато украшенные клавиатуры и пульты. Над центром его парил на антигравах большой гололитический дисплей. Вокруг него располагались оживленные с консолями существа, головы которых закрывались шлемами-курильницами. Длинными бронзово-стальными паукоообразными конечностями сервиторы управляли дисплеем, повинуясь командам людей на пандусе.

Имон повел гостей по ступенькам на пандус. Хейд удивился, что настил выдержал его вес. Как и говорил кардинал-губернатор, военные советники ожидали космических десантников. Приосанившись, иерарх указал на первую фигуру.

— Почтенные гости, позвольте мне представить Солану Лорр, канониссу Сломанного Меча! В нынешние суровые времена она поистине моя правая рука. Миссии ее ордена есть на большинстве миров в системе. — Женщина и Имперский Кулак коротко кивнули друг другу. Сын Дорна когда-то уже сражался плечом к плечу с военными орденами и теперь с любопытством рассматривал ее.

Высокая, мощно сложенная. Силовой доспех пепельного цвета, голова обрита наголо. От темени и до шеи голова покрыта татуировками в виде убористых строчек текста. Поверх брони — багровая ряса, на поясе — несколько маленьких кадильниц.

Херувим на плече женщины встрепенулся и засвистел статикой. Кончиком пальца воительница пощекотала горло существа, не отводя взгляда от Кальдера.

— Для меня большая честь познакомиться с вами. Как ни мал мой орден, мы все готовы сражаться на вашей стороне. Наша кровь — ваша разменная монета, потратьте, как сочтете нужным.

Космический десантник медленно кивнул:

— Может и так случиться, канонисса. В таком случае знайте, что я постараюсь найти наилучшую цену. — Солана улыбнулась шутке Астартес, но улыбка вышла жесткой и холодной, как будто она делала только то, что от нее ожидалось.

Спохватившись, Имон указал на мужчину рядом с канониссой:

— А это мастер-мечник Доменико Тайр из Багровой кардинальской гвардии, командующий моими телохранителями.

Мечник облачен почти так же, как телохранители кардинала-губернатора: позолоченные латы и багровая ряса. Однако из вооружения он носил только клинок, а шлем отсутствовал. Вместо лица — месиво рваных шрамов и бионика. Остатки волос свисают спутанными клочьями с левой стороны черепа. Один глаз заменило простое прицельное приспособление, а на месте другого установлена более изящная аугментика. Мужчина улыбнулся, обнажив ряд стальных зубов.

— Приветствую, благородные господа! — донеслось резкое жужжание. Когда-то Тайру повредили горло, а затем искалеченную часть заменили. — Когда придет мой час, я буду сражаться на вашей стороне.

Хейд кивнул Тайру, в точности повторив адресованное канониссе приветствие. Очевидно, что люди перед ним равны, а не подчиняются друг другу. Доменико поклонился Имону и указал на гололит.

— Не удалось воссоздать пикт-сигнал, посланный миссией на Корпале, — проскрежетал голос мечника.

Канонисса скрипнула зубами.

— И?.. — спросил иерарх.

Тайр щелкнул пальцами, и сервиторы внизу запели на двоичной речи. Конечности их заметались, и сыну Дорна снова почудились пауки, ткущие сеть. Проекция расширилась и побледнела, появилось новое изображение.

Пикт-поток рябил от статики, но Астартес почти сразу понял, где велась съемка. Агромир — самая простая механизация, простейшие материалы. Звука не слышно, только кадры вопящих людей, на заднем плане пожар.

— Перед вами Корпал. Окраинный мир. На главном континенте был небольшой храм во имя святой Сильваны. — Имон говорил спокойно, ничем не выдавая чувств. — Население, полагаю, не более нескольких десятков миллионов.

На пикт-потоке появилось лицо пожилой женщины, иссеченное шрамами. Седые волосы залиты кровью, часть лица скрыта.

— Старшая сестра Д’вина, — выдохнула Лорр. — Переведена в миссию на Корпале пять лет назад. — Старшая сестра торопливо говорила, но затем ее внимание что-то отвлекло. Воительница резко обернулась, подняв болт-пистолет. Хейд заметил отдачу от выстрела, перекошенное от ярости лицо Сестры Битвы. Фокус на записи сменился, и космический десантник понял, что съемку ведет теперь другой киберхерувим.

В дыму мчались люди. Кто-то в лохмотьях, кто-то нагишом, за исключением множества гнусных татуировок. Враги бежали к воительнице, расстреливавшей их со смертоносной точностью. Рядом с Д’виной сражались и другие боевые сестры, раненные, но не сдающиеся.

Врагов Астартес узнал сразу. Фанатики — потерянные и проклятые. И метки своего падения они несли открыто. Продали души адским силам, скрытым за порогом Великого Разлома, и стали одновременно чем-то большим и меньшим по сравнению с теми, кем были раньше.

— Архивраг, — прошептал Каррос.

— Абоминатус! — прорычал Субоден.

— Враг всего человечества обрушился на нас быстро… — просипел Имон.

Космическому десантнику хватило взгляда, брошенного на кардинала-губернатора, чтобы заметить первые признаки беспокойства. Но не страха — как будто иерарх увидел на записи нечто давно ожидаемое.

На небольшую группу Сестер Битвы ринулась новая волна фанатиков, и ее тоже превратили в кровавое месиво. Несмотря на сопротивление, было ясно, что Сороритас хотя и дисциплинированно, но отступают. В дымовой завесе мелькнуло нечто багровое, и Кальдер понял.

— Вот оно, в левой части… — тихо произнес космический десантник. Едва слова сорвались с губ сына Дорна, как голова Сестры Битвы взорвалась.

— Болт-снаряд, — отметил Субоден.

Из густого дыма вышло красное существо, одновременно искаженное и очень знакомое. В этом не было ничего удивительного: раньше фигура была не такой. Теперь же силовой доспех, некогда принадлежавший защитнику Человечества, преобразился подобно обгоревшей плоти. Поблескивающие наплывы металла пробили шипастые выросты, всюду виднелись мерзкие сигилы. Даже болтер в лапах твари изменился чудовищным образом, стал мерзостной пародией.

— Предатель! — прогремел голос Хейда в гробовой тишине, наступившей при появлении бестии. — Отделить и увеличить изображение!

Тайр взглянул на космодесантника, затем перевел взгляд на Имона. Кардинал-губернатор кивнул:

— Исполняй!

Кошмарный образ занял всю проекцию, и по залу прокатился сдавленный стон, когда люди увидели монстра. По знаку Имона телохранители с грохотом заперли двери стратегиума.

— Ни слова об увиденном не должно покинуть пределы зала, — предупредил иерарх, пресекая крики. — Если хоть один проболтается, я повешу всех на высочайшем шпиле сего святого города!

Имперский Кулак пропустил мимо ушей перешептывания и изучал чудовище на снимке, его броню и движения.

— Нет, оно мне незнакомо… — Кальдер взглянул на Субодена. — А тебе, брат?

— Они называют себя Несущими Слово, — прошипел чогориец.

Краем уха Хейд услышал всхлип, почти неслышный в шуме машинерии в зале. Бросив взгляд на Имона, космический десантник увидел, что мужчина покачнулся. Тайр успел подхватить господина под руки и помог ему устоять. Иерарх уронил голову на скрещенные руки и стал молиться. Астартес посмотрел на пикт.

— Продолжайте воспроизведение.

Однако запись вскоре оборвалась: в записывающее устройство попала случайная пуля, и оно свалилось наземь. На последних кадрах Д’вина пыталась собрать сестер, но падший космодесантник обрушил свою ярость на праведниц. Монстр расшвыривал воительниц, отчаянно пытающихся остановить его. Здесь изображение замерло и отключилось. Повисла тяжелая пауза.

Кардинал-губернатор подал знак сервиторам. Гололитическая проекция сменилась и снова расширилась.

— Перед вами система Одоакр во всем великолепии, — заговорил Имон. — Как я уже упоминал, пикт-запись сделана на Корпале. — На звездной карте высветилась цепочка координат. — На границе внешнего сектора, около места, через которое, как мы полагаем, враг проник в систему.

Кальдер настороженно изучал гололит, данные которого в нескольких местах расходились со сведениями, полученными Имперским Кулаком ранее.

— Вы забыли о трех мирах. — Космодесантник указал на карту. — Вот здесь, на границе системы.

— Пограничные Сестры, да… Агромиры. Весьма малочисленное население. Почти всю работу делали сервиторы-комбайны. — Имон потер глаза. — Они исчезли.

— Исчезли?! — переспросил Субоден.

— Пропали. Их поглотила Ноктис Этерна… полагаю, вы так называете это. — По знаку иерарха голосервитор повернул изображение. — Отчет о первом контакте пришел отсюда, с окраины системы. Командующий ее обороной коммодор Альдо Уэйр сообщил о небесной аномалии, затем взял «Мученичество Сильваны» и эскорты и отправился на разведку, а остаток флота разделил на оборонительные группы.

— Для Флота решение необычное, — заметил Хейд.

Имон кивнул.

— В нынешние времена стандартные правила малоприменимы… Мы должны адаптироваться. Уэйр хотел убедиться, что центр системы защищен. Кроме того, он не планировал тратить ресурсы понапрасну — если «Мученичество Сильваны» не справился бы с обнаруженным, то остатки флота и подавно. — Иерарх задумался. — Он был хорошим человеком. Без страха и упрека.

— Значит, он не справился… — Субоден повертел в пальцах талисман.

Кардинал-губернатор посмотрел на Белого Шрама.

— Связь оборвалась. Не могу сказать, уничтожен «Мученичество Сильваны» или просто подбит… Возможно, корабль до сих пор где-то там сражается…

— Вряд ли, — возразил хан. — Один древний космолет, какой бы отважной ни была команда, не сможет без поддержки одолеть такого врага. Он погиб. — Сын Джагатая показал на карту. — Враг вторгся в систему, уничтожил «Мученичество Сильваны» и продолжил путь…

Кардинал-губернатор кивнул, и гололитическое изображение снова повернулось, став более четким. Высветились метки планет.

— Они сжигали миры, чтобы осветить себе путь. — Три метки погасли одна за другой. — Вы видели, что случилось на Корпале. Мы потеряли контакт с Причудой Юнкера и Колодцем Надежды. — Священник взглянул на Тайра.

— СПО, очевидно, вообще не успели среагировать, — прохрипел мечник. — Учитывая внезапность нападения, они начали мобилизацию одновременно со штурмом каждой планеты. Данные авгуров дальнего радиуса действия указывают на орбитальные бомбардировки. Быстрые. Точные. Вся инфраструктура разрушена, линии связи разорваны. Легкая добыча.

— Они двигались весьма быстро. — Имперский Кулак наблюдал за строчками свежей информации на поверхности гололита. — Почти не останавливались, чтобы закрепить успех. Сжигали миры, высаживали десант и шли дальше.

— А зачем? Стратегической ценности те миры не представляли, — заявил Белый Шрам.

Хейд посмотрел на собрата.

— А зачем тогда вообще их атаковать? Впустую тратить ресурсы?

— Планеты поставляли сельскохозяйственную десятину, будучи еще и церковными мирами. Два мира. Колодец Надежды — мир-кладбище. Был миром-кладбищем, уточню, — слабо улыбнулся иерарх. — Полагаю, вы уже знаете, что ни одна из частей миров Одоакра не обладает стратегической ценностью. Мы самодостаточны, но не более того!

Сын Дорна оглядел священника.

— Какая-то бессмыслица. Если не завоевание и не обращение в свою веру, тогда что?! Какова их цель? Чистое разрушение?

— В действиях проклятых зачастую мало смысла, — задумчиво ответил, перебирая амулеты, хан. — Но ты прав. Их не интересует завоевание или грабеж.

Неожиданно подал голос Каррос:

— Нет. Они торопятся достичь Альмаса.

— Предположение верное. Но где они сейчас? — обратился к кардиналу-губернатору Хейд.

Имон скривился и взглянул на Доменико. Улыбка мечника была жуткой и безрадостной.

— Исчезли.

— Что значит «исчезли»?! — вскричал Субоден.

— То и значит, господин. Скрылись в пространстве между краем системы и внешним ядром.

Кардинал-губернатор откашлялся.

— Сама система куда больше, чем кажется на первый взгляд. Но основная ее часть пуста, за исключением астероидных полей и иных небесных явлений. А наши авгуры уже устарели, их охват едва-едва покрывает внешние пределы… В настоящее время все, что мы можем сделать, это продолжать наблюдение за обычными торговыми маршрутами.

Тайр хмыкнул.

— Как только они достигнут границ ядра, мы засечем их.

Имперский Кулак кивнул.

— Но к тому моменту уже будет поздно. — Астартес бросил оценивающий взгляд на проекцию. — Если скорость не изменится, враг достигнет ядра через семьдесят два стандартных часа. До Альмаса — еще сорок восемь часов. Нам следует приготовиться.

Каррос и Субоден обменялись взглядами.

— Все верно, — торопливо заметил Имон. — Хотя я всем сердцем желаю узнать причину ужаса, обрушившегося на нашу систему, важнее сначала покончить с кошмаром. — Иерарх расправил плечи и сложил вытянутые перед собой руки. — Лейтенант, все оставшиеся в системе ресурсы в вашем полном распоряжении. Если родной сын Императора доверяет вам, то я — тем более!

Медленно кардинал-губернатор преклонил колено и развел руки в стороны. Тайр и Лорр пораженно переглянулись, и Хейд Кальдер понял, что стал свидетелем необычайного. Кардиналы, особенно те, кто владычествует над звездными системами, никогда не встают в такую позу, даже перед воплощенным правосудием Бога-Императора.

— Сын Дорна, поможешь ли ты нам? — спросил иерарх дрожащим голосом.

Кальдер взглянул на собратьев-Астартес и кивнул.

— Мы сделаем то, что должны.

Голодисплей светился кроваво-красным. Внутри проекции то и дело появлялись оскаленные демонические морды, нашептывающие мерзости. Аматним раздраженно взмахнул рукой.

— Изыдите! — прошептал Несущий Слово.

Твари нехотя подчинились, снова став невидимой частью микросхем проектора.

Да, пространства за реальностью давали кров и убежище последователям Изначальной Истины, но и неприятностей здесь хватало. Звездолеты, слишком долго бороздившие космические моря, обзаводились вредителями. Системы «Славы вечной» кишели меньшими демонами и странными призраками. Небольшая цена за могущество, приходившее с такими существами, но самые несносные из них выбирали удивительно неподходящие моменты, чтобы проявить себя.

Капитаны, собравшиеся на мостике, вполголоса переговаривались. Ур-Набас следил за собранием через полуприкрытые глаза, оценивая всех и каждого. Что за славное собрание посланцев из тысячи орденов великого легиона! Все чистокровные Несущие Слово, ибо в нынешние времена только праведным можно доверять. Легионеры вооружены, но повелителя этот факт не страшил, ведь и его руки не пустовали. На одном бедре висел топор-крюк, на другом болт-пистолет — верные инструменты участвовали в тысяче походов и послужат хозяину столько же, если есть на то изволение богов. Но многие ли последователи скажут то же самое о себе?

Одни военачальники командовали маленькими бандами, другие руководили небольшими флотами. Но все преклонили колено перед Аматнимом Ур-Набасом Лэшем. Так повелел Темный Совет. Мудрецы Сикаруса провидели пути ветров удачи и поставили на Аматнима и его будущее. Сами боги повернули колесо судьбы сына Уризена.

Не сказать, что лукавые старцы отказались от намерения воспользоваться победами своего «избранного». Они послали слуг и рабов следить за ним. Ждать и строить козни в тени. Соглядатаем является Лакву, таким же, как и многие, собравшиеся на мостике. Армия шпионов и интриганов. Аматним улыбнулся, зная, что «гости» гадают о смысле движения его лица. В каждом слове и жесте командующего крестовым походом наблюдатели выискивают скрытые смыслы и намерения. Подобная паранойя, хоть и обеспечивает богов пищей, доводит их до белого каления. Препятствует.

Но при должном планировании препятствия можно преодолеть.

— Мы должны постепенно захватить все миры в центре системы, — заговорил Аматним, изучая голодисплей. — Осветим путь наш до Альмаса факелами горящих планет.

— Накапливание сил? — подал голос Кеспу, один из подчиненных.

Высокий и худощавый космический десантник напоминает живой скелет даже в причудливо украшенном силовом доспехе. Красная броня инкрустирована самоцветами и покрыта позолотой, пышные одеяния из камки[3] ярчайших цветов облегают тело. Рядом с господином стайка полудемонов — уродцев, произошедших от меньших нерожденных и смертных родителей. Отвратительные существа, скрывающие бесформенные тела под мешковатыми балахонами и обмотками, с огромной скоростью записывают каждое слово владыки в свитки и переговариваются шепчущим блеянием.

Кивком Аматним приветствовал собрата.

— Нет. Как и раньше, мы продолжим наносить удары и наступать. Как только достигнем середины пути, Ашу и Каллабор отделятся от главного фронта наступления. — Ур-Набас посмотрел на стоящих слева воинов. Обоих он знал только по репутации. Ашу, по его собственным словам, сражался на Калте, и доспех его, как у Аматнима, гранитно-серого цвета. Простой воин, созданный исключительно для войны.

Каллабор же из нового поколения, вознесшегося из смертного состояния за десятилетия, прошедшие после бегства с Терры. Космический десантник носил ярко-красную силовую броню, на которой, судя по запаху, недавно вытравили священными кислотами новые цитаты и тексты. К доспеху крепились стеклянные колбы и глиняные сосуды с сигилами подчинения. Командующий крестового похода припомнил, что Каллабор, как многие капитаны легиона, питал склонность к демонологии.

Лакву стоял за плечом демонолога. Ур-Набасу показалось, что темный апостол только что шепнул что-то на ухо легионеру. Каллабор из воинов, которых предпочитал жрец: хвастливый, преданный, но по-своему сильный. И достаточно глупый, чтобы не понять — его мощь всего лишь дар богов.

Глава собрания указал на гололит:

— Вы продолжите налеты на внешние миры, задача — пополнение запасов и новые рабы. Все остальное сжечь. Когда мы закончим, система превратится в великий погребальный костер, отмечающий нашу победу.

Ашу хлопнул перчатками в знак согласия, но Каллабор нахмурился.

— Пошли кого-нибудь другого, — проскрежетал он. — Ты не сможешь лишить меня доли славы, брат!

Повелитель крестового похода не удостоил собрата взглядом. Легко представить, как улыбается Лакву. Несмотря на невероятное красноречие, темный апостол предсказуем.

— Ты ничего не лишен. Все примут участие по-своему. Каждый получит награду.

— Если так, вообще обсуждать нечего. Пошли другого!

Аматним тихо вздохнул. Холодные и расчетливые взгляды присутствующих буравили командующего. Иногда понятие «братство» растяжимо. Боги благоволили к сумевшим воспользоваться моментом и перехватить инициативу.

Избранный повернулся и посмотрел Каллабору прямо в глаза.

— Хм… И кого же ты, брат, предложишь? Кеспу? Аписа? Скажи, кто из братьев должен пройти там, где ты оступился?

— Я не оступился. — Демонолог хрустнул костяшками пальцев, и предводитель ощутил напряжение в варпе.

— Тогда исполни долг.

— Разумеется! — Воин развел руки в стороны и огляделся. — Бросаю вызов я слабому вождю, как заповедали боги! Их руки на плечах моих, и отвернули они лики от тебя, Аматним Ур-Набас Лэш!

Произнесенные слова были оскорблением и ритуалом. Старинный обряд, один из древнейших в легионе. Одной рукой высшие существа дают блага, другой — забирают. Долг верных — карать утративших расположение Губительных Сил. Быть Носителем Слова — значит являться частью, возможно, самой жестокой из существующих меритократий. Выживает только сильный и хитрый. Так развлекаются боги.

Но сейчас явилась не воля богов. Нечто другое. Аматним встретился взглядом с темным апостолом. Губы жреца дернулись, словно борясь с усмешкой. Лакву… Нудный и назойливый, такой глупый, несмотря на одаренность…

Ур-Набас смерил Каллабора взглядом.

— Значит, вот чего ты хочешь? Думаешь, нужно это сделать именно сейчас, да?

— Время давно настало, — осклабился демонолог. Космический десантник взял глиняный кувшин и краем большого пальца сбил сургучную печать. — Ты слишком медлил, братец. Боги жаждут пиршества, а ты давал им объедки. Альмас ждет, но мы тратим силы на посторонние цели. Почему ты уклоняешься от настоящего дела?!

Когда собравшиеся попятились, предводитель отошел от гололита. Некоторые Астартес бились об заклад, что развеселило Аматнима. Каллабор зарычал, решив, что смех относится к нему.

— Я не отлыниваю от дел, брат! Просто выгадываю наилучший момент. Пойми, это не очередное завоевание… Это битва за душу нашего легиона! — Воцарилась гробовая тишина. Лэш вздохнул и огляделся. — Да, братья мои! Вы поняли верно. Мы знаем о душах все, не так ли? Мы применяем их так же, как купец использует деньги и товары. Копим, обмениваем, продаем оптом и в розницу. Мы фермеры богов, и благодаря нам они насыщаются…

Во время речи избранный Лоргара повернулся, следя за противником, но делая вид, что не обращает внимания. Просчитанная провокация.

— Боги сказали, я подчинился. На Альмасе хранится нечто чрезвычайно ценное, и моя задача — доставить найденное Темному Совету, дабы возродить наш легион. Чтобы сплотить нас так, как не было с тех пор, как Уризен оставил нас…

Вздохи. Шепот. Голоса — сердитые и задумчивые. Как всегда. Лэш почувствовал пульсацию варпа в голове. Нечто приближалось, выныривая из глубин, скрытых в филактериях демонолога. Несущий Слово шептал заклятия призыва и подчинения. Ур-Набас позволил противнику вести ритуал. Будь на месте Аматнима другой, оппонента бы уже заткнули, но ставленник Темного Совета уловил ценность открывающейся возможности. Сам того не ведая, Каллабор вручал дар врагу.

— Галактика пылает в праведном пламени, братья! Но где же мы?! Где Носители Слова, Избранные Богами?! Почему мы не ведем сородичей из Ока Ужаса, не возглавляем Великий крестовый поход, равный древней войне, приведшей нас сюда?! Почему дозволяем другим повелевать нами?! — Космический десантник вскинул кулак. — У нас нет единства! Мы погрязли в хитроумии интриг и забыли о священной цели! Но с этим покончено!

Говорящий повернулся снова, показав спину сопернику. Приглашая ударить.

— Вот зачем мы здесь, вот почему выжигаем путь до Альмаса. Чтобы найти то, что вновь объединит нас! — Лэш встретил взгляды присутствующих, словно бросая им вызов.

Никто не ответил. Сейчас не их момент.

— С разговорами покончено! Обернись, Аматним, и узри свою судьбу!

Предводитель медленно обернулся.

— Узреть судьбу? Каллабор, ты теперь еще и предсказатель? Неужели увидел будущее? Поведай, что мне уготовано.

— Смерть! — злорадно вскричал демонолог, взмахнул рукой, и воздух пошел рябью. Запах скисшего молока и горелой плоти. Звук рвущегося шелка. Следом появилось нечто, понесшееся к Ур-Набасу. стуча когтями по настилу палубы.

Демон оказался примитивным созданием — смесью голода и боли, получившей плоть по слову бога. Одни зубы и длинные конечности, вихрь когтей и клацающих пастей. Бестия издавала громкий вопль, похожий на крик перепуганного ребенка и визг выжившего из ума старика.

Лэш встал в стойку, однако оружия не обнажил. Этого не понадобилось. Воин резко выбросил вперед руку с расставленными пальцами и поймал атакующего нерожденного за мягкий череп. Существо дернулось от неожиданной помехи. По броне и открытой коже падшего космического десантника полоснули шипастые щупальца.

— Стой, — спокойно произнес Аматним.

Бестия встала. Из полусформировавшейся пасти донесся плаксивый хрип, знак растерянности.

— Сядь, — ласково прошептал избранный Уризеном.

Демон опустился на клубок нижних конечностей, дрожа и рыдая. По толпе наблюдателей прокатился гул пораженных голосов, и Ур-Набас усмехнулся. Осмотрев тварь, командующий крестовым походом обернулся к демонологу.

— И это все, брат? Одно маленькое полусформировавшееся существо? Это все, что ты смог бросить против меня?!

Каллабор непонимающе смотрел на соперника:

— Что за?.. Но как?..

Предводитель свистнул. Нерожденный замер и поднялся, волнообразно извиваясь в воздухе, пока не увидел призвавшего его. Бестия тихо зарычала. Она жаждала. По-видимому, Каллабор жестоко обращался с ним.

— Ну что же, давай-ка поглядим, как ты победишь этого малька, а? — Лэш указал пальцем, и демон, оглушительно вереща, ринулся на хозяина. Из новообразованных пастей полетели комки кислотной слюны. Через мгновение тварь сшибла Каллабора на пол.

Несущие Слово бросились врассыпную, крича и ругаясь. Каллабор взревел, когда тварь вцепилась в него. Демонолог прокричал заклинание изгнания. Существо развалилось на части и испарилось. Но урон уже был нанесен — склянки и филактерии потрескались или разбились. Да, обычное оружие не способно повредить сосуды, но когти демонов могут прорезать что угодно.

Каллабор кое-как поднялся среди окружившего его хоровода теней. Новые нерожденные, и на сей раз космический десантник не имел власти над ними. Большинству демонологов хватает мудрости и смекалки наложить укрепляющие чары на инструменты ремесла, чтобы отвратить подобную катастрофу. Но встречаются среди них ленивые и самоуверенные. Они никогда не учитывают смертельной опасности используемых демонов…

Существо с ликом ангела и рачьими клешнями заворковало, вцепившись в незадачливого призывателя и пытаясь его обнять. Демонолог выругался и схватился за болт-пистолет в набедренной кобуре. Рядом материализовался новый демон — создание с влажно поблескивающей красной кожей, короной в виде бронзовых рогов и мордой, похожей на голый череп, впилось в руку Астартес. Тварь, состоявшая из многосуставчатых ног и львиной морды[4], захихикала и лягнула Каллабора тяжелыми стальными копытами. Воин упал навзничь, стреляя в пустоту.

Он не звал на помощь. Все-таки храбрость не изменила ему. Или гордыня отняла у Астартес дар речи. Как бы то ни было, Аматним внимательно наблюдал, как соперника делят на части собственные демоны. Каллабор снова упал, и орда набросилась на него подобно волкам. Бестии рвали плоть вихрем зубов и когтей, а он все молчал. Ангелоликая наложница Слаанеш оторвалась от трапезы, с изящных челюстей стекала кровь. Она медленно облизнулась и оглядела воина, стоявшего рядом, черными глазами без зрачков.

— Он был сладенький, — томно промурлыкала бестия. — А ты тоже вкусный?

Аматним одним выстрелом разнес то, что заменяло существу мозг. Едва наложница Слаанеш сгинула, другие Несущие Слово последовали примеру командующего. Зал задрожал от эха выстрелов из всевозможного оружия, и твари превратились в лужи кипящего ихора. Ур-Набас подошел к тому, что осталось от демонолога.

Поразительно, но Каллабор все еще дышал, хотя и с трудом. Тело взрезано и выпотрошено, доспех разломан, плоть под ним рассечена и сожрана. С потрескавшихся костей свисают гирлянды желтого жира, обнажившиеся легкие дрожат и сокращаются. Одно сердце вырвано и съедено, второе бьется на пределе сил. Лэш присел на корточки рядом с умирающим и заглянул в его глаза.

— Хорошая попытка, братец, — сочувственно произнес воин. — Но ты проиграл. И твоя душа погибла. Боги поступили с тобой так, как ты заслужил. — Несущий Слово запустил руку в развороченную грудную клетку, схватил бьющееся сердце и вырвал его. Призыватель дернулся, испустил последний вздох и умер.

Аматним встал, держа сердце на ладони. Огляделся и откусил кусочек. Затем передал орган Кеспу:

— Вкусите, братья. Причаститесь сердца Каллабора, дабы отвага его вошла в вас. Почтите его, ибо праведен был, хоть и глуп.

Пока другие собирались вокруг для причастия, Лэш поймал пристальный взгляд Лакву.

— Как ты сделал это?

— Сделал что?

— Демон, брат. Ты остановил его мановением руки. Такое может сотворить только благословленный богами!

— Вот ты и ответил на свой вопрос, — расплылся в улыбке Ур-Набас.

Темный апостол фыркнул.

— Честно говоря, брат…

Аматним поднял руку. На ладони латной перчатки показался вырезанный круглый сигил.

— Символ подчинения… — кивнул воин-жрец и стал наблюдать, как палубные рабы волокут прочь останки демонолога. Броню сдерут и отошлют в корабельный арсенал, если не растащат по дороге. Когда извлекут геносемя, то, что останется от тела, переработают в питательную пасту и скормят невольникам на орудийных палубах.

— Каллабор был второразрядным призывателем. Работал наспех, на авось. Даже ребенок смог бы рассеять его чары. Рано или поздно призванная им тварь поглотила бы душу и вселилась в тело, как в маску. По крайней мере, от такого унижения я нашего брата избавил… — На глазах Аматнима Несущие Слово заканчивали поедать сердце мертвого Астартес. — Возьмешь ли свою долю, темный апостол?

— Мне достаточно храбрости для моих целей!

Лэш расхохотался:

— Да, понимаю…

Командующий крестовым походом оглушительно хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Итак, братья! Как я уже говорил до того, как меня столь бесцеремонно прервали, буквально через несколько часов мы достигнем середины системы.

По его сигналу гололитическая проекция изменилась, показывая уже отдельный мир.

— Согласно сведениям, добытым инфорабами на прошлом мире, перед нами Пергамон. — Аматним подал знак, и изображение увеличилось. В воздухе заструились потоки информации, основная часть которой интересовала только самого командующего. Ур-Набас замечал, что слишком часто вопросы логистики становились сущим проклятием для его легиона. Другие космические десантники не замечали леса за деревьями. — Центр сбора податей для этой части системы. Все, что летит к Альмасу или от него, должно пройти через него. Вокруг планеты искусственный пояс из доков. По указанным координатам также располагаются небольшие орбитальные средства обороны. — Жест пальцев высветил на проекции ряд красных рун.

— Каковы средства обороны? — просипел Кеспу.

— Как я сказал, небольшие, — не оборачиваясь, заверил его Аматним. — Ни с чем крупней фрегата они не справятся. Мы легко их преодолеем и, по возможности, захватим орбитальные доки. С этого плацдарма наши воины отправятся по восьми заранее намеченным координатам.

— Благоприятное число, — заметил Лакву с ноткой одобрения в голосе.

— Когда идешь на войну, ищи милости Владыки Черепов. Так установлено от века, и так должно быть всегда… — На гололите вспыхнули новые руны. — На Пергамоне около пятнадцати населенных зон. Большая часть невелика, всего несколько миллионов душ. Легкая добыча. Я же возглавлю штурм Перго, города покрупнее. — Сразу же высветилась соответствующая руна. — Апис, ты со своим братством поддержишь меня. Остальные могут выбрать цели по усмотрению. — Аматним повернулся к слушателям. — Будем считать, что перед нами испытательный полигон. Если не сможем взять Пергамон, значит, Альмас нам не по зубам!

Лэш дал собратьям время осознать смысл сказанного. Решив, что они вполне уяснили общую картину, командующий подал знак расходиться.

— Возвращайтесь на корабли и готовьтесь к войне. Разоряйте и жгите неверующих. Огнем и железом принесите им истину и постройте великие зиккураты во славу Пантеона! Вершите, братья, как рождены делать, и знайте, что возлюбят вас боги за сие. Глория этерна!

— Глория этерна! — вскричали Апис, Кеспу и остальные воины.

«Слава вечная»… Одна из множества клятв, почти ежедневно даваемых сынами Уризена, но особенно любимая именно Аматнимом Ур-Набасом Лэшем. Обет. Обещание. Служи богам — и вкусишь славу; подведешь их — и будешь забыт!

— Впечатляющая речь, — заметил Лакву, дождавшись, пока все выйдут из зала. — Почти заставил меня поверить, что боги избрали именно нас.

— А разве это не так?

Темный апостол скривился и вперил взгляд в голопроекцию.

— Ни намека на стратегию. Несмотря на твои высокопарные слова, мы, по-видимому, собираемся следовать простейшей тактике налетчиков. Где же твои хитроумные ловушки и изощренные планы, продуманные на множество ходов вперед?!

— Ты их не видишь, потому что не смотришь. Внешние миры не имеют ценности, тратить усилия на их покорение — значит бездарно терять время. Кстати, в глазах наших врагов они также расходный материал! Кроме сырья, никакой военной ценностью не обладают. Поэтому я отдаю их своим последователям. Когда мы ляжем на курс до ядра, наши более… рассеянные братья отделятся от флота, чтобы набрать рабов, насыпать пирамиды из черепов, дать волю страстям. Их глупость не задержит нас, напротив, даже поможет, так как вражеские линии снабжения окажутся перерезаны!

Лакву улыбнулся уголками рта:

— Понимаю твой план… Хочешь удержать других от повторения судьбы Каллабора. Предлагаешь им легкие победы, чтобы потешить самолюбие.

— Это грех, брат? Так они оказываются полезными.

— Ты трус.

Лэш фыркнул.

— Верил бы в это, давно убил бы меня, не заставляя Каллабора таскать для тебя каштаны из огня.

— Я здесь ни при чем!

Аматним засмеялся:

— Ну, как угодно.

— Почему именно Перго?

Ур-Набас помедлил.

— Иногда командующему необходимо лично захватить поле боя.

— Разумеется, но почему именно это поле боя?!

Командующий нахмурился:

— Говори откровенно, брат. В чем именно ты меня обвиняешь?

— Я выслушал твои причины осадить этот мир. Пустая трата времени, как по мне, но я понимаю твое намерение. Мудрый воин сначала определяет пределы своих сил, а только потом пытается их превзойти. — Взгляд Лакву блуждал по проекции. — Но я знаю тебя слишком хорошо, чтобы подозревать у тебя некую скрытую цель. Потому и спрашиваю откровенно: почему именно Перго?

Аматним снова помедлил. Иногда он совершенно забывал, каким мудрым и проницательным бывает Лакву, когда контролирует свой гнев. Именно это качество делает темного апостола столь опасным.

— Апостолик Либрария, хранилище мудрости Экклезиархии, — наконец выдохнул Лэш. — Одно из отделений, по крайней мере. Только подумай — написать о богах и поклонении им столько, что понадобилась целая планета просто, чтобы хранить книги. Или сотня таких миров!

— Богохульство, — прошипел воин-жрец.

— Исключительно твоя точка зрения, полагаю. — Ур-Набас вгляделся в руну, обозначающую город. — Вся система принадлежит не умелым ремесленникам или свирепым воинам, но жрецам. Собирателям знаний и служителям обрядов, как и мы сами. — Командующий подмигнул темному апостолу. — Они почти не отличаются от нас, хотя мы это отвергаем…

Лакву зарычал:

— Следи за словами, брат! Кроме шуток, это настоящее богохульство!

Аматним оскалился. В голосе воина-жреца Несущих Слово командующий слышал ярость.

— Знаешь, говорят, они используют извращенную версию слов Уризена, чтобы направлять свою лжецерковь. Будто они выстроили твердыню праведности на костях погибшей Колхиды! Что ты думаешь об этом, брат?

— Смешно. Они слабаки. Следовали бы слову Лоргара — стали бы сильными. В таком случае мы бы на них не охотились.

— Этого не должно случиться и поэтому не произойдет?

— Так устроена жизнь, — лицемерно вздохнул Лакву и повел носом. — Выходит, поход затеян только ради того, чтобы сжечь несколько книг? — Носитель Слова невесело рассмеялся. — По-твоему, это подходящее приношение богам, да?

— Знаешь ли, кем я служил до того, как мы начали путь к просветлению? — Лэш указал на себя. — Иконоборцем. Парил на огненных крыльях и крушил топором-крюком мудрость веков. — Космический десантник постучал пальцами по серому наплечнику. — Был частью Пепельного Круга. Имел привилегию истреблять историю и культуру народов во имя Уризена! И я снова сделаю это, здесь и сейчас…

— Значит, ностальгия, — отмахнулся темный апостол. — Бич многих воинов. Я-то полагал, ты уже выше подобных мелочей…

Ур-Набас грустно скривился.

— Поразительно, как столь мудрый может так мало понимать… — Воин повернулся, указывая на изображение на гололите. — Там, брат, их сердце. — Он покачал головой. — Для наших врагов это место ценней сотни миров-кузниц. Верь моим словам. Уничтожив эту систему, мы заявим о себе. Сделаем явными наши намерения, что привлечет взгляд богов и ослабит решимость врагов. Даст стратегические преимущества. Вдобавок принесет новых союзников…

Лакву подозрительно уставился на собрата:

— Какие еще новые союзники?!

Лэш движением пальцев прокрутил ленту информации.

— Я потратил тысячи часов на изучение сведений и вычислил шестнадцать важных точек в ближайших окрестностях. Это главные торговые маршруты этой части системы, а вот… — в нескольких местах карты вспыхнули метки, — …здесь мы видим очаги активности пиратов.

— Пиратов?! — озадаченно переспросил воин-жрец.

— Именно, — снова улыбнулся Ур-Набас. — Можешь назвать их пополнением.

— У нас целый флот, какой нам прок от мелких шаек пиратов?

— Дело в том, что Альмас располагает куда более мощными средствами орбитальной обороны, нежели Пергамон. А у нас нет ни нужного числа воинов, ни достаточной выдержки, чтобы взять штурмом столицу.

Глаза Лакву вспыхнули от внезапного озарения.

— Ты хочешь погнать их перед нами, как скот и плебеев, на убой?

— Если будет нужно. Но они могут пригодиться не только этим. В течение множества поколений пираты бороздят глухие уголки системы. Они способны помочь обойти рубежи обороны, поведать о тайных путях, позволяющих избежать преждевременного обнаружения. А если что, они, разумеется, послужат и живым щитом, под прикрытием которого мы сблизимся с врагом и выпустим ему кишки.

— А с какой стати им нам помогать? Пираты не солдаты. Они не служат богам так, как мы!

— Возможно, да. Но со временем, думаю, станут служить. Если мы покажем, какие дары ожидают их за преданность Пантеону и Уризену. Сжечь Перго — значит унизить тех, кто охотился за ними. Это поможет завоевать их доверие. Как бы то ни было, пираты окажутся весьма полезными при осаде Альмаса.

— Но зачем вообще брать его в осаду? — Воин-жрец буравил командующего злым взглядом. — Почему? Ради чего драться в грязи, когда можно покорять небеса?

— Брат мой, я уже говорил об этом. Так требуют боги!

— Даже если и так, мне они ничего не сказали.

Аматним вновь принялся разглядывать карту.

— Может, ты просто не слушаешь, брат… Выкинь некоторые гимны из головы и тогда, возможно, расслышишь их глас.

Лакву помедлил, словно обдумывая проблему, затем продолжил.

— Обдумываю твою прошлую речь. Хорошая и страстная, но я так и не разобрался, что к чему.

— Довольно типично, полагаю.

Воин-жрец не купился на уловку. Ставленник Темного Совета дал знак продолжать. Душепастырь откашлялся.

— Мы оба знаем, что ищем не то, о чем говоришь ты. Будь это правдой, здесь воевали бы наши повелители, не мы!

Аматним потер подбородок.

— Хм, возможно. — Воин вздохнул и провел рукой по доспеху. — В каждой лжи есть зерно правды, брат. Мы раздроблены. Не так сильно, как извращенцы Фулгрима, и не столь безнадежно, как мясники Ангрона, однако мы… тоже сокрушены грузом своей собственной спеси. Ты ведь должен это понимать так же хорошо, как я.

Темный апостол отвернулся.

— Мы остались легионом, в то время как другие распались!

— Разве? Думаю, мы зовемся легионом только по имени. Уризен молчит, мы ведем войны от имени других, а те, кто руководят нами, тратят больше времени на борьбу между собой, а не с истинными врагами! — Лэш покачал головой. — Да, брат, мы раздроблены и сломлены. Просто пока этого не осознали. Мы снова должны стать одним целым: единые вера, армия, братство! Но прежде всего нужно истребить еретиков.

— И как же ты собираешься осуществить это?

Ур-Набас искоса взглянул на брата:

— Ты уже знаешь ответ.

На мгновение Лакву замолк, а затем расхохотался.

— Мне следовало бы убить тебя.

— Ты уже пытался. Или будешь отрицать, что Калла-бор исполнял твой приказ? — Аматним хихикнул. — Нет, братец! Ты не станешь. А если убьешь меня, флот распадется, а вместе с ним сгинут твои надежды завершить свое задание.

— Какого же ты, Лэш, высокого мнения о себе!

— Ничего не поделаешь. — Аматним поднял палец. — Эреб — лукавый змей.

— А разве не таков Кор Фаэрон?

— Кор Фаэрон стар. Он был наставником Уризена. Эреб в подметки ему не годится.

— Он Десница Судьбы и жрец богов.

— Так вот почему он пресмыкается перед Абаддоном? Как ты думаешь: это по воле богов или он просто ищет покровительства кого-то, как он думает, достаточно сильного, чтобы спасти его, когда Уризен возвратится из паломничества?!

Лакву оскалился и зарычал. В очах заполыхал гнев, и рабы-мечники захрипели в предвкушении. Чувствуя ярость господина, чудовища скинули клинки с плеч и уже занесли для удара. Ур-Набас попятился, положив руку на рукоять топора-крюка.

— Кор Фаэрон всегда был душой нашего легиона. Он учил Лоргара, направлявшего нас! А Эреб использует нас — точнее, тебя — ради личной выгоды. И я хочу разоблачить его как ложного пастыря, раз и навсегда! И тогда низвержен он будет во тьму внешнюю, где и сгинет.

Темный апостол покачал головой.

— Брат, ты продолжаешь богохульствовать, несмотря на мои увещания. Будь на твоем месте другой, я бы сокрушил безумца на месте и оставил бы труп его гнить на виду в назидание всем. — Он указал крозиусом на Аматнима. — Но тебя я пощажу, ибо нуждаюсь в тебе. Когда придет наш час, мы узнаем, кто прав. А пока… Живи.

Ур-Набас засмеялся.

— И я тебя оставлю в живых, брат. — Воин снова оглядел голокарту. — Думаю, предсказанный момент настанет очень скоро. Мой поход близится к завершению.

— А мы тратим время на какую-то библиотеку, — вздохнул душепастырь. — Почему бы не разбомбить ее с орбиты, как мы делали в прошлом? Ради чего тратить время, сжигая книги вручную? Можно достичь тех же целей куда меньшими силами.

— Брат, я считал, что ты говоришь от имени богов. Как думаешь, что им больше придется по нраву? Победа должна стать символом, доказательством силы. Чем-то, что невозможно игнорировать. Но я по-прежнему верующий человек. Пусть высшие вынесут решение. Вот, я стою здесь и всей душой ожидаю приговора! — Космический десантник замер не шелохнувшись, низко склонив голову. Когда ответа не последовало, падший вздохнул и взглянул на темного апостола. — Ну что же… Полагаю, все очевидно. Пойдем, брат. Возвеселись же! Не каждый день выпадает счастье сжигать хранилище лжи и ереси.

Приветственный банкет оказался пыткой. Хейд Кальдер сносил ее со стоицизмом, приличествующим истинному сыну Рогала Дорна. При мысли о впустую расходуемом времени, которое можно потратить на нечто полезное, внутри Имперского Кулака клокотало, но внешне он поддерживал образ воплощенной невозмутимости. Субоден и Каррос справлялись еще лучше — Гвардеец Ворона проявлял чудеса, стараясь быть как можно незаметнее, а Белый Шрам, наоборот, решил выглядеть как можно ярче.

Подобно собратьям, хан силовой доспех не надел. Он облачился в многослойные яркие одежды, с широких плеч ниспадал плащ из орлиных перьев. Волосы заплел в десятки тонких косичек, перевитых золотой проволокой, такой же украсил усы. Наряд этот разительно контрастировал с черной униформой незнакомого покроя, которую носил сын Коракса.

Чогориец бродил по залу, подобно тигру на прогулке, — надменный и гордый. Нотабли Экклезиархии расступались перед гигантом, за которым следовали группы перешептывающихся дворян. Особ благородных кровей было мало. Аристократические семейства Альмаса почти исчезли, со временем став частью Экклезиархии. Но некоторые остались; их представители, облаченные в яркие одежды, сразу выделялись среди багровой монотонности клира Министорума и серого уныния чиновников Администратума.

Оперативники-«телохранители» Имона, бродившие по залу, казались совершенно чуждыми и неуместными в сутолоке «цветных партий». Несколько раз Кальдер заговаривал с ними, но охранники, казалось, потеряли дар речи от трепета. Нет, эти люди не могли избавить космического десантника от вынужденного общения с малоприятными собеседниками, вроде тех, что сейчас загнали его в угол — группой именитых горожан, состоящей из купцов, руководителей ведомств и адептов Администратума.

В голове гудело от безостановочной болтовни. Бюрократы, дьяконы и аппаратчики переговаривались одновременно друг с другом и с Астартес, тараня стены его разума градом вопросов, посвященных такой чепухе, как последние новинки макраггской моды или прогнозу погоды на Ардиуме. По счастью, тренировки Имперского Кулака заложили хороший иммунитет к подобным испытаниям.

— Господин мой, вы когда-нибудь принимаете пищу? — раздался голос тучного мужчины, снова привлекая внимание Хейда. Говорящий держал перед собой блюдо, наполненное ракообразными, переработанными злаками, ломтиками местного сыра, и указывал на нечто зеленое. — Я заметил, что вас не было на банкете ранее.

— Я тоже обратила на это внимание! — воскликнула пожилая дама, окинув взглядом сына Дорна. Ее платье, приобретенное за сумму, которую обычному рабочему не получить и за всю жизнь, почти целиком усеяли искусственно выращенные огромные самоцветы. Слишком гладкую и натянутую кожу пятнали следы множества ювенатных процедур. — Неужели искусство нашего скромного повара не отвечает высочайшим стандартам Священной Терры и Ультрамара?!

— Прошу прощения. Прошло только тридцать шесть стандартных часов после того, как я съел еженедельную порцию питательной пасты, — устало отозвался Кальдер.

Собравшиеся удивленно воззрились на Астартес. Молодой человек засмеялся.

— Вы, наверное, шутите? — почти с надеждой произнес он.

— Нет! — громыхнул Субоден, неожиданно появившись за спиной юноши и напугав его. В руке Белый Шрам держал кубок, казавшийся совсем крошечным. — Потомки Дорна никогда не шутят. Считают это нерациональным. А вот я, например, знаю много веселого! — Гигант наклонился к даме, одарив широкой плотоядной улыбкой. — Хочешь, расскажу кое-что?

Смертные бросились врассыпную подобно перепуганным птицам. Сын Джагатая со смешком распрямился.

— Я думал, ты политик, брат. Неужели не знаешь, как общаться с людьми?!

— Я и разговаривал с ними. Просто не хотел пугать.

— Вот она, главная проблема… Они становятся навязчивыми. — Космический десантник отпил из кубка. — Стараются втянуть нас в сферы влияния. Чувствуешь? Как ступить ногой в клубок травяных гадюк.

— Такова их натура, — пожал плечами примарис.

— Незнание не оправдывает ересь! — погрозил пальцем Субоден. — Брат, эти люди оценивают нас, заруби себе на носу! Прощупывают. Пытаются понять, что можно извлечь из нашего присутствия. Что означает наше прибытие: слабость Имена или же, наоборот, его возросшее могущество?! Верны ли слухи о вторжении? Ты же слышишь шепотки по углам, да? Здесь хуже, чем в Ультра-маре или на Армагеддоне!

— Как будто на твоем Чогорисе дела обстоят лучше…

При словах Хейда хан выхватил большой кувшин из рук проходящего слуги. От неожиданности смертный вскрикнул и помчался прочь. Сын Джагатая налил напиток в кубок и принюхался.

— Да, у нас точно так же… И, к сожалению, нравы столь же грубые, как и в древности, хоть мне и больно признаваться. Для человека цепляться за любую возможность получить преимущество в эпоху перемен — самое естественное! — Астартес сделал глоток и облизнулся. — Мм… хорошее вино, выдержанное. — Затем перевел взгляд на Кальдера. — Я ни в чем не виню их, брат… Даже Имона за устроенный банкет. Он такой, какой есть. Просто окружающее надоедает. Что сделаешь, если запылает твоя юрта: порассуждаешь о причинах возгорания или потушишь?

— Разумный совет. Поменяемся местами?

— Э, нет! Это твой долг, брат! Исполняй его в добром настроении, а мы сделаем все остальное. — Субоден-хан осушил кубок и снова наполнил. — Кстати говоря, не ожидал увидеть тебя без доспехов. Тебе сшили китель специально для подобных приемов?

— В некотором смысле, — улыбнулся Кальдер. Всем хускарлам выдали одинаковую униформу, сшитую точно по мерке их огромных тел. Простые черные кители напоминали френчи, бывшие в моде на Терре после Объединения, имели желтый кант и герб ордена на груди. — Есть ситуации, когда силовая броня мешает, а не помогает.

— В точку. Мало кто из наших братьев, из какого бы ордена ни были, способен признаться в таком.

— Я не таков, как мои братья. Да и ты тоже.

Чогориец фыркнул.

— Вижу, ты мало знаешь наших… — Хан улыбнулся. — Убивая, мы смеемся! Охота доставляет нам удовольствие на войне. — Субоден похлопал по плащу. — Для меня это такая же броня, как силовой доспех. А зал, где мы находимся, — просто еще одно поле битвы. Я счастлив. Вы, наследники Рогала, не находите радости ни в чем, кроме фортификаций. Ну… Если верить расхожему образу.

Кальдер нахмурился, но наживку не заглотил.

— Кстати, а где Каррос?

— Дегустирует блюда местной кухни. — Кивком Белый Шрам указал на один из столов. Рядом с ним замер Гвардеец Ворона, с обескураженным видом рассматривая еду. Его окружали переговаривающиеся аристократы.

— Выглядит озадаченным.

— Уловка. Наш брат прикидывается ничего не понимающим, чтобы наблюдатели недооценили его. Они уверены, что он в неведении относительно перешептываний и хитростей за его спиной. Саэл оценивает окружающих — как и мы, каждый на свой манер.

Хейд кивнул. Теперь он понял, почему его сопровождают именно Субоден и Каррос. Оба космодесантника, как и он, получили богатый опыт общения со смертными: Субоден в период войны за Армагеддон, а Каррос — во время Йотунских восстаний. Наблюдая за действиями собратьев, примарис узнавал новые способы решения старых проблем.

Таков образ действий лорда-командующего. Учиться, наблюдая. Строгий обычай, хотя и предполагающий куда большую степень пассивности, чем то, к чему привык Хейд Кальдер. Имперские Кулаки предпочитали учиться, действуя. Их мудрость усваивалась через боль.

Взгляд лейтенанта переместился в дальний угол зала, где сидел кардинал-губернатор, окруженный писцами и советниками. Имон, одетый не столь пышно, как гости, беседовал с дьяконом. Субоден проследил за взглядом сына Дорна.

— Твое мнение?

— Кажется преданным. Если в нем есть порча, то скрывает ее на редкость хорошо.

— Он вообще ничего не скрывает! — Субоден с намеком огляделся. — Возможно, это только в плюс ему. Похоже, он действительно хочет именно слушать, что большинству местных несвойственно. — Космический десантник отставил кубок и принялся пить прямо из кувшина. — Тщеславные люди, мелкие королевства… Иногда диву даюсь, почему мы тратим время, разыгрывая из себя верных слуг?

— Значит, ты хотел бы властвовать над ними?

— Никоим образом! Но это могло бы многое упростить… — Хан искоса взглянул на лейтенанта. — Я слышал, Жиллиман думает о том же. Собирается подчинить своим сыновьям кое-каких «больших шишек» в некоторых мирах системы Ультрамара. По крайней мере, я слышал о таком.

— И как же до тебя дошли эти слухи?

Субоден подергал за усы и усмехнулся:

— Полагаешь, у нас нет в крестовом походе своих глаз и ушей? Ты ведь и сам такими вещами занимаешься!

Хейд отвел взгляд. Да, это правда. Имперские Кулаки занимались подобным, и это обеспокоило примариса, когда прошла первая эйфория от воссоединения с братьями. В нынешние времена все ордены, в особенности имеющие тесные связи с Террой, располагали сетями шпионов и осведомителей, более или менее эффективными. В течение прошлых месяцев Кальдер тренировал свою собственную сеть писцов, указывая им, как искать нужное и отсеивать несущественное в миллионах отчетов, собираемых из разных систем.

— Я не больше твоего знаю о намерениях лорда-командующего.

Чогориец кивнул.

— Значит, не отрицаешь.

Имперский Кулак взглянул на Субодена:

— А что об этом думают твои братья?

Белый Шрам повел плечами и отпил из кувшина.

— Мы, ханы, не созывали курултай, чтобы обсудить узнанное. Да и зачем? Ультрамар — его владение, генетические сыновья Жиллимана следуют приказам отца. Так же поступим и мы, когда Великий Хан возвратится с Долгой Охоты! То же самое сделают и твои братья, если Дорн… вернется.

— Жиллиман не Дорн, — насупился Кальдер.

— И не Великий Хан, — вздохнул чогориец. — Брат мой, вся Галактика балансирует на лезвии клинка между победой и поражением.

— И в какую же сторону кренится?

— Боюсь, Хейд, мы об этом узнаем только в самый последний момент. — Субоден протянул руку и ободряюще похлопал Имперского Кулака по плечу, широко улыбнувшись. — Вот в чем главное удовольствие.

Мимолетная улыбка тронула уголки губ Кальдера, но тут же исчезла, когда Белый Шрам подмигнул.

— Но, разумеется, он кое-что скрывает!

Сын Дорна пришел в замешательство.

— Кто? Лорд-командующий?!

Хан фыркнул.

— Он почти наверняка. Но я имею в виду хозяина этого места. Он что-то пытается утаить. Нутром чую. Внешне радуется, а в глазах пусто. Он обеспокоен.

— Разумеется, ведь его планете угрожает вторжение.

— Это не то! — Космический десантник подхватил с подноса кубок и передал его собрату. — Выпей. Это успокоит их. — Астартес снова подергал кончики усов. — У всех присутствующих свои тайны. Нельзя быть королем и не иметь секретов…

— Тайны меня не интересуют. Только защита планеты.

— Похвально! Я… Погляди-ка, правитель зовет тебя! Иди узнай, что ему надо.

Лейтенант Имперских Кулаков обернулся и заметил, что Имон пристально смотрит в его сторону. Хейд кивком попрощался с чогорийцем и направился к правителю планеты. Резким взмахом руки иерарх отослал свиту прочь, и советники поспешили удалиться. Несколько человек через плечо смерили Кальдера ненавидящим взглядом. Астартес сделал вид, что ничего не заметил, иначе пришлось бы их убить.

— Кардинал-губернатор, — поприветствовал иерарха космический десантник.

Имон указал пальцем:

— Что вы думаете об этом?

— О чем?

— Вино, лейтенант.

Хейд посмотрел на руку. Он почти забыл о кубке. Вещь казалась невероятно маленькой в ладони. Не золотая, всего лишь имитация, и обманчиво мягкая, как будто раздавить ее можно одним неосторожным движением пальцев. Астартес осторожно отпил жидкость. Приятная, не более того.

— Не нравится? — спросил Имон. На губах кардинала-губернатора играла легкая улыбка, как будто иерарха занимало виденное. — У нас есть и другие сорта!

— Не стоит их тратить на меня. Мое тело изолирует и нейтрализует токсины, и все сведется только к вкусу и запаху. Ферментированные ягоды не так уж хороши. — Имперский Кулак взболтал жидкость в кубке, но запах не изменился.

— А все-таки вы продолжаете пить.

— В компании чужих нужно быть вежливым.

— Правила хорошего тона. — Имон приподнял бровь.

— Вы, кажется, удивлены.

— Да, я не ожидал. Такие, как вы, не славятся изяществом манер. — Прежде чем Кальдер успел раскрыть рот, иерарх поднял палец. — Простите за бестактность. Да, я был поражен! — Имон заглянул в свой бокал, а затем перевел взгляд на Астартес. — Каков он?

— Кто?

— Лорд-командующий. Жиллиман. — Мужчина пожевал губы. — Это действительно он? Не уловка… терранской пропаганды?

— Будь это так, ответил бы я честно?

Иерарх потер переносицу и отвернулся.

— Думаю, нет.

На мгновение Хейд задумался.

— Я не знаю его лично… Встречался только раз, и то коротко. Но я не раздумывая преклонил перед Жиллиманом колено, такая чувствовалась в нем мощь… Да, он не мой генетический отец, но он того же… происхождения. Он демонстрировал — излучал! — ауру могущества. Великое благородство. — Голос космического десантника потеплел. — Стоило ему приказать, и я бросился бы с голыми руками и в одиночку против всех врагов Человечества разом!

Кардинал-губернатор отпил вино. Воин приметил, что рука правителя подрагивает.

— Почему он послал вас?

— Вы просили о помощи.

— Нет-нет. Почему именно вас?

Лейтенант снова призадумался.

— Я хускарл! Один из первых для новой эпохи… — Космический десантник повел свободной рукой. — Давным-давно это звание имели телохранители нашего примарха, защищавшие его в бою и вне его. Теперь слово значит нечто совершенно другое. Вот почему меня выбрали вести это задание.

— Вы охраняете миры, а не владык, — задумчиво произнес Имон.

Примарис кивнул, удовлетворенный тем, как кардинал-губернатор понял его мысль.

— Оберегать что-либо — наше призвание. И Жиллиман мудро решил предоставить нам заниматься тем, что нам подходит больше, а не навязывать чуждое.

— А много ли… таких, как вы?

— Мало. Никогда не будет достаточно. Но уже до конца крестового похода число увеличится. Мы выстроим целую стену из миров, чтобы сдержать долгую ночь. И на каждой планете останется хотя бы один страж. Мы хускарлы, и таков наш обет!

Иерарх надолго замолчал.

— Но хватит ли вас?

— Вы ждете от нас многого. Возможно, рассчитываете, что на Альмас на огненных крыльях и в сиянии славы прибудет сам Жиллиман и спасет вас от тварей, скрывающихся в ночи[5].

Имон покачал головой:

— Я ничего не жду, лейтенант. Ни от вас, ни даже от Вернувшегося Сына. Мы, люди, ничто по сравнению с важностью миров и систем! А у Экклезиархии не настолько длинные руки, как мы привыкли думать. То, что Жиллиман вообще не забыл о нас… Это уже величайший дар Бога-Императора, хотя не все думают столь же благостно…

Кальдер прищурился и осторожно поставил кубок на стол.

— Восстание? — шепотом произнес гигант, обведя взглядом собравшихся и их регалии.

— Нет, я бы не описал происходящее столь серьезным термином. — Иерарх промокнул губы платком и сел. — Скажу так: недовольство. Я был… мягкосердечным. — Старик грустно улыбнулся. — Проявлял терпимость к недовольным, сочувствовал разочарованным. Позволял некоторым членам Церковного совета… злоупотреблять моим расположением ради сохранения мира на Альмасе и во всей системе. Даже пощадил аристократические семейства, которые пытались свергнуть меня!

Кальдер потер подбородок.

— Неразумно.

Правитель горестно вздохнул:

— Да, очень неразумно, вы правы! Дело вот в чем… Ковалевские передали этот мир Экклезиархии. Но однажды некоторые из потомков решили, что настала пора вернуть подаренное назад. О, они испробовали все известные уловки, чтобы свергнуть меня. В конце концов я был вынужден отправить большую часть семейства в изгнание. Оставшиеся поумерили амбиции и залегли на дно. Однако…

— Они не оставили попыток избавиться от вас.

— Ну… Не столь прямолинейно, думаю. Но да, вы правы. — Имон криво усмехнулся. — Еще один момент. Многие из них даже не знают, что в систему кто-то вторгся. Они запаникуют или, что еще хуже, станут сеять смятение в других!

— Так вот, значит, почему вы устроили банкет.

— Попытка сохранить лицо, пока не настали неприятности. — Иерарх наклонился. — Некоторые аристократы не поверят во вторжение, даже если мы объявим об этом официально. Сочтут это моей интригой против них, попыткой удержать власть посреди краха. Уже ходят слухи, будто в Священный Синод направят прошение, чтобы низложить меня и возвести на престол новую династию. Кое-кто считает, что в самый темный час этого мира Ковалевские вернутся подобно королям Древней Ночи! — Старик усмехнулся и покачал головой. — Я сделал все, что нужно, и понял, что больше ничего не могу. Только ждать…

— Кардинал-губернатор, вы рано сложили руки, еще многое можно сделать. Именно вы здесь повелеваете. И скоро эта власть мне понадобится. Необходимость — горькая пилюля для сильных и слабых мира сего. — Космический десантник посмотрел на Имона. — Вы не таковы, как я ожидал. Это достоинство. Не отчаивайтесь, особенно сейчас, когда спасение на расстоянии вытянутой руки!

Кардинал-губернатор кивнул.

— Слова истинного хускарла.

Правитель повернулся, и Кальдер заметил солдата — младшего офицера, судя по знакам различия, — бегущего сквозь толпу. Посланник почтительно склонился перед троном Имона и зашептал ему на ухо. Хейд все прекрасно расслышал, и, когда правитель встал, его слова не застали сына Дорна врасплох.

— Врага засекли. — Повелитель Альмаса понизил голос до шепота.

Когда Имперский Кулак последовал за иерархом прочь из зала, то подал знак Белому Шраму и Гвардейцу Ворона.

Банкет закончился.

Воздух дрожал от воя сирен, отражающегося эхом в скалобетонных залах. Коридоры здания Администратума захлестнул огромный человеческий поток. Вопящий, толкающийся, плачущий и шепчущий. Состоящий в основном из подсобных рабочих или писцов Министорума, торопящихся исполнить поручения хозяев. Палатина Шалла Серн не обращала внимания на посторонних, и люди расступались перед ней, подобно сардинам перед акулой. Они знали даму, если не по имени, то по репутации, и страшились ее.

Командорство, которое вела Серн, было небольшим, менее ста Сестер Битвы, а власть его ограничивалась только границами Апостолик Либрарии. По крайней мере, так было установлено в мирное время. Но во время войны палатина становилась вторым лицом в планетарной армии. И теперь именно в этом качестве она в сопровождении свиты шла из библиотеки в город.

Путь проходил не без происшествий. Город охватила паника, несмотря на отчаянные попытки силовиков сохранять порядок. Эвакуация шла слишком медленно, но городские оборонительные бункеры уже переполнились. Однако Шаллу такие происшествия не интересовали. Ее внимания требовали задачи куда более насущные. Враг вот-вот захватит Пергамон, и палатина собиралась встретить богохульников огнем и сталью.

Высокая и стройная, облаченная в серую броню женщина была слишком молода для своего звания, однако заслужила его кровью, о чем свидетельствовала аугментическая рука. Своего рода шедевр, изящно сработанный и лишенный сбоев, типичных для подобных устройств. Корпус покрывали цитаты из священного писания, а в предплечье прятался миниатюрный бак с прометием. Достаточно резко дернуть ладонью, и искусственную конечность окутает очищающее пламя.

Вдобавок в набедренной кобуре воительница носила болт-пистолет, а в руке — силовую булаву. За палатиной шли две боевые сестры из командорства, держа болтеры наготове. Праведницы осматривали все вокруг жестким и безразличным взглядом. Никто не смел их задерживать.

— Тупой грокс… — прошипела телохранительница, проходя мимо трясущегося писца.

Палатина обернулась:

— Кассила, люди напуганы! Наступил день, который, как они верили, никогда не придет.

Спутница слегка покраснела, получив выговор.

— Простите меня, палатина! Я неудачно выразилась.

— Не за что просить прощения, сестра. Но на будущее — следите за языком. Никогда не знаешь, кто может подслушивать…

Шалла указала вверх, на киберхерувима, сидевшего на дверном косяке и аугментическими глазами следящего за женщинами. Серн слышала, что подобные существа снуют повсюду, на всех планетах системы. Соглядатаи кардинала-губернатора или, вероятно, самого Священного Синода! А может, они наблюдают просто потому, что так запрограммированы. Однако осторожность не помешает. Не одна сестра поплатилась за грехи болтливости и вольнодумства.

Послышались новые звуки сирен. На сей раз тональность их изменилась. Следуя мимо ряда огромных витражей у дальней стены, Шалла обратила внимание на огненные полосы среди ночного неба.

— Оповещение об обломках! — прищурилась Кассила. — Еретики достигли оборонительных спутников.

— Быстрей, чем мы ожидали… — обеспокоенно заметила Гурна, вторая телохранительница.

— Так и случается, — наставительно произнесла палатина. — Вычисления не настолько точны, как нам хотелось бы. Впредь учитывайте это! — Шалла остановилась и обернулась. — Придет время, когда вы займете мое место и станете отвечать за судьбу сестер. Расчеты, оценки, предсказания, статистика — во все может вкрасться ошибка. Только на веру можно положиться! Позвольте ей, и она всегда приведет к победе.

— Или на Пергамон, — слегка улыбнулась Кассила.

— Победа никогда не бывает мгновенной. — Лицо палатины посуровело. — А теперь прекращайте разговоры. Мы должны подавать пример!

Следуя по коридору, Шалла украдкой бросала взгляд на окна. Древнее стекло дрожало в рамах и планках. Как только сюда долетят обломки с орбиты, витражи разобьются. Сам город рассыплется в прах, но какая-то часть может устоять. По темным небесам медленно ползли огненные полосы. Их было много, слишком…

Для Серн атака неожиданностью не стала. Женщина давно уже ждала подобного инцидента, получив предупреждения с Альмаса и от самой канониссы Лорр. За время, прошедшее с первого короткого астропатического сообщения, палатина тщательно подготовила командорство и Пергамон к войне. Воительница разослала приказы по кораблям, начала поэтапную эвакуацию и подготовила все необходимое для снабжения сил обороны, чтобы достойно встретить еретиков.

Но сделанного мало. Усилий всегда недостаточно. Суровый урок, навсегда заученный в ранние годы в Схоле Прогениум. Из всех сокровищ только время нельзя накопить. Его можно лишь потратить — глупо или разумно. Шалла надеялась, что выбрала второй вариант.

— Дюран, небо горит, — объявила она, осторожно входя в стратегиум.

Здание представляло собой круглый зал со стеклянным куполом, на секции которого нанесена звездная карта системы, очень дорогая, но неточная. Вдоль стен шел ряд инфониш с вмонтироваными сервиторами, напрямую подключенными к орбитальным защитным системам и сухими монотонными голосами бормочущими отчеты. Офицеры планетарных оборонительных сил рассчитывали на картах возможные зоны высадки и по воксу координировали защитников планеты-библиотеки.

— Спасибо, я знаю! — Перник Дюран являлся главнокомандующим пергамонских сил самообороны, но Серн и ее командорство исключались из цепи иерархии.

Сестра Битвы и ветеран достигли взаимопонимания во время свирепого, выматывающего поединка в тренировочном зале, случившегося в первый год службы Шаллы на Пергамоне, и помнили об этом до сих пор.

Серн слегка улыбнулась:

— Пожалуйста. — Воительница дала знак Гурне и Кассиле, и телохранительницы замерли по обеим сторонам от входа. — Все плохо?

— Очень. — Дюран был высокого роста, широким в плечах. Потомок одного из старейших домов-крестоносцев Терры ничем не выдавал беспокойства и озабоченности. На нем красовался толстый бронежилет, надетый поверх багровой формы, в ножнах на боку покоился силовой меч. — Наши оборонительные платформы давно устарели, и врага потери не заботят.

Шалла усмехнулась:

— Нас тоже!

Дюран потер подбородок:

— Вот только они превосходят нас числом. — Командующий указал на мигающую гололитическую проекцию схемы обороны в центре зала.

Рядом с экраном суетились немногочисленные тактические аналитики, делавшие пометки и поправки в проекции согласно последним данным, полученным от сервиторов. Почти все старики — из высшего военного командования Пергамона, либо в отставке, либо отбывающие длительное наказание в дисциплинарных подразделениях.

Палатина покачала головой:

— Не все высадят десант. Кто-то обойдется без этого.

— Так. Но и тех, кто высадится, будет немало! Грядет рукопашная. — Перник посмотрел на Шаллу. — Твои сестры готовы?

— Были бы не готовы, я не стояла бы здесь! — Женщина похлопала по болт-пистолету в кобуре. — Сразимся с ними в меру сил.

Ближайший сервитор неожиданно взвизгнул и задрожал. Иссохшая мумия дернулась в нише и осела, из разъемов повалил дым. Еще одна орбитальная оборонительная платформа уничтожена. Обратная связь не щадила, повсюду виднелись существа, мертво висящие на кабелях и трубках с питательной жидкостью.

— Потеряли треть орбитальных станций, — прикинул Дюран.

Помощники стремглав кинулись заливать дергающегося сервитора противопожарной пеной. Через секунду еще один разделил участь собрата и повалился на пол.

Перник вздохнул:

— Ну вот, теперь две трети. — Он обнажил меч, достал точильный камень и стал править клинок медленными движениями. — Скоро они преодолеют последнее препятствие, сестра, и вот тогда-то начнется настоящее испытание нашей веры!

— Вижу, ты этого очень ждешь.

— А ты?

Воительница пригладила коротко остриженные волосы.

— Нет. В вере у меня сомнений нет. Но я сомневаюсь, что смогу защитить Апостолик Либрарию от сил, брошенных против нас.

Дюран кивнул:

— Да, мы погибнем.

— Неутешительные слова, брат…

— У нас будет хорошая смерть.

Теперь вздохнула Серн:

— Уже получше, но все-таки…

Снова заревели гудки сирен. Первые обломки с орбиты достигли поверхности планеты. Голоса стали громче. Двери стратегиума с глухим грохотом распахнулись, и присутствующие тотчас насторожились.

— Погляди-ка, прибыл лорд-дьякон. — Палатина украдкой дала знак телохранительницам, и они расслабились, опустив оружие. Подстрелить фактического правителя планеты — не лучшая идея.

Пока нет, при любом раскладе.

— Ну наконец-то… Нам недоставало его мудрости, — произнес Дюран абсолютно серьезным голосом.

Худой, с желтушным лицом, дьякон Хольмер носил багрово-белую рясу. Лишенные венца, указывающего на сан, седые волосы он стянул в тугой узел, открывая лицо с выдающимися скулами. Следом неуклюже семенил сервитор, наполняя воздух сладковатым дымком, курившимся из десятков кадильниц, закрепленных на иссохшем теле. Над головой вилась стайка киберхерувимов, шипящих и визжащих друг на друга на двоичной речи. Оптические сенсоры существ безостановочно регистрировали все вокруг, архивируя на будущее. За дьяконом торопились телохранители и свита. Некоторых Шалла знала: не столь родовитое дворянство, латифундисты и купцы. Подавляющее большинство подобных людей сбежали с Пергамона, едва только до них дошел слух о приближении врага. Богачи присоединились к огромному каравану траулеров, барж, корветов и яхт, устремившемуся к Альмасу в поисках спасения. Некоторые даже согласились взять на борт беженцев, когда палатина пообещала не казнить их и реквизировала корабли во имя святого дела.

Остались либо глупцы, либо карьеристы. Или сочетающие в себе оба качества. Воительница внимательно изучала гостей, отмечая нервозных и возбужденных. От тех и других можно ждать беды.

— Приветствую, лорд-дьякон! — начал Дюран.

Крестоносец вышел вперед и поклонился.

— Как видите, мы начали…

— Что это еще такое?! — закричал Хольмер, прерывая доклад. — Почему меня не предупредили об атаке?!

— Мы полагали, что это очевидно, — подняла руку Серн.

Вот уже десять лет, как Хольмер для нее заноза в заднице. Мелкий чиновник, получивший власти больше, чем мог принять, в основном проводил время, транжиря все, что удавалось прибрать к рукам из планетарной десятины. Окружил себя свитой из услужливых лизоблюдов и льстецов. Не интересовался ничем, кроме личной выгоды. Иначе говоря — образцовый планетарный правитель.

Хольмер резко развернулся:

— Что ты сказала?!

— Небо горит уже несколько часов. Вы легко могли это заметить, выйдя на балкон любого из своих дворцов наслаждений! — Палатина одарила иерарха безмятежной улыбкой. Дьякон совершенно не улавливал истинного смысла происходящего. Для него «война» значила налет пиратов или попытку батраков на отдаленном агрокомплексе устроить стачку. Священник испугался. Это явственно читалось в его взгляде.

Лорд-дьякон нахмурился и сжал кулаки.

— Канонисса Лорр узнает о твоем самоуправстве!

— Ах, не сомневаюсь, особенно, если мы переживем следующие несколько часов. — Шалла попыталась уйти, но священник грубо схватил ее за руку.

— Я правитель планеты! Ты не имеешь права уходить!

Сестра Битвы пристально посмотрела на руку дьякона, а затем в его глаза. Тот отпустил женщину и торопливо попятился.

— Не угрожай мне… — злобно прошипел старик.

— Я угрожаю ему? — спросила воительница у Дюрана.

— Ну, взгляд у тебя и вправду устрашающий!

— Я могу приказать расстрелять вас за нарушение субординации! — побагровел Хольмер. Он никак не мог понять, что в сложившейся ситуации стал помехой и его власть утратила силу, как только показался враг. Сестра Битвы мельком взглянула на крестоносца, и тот приподнял бровь.

— А, понимаю… — улыбнулась воительница.

— Спасибо! — Теперь Дюран смотрел на иерарха. — В настоящий момент, согласно закону Экклезиархии «Сигнум круцис», власть над планетой переходит ко мне. Вы обязаны подчиниться. — Перник сложил руки на груди, ожидая ответа.

Дьякон насупился, очевидно, пытаясь припомнить содержание закона и его следствие. Затем перевел взгляд на своих прихлебателей, как бы обдумывая следующий шаг. Никто из любимчиков и франтов не был солдатом — Дюран тщательно контролировал чистоту рядов военного сословия. Однако многие считали себя воинами. Хотя в Адептус Министорум не одобряли дуэли, иногда поединки устраивались, особенно среди благородных семейств, кровно породнившихся с Экклезиархией. Святые аристократы такие вспыльчивые и ранимые… А связи с правящей династией системы делают их еще и надменными.

По счастью, многие гости следили только за голопроекциями, мельтешащими в воздухе. Раздался звонок, и на гололите высветился ряд пикт-кадров, пересланных с внешнего блока авгуров. Перед глазами Шаллы Серн развернулась панорама — кварталы жилблоков и высокие шпили, — раскинувшаяся на склоне колоссального кратера. Палатина родилась на мире-улье. Пергамон, с его обилием открытых мест и широких улиц, требовал привыкания. Подобно серому пятну, город «стекал» с края кальдеры и тянулся до большого озера у подножия. Вода оттуда поступала не только в Перго, но и в несколько соседних населенных пунктов.

За городом ночное небо окрасилось в темно-оранжевый цвет. Горизонт дрожал в полосах жара, а сервиторы бубнили номера мест падения обломков. Вдруг одна из мумий замерла и тревожно закаркала:

— Удар по точке с координатами альфа-зета-эпсилон! Скоро. Скоро. Ожидать через двадцать… девятнадцать… восемнадцать…

Шалла инстинктивно взглянула вверх.

— Я не вижу… — начала она и тут же услышала, как огромный стеклянный купол прогибается и скрипит.

Пошли трещины, стремительно ветвящиеся во все стороны. В следующее мгновение здание содрогнулось, а в стратегиуме гулко ухнуло.

— Попадание отмечено! — Слова сервитора прозвучали неестественно громко в воцарившейся тишине.

— Прекратить все полеты! — скомандовал крестоносец адъютанту. — Любые аппараты, не приземлившиеся через час, будут уничтожены. Передать Клостмайеру развернуть батареи ПВО!

— Вы не можете так поступить! — завопил Хольмер, брызжа слюной. — Как нам тогда эвакуироваться из города?! — Священник яростно жестикулировал, указывая на своих фаворитов.

— Вы всегда можете воспользоваться гравипоездом, — пожала плечами Серн.

Дьякон зарычал. Древние машины были грохочущими и чадящими реликтами, оставшимися от более примитивных времен. Гравидорожная сеть охватывала всю планету, но из-за паники, царящей на Пергамоне, работала на пределе возможностей. Толпы людей спасались бегством из столицы, стремясь попасть либо в убежища, либо в космопорт.

— Лорд-дьякон, вы останетесь в городе! — Перник буравил взглядом священника. — Перго — столица, стержень, без которого мир погрузится в анархию. Вы нравственный и духовный светоч, правитель планеты, рукоположенный кардиналом-губернатором Вель Имоном. Место ваше здесь, среди паствы!

Иерарх недоуменно заморгал:

— Что?

— Вы слышали крестоносца, лорд-дьякон! — объявила палатина. Серн подала знак, и телохранительницы закрыли двери зала, встав так, чтобы никто не сбежал. — Настал час вашей славы. Нужно подготовить речи, проповеди и торжественное воззвание к народу по случаю дня победы.

— Значит… Победа несомненна, д-да?

— Наличие веры убивает сомнения, владыка! — Дюран щелкнул каблуками, затем кивнул двум офицерам. — Сопроводите лорда-дьякона и его помощников в подземный бункер. Убедитесь, что там имеются все необходимые удобства. Я присоединюсь к вам незамедлительно.

По кивку палатины Сестры Битвы расступились, открыв двери. Шалла проследила, как священника выводят прочь.

— Мило.

Услышав комплимент, Перник кивнул:

— Вот когда он окажется в бункере, сможет паниковать вволю.

— Но тебе придется убить глупого ублюдка раньше. Ты же знаешь это, верно? — Сестра Битвы посмотрела на ветерана. — Иначе он, догадавшись, насколько его положение стало шатким, попытается убрать тебя!

Дюран отвернулся.

— Честно говоря, не думаю, что все продлится долго… — Мужчина склонился над экраном сканера. — Погляди-ка сюда. Еретики не собираются нас осаждать! Они игнорируют основные посадочные поля, сосредотачивая мощь атак на самих городах. Это штурм. Не думаю, что их интересует захват планеты или столицы. Им нужно нечто иное.

Пальцы Шаллы стиснулись на рукояти булавы. В голове мелькнула жуткая догадка. Сестра Битвы взглянула на крестоносца, и он понимающе кивнул:

— Да. Боюсь, они рвутся к Апостолик Либрарии…

— Значит, они знают, — медленно выдохнула Серн. — Ты предупредил Альмас?

— Все наши астропаты ослепли и оглохли несколько часов назад, а внутрисистемная вокс-сеть работает с перебоями. — Перник вздохнул, поднял меч и стал рассматривать свое отражение в металле. Затем опустил оружие и перевел взгляд на Сестру Битвы. — Первый из вражеских кораблей уже вторгся в зону притяжения планеты или вот-вот войдет. Теперь остается только исполнить свой долг, и да направит Император наши руки…

Палатина помедлила, затем положила ладонь на плечо ветерана:

— Хорошей тебе смерти, Дюран!

— Взаимно, Шалла! Чему быть, того не миновать…

— Я знаю, что нужно делать. — Сестра Битвы отвернулась. — И уповаю лишь, чтобы хватило сил…

Когда Кальдера ввели в стратегиум, Имон сидел на террасе, наблюдая за рассветом.

— Прекрасное зрелище, не находите? — позвал он.

— Да.

Телохранители Имона, крестоносцы, следовали за Астартес по пятам, двигаясь на удивление бесшумно для людей в броне. Суровые мужчины и женщины настороженно рассматривали Имперского Кулака холодными безразличными глазами. Космодесантник подозревал, что они пытаются определить, как его искалечить или даже убить. Весьма соблазнительно узнать, что эти люди надумали. Может оказаться весьма увлекательно.

Кардинал-губернатор рассмеялся:

— Искреннее согласие или еще одна вежливость, хускарл? — Плавным движением руки иерарх отослал крестоносцев.

Они молча развернулись и ушли.

— У меня есть некоторое понятие об эстетическом восприятии, — ответил Хейд и прошел через двойные двери на широкий балкон. Кибернетический херувим юркнул за ширму из искусственно выращенного плюща, свисавшую по обеим сторонам террасы. Примарис решил записать и эту встречу. — Субоден-хан должен встретиться с капитаном…

— Килем, — подсказал Вель Имон.

— Он должен встретиться с капитаном Килем с минуты на минуту. При первой же возможности флот незамедлительно отправится к Пергамону. — Кальдер взглянул на небо в поисках примет кораблей, покидающих заполнявшие стратосферу орбитальные доки.

— Церковный совет пока не собрался, — слабо возразил Вель. — Формальное разрешение еще не предоставлено…

— У нас нет времени.

— Лучше молить о прощении, нежели требовать разрешение, — вздохнул Имон и слегка улыбнулся. — Впрочем, это неважно. Они согласятся, даже постфактум. Мы обеспечим это!

Имперский Кулак кивнул и продолжил:

— Лейтенант Каррос завершит подготовку посадочных полей. Тогда мы начнем готовить Альмас к войне.

— Думаете, все-таки дойдет до… этого? — Первосвященник взял с тарелки пирожное. Хускарл знал, что это местное национальное блюдо: засахаренные хлебцы с начинкой из вареных ягод. На юго-западе располагались огромные фруктовые леса. Почти все южное полушарие планеты занимали сельскохозяйственные угодья, в том числе поля с местным сортом злаковых.

— Полагаю, есть огромная вероятность такого исхода событий.

— Флот не сможет отбросить врагов прочь?

— Он и не попытается сделать это. Субоден не дурак. Постарается измотать вторженцев, увести в сторону. Однако, если сообщения с Пергамона верны, численность неприятеля такова, что он почти не ощутит атак. Когда — не если! — они прибудут, мы будем отрезаны и окажемся в блокаде.

— Так… Что-то у меня аппетит пропал. — Иерарх отбросил недоеденное пирожное. — Как насчет эвакуации?

— Пустая трата ресурсов, — откровенно заявил космодесантник. — Эвакуации в масштабах, на которые вы намекаете, часто сопровождаются паникой, бунтами и гражданскими волнениями. Не стоит усугублять положение! — Кальдер положил на стол первый инфопланшет. — Говоря о текущем состоянии дел на планете, я определил несколько сценариев развития угроз, разложив их по культурным, политическим и экономическим составляющим.

Кардинал-губернатор отпил рекаф, но к планшету не прикоснулся.

— Лейтенант, «несколько» — это сколько?

Кальдер прищурился:

— Сто сорок три.

Вель поморщился:

— Я слышал, такие, как вы, никогда не спят.

— Мы спим, но не так много и часто, как обычные люди.

Имон посмотрел на гостя:

— Вы? Я имею в виду, вы человек? Считаете себя им?

Имперский Кулак пожал плечами:

— Разумеется. А кем я еще могу быть?

— Больше или меньше, чем человек? Нечто иное?

Лейтенант покачал головой:

— Я человек! В этом слове заключен целый спектр значений и видов. Я один из них. — Астартес положил на стол второй инфопланшет. — На этой схеме отмечены все места дворца-собора, к которым мне нужен доступ немедленно. Необходимо провести анализ уязвимых точек.

Правитель планеты взял устройство и оглядел карту.

— Некоторых отмеченных мест не существует, — почти сразу же ответил он и с нажимом добавил: — Вы ошиблись.

— Сомнительно. Я изучил все чертежи и планы дворца. Все места существуют и могут представлять слабые точки в обороне!

— Уверяю, если они и есть, то я их никогда не видел раньше. Однако посоветуюсь со смотрителями. Некоторые семьи служат здесь столетиями… — Хейд заметил, что во время разговора челюсть иерарха подергивается — почти незаметно для нетренированного глаза. Астартес запомнил дрожание и сопоставил его с мимикой, появлявшейся на лице Имона. На взгляд обычного человека, кардинал-губернатор идеально контролировал чувства, но Кальдер видел признаки лжи так же отчетливо, как если бы они были написаны на лбу первосвященника. Вель что-то скрывал.

На долю секунды примарис захотел разоблачить Имона прямо сейчас. Но такой поступок мог повлечь нежелательные последствия. Существуют иные способы узнать нужное. Методы, которые не разрушат рабочие отношения с кардиналом-губернатором, жизненно необходимые для успешной обороны Альмаса.

— Это было бы идеально, — выдохнул Астартес. — Благодарю вас.

Лицо Имона на миг озарилось улыбкой:

— К вашим услугам, лейтенант. — Иерарх указал на стопку оставшихся планшетов. — Какие еще проблемы обнаружены?

Три часа пролетели незаметно. Имперский Кулак составил подробные отчеты на все, начиная с расхода боеприпасов и заканчивая графиками раздачи пищи. Взгляд первосвященника стал блуждать и потерял четкость. Даже кардинал-губернатор уставал.

Когда обсуждение закончилось, космический десантник объявил решение:

— Вы созовете Церковный совет сегодня! Мы должны уже сейчас начать готовиться к обороне.

— Это приказ или просьба? — переспросил Имон, когда слуга прибрал со стола, но поднял ладонь, упреждая слова Хейда: — Да-да, я так и намерен сделать! И прошу вас присутствовать там. Запросы имеют куда большую силу, когда инициатор излагает их сам.

— Хотите с моей помощью запугать совет и принудить его к согласию?

Вель Имон заморгал.

— Значит, с вежливостью покончено? — Он взмахнул рукой. — Ах, ладно, да, вы правы. Многие из них не признают, что наша система под угрозой. Продолжат настаивать, что это пиратские налеты или мятеж боевиков. Не захотят встретить апокалипсис лицом к лицу.

— Интересное выражение…

— Древнее терранское слово. Буквально оно означает «раскрытие». Откровение.

— Религиозное.

Бель Имон кивнул.

— Иногда. — Он потер подбородок. — Думаю, загвоздка в медлительности. Понимаете, мы убедили себя, что конец времен связан со всесокрушающей яростью, а не с медленным угасанием. Видим огни на горизонте и считаем, что там они и замрут. Но ведь они никогда там не остаются, правда, лейтенант?

— По моему опыту — никогда.

— Именно поэтому вы мне там нужны! Необходим ваш опыт. Вы — живое доказательство, что мы стоим на грани конца. Если уж вы не сможете, их не убедит ничто…

— А если так и будет?

Имон задумчиво посмотрел за ограждение террасы.

— У меня есть обязанности. Перед Альмасом, системой и всеми живущими в ее пределах. Я долго пренебрегал ими. Вероятно, проявлял мягкотелость. Пытался балансировать между милосердием и жестокостью. Но сегодня все изменится.

В словах старика слышалось не только удовлетворение, но и нечто, похожее на сожаление. Космический десантник читал предварительные доклады своих заступников, а также воинов Карроса и Субодена. По их оценкам, альмасцы жили хорошо. По стандартам остального Империума, планету можно счесть и вовсе раем. Даже Жиллимана это восхитило бы. Теперь тихая заводь превращалась в нечто иное. Возможно, навсегда.

Орала[6] перекуют на мечи, а святилище превратится в арену сражений.

Покидая старика и оставляя его обозревать Альмасию, лейтенант Хейд Кальдер задумался, почему, сказав те самые слова, кардинал-губернатор Вель Имон выглядел разбитым, а не торжествующим…

Принц Ганор Ковалевский неожиданно пробудился. Сердце грохотало в ушах, а из-за дезориентации накатила паника. Однако приступ тут же прошел. Теперь мужчина снова слышал стрекот двигателей внутри корабля, похожий на пульс гиганта. Да, он все так же был на своем судне. Домом принцу служил «Гнев Ковалевского», фрегат типа «Разоритель», висевший на краю скопления Аксим, находящегося неподалеку от внешней границы системы. После недавней стычки с оборонительным флотом, Ганор со своими людьми вот уже неделю укрывался здесь, разместившись в доке «волчья голова».

Космолет был выигран когда-то в карты и с той поры, после всех переделок, превратился в самый опасный корабль внешнего сектора системы. Огневая мощь и скорость его дважды помогали мятежному принцу и его команде уходить из ловушек, расставленных силами кардинала-губернатора. Но на третий раз все прошло не столь удачно.

Ковалевский огляделся. В его личной каюте воняло потом и разлитым алкоголем. Ганор потянулся к трубке-хжен, надеясь снова затянуться сладким дурманом. В нынешнем состоянии только это могло успокоить. Увы, чаша, как нарочно, оказалась пустой. Рассердившись, принц встал с ложа, не обращая внимания на просьбы любовников. Он узнал их не сразу. Нет, эти не из команды корабля, а значит, работают в нелегальном доке.

Такие доки — «волчьи головы» — неотъемлемая часть систем, подобных Одоакру. Подпольные заправочно-ремонтные станции, управляемые ренегатами-Механикус или рисковыми дельцами. Астероиды для них приобретались по устным договоренностям, чтобы избежать внимания крючкотворов Администратума. За известную мзду здесь готовы чинить частные корабли и пополнять их запасы. В качестве оплаты принимаются деньги, а иногда и более экзотические вещи. Ради того чтобы всегда уходить от внутрисистемных патрулей, Ганор и прочие пираты охотно соглашались на самые головокружительные цены.

Запахнув халат, Ковалевский щелкнул пальцами:

— Вон отсюда!

Парни вяло запротестовали. Вздохнув, хозяин снял с прикроватного шкафа кобуру с сюрикенным пистолетом и достал его. Заметив наведенное оружие, «гости» тут же соскочили с постели и помчались прочь. Чужацкая вещь приятно согревала руку. Подобно фрегату, оружие он выиграл в карты.

Пират тихо засмеялся и оглядел покои. Всюду царит беспорядок. Пол покрывают горы пустых бутылок и кучи грязной одежды. Накатило смутное воспоминание о недавно застреленном слуге.

— Да, теперь понятно, — пробормотал изгнанник, огладил бритую голову и посмотрел в зеркало, висящее на дальней стене.

Принц высок и статен, с аристократической осанкой. Лицо, шею и грудь покрывают узоры. Он попросил нанести их альдари, с которым когда-то познакомился, — того самого, у которого выиграл пистолет и плащ. Татуировки эти особые, «привлекают удачу», как клялся ксенос. Привязывают душу к телу или что-то в этом роде. Ганор Ковалевский рассеянно провел пальцами по размашистым углам и завиткам, любуясь собой.

Живое воплощение образа альмасского дворянства. Изгнанник скрипнул зубами. Он уже не гордый сын Альмаса. Когда-то имя Ковалевских вселяло панический ужас, но ныне обратилось в прах. Семейные богатства и владения исчезли, титулы древнего семейства розданы меньшим кланам. И все благодаря одному-единственному человеку!

— Имон… — с ненавистью прорычал пират.

Это кардинал-губернатор лично подписал указы, отправившие клан в изгнание, прочь от Альмаса. Отец Ганора вскорости упился до смерти. Мать исчахла, стала тенью себя прежней, пока наконец личность ее не распалась окончательно. Просто сидящее в углу тело, перешептывающееся с несуществующими людьми.

Но за что такое наказание?! За измену — так им объявили. Предательство! Неужели попытка исправить чудовищную ошибку предков так теперь называется?! Церковники не имеют права владеть Альмасом, что бы ни говорилось в праве дарения!

— Планета была нашей, — прошептал изгнанник, глядя в отражение.

«Планета была твоей».

Ганор помедлил, как делал всегда, когда слышал голос. Странный феномен сопровождал последнего из Ковалевских с младых ногтей и теперь стал отчетливее. Отражение в зеркале как будто улыбнулось.

«Трон по праву твой. Альмас твой».

— Да… — Пират снова огладил татуировки. Вспомнил, как альдари лукаво улыбался и как усмешка на нечеловеческом лице сменилась ужасом, когда принц застрелил чужака.

«Мерзкое создание. Попыталось обмануть моего принца».

— Точно. Мерзкое, — рассеянно согласился изгнанник.

Он жил неплохо, грабя торговые пути, раскинувшиеся по всей системе. Добычи более чем хватало и на поддержание энтузиазма команды, и на роскошь и наслаждения, которые он, как принц, заслуживал. Одоакрские купцы мягкотелы и слабы. Если у тебя есть толика наглости, они — легкая добыча. А иногда, если удавалось вправить мозги другим капитанам, случалось одолеть одного-двух вольных торговцев. Если Ганор с товарищами проявит достаточную осторожность, то сумеет награбить столько, что хватит на целый год безбедной жизни.

«Не хватит».

— Нет, — прошептал человек.

«Ты заслуживаешь большего».

— Все принадлежит мне по праву! — почти выкрикнул изгнанник.

Он с усилием потер виски, пытаясь сообразить, что так неожиданно разбудило его. Какой-то сон. Или ощущение? Он увидел… Что? Расплывчатые и странные образы.

Был свет…

«Свет истины».

И горящий штандарт…

«Штандарты твоих врагов».

Затем что-то… точнее, кто-то еще. Человек? Нет. Больше. Космический десантник! Ковалевский задрожал. В детстве он видел их, но издали. Они возвышались над его родителями и прочими благородными, подобно полубогам войны.

Изгнанник прикрыл глаза. Стал клевать носом.

«Нет времени для сна, юный принц! Они идут. Носители Слова укажут тебе путь».

Тренькнула вокс-панель. Медленно мужчина повернулся на звук и тупо уставился на прибор.

«Ответь!»

Пират перевел взгляд на отражение и на секунду не узнал себя. По телу пробежала дрожь страха и исчезла. Неужели здесь или в Галактике есть, чего бояться? Он принц Ганор Ковалевский! Истинный наследник трона Альмаса!

Снова затренькал вокc. На этот раз дольше. Пират ответил на вызов.

Отражение в зеркале усмехнулось.

Аматним Ур-Набас Лэш шествовал по мраморному полу, объявляя о себе эхом шагов. По обеим сторонам от него возвышались могучие колонны, похожие на винтовые лестницы, на которых сейчас стояли толпы паломников. За ними располагались циклопические книжные шкафы, занимавшие все место снизу доверху. В этой библиотеке хранились миллионы книг. Древние тексты, в течение столетий кропотливо собираемые приспешниками мертвого бога. Ныне многие фолианты валялись, изодранные, а вырванные страницы кружились в воздухе подобно снегопаду.

Пол содрогнулся от взрыва на улице. Замирение города длилось дольше, чем рассчитывал Несущий Слово. Движимые догматами ложной веры, защитники оказались упорными до чрезвычайности. Прежде чем все закончится, каждые улица и перекресток освятятся кровью.

В другой части столицы демоны выли от наслаждения, раздирая умирающий метрополис и охотясь за душами. Аматним ощутил, как его суть резонирует с ревом бестий, и в нем шевельнулась слабая искра сочувствия к жертвам тварей. Но падший Астартес тут же изгнал ее. Таково заслуженное возмездие отказавшимся чтить богов! Неведение не оправдание подобного богохульства!

И все-таки… Разве не долг его легиона изгонять подобное неведение из человечества? Разве не поклялись они просвещать правдой ослепленных ложью? Какой мертвому прок от истины? Погибшим — только заупокойные речи. Лэш вздохнул, бессильный ответить на свои же вопросы и раздраженный непрошеными мыслями. Нужно о другом думать. Пергамон и его столица пока еще стоят. Но они падут.

Космический десантник прошел через арку в виде взлетающего ангела и очутился в северном зале библиотеки. Огромное круглое помещение венчала куполообразная крыша, украшенная колоссальной росписью, изображающей некое памятное событие из истории планеты. Здание состояло из трех этажей, причем два верхних имели кольцеобразную форму, дающую возможность обзора нижнего. Вдоль изгибающихся стен каждой секции тянулись огромные полки, а от земли через все это шел лес каменных колоннад, удерживающих свод. Многие из них опоясывали спиральные лестницы, соединенные в разных точках мостами.

Но это далеко не вся библиотека. Десяток зданий таких же форм и размеров окружал центральную башню, служившую, по-видимому, и крепостью. Все части соединялись с ней при помощи коротких переходов, прикрытых сторожевыми арками. Пока что за редким исключением последователям Слова не удалось прорваться через арки из-за упорства защитников книгохранилища.

В зале группы смертных, одетых в грязные обноски и ворованную броню, с хохотом бросали книги в огромную кучу. Преосвященный Кор Фаэрон сказал в своем семьдесят пятом трактате о вере, что радость познается только в служении. Ур-Набас следил за людьми и улыбался, осознавая правоту слов.

— Хорошо, — прошептал он.

— Господин?

Аматним обернулся:

— Да, Апис?

— Кое-что для вашего собрания. — Космический десантник протянул книгу. — Полагаю, там стихи. Но я в литературе не разбираюсь.

Ур-Набас засмеялся:

— Я тоже, брат. — Падший Астартес осторожно раскрыл книгу, памятуя о перчатках, перепачканных кровью и сажей. Снаружи снова громыхнуло. Воздух наполняли рык болтеров и вопли умирающих, звучащие сладчайшей музыкой. — Кстати, как обстановка?

— Город в огне.

— Наши люди постарались?

— Нет.

Аматним оторвался от книги.

— Они подожгли свой родной город?

Апис снял шлем, обнажив лицо, покрытое разводами пота, крови и грязи.

— Кто-то из них сделал это.

— Хм. Типично для наших врагов. В победе и в поражении одинаково разрушительны. А центральный бастион?

Апис облизал губы.

— Защитники оказались упрямыми.

Лэш усмехнулся:

— Подходящее слово! — Монастырь Сестер Битвы, занимавший здание бастиона, оказывал яростное сопротивление. Другого ожидать от фанатичек бессмысленно. — А лорда-дьякона нашли?

— Укрепленный бункер расположен дальше в склоне кратера, — пробормотал Апис, наблюдая, как целая полка со сборниками проповедей исчезает в огне. — Находится глубоко в скальной породе. Туда мы тоже не добрались. Осадой руководит Дузеп. Вы же знаете, как он любит такие задачи. Не будь он столь неиссякаем в катехизисах, клянусь Пантеоном, его можно бы принять за одного из сынков Пертурабо!

Ур-Набас прикрыл глаза.

— Так, напомни-ка его любимую фразу? Что-то про осаду…

— Осады есть точильный камень для веры воинов, — нараспев произнес легионер.

— Наконец-то вспомнил! Превосходно! Оставь его заниматься делом. По крайней мере, это не даст передышки осажденным. — Таковы правила войны, применяемые Аматнимом: раздели врага, не дай сконцентрировать оборону. Ключ к успеху иметь подчиненных, которым можно доверить инициативу. До тех пор пока они справляются с возложенными задачами, не имеет значения, делают ли они порученное ради командира или для личной выгоды.

Если ничего не изменится, легион завладеет городом к ночи или к утру завтрашнего дня. Как только найдут лорда-дьякона, его убедят отправить сообщение с призывом к оставшимся войскам о мирной сдаче. Большинство, разумеется, проигнорируют воззвание, но кто-то может решить воспользоваться шансом переметнуться на сторону победителей. Так всегда бывает. Люди — существа по натуре прагматичные, а для непросвещенных разницы между богами нет. Впрочем, они вскоре усвоят ее.

— Я не вижу нигде темного апостола, — заметил Апис. — Значит ли это, что боги одарили нас его смертью?

— Осторожней, брат! Такое богохульство может сойти с рук мне, но не тебе!

Старый колхидец нахмурился:

— От него одна болтовня, он не воин!

— Нет. Но у него есть рабы-мечники. И на тебя он натравит их без промедления.

— Слушай, почему ты с ним водишь компанию?

Вопрос явил едва ли не верх наглости, однако Аматним ценил подобные краткие мгновения неформальности. Апис хороший солдат — верный и преданный богу. Хотя бы сотня таких — и можно легко завоевать любой мир, любую систему!

— Он служит Эребу, а тот — часть Темного Совета!

— Но и Кор Фаэрон тоже…

— Все верно. — Ур-Набас поднял книгу, заставив ее балансировать на ладони. — Равновесие. Таков наш путь: чтить всех богов и за то наслаждаться дарами и благословениями Пантеона. Один духовный наставник может совратить с пути истинного. Множество душепастырей удерживают нас, ибо, невзирая на их споры, междоусобицы и перетягивания одеяла на себя, а возможно, как раз благодаря этому мы можем двигаться только вперед. Уризен в своей неизреченной мудрости провидел, что без подобного равновесия мы стали бы похожими на мужеложцев Фулгрима или на психопатов Ангрона. Баланс блюдется в каждом воинстве: различные лидеры, на первый взгляд порой работающие друг против друга, обеспечивают неукоснительное исполнение воли богов!

Апис пожал плечами и покачал головой:

— Мне иногда нравятся наши старые обычаи, когда во главе легиона был Лоргар, а мы через прицелы оружия видели неверных, а не братьев…

Аматним кивнул, хотя, как он знал, такой идиллии никогда не было. Уризен стравливал сыновей задолго до того, как легион нашел истину. Аврелиан испытывал веру при помощи состязаний и поощрения мстительного соперничества. Самые сильные и праведные возвышались, а слабые духом или умениями погибали.

Так же, как сейчас. Снова пришла пора испытаний. Галактику сотрясают перемены. Исполняется величайшее пророчество, и Носители Слова должны быть наготове. Лоргар ждал, позволяя потомкам резать друг друга на алтарях богов, дабы навсегда отсеять всех неспособных служить Любимому Сыну Пантеона в грядущем конце времен.

Командующий армады знал, что сам он окажется достойным прародителя. Так открыли ему боги, отправив в путь к славе. Когда придет предсказанный час, он станет сражаться плечом к плечу с самим Лоргаром Аврелианом! Но прежде, чем это случится, истина раскроется окончательно. Легион Несущих Слово пройдет испытание, назначенное самим Уризеном! И Аматним Ур-Набас Лэш одним из первых поведет возрожденный легион к окончательной победе.

Сладкие грезы нарушил крик. К говорившим шел Несущий Слово, гнавший перед собой двух сестер-диалогус.

— Господин, я нашел этих крыс бегущими в укрытие, — проскрежетал гигант, чей голос вокс-решетка шлема превратила в рев. — Вы хотели, чтобы мы взяли пленных. Подумал, что они подойдут.

Избранный Уризена медленно кивнул:

— Да. Они целые и живые. Очень хорошо. Ты ведь Гормлек? Из свиты темного апостола?

Тот, кого назвали Гормлеком, ударил кулаком в грудь и поклонился:

— Имею честь служить ему, господин!

Старый легионер хмыкнул, и падший Астартес резко обернулся к собрату. Шлем космического десантника, похожий на морду демона, как будто скривился в гримасе, но воин ничего не сказал. Подав Апису знак молчать, Ур-Набас стал рассматривать женщин. Старые, по меркам смертных. Коротко стриженные седые волосы. Лица, покрытые пигментными пятнами, похожи на ломаный песчаник. Тела в синяках и ранах, руки связаны спереди кусками материи, отодранными от власяниц. Обе смотрят с настороженным вызовом.

— Что это за книга? — тихо спросил Лэш у пленниц, держа перед собой принесенный Аписом фолиант. — Вы узнаете ее? — Когда ожидаемого ответа не последовало, Ур-Набас коротко кивнул.

Гормлек зарычал, схватил одну пленницу за шею и ткнул двумя пальцами в поясницу. Несчастная вскрикнула от боли и дернулась, когда хрустнули позвонки.

— Чуть сильнее, и Гормлек искалечил бы тебя, — предупредил Аматним. — Чуть выше, и ты бы умерла. Повторяю вопрос. Что это за книга?

Вместо ответа женщина плюнула в предателя. Космодесантник кивнул, Гормлек ткнул пальцем в основание ее черепа и разжал руку. Сестра-диалогус рухнула, вынуждая спутницу подхватить ее.

— Чуть выше, чуть сильнее, и ее череп проломился бы. Осталась последняя попытка. Ты знаешь эту книгу?

— Да, — прохрипела вторая женщина. — Чтоб вы сгорели в аду, мы знаем все книги в библиотеке! Все полки, фолианты и страницы!

— Хорошо… Значит, вам досконально известно это место. Скажи-ка, где убежище?

Женщина непонимающе посмотрела на гиганта:

— Какое убежище?

Аматним вздохнул, заметив в глазах жертвы расчетливую ложь. Обычно можно пыткой выведать нужное, но сейчас это бесполезно. Упоминание убежища оказалось ошибкой. Они умрут, но не выдадут тайну, ибо узнали, ради чего Ур-Набас прибыл сюда.

— Как я и думал. Сожгите это и весь город! — Аматним отшвырнул книгу. — Братья мои, обратите их ложь в пепел! Пусть узнают, какова кара за ересь!

Женщины завопили от отчаяния. Нет, они оплакивали не себя, но книги и свитки. В некотором смысле Лэша восхищала такая преданность. Если бы только последователи Темных богов также трепетно относились к своим святыням и текстам… Утробно урча, Гормлек потянулся к одной пленнице, но замер на полпути.

— Господин, вы слышали…

Аматним услышал. Узнал свист струи раскаленного воздуха, прямо на глазах обратившей голову легионера в кипящее месиво.

— В укрытие! — проревел командующий армадой. — Это ловушка!

Едва он прокричал предупреждение, застрекотали болтеры, разрывая воздух хлопками попаданий. Смертные рабы падали, разорванные скорострельными снарядами. Кровь залила мрамор. Почувствовав, как снаряды оставляют в броне выщербины и вмятины, Аматним попятился. На визоре включилось прицельное приспособление, соединяющее траектории выстрелов с их источниками. Как только устройство зафиксировало ближайшие цели багровой вспышкой, космический десантник выхватил из кобуры болт-пистолет.

Астартес начал палить на бегу. Позади него Апис и прочие немногочисленные Несущие Слово, бывшие в зале, бросились за колонны и обрушенные книжные шкафы. Прыгнув в укрытие, Ур-Набас присел рядом с Аписом.

— Шесть целей, второй этаж, впереди мертвецы, — коротко сообщил Лэш.

— Четыре на третьем, слева от нас! — прорычал Апис. Болтер ветерана взревел, круша в щепки книжные шкафы на втором уровне библиотеки. — Они поймали нас под перекрестный огонь. Обещаю, господин, что все часовые будут наказаны за ошибку!

— Учитывая, что здесь творится, подозреваю, что они уже отправились к богам на суд. Но спасибо, что ободрил, брат. — Аматним включил командный вокс-канал. — Доложить обстановку и потери! Имею в виду, не считая Гормлека.

Раздались голоса Астартес, отмечающих свое местонахождение. Потерь среди легионеров пока не было, а смертные умирали десятками. Но рабы именно для того и предназначены. Пули, попавшие в их тела, уже не причинят вреда легионеру. Ведь наивысшей радостью для человека является гибель ради его господина. Их кровь освящает землю, а крики звучат хоралом во славу богов, которые поглотят мелкие души и сделают их частью Изначальной Истины.

Апис поморщился, когда отрикошетившая пуля прочертила борозду в щеке, и торопливо надел шлем.

— Мы были самоуверенны, — прошипел он. — Решили, что мосты — единственный вход и выход!

Лэш кивнул. Из-за пепла и горящих книг видимость почти исчезла, и авточувства доспеха щелкали и рябили, пытаясь адаптироваться.

— Судя по звуку и скорострельности, на третьем этаже рявкал тяжелый болтер.

— А учитывая, что стало с Гормлеком, еще и мелта-ружье, — добавил Апис. Он выглянул за колонну, и пуля отскочила от брони. — Очевидно, проследили беспечного придурка и вышли прямо на нас.

— Ну, за ошибку брат уже заплатил. Ложись! — крикнул Лэш, снова заслышав свист перегретого пара. Аматним и Апис практически упали на пол в момент, когда невидимое мелта-ружье выплюнуло новую порцию смертоносного жара. Выстрел попал прямо в незадачливого культиста, мгновенно превратившегося в облако горелой плоти и ошпаренных костей. — Дальше будут выкуривать нас гранатами. — Предводитель пилигримов проследил траекторию выстрела и засек позицию стрелка. Завеса грязного дыма и бумаги мешала точно прицелиться, но Астартес пальнул, положившись на удачу.

Веру его вознаградили короткий вскрик и силуэт в серой броне, ненадолго показавшийся из укрытия. Хотя броня фанатичек уступала в качестве и мощи доспехам Несущих Слово, она все-таки защищала.

— Апис!

— Вижу! — Болтер старого колхидца рявкнул, и Сестра Битвы отлетела в сторону, когда выстрел снес ей полчерепа.

— Двигаемся! — сказал Аматним, торопясь туда, где упала мертвая женщина, и стреляя на ходу.

Апис и еще один Несущий Слово побежали за Дэшем, прикрывая его. Едва космические десантники достигли следующей колонны, как услышали крик, за которым последовал рык тяжелого болтера.

— Прячьтесь! — просипел Ур-Набас, жестом отправляя спутников в укрытие. Падшие бросились на землю и поползли по-пластунски. Аматним выглянул из-за колонны и открыл стрельбу, круша полки и вызвав новую лавину падающих книг.

Улучив момент, когда враг отвлекся, Апис с напарником смог добраться до предводителя. Спутником старого колхидца оказался Йатль, еще один из приспешников Лакву. Избранный Уризена приветливо улыбнулся воину, размышляя, не воспользуется ли тот открывшейся возможностью. Так удобно: выстрелить в спину и приписать гибель Аматнима нападению Сестер Битвы.

— Откуда они вообще взялись? — раздраженно прошипел Йатль, прошив очередью участок второго этажа.

— В центральном бастионе, видимо, есть некий потайной лаз, который мы проморгали, — заметил Аматним. — Нужно провести тщательное ауспик-сканирование, блок за блоком. — Падший быстро перезарядил оружие, не обращая внимания на шрапнель из кусков колонны. — Мне нужно найти этот ход до того, как они снова его скроют!

Апис послал сигнал подтверждения и пригнулся. Ур-Набас услышал щелчок вокса, выглянул из-за колонны и выстрелил наугад. Прицельная матрица развернулась, мгновенно восстановив четкость. Судя по ее показаниям, вероятных противников менее двадцати.

— Меньше, чем ожидал… — пробормотал легионер.

— Думаю, пытаются сбежать, — заметил Йатль, высунулся из-за колонны и выстрелил. — Эй, вы, жалкие трусы, идите сюда! — взревел легионер. — Темные боги жаждут ваших душ!

— Ух, как убедительно, прямо бегут с радостью к нам! — съязвил Апис.

— Думаешь, мне стоило их вежливо пригласить?

— Думаю, тебе надо заткнуться и смотреть, куда стреляешь! — проскрежетал Апис, занося кулак.

— Хватит! — прикрикнул Аматним. — Они не сбегают от нас. Это разведка боем! — Командующий включил вокс-связь, чтобы его слышали все. — Неприятель утратил преимущество внезапности и пытается отступить. Мы не можем этого позволить. Приготовиться!

Серия щелчков убедила командующего, что остальные космические десантники слышали приказ и подчинятся. Несмотря на тысячи лет, проведенные в Оке Ужаса, воины Ур-Набаса ветераны и по-прежнему придерживаются той же дисциплины, что вела их в Великом крестовом походе и во время Ереси. А те, кто не следовал установлениям, быстро обнаруживал, что одной веры для победы мало. Ее нужно поддерживать огнем и сталью.

— По моей команде! — прорычал он.

Неприятельский огонь стал редеть. Несущий Слово узнал тактический прием, к которому сам часто прибегал. Женщины сейчас поэтапно отступают, прячась за колоннами и книжными шкафами. Одна группа отходит, другая прикрывает огнем. Ретирующиеся постоянно меняют позиции, продолжая удаляться.

Обратившись к внутренним системам силового доспеха, падший Астартес изучал направление вражеского огня и его плотность, пока наконец не нашел «просвет».

— Вперед! — скомандовал Лэш.

Избранный первым выскочил из-за колонны, паля на бегу и не обращая внимания на вихри падающей бумаги и сажи. За ним мчались Апис и Йатль, прикрывая с боков. Вспышки выстрелов разгоняли тени между полками.

Аматним теперь видел фанатичек в серых доспехах с красновато-оранжевыми табардами. Они отступали, скрываясь за баррикадами из разбитых книжных полок и потрескавшихся колонн. Слышался злобный вой выживших культистов, мчавшихся по залу вслед за хозяевами. Ур-Набас снова выстрелил, и Сестра Битвы вскрикнула. Она упала, и напарница оттащила ее прочь, вцепившись в рясу. Раненая продолжала отстреливаться, несмотря на лужу крови, растекающуюся из-под тела.

— Какая отважная! — одобрительно кивнул Апис.

— Грязное животное… — презрительно сплюнул Йатль.

Лэш промолчал. Йатль неправ, но со временем все поймет, если только кто-нибудь не убьет его раньше. Аматним помедлил, и мимо него проскочил другой Несущий Слово, громко распевающий псалмы. Старый колхидец остановился, склонив голову набок.

— Что-то заметил?

— Почему они отступают именно этим путем? — спросил Лэш. Он обернулся, осматривая верхние уровни. Сверху доносились выстрелы, вокс разрывался от криков. Но было что-то еще — колебания статики, помехи в вокс-связи. — Ну-ка, прислушайся.

Апис склонил голову:

— Вокс-сигнал?

— Да. Но кому или чему? — В следующее мгновение Ур-Набас развернулся на каблуках. — Йатль, назад!

— Что? — недоуменно переспросил космический десантник.

Шипение статики сменилось дрожащим визгом. В последнюю секунду Аматним схватил Аписа за плечо и отшвырнул в сторону: в зал вошло механическое чудовище. Огромная машина опрокинула «плечом» шкаф с книгами. Вокс-рупор, установленный сверху, взревел, исторгая гимн Богу-Императору, и ненавистные звуки заглушили почти все, кроме самых громких взрывов.

— Именем Темных богов, это еще что такое?! — завопил по воксу Апис.

— Они называют это машиной покаяния! — прохрипел Лэш.

Аппарат представлял собой решетчатый короб на двух многосуставчатых ногах и с парой длинных рук. Внутри клетки извивался пилот, подключенный к множеству кабелей, проводов и хим-инъекторов. Женщина походила на скелет, тело, покрытое рубцами и шрамами, обвивали грязная власяница и вериги, увешанные погребальными колоколами. Лицо скрыто под капюшоновидным шлемом с замком в виде символа Экклезиархии. Израненные конечности дернулись, и механическая десница развернулась со свистом пневматики. Ее «кисть» заканчивалась опаленным соплом тяжелого огнемета, под которым виднелся зубастый диск цепного кулака.

Удар машины сбил Йатля с ног, кулак взрезал броню. Ругнувшись, космический десантник пополз к Лэшу и Апису, из прореза в силовом доспехе вился дым и сочилась смазка. Тяжело ступая, машина покаяния двинулась к раненому еретику, ее пилот дергался в «сбруе».

— Помоги ему встать! — скомандовал Аматним, пытаясь навести болтер на пилота.

Осужденная намеренно оставалась на виду, однако постоянное движение боевой машины не мешало поймать ее. Гиганта сотрясали хаотичные спазмы и дрожь, и это не позволяло зафиксировать цель. Цепные кулаки обращали в труху и щебень целые книжные шкафы и колонны. Из вокс-рупора доносились свирепые молитвы и проклятия, а Сестра Битвы дрожала в религиозном экстазе.

— Попытаемся поймать в ловушку? — предложил Апис, оттаскивая ругающегося Йатля с дороги.

Сверху застрекотали болтеры Несущих Слово, сообразивших, что происходит, и прервавших наступление, чтобы подстрелить беснующегося механического гиганта. Машина покаяния ответила нападающим, ее тяжелые огнеметы залили пламенем верхние мостки, поджигая падших Астартес и стопки книг.

— Нужно отвлечь ее, — возразил Аматним, слушая по воксу вопли боли. — Гранату!

— Я должен… — начал Апис, но Лэш отрицательно помотал головой.

Фрезы крушили колонны и рассекали на части всех, кому не повезло оказаться рядом. Ур-Набас увернулся от летящей части туловища, за которой тянулся шлейф разодранных внутренностей.

— Гранату. Сейчас же!

Старый колхидец отцепил ее с пояса и кинул предводителю. Аматним поймал, выжидая, когда изуверский механизм полностью отвлечется на истребление воинов наверху, а затем, выбрав момент, помчался к машине. На ходу Астартес взвел гранату, зная, что второго шанса не будет.

Конструкт засек подбегающего Астартес и крутанулся, стараясь рассечь визжащими пилами. Космический десантник на ходу упал на колени, отклонившись назад, и заскользил по окровавленному полу. Рычащий кулак просвистел прямо над головой Аматнима, но тот уже извернулся и забросил гранату в пучок кабелей, приводов и проводов на спине врага. Машина покаяния повернулась, следя за врагом, уже вставшим на ноги и открывшим огонь из болт-пистолета.

Выстрелы перебили несколько кабелей, и в воздух полетели мощные снопы искр. Пилот прокричала бессвязный набор слов, из-за изрезанных губ показались сгнившие зубы. Раздался взрыв, и со смертью мученицы литании утихли. Механический гигант споткнулся, заливая все ручьями топлива. Фрезы ударились о пол и глубоко ушли в древний камень. Из тяжелых огнеметов вырвались длинные струи огня, поджегшие дерево и бумагу. Ур-Набас отпрянул.

Загорелись рваные обмотки на теле пилота и лужи масла на полу. Сестра Битвы завопила и задергалась в «сбруе», пытаясь заставить машину встать. Но движения замедлились, стали неуклюжими. Прежняя смертоносная грация исчезла. Шлем пилота охватил огонь, но машина кающегося заковыляла к Лэшу. Несущий Слово отступал, не прекращая отстреливаться. Краем глаза он заметил, как Апис с собратьями подкрадываются к умирающему гиганту с другой стороны. Падшие открыли огонь по конструкту, и пилот заверещала, как будто механизм действительно был ее частью. Инстинктивно мученица обернулась, и огнеметы выпустили новые струи пламени.

Аматним рванулся через пелену огня, схватил пучок кабелей и подтянулся на нем. Затем приставил ствол болт-пистолета к горящему шлему пилота и нажал на спусковой крючок. Конструкт издал глухой звук, похожий на хрип умирающего зверя. Зашипела пневматика, и механизм осел на пол. Труп пилота вывалился из «сбруи», повис на портах. Ур-Набас отскочил в сторону.

— Продолжайте наступать! — махнул он рукой Апису и боевым братьям. — Мы и так потеряли много времени.

Лэш подошел к лежащему Йатлю.

— Сможешь двигаться, брат?

— С поддержкой да. — Космический десантник попытался кое-как встать. — Энергоячейка силового доспеха пробита. Сочленения отказывают. — Несущий Слово поднял глаза на командующего. — Можно починить, хотя потребуется время…

Аматним протянул руку, поддерживая его.

— Мне интересно, брат, а помнишь ли ты проповедь Эреба, произнесенную им на горе Сабинской?

Йатль взглянул на командующего.

— Да, — отчеканил он. — Не дозволь жить слабым, ибо сломят они волю даже сильнейших из братьев своих!

— Верно. Хорошая проповедь, невзирая на личность ее произнесшего! — Лэш с намеком навел болт-пистолет на собрата. — Ты понимаешь, почему я спросил тебя об этом?

Космический десантник помедлил.

— Понимаю…

— Ты служишь Лакву. Мы с тобой оба знаем это. Но теперь ты будешь служить и мне. Осознаешь?

И снова Йатль отозвался не сразу. Ур-Набас наклонился ниже, пока их шлемы не соприкоснулись.

— Да, брат, я все осознал… — прошептал раненый Астартес, глотая окончания слов.

— Хорошо. Теперь вставай. — Командующий армадой заметил толпу культистов, пробирающихся среди разломанных книжных стеллажей с оружием наготове. — Эй, вы, а ну бегом сюда! Помогите этому воину!

Услышав окрик, смертные помчались к легионерам и подхватили тело Йатля, согнувшись в три погибели.

— Отнесите его в катер. — Лэш постучал по нагруднику собрата. — Не забывай, что сейчас произошло! Это в твоих же интересах.

— Прекрасно сработано, господин! — одобрительно заметил Апис, когда Аматним вернулся к нему и оставшимся легионерам. — У милосердия острое лезвие.

Избранный Уризеном проверил боезапас.

— Будем надеяться, брат, что так оно и есть. Иначе мне придется пожалеть, что оставил его в живых! Кстати, кто-нибудь видит наших врагов лично или на ауспике?

Затрещал вокс:

— Вижу их. Направляются к обходному мосту! — Голос, низкий и булькающий, был знаком. Говорил Сэпер, один из последователей Аписа.

Аматним махнул рукой, и Несущие Слово побежали к мосту.

— Сможете их перехватить?

Сверху донесся рев тяжелого болтера Сестер Битвы.

— Сейчас нет. Они пристрелялись по нам. Простите, владыка!

— Не имеет значения. Пусть боги следят за тобой, брат.

— И за вами, господин!

— Они разделяются, — предупредил Апис.

— Тянут время. Кто-то пытается вернуться в бастион. Нельзя этого допустить! — Ур-Набас пошел первым, остальные космические десантники за ним. Несущие Слово перешли на бег, перемахивая через обломки колонн и куски книжных шкафов и стеллажей. Хаоситы быстро преодолевали рукотворный лабиринт, торопясь к входу на мост. Несмотря на задержку, сыны Лоргара все равно могли опередить Сестер Битвы.

К сожалению, огромный, превосходящий даже кафедральный собор, библиотечный зал наполняли препятствия. Авточувства Ур-Набаса работали на пределе, пытаясь найти обходные пути среди костров и мириад книжных шкафов. Падший Астартес ожидал новых сюрпризов, подобных машине кающегося, но, по счастью, их больше не случилось.

— Здесь, — неожиданно донесся голос Аписа.

Лэш обернулся, и в визоре прицела появились серые фигуры, мчащиеся сквозь пожар.

— За ними! — скомандовал он.

Космический десантник прицелился, и над одной беглянкой вспыхнула руна-метка. Раздался грохот, тень повалилась на пол. Апис с собратьями последовал примеру командующего, на ходу отстреливая Сестер. Хранительницы библиотеки обернулись и открыли ответный огонь.

Над стеллажами возник вход на мост — изящная готическая арка, украшенная резьбой в виде цветов и ангелов. В лампадках помигивали десятки люмен-факелов, освещая широкие полукруглые ступени. Сестры Битвы забежали внутрь. Две из уцелевших восьми остались прикрывать отход напарниц, укрывшись за фигурными колоннами.

Аматним вел Несущих Слово, невзирая на хлопки выстрелов по силовому доспеху. Рискованно, но иногда нужно идти и на такое ради пущего эффекта. Остальные легионеры последовали примеру командующего, и фанатичек, оставшихся в арьергарде, сразил вихрь метких выстрелов. Перешагнув через трупы, Ур-Набас заметил уцелевших воительниц, бегущих к противоположному концу моста. Там находилась вторая арка, на сей раз закрытая. Дверь представляла собой чередующиеся адамантиевые и керамитовые бронестворки, расположенные наподобие зрачка. Астартес-предатель понял, что тот, кто спроектировал люк, предвидел сложившуюся ситуацию.

«Зрачок» раскрылся в момент, когда Сестры Битвы уже подбегали к двери. Аматним дал очередь, разрядив болт-пистолет. Апис встал рядом и сделал то же самое, пытаясь убить беглянок до того, как они окажутся в безопасности. Три упали, но остальные юркнули в зев люка. С глухим скрежетом он стал закрываться. Гранаты не смогли помешать, только заполнили переход дымом и пылью.

Лэш подбежал к арке, но люк уже закрылся. Мгновение сын Лоргара смотрел на дверь, а затем перевел взгляд на пикт-камеру, вмонтированную в верхнюю часть. Устройство скрывалось в черепе, установленном внутри ниши. Линзы в глазницах щелкали и жужжали, записывая образ космического десантника. С расчетливой медлительностью еретик перезарядил болт-пистолет и выстрелил, разнеся и сам череп, и аппарат внутри него.

Дождавшись, когда собратья подойдут, командующий огляделся.

— Сколько?

— Три, господин. Две мертвы, а третья… — ответил один из легионеров.

Аматним заметил Сестру Битвы, которая ползла к ним сквозь завесу дыма, оставляя багровый след. Силовая броня изломана, табарда разодрана, кровь заливает лицо и шею, зубы оскалены, а рука прижимает нечто к груди. Апис взглянул на Лэша.

— Мне убить ее, повелитель?

Ур-Набас молчал, наблюдая за фанатичкой и любуясь ее упорством. Если бы только его можно было обратить на нужное дело…

— Взгляни на нее, Апис! Как она прекрасна, охваченная угасающей яростью! Восхитительно… Да, брат, даруй ей покой!

Старый колхидец быстро подбежал к ползущей женщине и носком сабатона перевернул ее на спину. Поднял болтер и тут же отпрянул, взмахнув рукой.

— Господин, назад!

Взрыв сбил Аписа с ног и бросил вперед. Ударная волна откинула Лэша на колонну, и он выругался, когда визор расфокусировался. Падший Астартес сорвал с головы шлем, в лицо тут же ударил поток жара, принесший вонь горящего тела.

Ветеран привалился рядом, серый доспех обуглился и почернел. Со стоном он начал подниматься, пытаясь восстановить равновесие.

— Гра… ната. — Статика исказила голос колхидца, превратив его в хрип.

С треском и воем сервоприводов Астартес встал, смахнув с себя куски мрамора. Остальных Несущих слово тоже сбил с ног взрыв. Никто не пострадал — мощности гранаты не хватило пробить доспехи.

— Да, — потряс головой Аматним.

Откуда-то поблизости доносился стрекот болтеров.

— В плен сестер больше не брать, расстреливать на месте. — Ур-Набас врезал кулаком по люку. — Найдите, как проникнуть внутрь. К ночи я должен быть в бастионе!

Вокруг Кальдера с невероятной скоростью множились гололитические карты. Космодесантник сразу вспомнил о странных птицеобразных, заполонивших верхние пределы города. Маленькие уродливые существа, как правило, питались местным видом полевкоподобных грызунов, обитающих на высочайших крышах. А на них в свою очередь охотились киберхерувимы, чьим ареалом обитания являлись кафедральные соборы и святилища.

Однако те же самые птицы сотнями слетались на площади и бульвары нижнего города, чтобы подбирать объедки из торговых палаток с едой. Наглые создания порхали вокруг людей, ожидая возможности вырвать еду из рук. Так же, как карты крали внимание Имперского Кулака.

Альмасия не являлась миром-ульем в привычном смысле. Она была менее упорядоченной, более органичной. Напоминала колоссальный собор, оккупированный мышами, живущими внутри. За множество столетий поселение расползлось во все стороны вокруг центрального дворца. Слой за слоем город уходил все ниже и дальше, пока не врос камнебетонными корнями в недра планеты. Гора из золота и стали.

Собор играл роль спинного хребта города. Шпили пронзали атмосферу, давая возможность причалить суборбитальным судам, хотя такое дозволялось редко. Древнее ядро Альмасии, хаб-купол, навис над колоссальным водным горизонтом. За столетия его основа укрепилась, и подземный реликтовый океан превратился в гигантский колодец, достаточно мощный, чтобы постоянно питать водой мегаполис, в который суждено было превратиться Альмасии. Дворец представлял собой исполинский бастион, состоящий из серии дискообразных блоков-ярусов. Внутри каждого располагались своя система коридоров-бульваров, святилища, церкви и часовни, сады и парки, а также жилблоки.

Будучи раньше местом для уединенных размышлений, циклопический небоскреб стал большим, когда Экклезиархия установила полный контроль над системой. К кольцам-ярусам пристроили множество доков-платформ и переходов, появились новые улицы и площади. Все это держалось на паутинах мостов и виадуков, доходящих до лесистых долин далеко внизу. Вдоль тех каменных трактов выросли новые поселки — временные хаб-укрытия, станции по выработке воды, киоски и фактории, обслуживающие потребности всех, совершающих долгое путешествие между высшими и низшими точками города-дворца.

Основа мегаполиса, в народе известная как Низовье, превратилась в лабиринт бараков и жилблоков, окружающих последние островки чахлой зелени. За пределами моря трущоб начинались дикие леса и горы. Иные города и поселки планеты, как правило, выстроены вокруг центрального посадочного поля, влагодобывающей станции или карьера. Но все они уступают Альмасии в размерах. Воздушные летательные аппараты разных видов и назначений перевозят товары, ценности и пассажиров между городом и внешними границами освоенной территории.

Хейд знаком вызвал карту района, обозначенного как Верховье. Древнейшая его часть, там, где выстроили первые жилые купола, охватывала подножие дворца-собора. Место походило на огромное колесо, спицами которому служили поддерживающие шпили. Внутри располагались меньшие — концентрические кольца парков наслаждений и усадеб аристократов, а также работавшие по лицензии немногочисленные торговые кварталы-пассажи, где богачи покупали то, что вырастили бедняки.

На этой карте отмечено несколько поместий и строений, представляющих особый интерес. Некоторые прямо готовые наблюдательные площадки или посадочные поля. Другие владения врагов Имона или собственность тех, кто сопротивлялся планам Кальдера по преобразованию Альмасии. Новый жест вывел на экран досье Администратума на интересующих воина людей, отсортированные по важности.

Примарис долгое время изучал их. На экране возникла серия пиктов, записанных стаями кибернетических херувимов на высочайших шпилях, и расположилась в хронологическом порядке.

— Работа шпионов Имона?

Лейтенант напрягся и обернулся. Несмотря на усиленные чувства, Астартес не заметил, как собрат вошел в стратегиум. Кальдер не знал, что тому виной — то ли он чрезмерно увлекся и потерял бдительность, то ли Саэл явил поистине виртуозную скрытность. Он кивнул Гвардейцу Ворона:

— Да, они могут быть полезными.

— Уродливая мелюзга.

— Ну, эстетичность никогда не была важной в облике сервиторов.

Сын Коракса улыбнулся:

— Нет. Думаю, ты прав. — Космический десантник подошел ближе и оглядел проекции. — Кое-кто знаком. Это именно они жаждали нашей смерти за предложение уничтожить их личные парки наслаждений и посадочные площадки.

— Великие добрые граждане! — усмехнулся Хейд. — На этой планете, точно так же, как и на самой Терре, тьма-тьмущая показных аристократов. Погляди, я тут составляю схему, где отмечаю, кто может нам пригодиться, а от кого приходится ждать проблем. — Имперский Кулак указал на пикт-граф, показывающий все виды многоуровневых связей династий, кланов и семейств, составляющих Альмаское дворянство. — С кем нужно устанавливать контакты и кого исключать из общего управления.

Каррос заморгал.

— И это… поможет в обороне мира?

— Если хочешь, чтобы стены выдержали первый удар, заложи крепкий фундамент! — Кальдер взглянул на собрата. — Города, миры, системы… Все они погибают потому, что нечто разрушает их изнутри. Иногда слабость или уязвимое место в обороне. Иногда изъян в самих защитниках или в их стратегии. Может оказаться, что порок внутри всего населения, а не части. Моя задача — за имеющееся время ликвидировать как можно больше недостатков! — Астартес вновь пробежал взглядом схему. — К сожалению, здесь не все так просто. Я рассчитывал, что Экклезиархия не столь сильно связана с местными дворянами…

— Все это длится несколько столетий, — задумчиво потер подбородок Гвардеец Ворона. — Они ведь люди, со всех точек зрения.

Примарис хмыкнул:

— Человеческое, слишком людское… Их так много…

— На некоторых мирах таких называют «святыми аристократами». Это семьи, связанные с Экклезиархией кровно либо через браки. Многие из подобных кланов являются домами-крестоносцами. А прочие — обычные дворяне, как и везде.

— Ты не особо задумываешься о них.

Сын Коракса фыркнул:

— Много шума, толку ноль. Экклезиархия уже сама по себе сложная штука, а если учесть интриги аристократии и купечества, то дело совершенно безнадежное. — Саэл положил руку на плечо собеседника. — Держи с ними ухо востро, брат! Не пытайся плести сети с пауками. У нас нет времени на хитроумие. Бей прямо в цель!

— Не беспокойся, брат. Я многому научился во дворцах Терры. Они считают себя мудрыми змеями, но для меня они шакалы. Легко предсказуемые падальщики.

Каррос нахмурился, но промолчал.

— Кстати, о шакалах. Как прошло совещание с Имоном и его синклитом?

— А ты не догадываешься, откуда у меня эти проекции? — Кальдер приподняло бровь.

Саэл засмеялся:

— Неужели все так хорошо?

— Что-то прибыло, что-то убыло.

— Тебя изучали, брат?

— И весьма пристрастно. Но об этом подумаем позднее. — Взмахом руки космический десантник вызвал на гололите новую серию схем.

Каррос придвинулся ближе, всматриваясь в последовательность тактических карт и чертежей.

— Как ты это вывел?

— Провел сравнительный анализ пятидесяти семи архивированных сражений имперских сил с одними и теми же налетчиками. Так вот, в двадцати восьми случаях контингенты Несущих Слово оказывали серьезное тактическое влияние на расстановку сил.

— А ты сражался с ними когда-нибудь?

— Нет.

— Скользкие твари. Хитрые. Мыслят лукаво. По сути, они не солдаты. Напоминают нашу знакомую канониссу. Понимаешь меня?

— Нет.

Каррос вздохнул.

— Твоя беда, брат, в том, что ты считаешь их такими же, как мы. Но это не так, Кальдер. И атаковать этот мир они будут иначе. Разумеется, некоторое сходство проявится. Нечто в тактиках. Но победа для них значит не то, что для нас. И они не верят в поражение. — Саэл постучал по лбу. — Запомни это. Они — не мы.

Хускарл молча кивнул. Его товарищ и прав, и нет. Враги — космические десантники. Как бы ни изменились, по сути своей они все те же воины Легионес Астартес. И воюют они, как легионеры. Как сам Кальдер, или Каррос, или Субоден. Несмотря на это, сын Дорна обратился к собрату за советом:

— Поясни мне, как они сражаются?

— Несущие Слово трусоваты. Редко рискуют шкурами, если этого можно избежать. В первую очередь они погонят в бой всякое отребье, чтобы расшатать оборону. Сбросят на город тысячи рабов и подождут, пока их не перережут. Только тогда сами пойдут в бой!

Хейд подумал, что эта информация окажется полезной, когда придет время составить стратегическую карту кампании:

— Кстати, ты что-то хотел еще сообщить?

Гвардеец Ворона указал на проекции:

— С вероятными местами посадки мы разобрались. Уничтожили какие смогли, оставшиеся «подготовили».

— Мины-ловушки?

— Да, в основном самодельные взрывные устройства. Любой корабль или челнок, приземлившийся на такое поле, получит повреждения. Высадиться без потерь не удастся.

Хускарл кивнул.

— Есть вести от Рукна?

— Командир скаутов Субодена неразговорчив и стар. Но эффективности и быстроты ему не занимать.

— Пока нет. Но он свою работу делает. Несмотря на внешнюю показуху, Белые Шрамы не уступают нам.

Хейд улыбнулся:

— Хорошее слово.

Каррос засмеялся:

— Субоден первый согласится с оценкой. Для Шрамов, как и для Волков, варварство — только маска. Они притворяются тупыми налетчиками, но в действительности совершенно не такие.

— Раз пошла речь о притворстве, взгляни-ка вот на эту карту с точки зрения диверсанта и скажи, что видишь? — По знаку хускарла все проекции исчезли, и на гололите возникла двумерная схема дворца-собора. По изображению вспыхнули разноцветные линии. — Желтым отмечены транзитные пути.

— А красным?

— Их существовать не должно.

Сын Коракса прищурился:

— Потайные ходы?

— Их сотни!

Каррос забарабанил пальцами по столу.

— Учитывая возраст и специфику дворца, такие места почти неизбежны. А что Имон говорит?

— Что их не существует.

Саэл медленно перевел взгляд на примариса:

— Солгал?

— Приложил все усилия. Он что-то скрывает. На всех картах, что сейчас перед тобой, «белые пятна». Тайные коридоры. Шахты лифтов…

— Может, это запасные пути на случай побега? — Голос Карроса звучал заинтересованно.

— Не думаю. — Кальдер покачал головой. — Он постоянно уходит от прямых вопросов. Это бесит.

— А что говорят записи из архивов?

— Зашифрованы.

— Так взломай код.

Имперский Кулак исподлобья уставился на собрата, и Саэл пожал плечами:

— Если ему есть, что скрывать, тогда мы должны узнать это, верно?

Примарис тяжело вздохнул:

— У меня нет времени играть в загадки. Почему все так сложно…

— Потому что такова Вселенная, брат. Она состоит из мириад сложностей, противоречащих друг другу такими способами, о которых едва можно придумать. — Саэл ободряюще положил руку на плечо сына Дорна. — Послушайся моего доброго совета и выкинь это из головы. Будь начеку, готовым ко всему, но не дай таким мыслям поработить разум! Если измена и вправду существует, все раскроется в нужное время. А если нет, нечего засорять разум параноидальным вздором.

— Надеюсь, ты прав…

— Разумеется, я прав, я же в таких вещах дока, — усмехнулся сын Коракса и потер подбородок. — Вот, погляди. Верховье можно быстро и легко перекрыть. Основные шоссе и тракты широки и просты в обороне как от воздушных, так и от наземных угроз. Главная проблема — Низовье.

— И если они захватят его, то смогут обрушить весь город.

Гвардеец Ворона заморгал как сова.

— Рассчитываешь, они так и поступят?

— Будь я на их месте, то так бы и сделал. Хватаешь снизу, бьешь сверху и прибираешь то, что осталось!

— Деструктивно…

— Действенно. Но, если их цель завоевание, они поступят иначе. Используют основание города, как плацдарм для похода на верхушку. Захватят мосты и дороги, аэропорты, посадочные площадки, постоянно продвигаясь вверх там, где сопротивление меньше всего. У нас нет сил, чтобы защитить все Низовье. Твои мысли?

Гвардеец Ворона призадумался.

— Ты забыл о нашем крупнейшем ресурсе: о населении.

— Поголовное вооружение не вариант. Потребуется обучение, установление и поддержание дисциплины. Многие просто сбегут или спрячутся…

— Но есть и те, кто этого не сделает.

— Ты имеешь в виду банды уголовников?

Низовье кишмя кишело бандитами и головорезами всех мастей. Численность группировок разнилась от считанных людей до могущественных организаций, занимавшихся контрабандой и вымогательством в масштабе всей системы. Хускарл собрал небольшой архив сообщений о самых недавних происшествиях подобного рода, но, как полагал космический десантник, особой важности не представлявших.

— Может, им недостает дисциплины, однако они натренированы и имеют сеть контактов, которую можно использовать. Кстати, то же касается и гильдий. Рабочие, докеры, операторы эфиропорта — во всех есть та степень организованности, которая тебе пригодится. — Каррос вызвал на экран новые блоки информации и подсветил участки карты. — Смотри, вот здесь. На данный момент в Низовье под наблюдением более тридцати основных криминальных группировок.

— А каждая группа примерно соответствует частной армии, умеющей обращаться с оружием и готовой пустить его в ход, — кивнул Кальдер. — Хороший план, брат. Мне нужно срочно переговорить с планетарным магистратом. — Астартес направил кодированный вокс-вызов на частный эфиролет, предоставленный космодесантникам кардиналом-губернатором.

Ответная вибрация подтвердила, что аппарат ожидает его на ближайшей посадочной площадке. Имперский Кулак прикрыл глаза, а затем снова взглянул на Гвардейца Ворона:

— Отправишься со мной?

Сын Коракса улыбнулся:

— Я боялся, что ты не спросишь.

Аматним Ур-Набас Лэш сидел на обломке постамента. Возле падшего Астартес высились груды книг и инфопланшетов. Он просматривал каждую вещь и сразу же бросал ее в костер поблизости. Листая фолиант из тридцать восьмого тысячелетия — сборник литургических поминовений, — краем глаза космодесантник заметил Лакву, идущего прямо к нему. Темный апостол грубо растолкал часовых, выставленных Аписом у входа на форум, где происходило аутодафе.

— Пришел присоединиться к доброму делу, брат? — выкрикнул Лэш, не отрываясь от книги. Он послюнявил палец. Текст, состоящий из убористых изящных строчек, написан на диалекте высокого готика, архаичном уже до конца Великого крестового похода. Аматним осторожно вырвал страницу, скомкал ее и запустил в костер.

— Почему бы сразу не сжечь книгохранилище со всем, что внутри? — потребовал ответа Лакву.

Командующий армадой вздохнул, швырнул недочитанную книгу в жаркое пламя и встал.

— Именно по той же причине, почему мы не сожгли планету с орбиты! — Астартес схватил инфопланшет и стал просматривать содержимое. — А сколько ты воздвиг пирамид из черепов? И, кстати, у нас остались еще рабы?

— Отвечаю на оба вопроса: достаточно, — буднично заявил Лакву и огляделся. — Некоторые сбежали.

— Да, я так и предполагал, — вздохнул Аматним.

Захватить орбитальные доки оказалось труднее, чем он предполагал. Десятки кораблей, в основном торговые, избежали уничтожения и скрылись в неизвестном направлении. Впрочем, легко можно предположить, куда именно.

— Мы поймаем их.

— Разве?

— Кто-нибудь да сделает. — Ур-Набас поднял еще одну книгу и стал, не глядя, выдирать из нее страницы. — Множество охотников продолжают работать на орбите и прочесывать торговые маршруты. Как только весть дойдет до окраины, их станет еще больше.

— А дальше?

Прежде чем Лэш успел ответить, к нему быстро приковылял сгорбленный раб, на чьем чешуйчатом лице читалось удовольствие. Мутант залопотал на ломаном наречии, и Аматним отечески улыбнулся карлику:

— Тебя послал Апис? Он нашел их?

Существо закивало так яростно, что задергалось в судорогах. Избранный Лоргара швырнул книгу за плечо.

— Прекрасно! Веди же меня к нему!

— Куда еще ты направился?! — взрыкнул темный апостол. — Хоть слышал, о чем я спрашивал?!

— Да. Мне просто это неинтересно. Они всегда сбегают. Волна беженцев пойдет от нас прямо на скалу Альмаса, неся им рассказы о нашем могуществе! — Ур-Набас пошел вслед за мутантом-посланцем, двигающимся походкой странной ящерицы. — Мы знаем, куда они стремятся. И хотим, чтобы они туда попали.

Душепастырь последовал за Лэшем.

— Предпочтительнее принести их в жертву здесь, на этом месте. Нерожденные уже близко, я слышу, как они шепчут и просят крови недостойных…

— И?.. Еще несколько дней голодовки им ничего не сделают.

— Боги…

— Брат, это меня боги избрали вести поход, ты что, забыл?! — Ур-Набасу не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать ауру раздражения, излучаемую темным апостолом. — Сколько просуществовали те, кого ты призвал в прошлый раз? Несколько часов или минут? Несмотря на всю свою восхитительность, нерожденные — весьма недолговечные создания, жаждущие прежде всего обильной пищи. В особенности привлекательны для бестий миры, пропитанные ложной верой рабов Трупа-на-Троне.

— И мы, брат, также жаждем насыщения, — с нажимом произнес Лакву.

Аматним рассмеялся:

— Да! Но, в отличие от нерожденного, я не исчезну, едва набив брюхо. Пускай подождут. Когда достигнем Альмаса, бросим тысячу и одну душу в великую реку и привлечем бестий. Но не здесь.

— Ты противишься требованиям богов?!

— Я делаю так каждый день, а по святым праздникам — даже с удвоенным рвением!

Темный апостол молча смерил взглядом собрата:

— Это ты так пошутил?

— А сам как считаешь?

— Боюсь, брат, что в какой-то момент ты сошел с ума, а мы этого не заметили. Иначе ты бы не изрыгал подобные богохульства!

Лэш расхохотался:

— Все возможно! Но если я безумен, то такова и вся Вселенная! Ибо она сама раскрывается, чтобы дать мне дорогу к свету. Вот, истинно, мост замка Погибели опускается, и воочию зрю я Великую Чашу[9]!

— Что-что?

— Древние мифы и легенды, брат. Просто сказания… Но что такое вера без них, как не мертвая догма?! А мы… Мы окажемся просто машинами из мяса, ведомыми голыми инстинктами! Должно, обязано существовать нечто более великое, иначе нам уготовано быть не теми, кем себя мним…

— Твоя привычка бормотать всякую чушь в приступе возбуждения наводит на нехорошие мысли, — сварливо прошипел Лакву.

Ур-Набас пропустил колкость мимо ушей и продолжил путь. Мутант привел космических десантников на тот самый мост. Злополучная дверь теперь вскрыта, превратившись после десяти часов «обработки» в искореженный кусок почерневшего металла. Апис разослал по всем коридорам и туннелям теперь доступной части библиотеки команды охотников-истребителей, чтобы окончательно ликвидировать уцелевший гарнизон.

То же самое происходило по всему городу. Последователи Аматнима с кровавой эффективностью вырезали остатки защитников Пергамона. Лорда-дьякона нашли убитым — собственные телохранители зарезали старика, чтобы предотвратить сдачу в плен. Командующий СПО погиб, пытаясь вырваться из окружения, организованного Несущими Слово. Дузеп отослал его голову Ур-Набасу в знак почтения.

Апис ждал гостей с другой стороны ворот. Броню ветерана покрывал слой сажи и крови. Шлем он держал в сгибе руки. Старый колхидец приветственно кивнул Аматниму, проигнорировав темного апостола.

— Мы нашли искомое, владыка! Пришлось раз десять просканировать, а на одиннадцатый все обнаружилось.

— Превосходно! Вы еще не проникли туда?

Апис поморщился:

— Смогли буквально недавно. Едва мы подобрались поближе, как тут же сработали потайные оборонительные ниши. Оснащены противосенсорными экранами. Невозможно засечь даже тепло от них. А внутри оказалась пара боевых сервиторов. — Ветеран сплюнул на пол комок кислотной слюны. — Я такое видел только у механикумов.

— Потери?

— Мервоэ и Шойн из моего воинства и Карайм, тот ублюдок из братства Красной Звезды. — Апис потер лоб. — Еще мы потеряли почти тридцать крепостных. Те конструкты собрали обильную жатву.

Душепастырь засмеялся:

— А вот подождали бы помощи…

Старый колхидец исподлобья посмотрел на темного апостола, но промолчал. Аматним хлопнул подчиненного по плечу.

— Выкинь все из головы, брат. Задание выполнено! Только это имеет значение. Веди же нас. Я хочу узреть добычу.

Апис знаком отослал раба и повел собратьев по переходу в центральный бастион библиотеки. Повсюду виднелись следы ожесточенных боев — разломанные заграждения, опалины на стенах. Мраморные полы покрыл ковер из пустых гильз. А еще великое множество тел, но только смертных. За время своего изгнания Несущие Слово хорошо усвоили главную премудрость: рабы — идеальный щит, способный принять вражеский огонь. Культисты только рады отдать жизни за своих владык. Как сладка и прекрасна смерть во имя легиона!

— Их потери меньше, чем я ожидал… — задумчиво протянул Лакву, подойдя к трупу женщины в серой броне.

Фанатичка сражалась до последнего, забрав с собой жизни многих врагов, чьи тела окружали кольцом мертвую воительницу.

— Я же говорил тебе! — Лэш улыбнулся. — Они сражаются, как отпрыски Кхорна!

— Кстати, о них, — поднял палец темный апостол. — Прислушайся. Они рвутся сюда.

До Ур-Набаса также донеслись потусторонние звуки. Отрывистый лай и хрип невидимых зверей. Звук бронзовых когтей, царапающих стены времени. Стоит только повернуться, и увидишь выходцев из ада, готовящихся к атаке, жаждущих… Бестии нашептывали Аматниму шипящими голосами, требовали выпустить. Падший космический десантник замер, медленно вздохнул и перевел взгляд на Аписа.

— Брат, здесь остались еще враги? Или ты уничтожил всех?

Ветеран пожал плечами:

— Может, кто-то и остался…

— Да, вполне устроит. — Командующий армадой обернулся к душепастырю и поднял руку. — Приступай, брат! Все-таки нам не стоит их разочаровывать, верно? Иначе они не ответят нам, когда придет настоящая нужда…

Лакву улыбнулся и произнес одно-единственное заклинание. Обычный человек не способен выговорить его, но темный апостол Несущих Слово легко смог. Оно зазвучало эхом, подобным звону колокола. Запах крови усилился, кисло-медный аромат превратился в одуряющую вонь. Близлежащие трупы задергались и задрожали, как будто их терзали невидимые псы. Все громче слышались звуки когтей и жестокий шепот. Из разорванных тел поднялся красный дым, загустевая в виде долговязых существ. Нет, не человекоподобных — словно само убийство получило физическую форму. Из свернувшейся крови сформировалось больше десятка черепообразных лиц, подергивающихся от ужасающего голода и клацающих бронзовыми зубами.

— Охотники Кхорна… — прошептал Апис.

Аматним кивнул. Перед ним возникли кровопускатели. Заслышав имя своего инфернального владыки, демоны разом повернули уродливые морды к старому колхидцу. Одна бестия шагнула вперед, занеся огромный дымящийся меч. Ур-Набас встал перед ней и поднял руку, повернув ладонь в сторону чудовища. Сигил подчинения по-прежнему красовался на латной перчатке. Монстр с шипением отскочил.

— Одерни их, Лакву, или я это сделаю сам! Сейчас же!

Душепастырь крозиусом начертал в воздухе сигил, и кровопускатели вперили жуткие взгляды в темного апостола. Он заговорил с тварями на их языке, от звука которого Лэша передернуло. Восемь бестий присели на задние лапы, подобно послушным собакам. Остальные поскакали прочь по ближайшим туннелям и через пробитые люки в поисках добычи.

— Пусть держат клинки при себе! — прорычал Апис. — Если твои бестии станут… назойливыми, мои воины, не задумываясь, отправят их обратно к Кровавому богу!

— Не бойся, брат, они знают, кто их цель. — Лакву взглянул прямо в глаза собрата. — Но если твои воины настолько тупы, чтобы поднять оружие на вестников, то всецело заслужат свою участь!

— Умолкли, оба! Апис, веди сейчас же в убежище!

Ветеран склонил голову.

— Простите, господин! Нам сюда.

Крипта находилась в самом низу длинной спиральной лестницы. Спускаясь по залитым кровью ступеням, космические десантники отбрасывали с дороги стреляные гильзы. Трупы отволокли в боковые проходы либо просто скинули вниз.

Огромный круглый зал заполняли ряды колонн и ниш. Внутри углубления на пьедесталах стояли статуи, молча взирающие на вторженцев.

— Сервиторы замаскировались под статуи, — пояснил Апис, указав на два пустых постамента. — Едва мы успели заподозрить неладное, как они атаковали нас.

Повсюду виднелись следы сражения — кучи разорванных тел свалены по углам, куски трупов раскиданы по полу. Искореженные почерневшие остовы боевых сервиторов покоились посреди помещения внутри широкого круга пепла. Рядом стоял Несущий Слово, небрежно поигрывавший огнеметом. Еще два падших Астартес держали караул у бронированных дверей на другом конце комнаты.

— Есть признаки жизни? — спросил Апис.

— Нет, — ответил огнеметчик. — Если остались выжившие, то ничем себя не выдают. На всякий случай мы уже отключили системы микроклимата и рециркуляторы кислорода. Полагаю, здесь довольно душно и жарко.

— Должно быть, они задохнулись, — хихикнул караульный.

Его напарник засмеялся:

— А может, от отчаяния перерезали друг друга. Апис, разве это не забавно, а?

— Нет, Гернт, не смешно.

— Ну, я вот думаю, что забавно! — парировал Гернт.

— Тихо! — скомандовал Апис, когда Ур-Набас подошел к двери.

Хранилище оказалось совсем не таким, как он рассчитывал. Несущий Слово предполагал, что увидит бункер, вокруг которого выросла библиотека. Избранный Уризеном подошел поближе, ощупывая секции дверей. Никакого явного способа проникнуть внутрь. Вероятно, замок и пульт находятся с противоположной стороны. Астартес склонил голову — в воксе слышалось слабое гудение.

— Призрачный сигнал, — сказал он. Затем обернулся к Лакву и постучал по виску шлема. — Брат, ты слышишь это? Кто-то здесь получает вокс-сообщения.

— Откуда? — насторожился темный апостол.

— Надо выяснить. — Аматним отошел от двери.

— Может, взорвать дверь? — спросил Апис, постучав по металлу. У меня под рукой как раз остаток мелта-зарядов. Правда, может обвалиться крыша…

— Нет, есть способы проще. Посмотри на колонны, — посоветовал Лэш. — В каждую встроены блоки сенсоров. Автоматический замок. Чтобы открыть дверь с внешней стороны, нужен служитель.

— Хм… Нам стоило взять пленников? — подумал вслух Гернт.

— Нет! Они не доверили бы столь важное дело тем, кого можно захватить в плен или так легко убить. — Аматним пинком ноги разметал пепел вокруг останков сервиторов и хмыкнул. — Да, мы здесь. Как я и думал.

Лакву нетерпеливо зарычал:

— Итак, ты скажешь, почему мы здесь?! Что в этом важного?!

— Слушай-ка, брат, а ты когда-нибудь размышлял о нашей вере? — Аматним присел на корточки, поднял из пепла обугленный череп и осмотрел находку. Из нее свисали провода, в кость проникали, подобно ракушкам, странные устройства, расплавившиеся от жара.

— Постоянно, — отозвался Лакву.

— А не думал ли ты, что мы можем ошибаться? — Ур-Набас встал, по-прежнему держа в руках часть сервитора и не сводя глаз с собрата.

Темный апостол непонимающе смотрел в ответ.

После затянувшейся паузы Несущий Слово покачал головой:

— Нет.

— Так и знал, — вздохнул Аматним. — И, буду честен, я тоже об этом не задумывался.

— Тогда к чему твой вопрос?

— Кто-то ведь должен его задать.

— Да… Я был прав. Ты сошел с ума.

— Вера не рассуждающая есть клинок неиспытанный. — Лэш поднял в ладонях череп. — Они не мыслят, не сомневаются. Вот почему поклоняются трупу!

— А мы поклоняемся Пантеону.

— Именно. Четыре пути к Изначальной Истине… — продолжая говорить, Аматним аккуратно приложил череп к груди и подул на него. Стараясь ненароком не раздавить находку, космический десантник продолжил смахивать пепел, пока не расчистил металлическую пластинку со штрих-кодом, вживленную в кость. — Мы равно следуем всеми путями и так избегаем превращения правды в ложь.

— Как учил нас сам Уризен.

— Но Эреб, когда это согласуется с его целями и планами, подучивает некоторых из наших собратьев следовать только одному или другому богу. Как бы заранее предлагая их души в жертву… — Ур-Набас лукаво взглянул на темного апостола, проверяя, попала ли колкость в цель.

— Если нет в тебе силы разить клинком, да будет уготовано заклание на алтаре! — благочестиво-распевно провозгласил Лакву.

— Верно. Но иногда я думаю… а что, если придет и нас черед быть распятыми?

— Если только мы падем.

Аматним поднес находку к ближайшей колонне. Скрытый сенсор послал кодовую фразу. Пульсирующий луч сканера прошелся по пластине, считав штрих-код так же, как делал при жизни сервитора. Зашипели скрытые пневмоприводы. Лэш раздавил череп и разбросал осколки, когда дверь начала раскрываться.

— Вот оно… Идемте же, братья, и узрим, что нас ждет.

Из потайных сифонов вырвался поток сжатого воздуха, и путь в убежище открылся. Взмахом руки Ур-Набас приказал собратьям идти и достал оружие. Первым в убежище вошел Гернт. Едва космический десантник ступил на порог комнаты, как загрохотало тяжелое оружие, вынуждая скрыться за дверным косяком. Несущий Слово открыл ответный огонь из болтера.

— Шесть врагов, возможно, больше! — выкрикнул он. Силовая броня начала трескаться в местах попаданий, и Астартес, ругаясь, сполз на пол. — Мне бы не помешала помощь!

— Спокойно, брат, — отозвался Апис и приготовился бросить фраг-гранату, снятую с пояса.

Однако Лэш перехватил его руку.

— Нет. Ничего внутри не надо повреждать. Лакву, пошли своих гончих!

Темный апостол взмахнул крозиусом, и кровопускатели ринулись вперед. Последовали крики и вопли. Аматним вошел следом, а Апис помог Гернту встать. Зал крипты оказался не таким величественным, как рассчитывал предводитель Несущих Слово. Помещение имело скорее утилитарный вид. Внутри располагались посты переписчиков, за которыми согбенные сервиторы механическими конечностями покрывали письменами ленты пергамента, подаваемые из огромных барабанов. Пол скрыл ковер из листов и свитков, испещренных строчками текста. За перевернутыми столами в дальнем углу Аматним заметил адептов в рясах, боязливо целящихся из оружия, которым, судя по виду, не пользовались десятки лет. Среди них были пять Сестер Битвы — те самые, о которых говорил Гернт.

Одна фанатичка держала тяжелый болтер. Оружие опиралось на перевернутый стол, и воительница управлялась с ним с изяществом опытного стрелка. Сервиторы не прекращали работы, даже разлетаясь на куски. Воин Аписа споткнулся, из пробитого силового доспеха полилась герметизирующая жидкость и посыпались искры. Другие Сестры Битвы тотчас же сконцентрировали огонь на еретике. Космический десантник рухнул как подкошенный и замер. Но кровопускатели уже настигли праведниц. Та, которая стреляла из тяжелого оружия, рывком стащила его с опоры и обрушила на демонов ураган снарядов.

Бестия отскочила и заверещала. От красной плоти повалил пар. В боеприпасах было нечто, ранившее вестников куда сильнее, чем предполагал Ур-Набас. Разумеется, материализовавшегося нерожденного можно изгнать, нанеся достаточный урон. Но Аматним заподозрил, что причина в другом. Вероятно, снаряды освящены.

Другая женщина, которую падший космический десантник принял за предводительницу, развернулась и выстрелом выбила из ближайшего сервитора остатки мозгов.

— Уничтожить записыватели! — взревела она. — Гранаты!

— Остановите их! — повелел Аматним.

Руны прицеливания зафиксировались на бледном лице перепуганного писца, и он выстрелил, разнося голову бедолаги в кровавую пыль. Апис с товарищами следовал за кровопускателями, беснующимися среди обороняющихся. Несколько гранат взорвалось, пробив осколками броню Лэша, однако большинство сервиторов продолжало работать, не понимая и не подозревая о бойне, разворачивающейся вокруг них.

За несколько секунд, показавшихся слишком долгими, все закончилось. Сестры Битвы погибли, сражаясь, демонические клинки изрубили тела праведниц в мясо, но и сами бестии сильно пострадали от огня болтеров. Писцы стали следующими, и охотники Кхорна взвыли, с лютой яростью собирая черепа для своего кошмарного бога.

Осталась только женщина, которую Ур-Набас определил как предводительницу. Используя постаменты и аналои сервиторов, воительница пробиралась к нише в дальней стене убежища. Аматним знал — куда бы выжившая ни направлялась, она не должна достичь цели.

Быстрыми шагами космический десантник-еретик последовал за беглянкой. Он почти настиг жертву, загнав в угол, но, заслышав резкий щелчок, отпрянул. Праведница крутанулась, занеся объятую пламенем руку. Лэш увернулся, но нападающая продолжала двигаться. Ее колено врезалось в бок врага, и он покачнулся, потеряв равновесие. В висок шлема впечатался пылающий кулак, и от жара внутренний дисплей зарябил. Бывший иконоборец выхватил топор-крюк и взмахнул им. Удар не только сбросил фанатичку в сторону, но и выбил силовую булаву из ее руки. Да, она оказалась быстрой, ее броня помогала в этом, но сын Лоргара все равно был проворнее. Падший Астартес снова атаковал, пробив доспех и плоть противника.

Женщина покачнулась, но устояла и снова попятилась к нишам. Кровь изо рта залила губы и подбородок. Воительница оскалилась. Несущий Слово ловко обошел жертву, оказавшись теперь между ней и стеной. Сестра Битвы ринулась вперед, занеся объятый огнем кулак для удара.

Космодесантник Хаоса поймал удар, ощутив, как пламя лизнуло его ладонь и предплечье. Аматним рубанул топором-крюком бок врага и потянул, вырвав аугментическую руку из заискрившего плечевого шарнира. Только теперь Сестра Битвы закричала, издав булькающий судорожный вопль. Ур-Набас отшвырнул ее в сторону ударом плашмя.

Осмотрев горящую руку, Лэш отбросил ее за спину.

— Ты хорошо сражалась. Но конец предрешен.

Праведница корчилась на полу, пытаясь встать. Быстрое диагностическое сканирование открыло жуткую картину: обширные внутренние разрывы, переломанные кости и продолжающаяся потеря крови. Фанатичка умрет через несколько мгновений. Демоны подползли ближе, обнажив в предвкушении обломанные клыки. Под багровой плотью свирепых созданий двигались мускулы, подобные поршням. Бестии скребли бронзовыми мечами по стенам и полу, кружа вокруг умирающей и вкушая аромат ее крови.

Один кровопускатель не выдержал и прыгнул. Аматним поймал существо за рог и резко дернул, переломив то, что заменяло созданию шею. Тело распалось, подобно лужице расплавленного металла. Остальные нерожденные попятились, скуля от разочарования.

— Не было никакой нужды делать это! — неодобрительно заметил Лакву.

— Контролируй их, и я больше так не поступлю.

— Пусть поедят. Разве она имеет значение?

— Я сказал, держи тварей в узде, пока я не разрешу! Мне нужно поговорить с ней. — Ур-Набас присел на корточки рядом с умирающей. — Если я позволю им, они растерзают тебя еще до того, как ты скончаешься. Знаешь, эти милые создания растянут твою агонию и смерть на долгие часы, пока не утратят связь с материумом. Ты меня понимаешь?

Воительница помотала головой и закашлялась. На камни брызнула кровь.

Астартес-еретик вздохнул.

— Ты сильная и отважная! Я могу помочь тебе. И готов! Только попроси, и бестии не тронут. Я даже сделаю больше. Только скажи!

Он не знал, понимает ли она его. Боль откатила ее разум к животным инстинктам. Сестра Битвы попыталась уползти, но тело почти не слушалось. Только сейчас воин заметил болт-пистолет, частично скрытый под упавшим сервитором. Теперь все ясно. Потянувшись, он зацепил топором-крюком оружие и подтянул его к жертве. Она со стоном схватила находку, и собравшиеся демоны зашипели в предвкушении. Праведница скорчилась и медленно, преодолевая боль, перекатилась, пока не смогла прицелиться в своего убийцу.

Лэш не пошевелился. Все так же сидя на корточках, он ждал и смотрел. Сестра Битвы нажала на спусковой крючок. Раздался громкий щелчок. Болт-пистолет пуст. Аматним улыбнулся.

— Как видишь, богам я еще нужен. Вот только твоя роль в происходящем завершилась…

Женщина завалилась на спину. Тяжело и коротко задышала. Кровопускатели придвинулись ближе, настороженно следя за Несущим Слово. Как же они жаждали душу фанатички… Ур-Набас снял и отложил в сторону шлем, склонившись над воительницей.

— Попроси, и я дарую тебе покой, — прошептал он. — Просто скажи!

Вместо ответа она плюнула ему в лицо. Космический десантник отклонился и вытер щеку. Сестра Битвы судорожно вздохнула и замерла. Избранный Лоргара задержался еще на мгновение, давая возможность душе погибшей мирно отлететь. Затем встал и растер кровь праведницы между пальцами. Поглядел на нерожденных. Один демон приподнялся на копытах, вытянув угловатое худое тело, и резко приблизил черепообразную морду к лицу космического десантника. Бестия заговорила голосом подобным звону камней, катящихся по разбитому стеклу. Слова исчезли из разума в тот же миг, как прозвучали. Но космический десантник понял. Прочие кровопускатели также встали, приблизившись к нему.

Он улыбнулся.

— Простите, но это не ваша добыча. Личное убийство. Здесь много иных жертв. Отправляйтесь за ними, если желаете. — Улыбка медленно сошла с лица потомка Уризена. — Но эта была моей.

Какое-то время тварь смотрела на Несущего Слово, затем презрительно всхрапнула и пошла прочь, волоча меч за собой. Следом поскакали из убежища ее сородичи, ища новую добычу.

— Мой господин, вы рисковали! — раздался за спиной голос Аписа.

— Богам нравятся безумцы и игроки. — Аматним посмотрел на мертвую женщину. — Она была сильной. Сумасшедшей, но мощной. Какой позор, что они слепы к славе Изначальной Истины… Сотня таких воительниц стоит тысячи культистов!

— Ходят слухи, будто кое-кто из них начал прозревать и понимать истину. Но таких очень мало. — Апис извлек боевой нож. — Добавлю-ка ее череп на вершину пирамиды.

Лэш предупреждающе поднял руку:

— Не смей! Оставь ее, где лежит. Нам хватит черепов для пирамид. Если Кхорну так нужен именно этот, пусть сам берет. — Ур-Набас осмотрелся, перебирая взглядом ниши. — Куда она хотела попасть?

Лакву указал крозиусом:

— Вероятней всего, вон к тому пульту управления горелками, установленными на потолке. Собиралась сжечь хранилище со всем, что в нем находится. — Темный апостол подошел к Аматниму и оглядел труп у его ног. — Знаешь, тебе стоило отдать фанатичку нерожденным! — Душепастырь обернулся. — Мы с боем прорвались через систему ради вот этого? Ради груд пергамента? Убогой философии умирающего режима?

Ур-Набас взял с аналоя лист пергамента и развернул его:

— Погляди сюда.

— С какой стати мне осквернять взор этой мерзостью?!

— Это ты так, брат, назвал учение Уризена, отца нашего?! — Лэш позволил себе слегка порадоваться выражению лица Лакву. Темный апостол вырвал лист из рук и пробежался по нему глазами.

— Нет! Нет, это не… Это еще почему оно здесь?! — Душепастырь отшвырнул лист и схватил пачку новых. Потом еще и еще, с каждым разом сатанея все больше. — Что они делают с его словами?!

— Записывают.

По полу разбросаны книги. Работа смертных адептов. Аматним наклонился к сервитору, изучая примитивный вокс-передатчик, вживленный в череп и позвоночник. Конструкты стали живыми приемниками. Информация поступала в их головы, и они записывали. Подобных существ космический десантник видел и раньше, на других мирах, но на сей раз сенсоры короткодействующие. Кто бы ни был на противоположном конце, он близко. Совсем рядом… Астартес улыбнулся.

Наконец-то. После стольких столетий… Аматним нашел его.

— Они оскверняют их! Коверкают его слова! — взревел Лакву и ударом крозиуса снес сервитору голову. — Богохульники! Отступники!

— Просто сервиторы, — поправил Лэш. — Они не способны понять весь ужас своего преступления, брат. И, по правде говоря, даже не осознают, что мы здесь. — Аматним поднял кипу пергамента. — Отвечая на твой вопрос… Да. Вот поэтому мы здесь. А что бы ты сказал, если бы я признался, что это уже не первое подобное хранилище, обнаруженное мной?

Темный апостол уставился на собрата:

— Сколько?!

— Больше, чем приходится ожидать, меньше, чем можно надеяться.

— Они… Они паразитируют на нас! На наших священных писаниях, на нашей мудрости! Стервятники! — Лакву взвыл от ужаса и ярости. — Скажи, как это случилось?!

— Тебе не кажется вот это очень знакомым? — Аматним протянул большой лист пергамента и указал на колхидскую клинопись, воспроизведенную в виде строчек текста. — Погляди пристально на форму глифов, на комбинации элементов и на общий ход письма сверху вниз, а не поперек листа…

Душепастырь нахмурился:

— Это писал чистокровный колхидец!

— Верно. И недавно. — Улыбка сползла с лица Лэша. — Больше столетия я шел за ним, нашим потерянным братом, от мира к миру, от системы к системе, всегда отставая на десятки лет. Но вот… Теперь я настиг его!

— Он предатель? — недоверчиво переспросил темный апостол.

— Узник.

Лакву заревел снова и стиснул рукоять крозиуса, вокруг которого вспыхнуло поле энергии.

— Они осмелились захватить Носителя Слова?!

— Они же поклоняются трупу бога, брат! Нет такой мерзости, на которую бы не осмелились наши враги! Вот какова цель моего паломничества. Сам Кор Фаэрон повелел мне исполнить долг перед нашим легионом: найти Потерянного и вернуть его домой… А Эреб подговорил тебя помешать мне!

Темный апостол замер. Ур-Набас придвинулся ближе.

— Теперь ты начинаешь понимать. Можешь задать себе много интересных вопросов. Например… Почему Длань Судьбы так страшится возвращения потерянного брата? А как так вышло, что мы потеряли его? И почему он столько столетий пребывает в руках наших злейших врагов?

Лакву попятился.

— Я не знаю, в чем ты меня хочешь обвинить, но, прошу, следи за языком! Эреб ни при чем. Он бы не принял участия в подобном безумии…

— Тогда почему он послал тебя кусать меня за пятки? Помешать исполнить долг пли даже убить? — Аматним поднял руки, успокаивая собрата. — Такие вопросы, Лакву, могли бы задать любые из наших братьев-легионеров. А в особенности — темные апостолы! Ты прекрасно знаешь о лукавстве и интригах Темного Совета, о междоусобицах среди воинств, о злейшем соперничестве среди братьев. Раздор, упадок и отчаяние! Вот что мы имеем со времен Нуцерии, когда твой хозяин убил нашего ярчайшего светоча! И ради чего?!

— Ради победы! — зарычал Лакву.

— И все-таки мы проиграли!

— Не все победы вершатся на поле боя. — Темный апостол ударил в грудь сжатым кулаком. — Мы служили и служим воле богов!

— И я тоже! — коротко кивнул Ур-Набас. — Боги повелели мне отправиться в паломничество, и я завершу поиски! У меня только один вопрос. Поможешь мне или позволишь своей рабской преданности Эребу скрыть от тебя истину? — Лэш протянул руку: жест братства даже на Колхиде. Некоторые вещи остаются вечными…

Лакву помотал головой.

— Я… — Он обернулся, снова оглядел комнату и свитки. — Ты безумен. Эти тексты — сумасшествие. Все, абсолютно…

Аматним краем глаза заметил, как Апис исподтишка поднимает болтер. Взмах кисти заставил старого колхидца опустить ствол. Ур-Набас нуждался в темном апостоле. По крайней мере, на время. Гибель душепастыря повлечет вопросы, которые закончатся дуэлями. Невозможно сказать, скольких шпионов Эреб внедрил в состав армады и воинства. Лакву просто самый явный. Его дело — отвлекать на себя как можно больше внимания.

Эреб феноменально хитер и двуличен. На памяти Аматнима Ур-Набаса Лэша — один из считанных невольных комплиментов, сделанных Кором Фаэроном в адрес лукавого темного апостола. Избранный Уризена до сих пор не понимал, почему Эреб так жаждет помешать исполнению задания, но одно оставалось ясным: самопровозглашенная Длань Судьбы ради осуществления намерения не остановится ни перед чем.

Ах, если бы получилось обратить Лакву, раскрыть ему истину…

— Победа висит на волоске, брат! Поможешь мне?

Лакву посмотрел на собрата. Но едва он открыл рот, чтобы ответить, в воксе зазвенел сигнал тревоги. Лэш выругался.

— Что там еще?!

Ответ был почти неразличим в треске и свисте статики.

— …лот приближается… вражеские кораб…

Ур-Набас взглянул на Аписа:

— Марш наверх! Все сожги. А здесь приберусь я.

— Мы разбросаны по поверхности, легкие цели, — заметил темный апостол. — Они не задумываясь сотрут Пергамон в порошок, лишь бы убить нас.

— Я знаю. Именно поэтому я решил десантироваться на катерах.

Лакву вздохнул.

— Возможно, мне не стоило сомневаться в тебе…

— Это примирение и извинение, брат?

— Самое близкое к этому из всего, что ты можешь получить. Как поступим с этим местом?

Аматним снял с пояса округлый предмет.

— Зажигательная граната. Моя собственная разработка. Превратим все это в пепел и прах, уничтожим тайны, скрытые здесь. Я узнал все, что хотел. — Астартес-еретик указал на двери. — Иди, брат! Мне бы не хотелось спалить тебя в великом пожаре.

— Аматним… — начал темный апостол.

— Беги же! Мы еще поговорим, но позже!

В воздухе запахло дымом. Сражение завершилось, и пожар оживал снова. Прежде чем Несущие Слово покинут Пергамон, здесь сгорит каждое собрание лжи, книга за свитком.

Это займет немало времени. Но спешка в важных делах опасна.

Ур-Набас повернулся и бросил гранату. Вспышка, волна жара.

А затем… очищающий огонь…

Корабли пылали в черноте, подобно звездам…

С беззвучной яростью крейсеры таранили и крушили друг друга. Орудийные батареи освещали тьму смертоносным светом. Ежесекундный счет смертей шел на тысячи.

Субоден-хан смеялся. Низкий горловой звук, похожий на урчание огромной кошки, наконец-то почуявшей запах добычи. Белый Шрам сидел, откинувшись на спинку командного трона, гололитические инфо-окна плыли вокруг него, однако космический десантник почти не обращал на них внимания. В воксе звучали голоса капитанов.

Как чогориец и предположил, враг решил преследовать немногие корабли, вырвавшиеся с Пергамона. Охотники шли широким строем, чтобы в нужный момент перехватить жертв. Атаки неприятель не ожидал и теперь платил за беспечность. А беженцы ускользнули.

— Какое потрясающее зрелище… — прошептал сын Джагатая. Через смотровой экран он видел, как вражеский корабль умирает в агонии, выбрасывая внутренности в окружающее пространство. — Величественное! — громче повторил хан и склонился ниже. — Если бы только у нас было больше кораблей…

— Даже их не хватило бы, — раздался из-за спины голос Канима. — Вы знаете это, мой хан. Да, нам удалось застать их врасплох. Но счастье быстротечно. Скоро враг все поймет и укусит в ответ.

Субоден метнул на грозового пророка потемневший взгляд, но промолчал. Библиарий прав. Белым Шрамам и смертным удалось разыграть карту неожиданности, но второго шанса не будет. Неприятель уже занимается Пергамоном и его орбитальными доками. Большая часть флота вторженцев развернута в построение для атаки на планету, а не для обороны от новой угрозы. Однако армада перестраивается! Чертятся новые траектории огня, а замешательство уступает место азарту.

Некоторые воины Адептус Астартес рассматривают пустотную войну как род неприятной необходимости. Нечто такое, что вынужденно делают — и быстро. Для других именно такие сражения слаще самого сладкого молока кобылиц. Подобные космические десантники вырастали до командования своими кораблями. Прокладывали курс и рассчитывали маневры так же, как их собратья фехтовали мечами.

— Как давно? — прошептал Белый Шрам.

— Простите, мой хан?

— Как давно, шаман? Как думаешь, сколько эти капитаны бороздят звезды? С той поры, как сам Хорус позволил утащить себя в проклятие? Дольше?

Задын арга умолк на несколько мгновений.

— Это важно?

— Разумеется! Погляди вон туда. Видишь корабли, приближающиеся к нам с правой стороны? Это построение «Эйнбольдт». Невероятная архаика! Только наши братья из Железных Рук по-прежнему активно используют его. За тысячи лет, прошедшие со дня последнего применения «Эйнбольдта», успело смениться несколько поколений корабельных двигателей…

Космический десантник отдал резкий приказ, и орденские слуги на мостике быстро приступили к делу.

— Верно, что у нас застой и упадок, но наши враги еще хуже. — Астартес продолжил рассказывать, а огромные двигатели «Безмолвного всадника» ожили, боевая баржа стала разворачиваться. Субоден постучал по виску. — Окостенели и застыли здесь. Причем не только в плане общего хода вещей, но, прежде всего, с точки зрения мышления об окружающем мире. По-прежнему ведут ту, последнюю для них, войну! Только ее, и ничего больше! А мы прошли через множество свежих, познали много новых способов сражаться. — Хан поднял с коленей тальвар в ножнах, давая безмолвный приказ.

Корабль вздрогнул, когда заговорили его батареи. Фрегат дернулся, подобно раненому зверю, и распался: взорвался реактор. Еще один неприятельский корабль бросился в атаку, принимая огонь на себя. Он оказался прочнее. Время, проведенное в аду, дало нападающему толстую броню. Но крепкое копье в умелых руках способно пробить даже самую толстую шкуру. Новый взмах тальвара, и «Безмолвный всадник» пошел на таран.

Заслышав нервный вздох Канима, Субоден хихикнул:

— Не переживай, шаман, я уже такое проделывал!

— Орочьи корыта разваливались, будто сделанные из бумаги. Но этот корабль…

Хан засмеялся:

— Да, в те времена умели строить крепкие корабли…

Белый Шрам наклонился, хищно оскалившись:

— А все-таки у нас прочнее!

Столкновение было оглушительным. Взревели сирены. Из расколовшихся когитаторов посыпались искры. На постах завизжали сервиторы. Обзорный экран мостика озарился вспышкой — боевая баржа разметала горящий крейсер. «Безмолвный всадник» остался цел, лишь корпус покрыли новые шрамы и ожоги.

Субоден снова откинулся на спинку и удовлетворенно вздохнул. Его корабль получил некоторые внутренние повреждения, но не столь серьезные.

— Опасная игра, — проворчал Каним. — Нам это могло выйти боком.

— Но ведь не вышло? — возразил Субоден. — Запомни, шаман: война — это именно азартная игра. Мы делаем крупные ставки, но используем те дощечки, которые у нас на руках! — Взмахом руки хан изменил проекции вокруг трона.

Сенсоры на корпусе принялись вычерчивать карту сражения, отмечая корабли союзников и неприятеля. Среди вражеских звездолетов попадались терзавшие Империум в течение многих поколений. Белый Шрам отметил их как важные цели и разослал инфоархивы по флоту.

Каним, нахмурившись, наблюдал за действиями хана.

— Сейчас не время сводить старые счеты…

— Сейчас как раз самый подходящий момент для этого! Попомни мои слова, именно они ударят нам в спину или перережут беженцев! А вот если мы оттянем их…

Мостик вздрогнул. К окружающей какофонии присоединились визгливые голоса сирен. Субоден выругался. В пустотной войне есть свои неизбежные трудности. Например, облака обломков и космического мусора. Гибель корабля часто мгновенно ослепляет сенсоры его убийцы, образно говоря, пускает кровь из глаз.

Видимость восстановилась, и сын Джагатая увидел нападающего. Корабль был еще за пределом дальнобойности орудий, но быстро приближался. По экрану проскочила череда огней, и боевая баржа задрожала от боли. Вражеский космолет, подобно тигру, шествовал сквозь бойню, непрерывно паля из всех орудий.

Чудовищный колосс, раздутый и искаженный от тысячелетий в имматериуме. Субоден смотрел на него и сердцем охотника понимал: наконец-то он видит вражеский флагман! Такое же сердце флота предателей, как «Безмолвный всадник» — лоялистов.

— Похоже, кто-то ищет единоборства равных, — задумчиво покачал головой библиарий. — Полагаю, звездолет — боевая баржа. Или когда-то был ею. — Грозовой пророк поморщился, как будто в приступе болезни. — Зубы Ветра, даже отсюда я чую порчу, которую несет этот монстр… Воплотившееся безумие. Он попросту не имеет права существовать!

— Да, брат, я согласен. — Субоден-хан облизал губы, раздумывая. В уме возникли самые различные планы, вероятности и возможности. Но только один ответ верен и имеет смысл с точки зрения тактики и стратегии. Космический десантник слегка взрыкнул и расслабился. — Внимание их мы привлекли. Пора показать спину.

— А если они не последуют?

Хан разгладил бороду.

— Последуют. Мы им дали достаточный повод. — Белый Шрам поднял тальвар. — А пока командуй отступление. Пора скрыться в высокой траве…

Хускарл быстро шел по коридору, подсвеченному колоннами света, льющегося из высоких окон по обеим сторонам. Группка писцов торопливо расступилась перед гигантом, перешептываясь. Хейд Кальдер слышал все, но игнорировал. Его и так достаточно боятся.

Как обычно, повсюду сновали во всех направлениях смертные. Дворец-собор никогда не спал. Экклезиархия неусыпно трудилась, спасая души потерянных. Так утверждали церковники. Кальдер придерживался мнения Жил-лимана о таких людях. Когда генетический отец Ультрамаринов в последний раз ходил среди живых, до того как его поместили на тысячи лет в стазис, так называемая Экклезиархия была не более чем зарождающимся культом…

Он остановился. Впервые с момента прибытия на планету космический десантник задержался, чтобы рассмотреть статуи в подоконных нишах. Изображения неведомых святых и героев, вырезанные из мрамора, украшали коридор, куда попасть могли едва лишь несколько тысяч человек.

А как поступил бы сам Рогал Дорн? Поддержал бы мнение Робаута? Или извлек бы некую пользу из самой Экклезиархии? Хускарл приблизился к статуе. Суровый муж, облаченный в простую рясу.

— Это Себастьян Тор.

Хейд обернулся. Рядом стояла Солана Лорр и пристально следила за ним. Примарис поклонился:

— Канонисса. Вы отправляетесь на совещание к кардиналу-губернатору?

— Иду оттуда. — Воительница подошла ближе. — Вам известна история Тора?

— Да.

Она кивнула.

— Некоторые полагают, что Имон следует по его стопам и однажды сам станет экклезиархом. — На изрезанном шрамами лице Лорр невозможно что-либо разобрать. По человеческим меркам Солана абсолютно закрыта. — Быть может… именно поэтому Вернувшийся Сын прислал вас к нам?

— Меня послали защитить эту планету. Ничего больше.

Лорр перевела взгляд на статую.

— Я не верю. — Канонисса умолкла. Затем прищурилась. — Ваши воины задают вопросы. Нарушают покой этого места. Лучше бы они так не делали.

— Для кого лучше?

Солана промолчала. Сын Дорна скосил на нее глаза. Канонисса избегала контактов с Астартес. Хускарл имел дело по преимуществу с Доменико Тайром. Кальдер решил не давить. Нельзя превратить ее во врага, хотя бы сейчас. Поэтому примарис снова принялся изучать статую. Скрытность Сестры Битвы впечатлила его.

— Я оскорбила вас, — после долгой паузы произнесла Солана.

— Нет.

Лорр слегка склонила голову:

— Я рада. — Затем пошла было прочь, но задержалась. — Вам пора. Я и так отняла у вас слишком много времени. Негоже заставлять кардинала-губернатора ждать… — Сестра Битвы повернулась на каблуках и удалилась.

Космический десантник не попытался удержать ее. Только когда она совершенно смешалась с толпой, идущей по переходам, продолжил путь, размышляя над смыслом странного разговора.

Как и в прошлый раз, Вель Имон ожидал Кальдера в своих покоях. Иерарх удобно устроился в кресле на балконе, попивая из кружки рекаф и просматривая инфопланшет.

— Утро доброе, лейтенант! — кивнул правитель, когда телохранители закрыли за Хейдом тяжелые двери. — Полагаю, вечер прошел приятно?

Кальдер кивнул:

— Имеется кое-какой прогресс! Согласно сообщениям астропатов, Субоден-хан вступил в окрестностях Пергамона в бой с врагами.

Имон отложил инфопланшет.

— Так, замечательно, и?..

— Пока слишком рано для вестей.

Вель пожевал губы.

— Полагаю, просить о чудесной победе — это чересчур?

— Битва только началась! — Хускарл стоял по стойке «вольно», сложив руки за спиной. Краем глаза он видел нескольких безмолвных прислужников.

Слуги старательно избегали его взгляда. Даже почти не обращали на гиганта внимания. Откорректированы настройки или идеально вышколены.

— Хм… Да, я так и думал. Кстати, Церковный совет требует провести новое заседание! Я не смогу долго их сдерживать. Планы, которые вы представили к утверждению… обширны. — Иерарх взглянул вверх, и примарис заметил одинокого киберхерувима, притаившегося на вершине большого книжного шкафа. Метку на существе космический десантник уже видел в своих архивах: не имоновский.

— Не для утверждения, — возразил Кальдер. — Я просто информирую о планах. — К подобному жонглированию словами Астартес привычен. Имон пытался создать образ мягкой силы, рассчитанный, очевидно, больше на того, кто сейчас следил через херувима.

Правитель немного театрально вздохнул. Снова — для глаз соглядатая. Поразительно, как много времени у кардинала-губернатора уходило на подобное лицедейство! Он каждый день балансировал на тонкой грани между тиранией и бессилием.

— Мне доложили, что вы посещали Низовье. Разрешите узнать, с какой целью?

Отставив кружку на столик, иерарх встал и начал раздеваться. Ему на помощь бросились двое слуг, принявшихся снимать с хозяина пышные облачения и бережно их складывать. Под одеждой кардинал-губернатор носил багровый обтягивающий комбинезон, покрытый сенсорными точками. Третий помощник осторожно помог Имону надеть тренировочный панцирь. Доспех напоминал армейский бронежилет, имел тот же вес, но меньшую прочность.

— Поговорить с планетарным магистратом.

— С Гилл? Почему? — Вель пошевелил руками, и помощники надели на них наручи. — Есть проблемы, о которых мне нужно знать?

— Нам требуется подкрепление. И я планирую его получить.

— Из Низовья?

— Именно там будут самые тяжелые бои. Логично начать укрепление города именно оттуда. — Еще один слуга подал Велю затупленную дуэльную саблю. — Я вас прервал?

— О нет! Я же могу заниматься несколькими делами одновременно! Одно из моих немногих достоинств. — Иерарх свистнул, и нечто выпрыгнуло из угла, отбросив полог.

Сервитор, но куда более высокого качества, чем все, что раньше видел Хейд. Не лоботомизированный рабочий из тех, что массово изготавливают в промышленных секторах Империума. Почти произведение искусства — верткий и смертоносно выглядящий, конечности идеально сбалансированы, а бронекорпус покрыт затейливой резьбой. Единственный участок кожи виднеется вокруг глаз, смотрящих через прорези маски из кованой бронзы. Металл покрывают религиозные изображения, а руки оканчиваются короткими затупленными клинками. От шлема, подобно ниспадающим косицам, идут длинные энергокабели и трубки подачи питательных растворов, соединяясь с изящной батареей.

— Прекрасна, не правда ли? — с улыбкой подмигнул Имон.

— Это была женщина?

— О да! Одна из лучших мечниц, когда-либо рождавшихся в доме Хелмаур, владеющем Некромундой. К сожалению, она перешла дорогу моему знакомому. Водилась с дурной компанией… Ее приговорили к переделке в нечто более полезное. Мастера оставили в неприкосновенности ее рефлексы и умения, удалив все остальное. — Имон картинно взмахнул мечом, и сервитор в точности повторил его движение своими клинками. — И вот упоминавшийся знакомый преподнес ее мне в дар. Даже кардиналу-губернатору нужно поддерживать искусство фехтования на высоте, невзирая на то что мне никогда не позволят сражаться на поле боя лично.

Сервитор бросился в атаку — быстрее, чем ожидал Кальдер. Но Имон оказался столь же проворным. Отразив удар, иерарх отступил на шаг.

— Значит, если я вас верно понял, вы решили нанимать преступников? Мудро ли это? — Вель говорил совершенно свободно, одновременно парируя вторую атаку и делая выпад, заставивший сервитора отступить.

— Это необходимо.

— На мой взгляд, я слишком часто в последнее время слышу о необходимости.

Не зная, как ответить, хускарл решил промолчать. Кардинал-губернатор и сервитор продолжали танец. С точки зрения Астартес, Вель умелый боец. Разумеется, любой неофит Космического Десанта сможет его одолеть, но пришлось бы потрудиться. По стандартам же обычных людей, иерарх невероятно одарен.

Кальдер прекрасно умел обращаться с клинком. Искусству он научился у величайшего фехтовальщика, Сигизмунда. Или, точнее, от тех, кто учился непосредственно у него. Пальцы космодесантника невольно потянулись к силовому мечу при виде Имона, уходящего от удара, который выпотрошил бы его, будь человек на полсекунды медленнее, а клинки сервитора остры.

— Что еще? Как идет подготовка посадочных полей?

— Все готово. Команды Гвардейцев Ворона и уцелевшие Белые Шрамы переброшены в другие города, чтобы помочь обороне. Но основная часть остается здесь, поддерживая моих Имперских Кулаков.

Вель остановился. Сервитор также замер. Кардинал-губернатор посмотрел на Хейда.

— Хм… Я так понимаю, вы уже списали со счетов Привал Джойнера и прочие города.

Хускарл кивнул:

— У нас недостаточно сил, чтобы строить цельную оборону. Следовательно, нужно обозначить приоритеты. Альмасия не только столица, но и единственный город с исправным доком-шпилем. Маловероятно, что на захват остальной части планеты враг бросит более трети ресурсов. Вместо этого неприятель обрушится туда, где оборона сильней, чтобы быстро одержать победу. Если нам удастся удержать Альмасию и сохранить целостность флота…

— То у нас будет возможность пережить войну. — Имон потер переносицу. — Действительно ли все так плохо?

— Очень.

Вель засмеялся:

— Никакой ложной самоуверенности?

— Нет смысла скрывать очевидное. Реалистичная оценка возможностей предпочтительнее лжи во спасение. Я могу сделать верные расчеты только на основании точных данных.

— Да, понимаю. Полагаю, вы исчерпали лимит вежливости, замеченной мной ранее.

— Думаю, что теперь в ней нет нужды.

Взмахом руки Имон отослал сервитора в нишу, затем отдал меч слуге и снова устроился в кресле у стола, налив в бокал вина.

— Знаете, если дело обстоит именно так, то я имею полное право поинтересоваться, почему вы продолжаете расспрашивать моих людей о плане дворца-собора?! — Иерарх поглядел на примариса поверх края бокала. — Я же полагал, что мы уже решили этот вопрос, нет?

Астартес ответил не сразу. Точно о том же спрашивала его Лорр! Хускарл рассчитывал, что Вель Имон обойдет проблему. Но что, если встреча примариса и канониссы была вовсе не случайной? Пробным ударом? Был ли бой кардинала-губернатора с сервитором просто тренировочной дуэлью? Мысль не давала покоя.

— Нет. Вы проигнорировали мои вопросы, и я был вынужден искать ответов у других людей.

— И?..

— Они точно так же отказались отвечать.

— Потому что здесь нет крипт. Нет потайных мест. А если бы были, мой долг состоял бы в защите их от всякого, пытающегося проникнуть внутрь. — Иерарх говорил осторожно и медленно. Тон и смысловые ударения явно намекали на просьбу отказаться от требования.

— Меня послали защитить этот мир. — Голос хускарла Имперских Кулаков звучал спокойно и размеренно. — Но, чтобы исполнить это, мне необходим доступ во все места Альмасии. В каждый секретный тайник и скрытый переход.

— Вы получили требуемое. — Кардинал-губернатор старался не смотреть в лицо космическому десантнику. Имперского Кулака впечатлило бы, если бы собеседник все-таки выдержал его взгляд. Но на такое мало кто из людей способен, даже ненадолго. — Или вы обвиняете меня во лжи?

— А вы лжете?

Имон снова наполнил бокал.

— Скажите-ка, лейтенант, вы поклоняетесь Богу-Императору?

— Нет! — отрезал Кальдер. — Я служу Ему, но не поклоняюсь.

— Выходит, вы сомневаетесь в Его божественности? — Имон наблюдал за гостем. Лицо старика показалось уставшим и осунувшимся, и тому причиной стали не фехтовальные упражнения, но нечто иное. — Я никогда не был на Терре, но даже здесь ощущаю Его! — Иерарх коснулся сердца. — В моем сердце чувствую резонанс с Его гласом. Он говорит, и нужно только слышать и внимать…

— У меня два сердца. К какому из них Он обращается?

Вель Имон покачал головой. Взгляд его погрустнел. Правитель сжался в кресле и осушил бокал.

— Вы смеетесь надо мной. Я прощаю вас.

— Нет, не смеюсь. Повелитель Человечества — величина неизменная. Его божественность значения не имеет, важно лишь, что мы оба служим Ему. Вот почему вы обязаны сообщить мне то, что я должен узнать.

— Но я же сообщил! — выкрикнул кардинал-губернатор. Затем замер, поняв, что только что сделал. — Простите… Но эти крипты и потайные ходы, о которых вы говорите… Я просто понятия не имею, что это такое. Я не могу сказать то, чего сам не знаю.

Имперский Кулак стоял молча, скрестив руки на груди. Имон смотрел на него, ожидая ответа. Когда пауза затянулась, иерарх тяжело вздохнул.

— Вы не доверяете мне, верно?

— Доверие нужно заслужить.

Имон поморщился:

— И я еще не заслужил, так?

И снова Кальдер промолчал. Правитель системы отвернулся, и взгляд его остановился на рядах фолиантов в шкафах, расставленных вдоль стен.

— Скажите, вы когда-нибудь читали классику, лейтенант? Например, «Историю Регум Терра» Джованны? Или «Загадку и Трон» Пентона? Сказы Империума, вышедшие из-под пера величайших ученых всех времен.

— Я не читаю художественную литературу, — спокойно ответил Хейд.

Примарис узнал, что почти все книги, написанные за последние десять тысяч лет, оказались не более чем детскими сказками. Мельчайшими зернами правды, скрытыми под толстой оболочкой лжи и домыслов.

Старик повернулся.

— Так вот, значит, чем вы считаете это… Вы ведь жили в те времена. Помните день, когда Император изгнал чудовищ с Терры?

Хускарл помедлил. Те дни помнились смутно. Когда предательские легионы осадили Терру, Хейд был ребенком. Иногда в разуме вспыхивали образы, как он бежит и прячется от воинов в пурпурной броне. Его брат вопит, когда его свежуют заживо, чтобы украсить доспехи детскими костями и кожей. Отца выволакивают из укрытия, воздух дрожит от утробного хохота.

Как обычно, космический десантник снова подавил воспоминания. Он уже не тот ребенок. Он примарис. Сверхоружие, созданное для последней войны. У него ничего больше не отнимут. Это не удастся никому — ни предателям, ни демонам, ни ксеносам.

— Тогда они не были монстрами. Не все были.

Вель кивнул.

— Так или иначе, основы свои Экклезиархия выстроила на том, что осталось среди руин великого пожарища. Окровавленными руками мы взяли общие положения Имперского Кредо и создали из слухов и надежды веру. — Кардинал-губернатор ударил себя кулаком в грудь. — Мы сделали это. Мы! Поняли, что требовалось, и осуществили задуманное. Объединили человечество в его темнейший час. И скрепляем до сих пор, невзирая ни на что. Множество раз катастрофу предотвращали только вера и огонь. — Правитель снова указал на полки. — Вы назвали эти книги вымыслом. Я называю их надеждой. Мы дарим ее, лейтенант!

Имон схватил бокал и сделал жадный глоток.

— Вы ненавидите нас за это. Да, есть причины! Слишком многие из Священного Синода поддались порокам и соблазнам! Но на каждого слабовольного приходится сто сильных духом! Ибо мы уповаем. Это помогает миллиардам, и все-таки вы не доверяете нам. Мне!

Хускарл огляделся. Огромные книжные стеллажи, причудливо украшенный камин, высокие окна, из которых открывается прекрасный вид на город. Ответ Имперский Кулак обдумывал тщательно, помня предостережение Белого Шрама. Имон отвлекает внимание. Возможно, пытается вывести из себя. Уловка, призванная избежать раскрытия того, что скрывал кардинал-губернатор. Того, что таится в недрах самой планеты.

Все больше и больше сын Дорна убеждался, что Жил-лиман послал его на Альмас не просто ради обороны планеты, но с целью вырвать ее тайну. Именно она станет ключом к победе или поражению.

Лейтенант обернулся к Имону.

— Не имеет значения, — жестко произнес он. — У меня нет к вам ненависти. Вы для меня странное существо, ибо, когда я в последний раз видел Галактику, вас еще не существовало. Однако чем больше я узнаю о вас, о самой Экклезиархии, тем больше обнаруживаю неприятное сходство. Вы только тень на стене пещеры[10]: нечто незначительное, раздутое ложным восприятием.

— Послушайте… — начал Вель.

Хейд продолжил, не давая иерарху возможности вставить слово:

— Этот спор служит только отвлечению внимания. Мне нет никакого дела до того, что и почему вы сделали. Не волнует, почему вы скрываете эту вещь от меня. А вот то, что ваши действия мешают мне исполнять мой долг, меня беспокоит. Пока я позволяю это. Но придет время, когда я не приму ваше, кардинал-губернатор, «нет» как ответ!

Старик замер.

— Это угроза?

— Предостережение.

Кальдер ушел, не дожидаясь позволения. Едва двери покоев Имона закрылись за ним, Астартес включил шифрованный вокс-канал.

— Каррос, брат! Встречаемся в стратегиуме.

Сын Коракса ответил почти сразу:

— Брат, все в порядке? Ты почти разозлен. Для тебя очень необычно.

— Со мной все в порядке, Саэл. Но нам нужно кое-что обсудить.

Имперский Кулак отключил вокc. И снова он обнаружил, что стоит перед статуей Себастьяна Тора. От древнего святого его отвлекло жужжание маленьких крыльев. Кальдер слегка повернулся. За ним наблюдало пять или шесть киберхерувимов. Небольшие автоматы сидели на скульптурах или прятались по углам. Глаза щелкали и потрескивали, передавая незримым наблюдателям образ потомка Рогала Дорна.

Хейд немного задержался.

Затем нарочито медленно и спокойно развернулся и продолжил путь.

Ашу подался вперед на командном троне, бледное его лицо растянулось в недоброй усмешке. Несущий Слово облизал обсидиановые зубы и заурчал от наслаждения.

— Погляди-ка на них, Прислужница! Самое время для обильной жатвы!

Та кивнула:

— Да, о щедрейший!

Космический десантник посмотрел на свою «игрушку». Высокая и стройная, как все, родившиеся в пустоте. Такая же, как и у ее господина, бледная кожа. На теле — набедренная повязка, часть добычи, захваченной на альдарийском торговом звездолете. Лицо скрыто под маской в виде осклабившейся морды демона из чистого серебра. Такие же цепи захлестнуты вокруг запястий, талии и шеи. «Поводки» соединены с троном Ашу.

— А ведь среди них могла быть и ты, а? — Астартес-еретик указал на смотровой экран, где виднелась растянувшаяся вереница кораблей с беженцами. — Трясущаяся от страха и не ведающая о хищниках, идущих по твоему следу!

— Никогда, владыка мой. Мне предначертано служить тебе. Как повелели сами боги.

— Это хорошо, Прислужница, что ты знаешь об этом…

Ашу пробежался глазами по ритуальным клеймам, спирально выжженным на ее обнаженном предплечье. Он сам нанес их тогда, и не только на руку. Пометил всех своих плебеев так, чтобы они ни за что не смогли скрыть, кому принадлежат. Несущий Слово собрал коллекцию смертных, достаточно большую, чтобы служить командой «Тоски Каллиона», его личного корабля.

Крейсер типа «Резня» для развращенного сына Лоргара служил источником гордости и радости даже большей, чем рабы. Прежнего капитана космический десантник удавил на этом же самом троне. С тех пор вот уже две сотни лет корабль верой и правдой служил новому хозяину и никогда не подводил.

За «Тоской Каллиона» следовала небольшая группа кораблей сопровождения, в основном рейдеры и пираты. Как минимум одно судно находилось во владении разросшегося клана праведных последователей Изначальной Истины — экипаж старой посудины состоял из десяти поколений демонопоклонников, и в воксе дрожало эхо от бесконечных псалмов и гимнов.

Ашу перевел взгляд обратно на колонну беженцев. Она насчитывала по меньшей мере десять кораблей, по большей части небольших — прогулочные яхты, торговые корыта для коротких рейсов и один древний армейский транспорт. Флотилия осторожно пробиралась через одно из бесчисленных полей космического мусора, разбросанных внутри системы. Почти все шли от Пергамона, но, по крайней мере, одно следовало от еще более далекого места. Легионер знал это, потому что следил за «целью» с момента прибытия на внутреннюю границу.

Аматним доверил ему приятную обязанность — сжигать миры и нарушать маршруты кораблей рядом с внешними мирами. Работа довольно легкая, но Ашу наслаждался ею. Захолустная, но важная система, немногочисленные слабозащищенные планеты связаны незримой сетью торговых и пассажирских путей. Трюмы «Тоски Каллиона» битком набиты награбленными ценностями и живым товаром.

— Как думаешь, дорогуша, что нам сделать с ними? Отдать на съедение зверям пустоты? Или обобрать дочиста и присоединить к добыче?

— Как пожелаешь, о великодушнейший из владык! — В голосе зазвучала нотка обиды, подобно чарующей мелодии, ласкающей слух.

— Да. Хороший ответ, любимая. — Астартес двумя пальцами ухватил подбородок Прислужницы и притянул ее ближе. Теперь он слышал аромат ее страха, скрытый под миазмами благовоний и священных масел. Она боится и ненавидит его. Какое восхитительно-пикантное сочетание! — Ты весьма мудра для своего поколения, Прислужница. Вот почему я тебя чту выше твоих слабых сородичей. Где бы я был без этой проницательности, милая?

— Где указали бы сами боги, владыка!

Ашу прикрыл глаза и рассмеялся:

— Точно! Но, по счастью для нас, боги повелели мне быть здесь! — Астартес отпустил наложницу и откинулся на спинку трона. — Полный вперед! Я хочу, что они видели, как мы идем за ними! Так развлечение станет еще слаще!

Со стоном двигателей крейсер начал ускоряться. Покрытие палубы задрожало в креплениях, и легионер облизнулся, подумав о грядущих удовольствиях. Всю жизнь Ашу провел солдатом, но не сами сражения доставляли ему наслаждение, а то, что случается после них. Так всегда было. На Калте, превратившемся однажды в колоссальную скотобойню, он потратил множество ночей, вынося сокровища из разрушенных городов.

Он всегда искал возможности пограбить всласть. На алтари богов можно сделать так много подношений… Получить за это в награду множество благословений… Легионер огладил свою серую броню, скользя пальцами по линиям сигилов, вырезанных в керамите руками его первых рабов, ныне давным-давно умерших. Одни встретили смерть на алтарях, другие погибли на войне. Одного раба Ашу убил, защищаясь, когда во время призыва что-то пошло не так. Иногда он тосковал по утерянным «игрушкам».

Но Прислужница затмевала всех. Рожденную в трюме «Тоски Калл иона», как и весь экипаж, ее с младых ногтей научили только служить. Сын Лоргара провел пальцами по обнаженной спине женщины, упиваясь животным страхом, исходящим от нее. Он подозревал, что «игрушка» хочет его убить. Но не смеет. Какая упоительная и сладостная смесь отчаяния и страха! Ашу предвкушал момент, когда заколет Прислужницу на алтаре во славу богов. Ее вопли станут сладчайшей музыкой!

Женщина отошла за трон, волоча за собой цепи. Космический десантник не возмутился, что она ушла без позволения. Внимание его сейчас привлекало нечто другое. Цели теперь в пределах досягаемости его батарей, но так до сих пор и не заметили его. Или просто решили покориться судьбе. Падший Астартес недоуменно рассматривал корабли.

Что-то здесь нечисто. Вокс молчит, когда должен разрываться от воплей паники. Несущий Слово покачал пальцем:

— Просканировать частоты! Добыча слишком тихая.

Рабы сорвались с мест, чтобы исполнить повеление, и он одобрительно следил за их суетой. Не место космическим десантникам на корабельном мостике! Кое-кто из его братьев не соглашался с этим. Они не доверяли ни рабам, ни мутантам, ни даже культистам. Однако Ашу знал секрет. Страх образовывает цепь куда более прочную, чем выкованная из металла. Он спеленывает душу, давая телу свободу работать.

— Соединить их с моим воксом. Продолжайте движение. Как только подойдем, уничтожьте ближайший корабль.

Частоты жужжали, как осы, свободные от всего, кроме «белого шума». Ашу замер. Их глушат. Кто-то давит его сенсоры. Но почему? Астартес подал знак рабу.

— Проследите до источника маскирующего сигнала. Найдите его. Я хочу знать, почему…

— Нас обстреливают! — неожиданно завопил другой раб.

Завизжали сирены тревоги. Несущий Слово подскочил на троне, когда в общей какофонии раздались сигналы, предупреждающие о попаданиях.

— Множественные удары, щиты держат!

— Что это было? — закричал Ашу. Но, задавая вопрос, он уже знал ответ. Ловушка. Конвой — всего лишь приманка, чтобы затащить его в западню. Он поморщился, когда корабль сотрясся от нового попадания. — Дайте огневые координаты! — заревел космический десантник. — Свяжитесь с капитаном «Злобы»…

— Он сгинул, владыка… — застенчиво прошептала Прислужница.

Ашу резко обернулся:

— Что?!

— Сгинул… Так же, как «Пожиратель черепов» и «Клинок Люция». Корабли горят вон там! — Она указала на обзорный экран.

Легионер Несущих Слово уставился на открывшееся зрелище. Его эскорты гибнут, а он не знает, кто убийца! Воин со всей силы ударил по консолям трона, вызывая на гололит данные со сканеров на корпусе и показания дальнодействующих систем наблюдения. Командиры оставшихся кораблей вопили, требуя приказов, но он не мог ответить.

На обзорном экране мелькали сполохи убийственного света из неведомых источников. Еще один разломанный эскорт сошел с курса, выбрасывая в пустоту воздух и трупы. Перед глазами Ашу над гололитом развернулись строчки информации, которые он отчаянно просматривал в поисках намеков на врага. Все тщетно. Они глушили не только сенсоры «Тоски Каллиона», но и оборудование всего конвоя.

На палубу полился водопад искр. Рабы вопили от боли, пытаясь сбить огонь с лохмотьев. На экране высветились руны телеметрии, указывая на вероятные источники излучения. Враги использовали поля астероидов и мусора в качестве маскировки. Да, весьма остроумно…

— Лечь на новый курс! — прорычал Ашу и скороговоркой назвал координаты. — Повернуться к астероидам боком. Исполнять!

Движение корабля ощущалось невыносимо медленным, хотя он двигался очень быстро. Легионеру по-прежнему казалось, что он упустил нечто. Очень важное. Перед взором появилось поле обломков.

— Увеличить! — Изображение растянулось в размерах. — Еще!

Наконец-то он увидел врага! Обтекаемый черный монстр, почти слившийся с тьмой. Ударный крейсер. Вокруг него группа кораблей поменьше. «Мелочь» ринулась вперед, подобно мухам, едва «Тоска Каллиона» завершил маневр.

— Нацелить оборонительные турели и отшвырнуть их обратно в пустоту! — Корабль сотрясся от залпа батарей.

Но все-таки что-то оставалось не так. Один корабль, даже ударный крейсер, еще не засада. Нечто ускользнуло от внимания.

— Господин, мы завершили маневр! — прокричала рабыня.

— Лэнс-батареям — огонь! Целиться в поля обломков. Если удастся вызвать цепную реакцию… — И только сейчас легионер все понял. Догадался, что именно упустил из виду. — Отменить приказ! Двигателям — полный назад! Быстрее!

Слишком поздно.

Щиты прогнулись, когда корабли отделились от конвоя и открыли огонь. Случайное или просчитанное попадание. Враги использовали гражданские суда сначала как приманку, а затем как прикрытие. Безжалостный расчет. Несущему Слово почти понравился такой негуманный прагматизм. Если бы только они не пытались его убить.

— Послать сигнал о помощи и предупредить флот…

Генераторы перегрузились, и щиты схлопнулись на всем крейсере. Экран у трона замерцал, показывая, как вражеские эскорты уничтожают корабли Ашу, атакуя со всех сторон. Его заманили, заставили развернуться в нужную позицию, и теперь сын Лоргара платит за невнимательность.

Внизу на командной палубе полыхал пожар. Вокс разрывался от отчетов об уроне, затем панель заискрила и вышла из строя. Легионер попытался встать, но замер, заслышав металлическое звяканье.

— Прислужница?

Вокруг его шеи обвились цепи. Пораженный, Ашу упал назад. Петли натянулись, и космический десантник заметил рабов, крадущихся к нему сквозь завесу дыма. В руках мятежники держали, словно копья и мечи, зазубренные куски металла. Ашу с усилием поднял голову, пытаясь увидеть наложницу. Женщина стояла позади трона, используя свой вес, чтобы душить господина. Рассердившись, Астартес-еретик ухватился за петли цепей и стал срывать их с горла. Звенья растягивались и лопались, но в этот момент бунтовщики добежали до него.

Плебеи атаковали молча. Первого и второго легионер убил голыми руками. И третьего, и четвертого. Но они продолжали нападать. В глазах рабов читалась решимость. Прислужница пела гимн, затягивая импровизированную удавку. Ашу не ведал, откуда наложница могла узнать песнопение.

Рабы телами придавили руки и ноги бывшего господина. Теперь в них не было ни намека на страх. А боялись ли они его когда-либо на самом деле? Когда враги потянулись за оружием легионера, он обернулся к Прислужнице.

— Я… очень горжусь… тобой… — пробулькал он.

Два дюжих раба с усилием подняли болт-пистолет и неловко приставили громоздкое оружие к его лбу.

Все завершилось в мгновение ока.

Несколько секунд спустя «Тоска Каллиона» последовала за командиром…

Пассажирское отделение «Громового ястреба» содрогнулось, когда катер выпустил посадочные опоры. Завизжали сирены, извещающие о сближении, все заволокло дымом из поврежденных двигателей, но шлем Арига отсек шум и токсины. Белый Шрам слышал цоканье выстрелов по корпусу десантного челнока и дрожащий рев штурмовых пушек, зачищающих посадочную площадку от врагов. Если все прошло по плану, то сейчас космические десантники находились в ангаре вражеского космолета.

В голове начали вырисовываться планы. Неприятель хорошо выучил уроки, извлеченные из прошлых стычек. Расстояние означает смерть. На сей раз они сблизились быстро, пытаясь взять «Безмолвный всадник» на абордаж. Субоден-хан ответил соразмерно, приказав всем челнокам в ангарах боевой баржи немедленно вылететь. Дело в том, что щиты звездолетов хороши только против огня орудийных батарей и лэнсов. А вот штурмовые катера могут через них пролететь и обратить посадочные палубы вражеского корабля против него же — при условии опытности и ловкости пилота.

Братство Субодена отточило стратегию, много раз применив ее в яростной пустотной войне над Армагеддоном. Но этот корабль — не орочья посудина. Стремительный крейсер, принадлежащий давным-давно отлученному легиону! Ариг жаждал проверить свои навыки против врагов иных, нежели зеленокожие. От орков космический десантник научился всему. Пора получать новые уроки.

Тренькнул вокс взвода:

— Сержант, мы на месте!

— Принято, — отозвался Ариг. — Открывай люк.

Пилот издал смешок.

— Ну, если настаиваешь… Готовьтесь к выходу!

— Подъем, боевые ястребы! — крикнул Ариг и вскочил с удерживающего кресла. — Нам нужно вырезать команду и захватить корабль. Живей, живей!

Белый Шрам скорым шагом прошел в заднюю часть особым образом переделанного отделения и нажал на рычаг замка бронированной капсулы. Тот раскрылся со свистом холодного рециркулированного воздуха, и собравшиеся увидели очертания могучего дредноута. Ариг замер, с трепетом разглядывая племенные тотемы и устрашающие орнаменты, покрывающие иссеченный шрамами белый корпус почтенной боевой машины. Стараясь сдержать ужас, он ударил сжатым кулаком по вытянутому саркофагу.

— Пробудись, Маламир! Время пришло.

— Наконец-то! — загрохотал древний. Голос его сопровождался рыком статики. Дредноут несколько раз резко сжал и разжал силовой кулак и вышел из капсулы. Пол содрогнулся под тяжелыми шагами. — Держите тальвары в ножнах, младшие братья, я расчищу вам путь!

— Окажи нам услугу, почтенный старший брат! — поклонился Ариг, уступая дорогу древнему. — Но не выпей весь кумыс из бурдюка.

Один из оптических сенсоров Маламира повернулся в гнезде.

— Это ты, Ариг?! Должен быть ты. Только у тебя хватает дерзости так со мной говорить!

— А я ведь думал, что мы друзья… — усмехнулся Белый Шрам, глядя в помигивающий сенсор. Он знал, что старый друг по-прежнему может его видеть. — Пожалуйста, оставь и нам!

Боевая машина замолкла. Затем гигант повел плечами.

— Ничего не обещаю! — Дредноут перевел взгляд на остальных бойцов. — С дороги, младшие братья! — Затем еще громче: — Освободите путь, я сказал!

Древний потопал к точке выхода, вынуждая космических десантников вжиматься в стены.

Через секунду аппарель катера раскрылась, подобно цветку из жаркого металла, и с оглушительным звоном упала на палубу. Маламир вышел первым, принимая на себя огонь хаосопоклонников.

— Это все, чем вы меня можете поприветствовать, черви?! — зарычал он, шагая вперед. — Вы знаете, кто я такой?!

Ариг рассмеялся, несмотря на град пуль, рикошетом отлетающих от силовой брони. Стоя на аппарели, Белые Шрамы открыли ответный огонь, встречая каждое попадание хором гортанных кличей.

— Я не думаю, что они знают! — закричал сержант. — Назови себя, старейший!

— Я Маламир из рода Юйзан! — взревел дредноут, чьи вокс-динамики заработали на пределе громкости. — Белый Волк Озер! Услышьте мой вой!

Ожила штурмовая пушка, раскручивая стволы. Гигант повел оглушительно рычащим орудием из стороны в сторону. За считанные секунды вылетели сотни снарядов, и темп огня вынудил истребителей, все еще находящихся в ангаре, сместиться в рамах-держателях либо выпасть из них.

Взорвались бочки с горючим, затопляя помещение реками горящего прометия. Дредноут шагал среди ада, штурмовая пушка выводила песнь войны. Там, где шествовал Белый Волк, смертные гибли десятками или вспыхивали новые огни, расширяя территорию пожара.

— Вперед! — скомандовал сержант и сразу побежал.

Послышался звук странных сирен, а стены ангара задрожали, как бока испуганного зверя. Болт-пистолет в руке рявкал каждый раз, когда на внутреннем дисплее вспыхивали прицельные руны. Белый Шрам палил, не обращая внимания на дым, жар и огонь, оставляемые дредноутом, идущим в места наибольшего скопления врагов. Взвод шел за сержантом полукругом, прикрывая друг друга выстрелами болтеров. Диверсантам предстояло захватить посадочную палубу и пробиться к аналогу мостика космолета еретиков. Быстрейший способ взять на абордаж подобный звездолет — убить вожаков. Получив доступ к командным пультам, можно изолировать целые отсеки, отключать системы поддержания жизнедеятельности, перенаправлять энергию. Если с ними пребудет милость духов грозы и войны, сыны Джагатая даже сохранят корабль для себя, в противном случае выведут его из строя и направят в сердце ближайшей звезды.

По вибрации палубы Ариг понял, что новые катера прибыли и на полной скорости влетают в ангары.

— Они ошиблись, не сбежав сразу, — подал голос другой Белый Шрам, Керш. — Стоило улепетывать, поджав хвосты, едва заметили нас.

— Они вообще не должны были приходить сюда, — отозвался Ариг. — Верить шепоту чужих духов, продавать души дьяволам! Да много, чего им не следовало делать. А теперь для них слишком поздно. — Руна-прицел остановилась на спине смертного, отчаянно машущего руками. Космический десантник выстрелил и с удовлетворением проследил, как снаряд пробил человека, разорвав на части и окрасив воздух красным.

— Они задолжали, и мы возьмем кровавую плату.

Аматним Ур-Набас Лэш взял кубок с подноса, и держащее его существо загулило. Остальные мутанты — уродливые и жалкие создания с белесой кожей, родившиеся на самых нижних уровнях трюма «Славы вечной», — рассеялись по стратегиуму космолета, предлагая напитки и закуски собравшимся Несущим Слово. Командующий с интересом наблюдал за тварями. Они всегда вызывали его любопытство.

Может, именно этого желают боги? Не это ли конечный результат, ожидающий человечество, когда Пантеон одолеет своего величайшего врага: вечные рабы, чуждые собственной плоти, покорные и практически утратившие даже сходство с людьми? Лэш помнил, что похожие твари обитали в темных углах таких же кораблей еще до Великого Освобождения. Возможно, никакой разницы и нет. Человечеству предназначено служить одному или другому высшему существу, подчиняться тому или иному братству полубогов. Вероятно, таков порядок вещей.

Глотком вина Ур-Набас изгнал из разума непрошеные мысли. Когда-то при налете на торговый анклав альдари захватили запасы напитка превосходнейшей выдержки. Легкого, игристого, с нотками странных специй. Несущий Слово все больше предпочитал чужацкое вино человеческому — псионическая горечь погибшей расы добавляла пикантности. Избранный Лоргара осмотрелся. Разумеется, Лакву не пьет. Темные апостолы сплошь целомудренные трезвенники — даже те из них, кто молился Темному Принцу. Остальные, судя по всему, наслаждаются приятными моментами. Это хорошо. Никогда не вредно подсластить горькую пилюлю.

Сделав еще один глоток, Аматним откашлялся. Собравшиеся умолкли.

— Уверен, все вы заметили, что нас атакуют, — объявил он.

Космический десантник включил звездную карту стратегиума, и помещение заполнила огромная гололитическая проекция. Вокруг легионеров замерцали искорки света, отмечающие звездные кластеры, небесные тела и аномалии. Подобно угрям в мутной воде, под пеленой свечения двигались слаборазличимые тени.

Взмахом руки командующий армадой вывел на проекцию серию рун, отмечающих все звездолеты флота. Группа других показывала корабли, посланные в начале вторжения на окраины системы в качестве «волчьих стай». Этих оказалось меньше, чем должно. Хуже того, согласно последним отчетам, эти звездолеты даже отступали.

— После Пергамона мы потеряли четыре единицы. Закаленные в боях космолеты и множество эскортов и штурмовиков.

— Белые Шрамы! — мрачно процедил Апис.

Заявление старого колхидца встретили перешептываниями и вскриками. Ур-Набас вызвал пикт-кадр. Изображение появилось справа, заполнив проекцию подобно краске, ложащейся на холст. Искаженный вид астероидного поля, расчерченного вспышками, которые все признали выстрелами макропушек.

— И да, и нет. Перед вами фрагмент сенсорного потока с «Тоски Каллиона». Даже в последние мгновения жизни наш усопший брат Ашу послужил легиону! Вот корабль, который убил его! — Пикт повернулся и увеличился, от-кривая вид на судно, скрывающееся среди астероидов. Черное. Обтекаемое. Одновременно простое и смертоносное. Странная форма корпуса, вероятно, призвана более эффективно мешать сканерам и сенсорам обнаружения. — Это, братья мои, не звездолет Белых Шрамов.

— Птенцы Коракса, — сплюнул Лакву. — Они часто летают с шакалами Хана.

Аматним улыбнулся:

— А что вы скажете вот об этом?

Пикт-кадр задрожал и сдвинулся в сторону. Новое изображение: еще одно поле астероидов, за которым виднеется шар из синего и коричневого.

— Узрите же Альмас! Пикт, который вы видите, любезно предоставлен нашими новыми союзниками.

Поднялась новая волна перешептываний. Апис и остальные не имели терпения общаться со смертными. Ур-Набас продолжил рассказ и увеличил изображение. Желтая точка за астероидами превратилась в угловатый крейсер, отмеченный гербом в виде сжатой латной перчатки. Символ, который невозможно спутать. Подобно тем, кто носит его, герб не изменился за прошедшие тысячелетия.

— Потомки Дорна! — зарычал Апис.

Вздох удивления и ненависти прокатился по стратегиуму.

— Как это понимать?! — указал на пикты Келим. Во время атаки на Пергамон Несущий Слово очень хорошо проявил себя, и Ур-Набас повысил его в звании, дав право присутствовать на военных советах.

— Намечается славная драка, вот как! — осклабился Апис.

Несколько падших Астартес захохотали.

— Вообще-то говоря, мы уже деремся, — поправил Аматним, поддержав шутку. — Просто пока не поняли этого. — Взмахом руки командующий убрал пикты. — Их стратегия проста, но действенна. Вынуждают нас стягивать силы, так как капитаны начинают опасаться, что их перебьют поодиночке. Враг немногочислен, однако ресурсы свои расходует вдумчиво и осмотрительно. Я недооценил их прагматизм.

Келим присмотрелся к особенностям расположения рун-идентификаторов.

— Они не обращают внимания на наши налеты на окраинные миры, сосредотачиваясь на изолированных частях армады.

— Я поступил бы так же, — кивнул Апис. — После победы миры можно заселить и отстроить вновь.

— Может, нам стоит сделать, как они рассчитывают. — Келим бросил взгляд на Аписа. — Объединимся и размолотим их в открытом бою.

Апис покачал пальцем:

— Они на такое не пойдут. Продолжат и дальше отсекать отстающих, выматывать нас, пока мы не решим начать погоню. А в это время неприятель скроется, мы потеряем их след… И все начнется по новой!

— Если твердыня не идет к пророку, он сам идет к ней! — взрыкнул Лакву. — Отсечем все пути отхода, окружим железным кольцом и раздавим!

— На это потребуется время, — возразил Ур-Набас. — Альмас успеет превратиться в крепость.

Темный апостол искоса взглянул на командующего:

— Раньше ты не особо беспокоился об этом.

— Потому что не догадывался, с какой целью враги применяют именно такую тактику. Если на Альмасе действительно появился гарнизон из Имперских Кулаков, то каждый упущенный нами момент дает им все больше времени, чтобы еще лучше укрепиться! — Он со вздохом обернулся к душепастырю. — Мы не Железные Воины, брат. Не знаю, как тебе, а мне осады никогда не нравились. За оборону этого мира взялись выходцы из как минимум трех орденов наших жидкокровных кузенов, и это означает, что вторжение замечено кем-то вне системы. И нет никаких гарантий, что к ним уже не торопится подкрепление.

Келим скрестил руки на груди.

— Тогда тем более нужно вынудить их сражаться. Все указывает на наш численный перевес. Полагаю, что для победы хватит даже половины армады.

Аматним кивнул:

— Да, я бы предпочел, чтобы они как можно реже путались у нас под ногами, даже если придется делить армаду, чтобы справиться с ними… Все упирается, однако, в то, что мы не знаем, где именно враг нанесет следующий удар.

— А если это сделаем мы? — потер подбородок Келим.

— Что ты предлагаешь?

— Теперь правила известны. И я утверждаю, что мы сможем одолеть неприятеля в его же игре. Выманим на территорию, которую выберем сами, и атакуем. Если боги с нами, то хватит одного могучего удара.

Ур-Набас улыбнулся:

— Превосходный план! Ты готов лично его исполнить?

Келим помедлил и задумался. Лэша удовлетворила заминка. Этот Носитель Слова смекалист: сразу понял, что вопрос одновременно и почесть, и вызов. Если Келиму удастся все исполнить в точности, его ждут великие милости и слава. Если нет, его накажут. При условии, что вообще повезет выжить. И, даже несмотря на форму просьбы, слова командующего были приказом. Падший Астартес прекрасно все понял. Он кивнул.

— Я уничтожу их, господин, и предложу их головы Владыке Черепов!

— Отлично! «Слово Лоргара» станет для тебя хорошим флагманом. Быстрый и выносливый космолет. Возьми также «Уцефалот», «Гончую черепов», «Покаяние Дагмара» и любые корабли союзников, которые пожелают к тебе присоединиться. Рекомендую обратить внимание на конвои беженцев. Враги попытаются защитить их. Или использовать как приманку. Я бы на их месте поступил именно так! — Ур-Набас повернулся к прочим. — Остальная часть флота идет на Альмас, не меняя курса.

— Что делать с кораблями, оставшимися в орбитальных доках? — спросил Апис.

— Оставим. Там номинальные экипажи. Трупоедам еще долго предстоит терзать Перго, будет еще много рабов и запасных частей, чтобы завершить ремонт. К тому же нам может потребоваться перегруппировка. В таком случае Перго окажется идеальной позицией для отхода.

— Ты боишься поражения, — раздался голос темного апостола.

В стратегиуме воцарилась тишина. Апис потянулся к пистолету, но, заметив предостерегающий взгляд Аматнима, убрал руку.

— Это не страх, брат. Я подготовился. Вопреки распространенному мнению, при планировании военной кампании обязательно нужно учитывать и возможность неудач. Если боги отвернутся от нас, а я первый назову лжецом всякого, кто будет отрицать их непостоянство, то для нас же лучше иметь наготове запасные ресурсы. Перго станет идеальным плацдармом. Оборонительные сооружения можно быстро восстановить, оружия там немало. Того, что осталось от населения, более чем достаточно для всех видов работ. И, что еще важнее, мы уже контролируем его.

Лакву собрался было и дальше спорить, но отошел, нахмурившись. После увиденного в той библиотеке темный апостол стал необычно молчалив. Хороший знак. Значит, он начал размышлять.

Выдержав паузу, Лэш продолжил совещание, краем глаза следя за душепастырем. Не укрылось от его взгляда и то, как Йатль шепчет нечто темному апостолу. И не нужно даже гадать, что именно. Легионер теперь слуга двух господ и передает прежнему хозяину слова нынешнего.

Если Лакву удастся увести с избранного пути, он может стать могущественным союзником. А если судьба сложится иначе… Йатль вонзит нож в спину душепастыря.

Мысль не принесла желанного удовольствия. Все становится невыносимо скучным. Когда-то раздробленность легиона сводилась лишь к дуэлям. Теперь же это война, где говорят не пистолет и клинок, но слова и поступки. Каждое воинство становится ареной междоусобиц, как внутри себя, так и в масштабах целого легиона. Победа так же легко превращается в причину для раздоров, как и поражение.

Иногда командующего посещали подозрения, что боги требуют от человечества больше, чем оно может дать. Больше крови, наслаждения, надежды и отчаяния. Сверх всех пределов. Гордые воины превращаются в жалких рабов. Такова их природа — требовать поклонения и забирать пожертвованное. Подобно лесному пожару, Пантеон питается всем, что дают, расширяясь и усиливаясь без границ. Многие люди обладают достаточной мудростью, чтобы кормить понемножку. Но не меньше глупцов жаждут узреть, как сгорит абсолютно все.

Но из пепла восстанет новая жизнь. Из огня грядущей победы легион Несущих Слово выйдет полностью обновленным — и Уризену ничего не останется, кроме как вернуться к своим сыновьям.

По крайней мере, так обещали боги…

«Доблесть Ворона» вздрогнула, когда попадания из лэнсов опалили бока. Капитан Раквен от злости врезал кулаком по подлокотнику командного трона. Обзорный экран мостика рябил от статики, из строя вышло более половины сенсоров на корпусе. На счастье, батареи пока уцелели.

— Огонь! — прорычал Гвардеец Ворона.

Монотонными голосами палубные сервиторы передали яростный приказ на орудийные палубы. Через мгновение ударный крейсер снова содрогнулся, но на сей раз говорили уже его орудия. Бронебойные макропушки выплевывали во тьму потоки ионизированных атомов дейтерия, а плазменные батареи типа «Гекутор» вторили залпами фотонов.

— Господин, входящее сообщение с мостика «Безмолвного всадника»! — доложил палубный слуга.

— Соединяй! — бросил Раквен, когда корабль сотрясся вновь.

На гололите со вспышкой возникла проекция ястребиного лица Субоден-хана.

— Как дела, брат?

— Ждали, скрывшись в поле обломков между нашими кораблями и ядром. Напали, как только мы атаковали цель. Похоже, хан, ты не единственный, кто умеет охотиться среди звезд… — Раквен поморщился, когда в уши ударил резкий свист статики из вокса. — Ты оказался прав. Все слишком легко. — На нижнем уровне капитан заметил, как сервиторы бьются в своих нишах, а из инфо-разъемов течет кровь. — Использовали рабов как наживку!

— Мы идем к вам по координатам! Сможете продержаться?

— У нас почти не осталось выбора, — прохрипел Раквен. — Нас зажали в «коробку». Два против одного. Тяжелые крейсеры. Пока не удалось идентифицировать.

— Об именах подумаем, когда разнесем их на куски! Держись, брат!

Гвардеец Ворона отключил связь и откинулся на спинку трона. По внутреннему дисплею снизу вверх поползли строчки оценок ущерба. Силовой доспех соединялся с командным троном через систему разъемов, позволяя космическому десантнику быстро получать и обрабатывать информацию. Пока что шли все виды плохих новостей…

Они угодили в отличную ловушку. «Длань Дорна», фрегат, сопровождавший «Доблесть Ворона», горел где-то справа. В воксе слышались только хрипы, свист и шипение статики. Вероятно, вокс-передатчики фрегата повреждены, но, судя по единичным пиктам, которые Гвардеец Ворона успел получить от еще целых сенсоров правого борта, и сам космолет в плачевном состоянии.

«Друз» также погиб: удачный выстрел разорвал крейсер практически пополам. Если кто-то из команды звездолета и выжил, то отпущено им всего ничего — ровно до того момента, когда двигатели наберут критическую массу. Раквен испытал мимолетное сочувствие. Он неплохо сработался с энергичным молодым капитаном крейсера. Вероятно, смертный умер одним из первых. Выстрел, погубивший корабль, пришелся прямо в мостик.

Командная палуба звездолета Гвардии Ворона снова содрогнулась, и капитан почти свалился с трона на пол.

— Доложить!

— Они круж… кружат, — закашлялся слуга. Помещение теперь застилал густой дым, и системы рециркуляции перестали справляться. — Кажется, чего-то ждут, господин!

— Возможно, мы повредили их сильнее, чем предполагали, — донесся голос Гериса, заместителя Раквена. Космический десантник стоял за пультами и проекторами тактикума, изучая особенности вражеской стрельбы. Астартес обернулся. — Как вариант, они действительно могут ждать подкрепления…

Раквен полуобернулся:

— Контакт с «Дланью Дорна» восстановлен?

— Нет, господин! — отчеканил слуга.

— Запустите вид-поток от сенсоров, если есть возможность, и перенаправьте его на мой командный трон.

На гололите появилось сильно искаженное изображение. Фрегат медленно вращался в пустоте. Очевидно, корабль потерял энергию. Двигатели пока еще дожигали топливо, но космолет замер на месте. К нему уже устремились тучи десантно-штурмовых катеров и абордажных торпед. Немногочисленные оставшиеся истребители «Доблести Ворона» попытались было пойти на перехват, но справиться с нападающими не смогли.

В пустоте, за умирающим фрегатом, притаились враги. Их орудия заряжены и нацелены. Но звездолеты висят неподвижно, не пользуются моментом, чтобы добить. Они действительно ждут. Но не подкрепления.

— Перенаправь на авгуры вторичный энергоконтур. Просканируй. Ищи в первую очередь отклики из более глубоких слоев астероидного кольца.

— Капитан? — переспросил Герис.

— Сделай это. Сейчас же!

Сын Коракса следил за предсмертными судорогами «Длани Дорна». Если двигатели перегрузятся и взорвутся, их сметет взрывом. Но если они сдвинутся с позиций, то подставятся под пушки врагов. Капитан тихо засмеялся. Куда ни кинь, везде клин.

Герис выругался. Раквен постучал по подлокотнику пальцами.

— Сколько?

— Два видны четко, на пару других только намеки. Судя по всему, боевые крейсеры. Обломки маскируют сигнатуры двигателей. Чего они ждут?

— «Безмолвного всадника». Все это — камера-душегубка. Сначала они поймали нас на приманку, а теперь используют как подсадную утку для остального флота. Попробуй установить вокс-связь.

Пространство мостика заполнил вой статики. Раквен закрыл глаза.

— «Глушилки», — скрипнул зубами Герис. — Они позволили нам установить контакт.

— И Субоден на всех парах помчится сюда, паля из орудий. Тут-то враги и атакуют. Даже если флоту удастся уйти, потери будут тяжелыми, — вздохнул капитан.

Все оборачивается против них. Щиты постепенно выходят из строя, боеприпасов и заряда в энергоячейках орудий становится все меньше, корпус пробит во многих местах и горит. Скоро прибудут абордажные торпеды, двигаясь под покровом тьмы. Не останется времени ни на что, кроме сражения. Не удастся ни предупредить Белых Шрамов, ни спастись самим.

Есть только один способ спасти Субодена от ловушки…

— Выбора больше нет, — объявил Раквен, встав с трона. — Необходимо предупредить флот. Зарядить орудия. По моей команде взять курс на таран ближайшего вражеского звездолета. Начать приготовления к перегрузке плазменных реакторов.

— Господин? — прошептал Герис.

— Брат, мы обязаны послать световой сигнал. Предостеречь наших товарищей. — Раквен сложил руки за спиной. — Я любой ценой подам предупреждение. Гибель трех звездолетов ради спасения одного. Хороший размен.

— Как было бы хорошо, если бы нас здесь уже не было.

— Да, но нельзя быть удачливым во всем. — Капитан снова взглянул на обзорный экран. Загудели сирены, когда корабль с натужным воем двигателей лег на новый курс. — Идти на таран! Навести все орудия! Атаковать!

«Доблесть Ворона» начал свой последний полет. Сын Коракса знал, что Субоден заметит взрыв и отступит в поле астероидов или даже еще дальше. Остатки флота спасутся. Удовлетворительный результат. Он улыбнулся.

— Ну, что же… покажем им, как умирают Вороны!

Кальдер не стал чинно ждать, когда гвардейцы впустят его в зал собраний. Космический десантник оттеснил смертных в стороны и резко распахнул створки дверей. Шло заседание Церковного совета, в воздухе плавали тяжелые пары благовоний. За столом сидели более двадцати дьяконов, аристократов и священнослужителей, окруженных писцами и помощниками. Многие переговаривались, обсуждая что-то, или жаловались Велю Имону, возвышающемуся во главе стола в дальнем конце. За троном кардинала-губернатора стоял навытяжку Доменико Тайр, сложивший руки за спиной. Мастер-мечник заметил Хейда и кивнул, губы на его изуродованном лице изогнулись в легкой улыбке.

При звуке шагов Имперского Кулака все обернулись к новоприбывшему. Хускарл шел, не обращая внимания на попытки слуг и телохранителей задержать его. Имон оторвал взгляд от кипы документов и встал.

— Лейтенант, чем мы заслужили столь неожиданный визит? — Он улыбнулся. — Пришли реквизировать для нужд обороны висячие сады на южной стороне шпиля?

Дьяконы и священники вежливо засмеялись, но Кальдер ощутил их напряжение.

— Враг стремительно приближается к зоне действия сенсоров Альмаса, — перешел сразу к делу Хейд. Голос его, усиленный воксом шлема, хорошо слышался в зале.

Воцарилась тишина, и усмешка медленно сползла с лица правителя.

— Вы уверены?

— Я получил астропатическое сообщение от Субоден-хана. Его план обескровить неприятельский флот провалился. Численность врагов даже увеличилась.

Вель закрыл глаза.

— Как такое возможно?

— Пираты! — ответил Тайр. — Внешняя часть системы и астероидные поля кишат ими. Большинство поодиночке особой угрозы не представляют, но сообща…

— Но ведь они ничего не смогут сделать прославленным кораблям великих Адептус Астартес?! — закричал какой-то священник.

Его слова поддержали одобрительные шепотки толпы. Имперский Кулак кивнул.

— Все верно. Однако вражеский флот состоит не только из угнанных катеров и дурно обслуживаемых фрегатов. Остаются еще как минимум десять линейных кораблей, включая боевую баржу. И эта армада приближается к нам прямо сейчас, пока мы говорим.

— А не может ли внутрисистемный оборонительный флот замедлить вторжение? — спросил кто-то еще. — Иначе какой от него прок?

— Флот понес огромный урон, пытаясь сделать именно это, — отозвался Кальдер. — Он изо всех сил пытается сдержать натиск неприятеля, но сколько-нибудь значительную часть армады оттянуть на себя не в состоянии. Необходимо готовиться к осаде.

— А что с нашими орбитальными оборонительными системами? — подняла руку женщина, облаченная в традиционную одежду одного из альмасских благородных домов: пышное платье багрового цвета, покрытое на манер чешуи угловатыми золотыми и серебряными пластинками. — И разве не находится на орбите крейсер Астартес?

— Один крейсер против огромной армады?! — пренебрежительно фыркнул дьякон.

— Это лучше, чем ничего! — огрызнулась женщина. — Может быть, мы используем его для нашей эвакуации…

— Куда? — осведомился Имон. От его тихих слов все споры тотчас же прекратились. — Куда ты отправишься, Артезия? Просто покинешь свой отчий дом, бросишь народ Альмаса? — Кардинал-губернатор покачал головой. — Нет. Враг больше не отдаленная гроза на горизонте! Неприятель уже здесь, и мы должны подготовиться к сражению.

— То есть уже сделанного мало? — поднялся с места еще один дьякон. — Что еще нужно сверх того?!

— Поведай-ка мне, Аврих, а что предпринял именно ты? — приподнял бровь Имон. — Разумеется, не считая бесконечного потока официальных жалоб на осушение твоих массажных бассейнов? — Вель обвел мрачным взглядом присутствующих. — Что именно сделали вы все, чтобы подготовить епархии к грядущей катастрофе? — Кардинал-губернатор замер. — Я отвечу за вас: ничего! Мне и нашим спасителям пришлось выполнить всю работу! Как будто игнорируя проблему, вы заставите ее исчезнуть!

По залу пронеслись тихие голоса возмущения, но Вель Имон ударил по столу кулаком.

— Нет! Я дал вам всем возможность принять участие в благородном деле. Вместо этого вы впустую растратили время, делая вид, что никого из вас происходящее не касается! С разговорами покончено!

Ропот усилился. Хускарл понял, что совет не привык к такому тону. Правитель скосил взгляд на космического десантника и подал мечнику знак.

— Мастер, восстановите порядок.

Тайр встал, достал пистолет и выстрелил в воздух. Воцарилась гробовая тишина. Вель вздохнул и кивнул:

— Спасибо, Доменико…

— Пожалуйста, кардинал-губернатор.

Имон обернулся к Астартес:

— Итак, лейтенант, говорите.

Имперский Кулак осмотрелся. В воздухе пахнет страхом, в глазах присутствующих явственно читается злость. Представители Экклезиархии не привыкли чувствовать бессилие.

— Предварительная подготовка завершена. Теперь остается только развести войска по предписанным позициям. Город рассечен тремя основными транспортными хордами — восточной, западной и южной. Мы обрушим все мосты и эстакады в западной части, но оставим восточные и южные дороги открытыми.

— А не проще ли обрушить все дороги?

— Нет. Враг войдет в город. Так будет. — Заметив взгляды собравшихся, хускарл смягчил тон. — Согласно отчетам о пергамонских событиях, у еретиков есть множество человеческих и материальных ресурсов, чтобы совершить требуемое. Сам же город не приспособлен к полноценной осаде. — Космический десантник отвернулся от гололитической проекции. — Нам остается сделать так, чтобы неприятель вошел только на наших условиях.

Правитель забарабанил пальцами по подлокотнику.

— Обрушение западных дорог практически отрежет от города всю нижнюю часть. В ловушке окажутся миллионы людей, и это даже несмотря на ведущуюся эвакуацию, — устало произнес Вель.

Хейд посмотрел на него.

— Да.

— Действительно ли мы бросим их? — Тон вопроса выдал, что первоиерарх Альмаса уже знает ответ. Значит, говорит он для ушей соглядатаев.

На мгновение в душе сына Дорна вспыхнуло раздражение. Снова смутно ощущались некие подводные течения. Ему не нравилось, что его так используют. Тем не менее он произнес необходимое:

— Часть должно принести в жертву ради сохранения целого.

Слова повисли в тишине. Затем с места встал один из священников Министорума.

— Да. Вы только что объявили смертный приговор, — сказал мужчина небольшого роста, очень мощно сложенный и облаченный в простую власяницу. Всклокоченные седеющие волосы переходят в спутанную бороду, придавая священнику сходство со старым львом. Ярко-зеленые проницательные глаза. Из отчетов космический десантник знал, что перед ним Табрэн Хаст. Суровый старик отвечает за часовни и кумирни Низовья, ему подчиняются почти сотня жрецов. Благодаря им множество гражданских беспорядков прекращаются еще до применения насилия. — Сколько из нашей паствы должно погибнуть ради сохранения остальных? — Табрэн повернулся к Имону. — Такая арифметика выше моего разумения, брат…

— Кардинал-губернатор, Хаст, — обратился к ним мастер-мечник с нотками предостережения. — Никакого «брата». Не здесь. Прошу не забываться!

— Да знаю я, Доменико, знаю! — прорычал проповедник и обернулся к космическому десантнику, сверля того яростным взглядом. — Я хорошо помню, как Вель Имон клятвенно обещал нам помощь! Слышишь меня?! Чудесное спасение! А вместо этого мы обязаны позволить сжечь наши молельни, а заодно и праведных вместе с ними! И ради чего?! — Некоторые в зале закивали, соглашаясь со словами старика.

— Ради обещания победы, — ответил сын Дорна, выдержав ненавидящий взгляд священника.

Иерархи переключили внимание на Астартес, но глазами с гигантом старались не встречаться, за исключением Тайра и Табрэна. Жрец скривился:

— Пиррова победа!

Кардинал-губернатор откашлялся.

— И все-таки победа. А иначе ради чего все это? — Встав из-за стола, правитель пошел вдоль него, заглядывая в глаза присутствующим. — Мы не просили о таком бремени, однако оно пало на плечи. В своей вечной и неисповедимой мудрости Бог-Император повелел нам быть замком на вратах самого ада. Мы можем пострадать. Даже погибнуть. — Вель Имон сжал кулак. — Но мы исполним приказ! Таково наше предназначение! Мы Его глас воплощенный! Наша обязанность — исполнить волю Повелителя Человечества! И сделать меньше мы не имеем права!

— Это понятно, но что будет с нами? — поднялся из-за стола еще один иерарх. Сын Дорна взглянул на него. Дипеш Кляйн, лорд-дьякон Приземления Фейнгарда, одного из маленьких агрогородов на южном побережье. — Вы послали небольшие группы космических десантников в каждый город для подготовки к обороне. Но этого абсолютно недостаточно, чтобы защитить нас.

— Во всех прошлых сражениях наш враг сосредотачивался на нервном центре планеты. Другие города и поселения атаковал только на поздних этапах осад. До тех пор, пока Альмасия стоит, неприятель к вам не придет.

— Вы обещаете? — спросила Артезия.

Хейд помедлил, взвешивая слова.

— Нет. Я ничего не обещаю сверх того, что мы приложим все силы к защите этого мира.

Прежде чем началась новая волна криков и воплей, Имон хлопнул в ладоши:

— Предлагаю прервать эту сессию совета. Кто хочет вернуться в свои епархии, пусть сделает это незамедлительно. Остальные могут остаться здесь, если пожелают. Разумеется, все оставшиеся получат личные покои со всем необходимым.

Когда собравшиеся разошлись, Вель присоединился к уходящим Кальдеру и Тайру.

— Доменико сообщил мне, что лейтенант Каррос вместе с контингентом Гвардии Ворона сегодня утром отбыл на астероидные горнодобывающие заводы. Полагаю, что он осведомлен о ценности комплексов для Альмаса и всей системы?

— Да, — кивнул хускарл.

Саэл заверил его, что сможет быстро захватить контроль над шахтами. Кальдер не знал, как собрату удастся провернуть столь сложное дело. Но он верил, что сын Коракса сумеет найти самый действенный способ.

— И что с оборонительным внутрисистемным флотом? Успеет ли он вернуться к нам до прихода еретиков?

— Маловероятно. Но это уже будет решать Субоден-хан.

— Разумно ли доверять ему такое решение?

— В делах пустотных войн у него намного больше опыта, чем у меня, и кому, как не ему, знать об особенностях и ценности своих собственных кораблей. — О том, что последнее сообщение от Субодена оказалось на деле мешаниной бессмыслицы, сын Дорна предпочел умолчать. От присутствия Архиврага астропатические хоры страдали так же сильно, как и обычные системы связи. И даже сильнее.

В текущих расчетах Имперского Кулака «Безмолвный всадник» уже не учитывался. Если хан все еще жив, сын Джагатая найдет способ достичь Альмаса. Если нет, значит, Белый Шрам погиб с честью.

Кардинал-губернатор коснулся руки космического десантника:

— Ответьте мне, только честно, сколько нам осталось?

— Считанные дни, максимум. Флот выиграл времени больше, чем я рассчитывал, но меньше, чем нужно. Все работы продолжатся до последней секунды, однако с точки зрения оборонительных стратегий сама планировка города неудовлетворительная. И мы мало что сможем сделать для исправления ситуации. — Лейтенант взглянул на правителя. — Попытавшись объяснить цель атаки на Альмас, я сформулировал десять теорий. Увы, ни одна из них не обнадеживает.

Вель Имон замер, а затем отвернулся. Заложив руки за спину, первоиерарх пошел к окнам, из которых открывался вид на город.

— Это имеет значение? — спросил он, заслышав за собой шаги космического десантника.

— Я не могу определить степень качества защитных мер, если не знаю всего.

— Уверен, что вы предусмотрели все…

Хускарл резко перевел взгляд на Веля, и тот отпрянул. Звук скребущего металла показал, что мечник готовится обнажить клинок. Не обращая на Тайра внимания, Астартес придвинулся к опешившему правителю.

— Да, вы что-то скрываете. Мы оба знаем это. С шестидесятипроцентной вероятностью могу предугадать, что все это хождение вокруг да около прямо связано с текущей ситуацией. — Он покачал головой. — Я предупреждал, что наступит время, когда я не приму ответ «нет»!

Имон остановился. Сын Дорна ясно видел нервозность и страх смертного. Краем глаза космический десантник приметил, как Тайр аккуратно заходит ему за спину, медленно вытягивая меч из ножен. Кальдер безоружен, но существует восемь способов обезоружить Доменико, оставив в живых. Хейд надеялся, что ни один из них не пригодится.

— Значит, время настало? — просипел Вель.

На мгновение Астартес выглянул в окно.

— У вас есть тридцать шесть стандартных часов, чтобы решить, как поступить дальше. — Не дожидаясь ответа, лейтенант повернулся и пошел прочь, оттолкнув Тайра. — Предлагаю вам помолиться Императору…

По поверхности астероида медленно идет десяток фигур, облаченных в черную броню. Построение ведет Саэл Каррос — это его привилегия как командующего. Над ним мерцают холодные, дикие и безразличные звезды. Поверхность объекта отмечена глубокими расщелинами и горами силиката. Одно из десяти наиболее крупных небесных тел, являющихся частью внутреннего района пояса, окружающего Альмас. Планета почти во всем, кроме имени.

Все планетоиды и астероиды охвачены сетью рукотворных построек и соединены километрами труб и орбитальных мостов. С каждым столетием шахты и перерабатывающие заводы росли и ширились, охватывая все больше астероидов. Теперь комплекс «Прим» стал настоящим городом. По всему поясу разбросаны небольшие делянки, до которых можно добраться только на корабле-«прыгуне» или рудовозе.

Силовой доспех Карроса сканировал окружающее пространство, отмечая на схемах крупные залежи железноникелевых руд и иных полезных ископаемых. Поразительно, но, несмотря на сотни лет горных работ, по-прежнему оставалось много не открытых жил. Крупных планетоидов довольно мало. Преобладали астероиды с высоким содержанием угля или силикатов. Но добыча велась везде.

Повсюду видна машинерия: над огромными провалами в астероидах возвышаются, подобно стальным зиккуратам, буровые вышки, между отдаленными делянками протянуты длинные топливопроводы. Над всем нависают автоматизированные посадочные платформы, между которыми переброшены мостки и кабели.

Над кораблями Гвардии Ворона проплыла гигантская тень. Управляемый сервитором рудовоз прошел высоко, заходя на посадку на ближайшую платформу. Каррос мимолетно оценил судно: мощный и толстый корпус, способный выдержать бомбардировку космическим мусором, скошенный таранообразный нос, пригодный для расталкивания камней и люда. Как будто прочитав мысли командира, космический десантник Дерон кивнул.

— Поставить несколько орудий, и выйдет неплохой штурмовой челнок! — Воин говорил по шифрованному вокс-каналу. Не имело смысла давать всем знать о прибытии Астартес до момента, когда это окажется совершенно необходимым.

— Вообще-то я думал о взрывчатке, — заметил Каррос. — Как делали на брандерах древнего Илиума[14]. — За и над корпусом грузового судна различалась вереница судов эвакуационного флота, пересекающего пояс астероидов. Тень конвоя пролегла темной полосой через небесные тела, подобно неожиданному наступлению ночи. Космолетов, в основном маломерных, было не так много — личные яхты и тому подобное. Они летели через всю систему, чтобы, выйдя из огня, угодить в полымя.

— Кстати, раз зашла речь о летательных аппаратах, почему мы идем пешком? — спросил Гвардеец Ворона по имени Спирос. — Почему не на катере?

«Громовой ястреб», доставивший космических десантников на планетоид, скрывался в отдалении, ожидая приказов Карроса.

— Не хочу, чтобы нас сбил буровой лазер или противомусорная батарея, — обернулся Саэл. — Было бы весьма унизительно, верно?

Спирос хмыкнул.

— Пока что никаких сенсоров и сигналов тревоги, — заметил Дерон.

Каррос улыбнулся.

— Короткодействующие авгуры легко могут засечь челнок даже с сенсороподавлением. Местные горнозаводские системы настроены так, чтобы регистрировать даже малые частицы мусора, ведь кусочек камня размером с твой ноготь может пробить дыру в чем-либо важном. Они заметили бы нас, даже если бы не были уверены, что мы здесь. — Астартес обвел рукой вокруг. — А если мы таким образом передвигаемся, они нас не увидят.

— Если только кому-нибудь не придет в голову выглянуть в иллюминатор. Или если здесь не скрыты сканеры, которые мы проглядели, — осторожно заметил Спирос. — Возможно, они уже знают, что наш катер приземлился.

— Да, если произошло хоть что-то из перечисленного, они ждут нас. — Саэл тихо вздохнул. — Спирос, ты на что-то намекаешь или просто делишься своим обычным «оптимизмом»?

— Добавляю штрихи к общей стратегической картине, брат.

— Спасибо тебе. Но впредь добавляй штрихи, только когда я попрошу об этом. — Саэл Каррос поглядел на собратьев. — Всем понятно?

— Да, понятно, — ответил Спирос. Голос его звучал пристыженно. Дерон и остальные Гвардейцы Ворона захихикали.

Каррос втайне улыбнулся. Некоторая степень ограниченной неформальности полезна, но только не на поле боя.

— Хорошо, — кивнул Саэл и прислушался. — Пригнись!

Сыны Коракса как один присели на корточки, согнувшись так, чтобы маскплащи скрыли их полностью. Через минуту над космическими десантниками медленно проплыл модуль техобслуживания. Авгуры в его корпусе сканировали находящиеся поблизости машины и приборы, ища повреждения и неполадки.

— Значит, машиновидцы до сих пор работают… — пробормотал Дерон в слегка потрескивающий от помех вокс.

Спирос засмеялся.

— Даже бунтари не настолько тупы, чтобы мешать слугам Бога-Машины исполнять свою работу!

Дождавшись, когда модуль уйдет за пределы радиуса сканирования авгура, Саэл поднялся на ноги.

— Пошли. Силовики прибудут с минуты на минуту. Нам нужно быть уже на месте, чтобы познакомиться с ними.

— Нам они не нужны, — прошипел Спирос.

Другие тихо ответили согласием. Ни одного Гвардейца Ворона не впечатлили контролер Гальба и его сотрудники. Смертные грубы и неотесаны. Что неудивительно, так как поддерживают порядок на астероидных заводах ссыльные силовики. По дороге к «Приму» Каррос изучил служебное дело контролера. Множество отметок о разнообразнейших нарушениях и злоупотреблениях, чаще всего связанных с насилием. Этот служака печально известен своей жестокостью. Неудивительно, что Доменико Тайр опасался, что Гальба просто казнит всех шахтеров.

— Они нам — нет. Но мы нужны им. Вот почему мы здесь. Ради того, чтобы не случилось еще больших бед.

Под ногами космического десантника каменистая поверхность астероида вскоре сменилась ферробетоном и ржавым металлом. Эта часть комплекса вблизи напоминала обычный завод, за исключением пузырей атмосферных щитов, скрывающих массивные секции построек. Во все стороны тянутся трубы и крытые мосты, соединяющиеся с разнообразными башнями и площадками. Видны сотни мощных солнечных генераторов, подобно устрицам, облепивших подножие главного здания. Панели-рецепторы повернуты так, чтобы ловить лучи местного светила.

Авточувства доспеха щелкали и гудели, создавая четкое изображение центрального блока комплекса. Тактический визор засек возможные входы.

— Спирос и Хайн, налево, со мной. Дерон, ты и остальные идете направо, откроете гермодвери на третичные переходы и удержите их до подхода силовиков.

— Летальные боеприпасы? — прогудел Дерон.

Саэл помедлил.

— Нелетальные, если возможно. Не нужно их убивать. Пока что.

— Они мятежники, — заметил Хайн. Слова были не протестом или обвинением, но простой констатацией факта.

Каррос взглянул на брата:

— Да и, возможно, полезные. Повторяю, нелетальные боеприпасы.

В воксе пошла волна щелчков подтверждения. До конца задания больше никаких посторонних разговоров.

Астартес двигались быстро. К комплексу они приближались размеренным шагом, теперь перешли на бег. Сервоприводы гудели, когда пучки искусственных мышц сжимались и разжимались, придавая космическим десантникам дополнительную скорость. Потайные воздушные сопла помогали сохранять надежный контакт с поверхностью на всем протяжении пути к главному зданию.

По дороге Каррос провел сканирование локальных вокс-частот. Можно было расслышать переговоры шахтеров. Их внимание всецело занимали силовики, пытающиеся прорваться на завод. Повстанцы заварили большинство входных люков, а оставшиеся заминировали. К тому моменту, как Саэл спрыгнул на мост перед входом, он уже знал, что где, и, направляясь к ближайшему люку, на котором стояла растяжка, знаками показал Спиросу и Хайну разойтись в стороны. Пока Каррос шел по мостику, собратья прикрывали его.

Входной люк цельный, с простым гермозамком. Проведя рукой по дверной раме, Астартес получил от тактильных сенсоров внутри перчатки изображение того, что ждет с другой стороны. Примитивная бомба, предназначенная для пробивания туннеля в скальной породе. При помощи проволоки она соединена с поворотным рычагом замка.

Саэл Каррос дал знак товарищам отойти и снял с разгрузки мелта-заряд. Термальная паста горит даже в вакууме. Он облепил ею замок и запустил таймер, быстро отскочив в сторону.

Взрыв в пустоте бесшумен. За ослепительно-белой вспышкой последовало резкое шипение воздуха, вырвавшегося из разгерметизированного шлюза. Сорвав с петель остатки двери и отбросив их в сторону, Гвардеец Ворона вошел внутрь, поднял болтер и выстрелил в замок внутренней переборки. Раздался щелчок, и космический десантник наконец вошел в помещение завода.

Перед сыном Коракса открылся огромный ангар с голыми стенами, во всех направлениях пересеченный соединенными друг с другом подвесными мостами, пандусами и наблюдательными площадками. Внизу змеились тысячи труб, идущие так близко друг от друга, что образовывали почти цельный пол из гнутого металла.

Звук сирен отражался странным резким эхом от лесов и платформ, помещение освещалось только единичными мерцающими люменами. Тяга пошла на нет, когда космические десантники последовали за командиром: их тела почти перекрыли пробой. Каррос указал на внутреннюю переборку, и Спирос задраил ее. Выстрелом из болтера Хайн разнес ближайшую сирену. Но другие по-прежнему звучали вдали.

По знаку оба космических десантника разошлись в стороны, давая возможность Саэлу провести сканирование ауспиком. Охранников не обнаружилось, но он и не ожидал, что они окажутся здесь, по крайней мере сейчас. Мятежники надеялись на бомбы-растяжки в качестве средств оповещения. Наконец появилась метка. Приближаются. Авточувства засекли низкий гул гравивагона. Коробчатые машины, похожие на трамваи, перемещались по рельсам, находящимся по бокам мостов. Когда фары вагона осветили Астартес, Спирос и Хайн заняли позиции справа и слева от Карроса.

Машина замедлилась, и Саэл метким выстрелом вверх разбил люмены. В наступившей темноте Гвардейцы Ворона бросились врассыпную. Из транспорта послышались крики, кто-то включил прожектор на крыше. Луч его метался из стороны в сторону, и космические десантники легко уворачивались.

Через внутренний пиктер Каррос наблюдал за собратьями, приближающимися к вагону, сам тоже подбираясь к нему. Нет нужды беспокоиться, что смертные зовут подкрепления, — короткодействующие «глушилки», встроенные в силовые доспехи, подавят не только вокс-оборудование машины, но и любые переговорные устройства боевиков.

Гравивагон дернулся и покатился по рельсам в обратном направлении. Но Саэл спрыгнул с подвесного моста и приземлился на крышу. Закинув болтер на ремне за плечо, Каррос врезал по ней кулаком в момент, когда выстрелы автомата прошили металл, высекая искры из брони. Расчетливо медленно Гвардеец Ворона потянул, как будто вскрывая жестянку с консервами. Машина качнулась, когда Хайн и Спирос присоединились к командиру. Пассажиры как один завопили от ужаса. Их было пятнадцать, они воняли потом и страхом, стреляли наобум: ожидали силовиков, но столкнулись с чем-то куда более опасным. Когда дыра показалась достаточно большой, Каррос спрыгнул внутрь.

Под весом гиганта транспорт сильно качнуло. Поднявшись с колена, Астартес выпрямился. Перепуганным мятежникам показалось, что он заполнил собой весь вагон.

— Бросьте оружие на пол и останетесь в живых. Повторять не буду.

Хайн и Спирос следили за происходящим через проемы с обеих сторон, целясь в пассажиров.

Увидев и услышав, как автоматы и пистолеты падают на пол, Саэл кивнул.

— Замечательно. А теперь везите нас к своему предводителю!

Кардинал-губернатор Вель Имон распахнул глаза, когда лифт дрогнул и замер. Один из воинов открыл двери кабины и вышел. Крестоносец замер, положив руку на рукоять клинка в ножнах. Несколько мгновений телохранитель изучал коридор.

— Все чисто! — Из-за вокс-исказителей в безликом шлеме голос мужчины прозвучал глухо и странно.

Имон не ведал почему. Вероятно, такова традиция его дома.

— Это излишне, — пробормотал Вель.

— Наши жизни за вашу! — донесся голос телохранительницы, стоящей за спиной.

Правитель обернулся.

— Как бы то ни было, здесь совершенно безопасно. Ведь доступ только у меня. — Крестоносцы молчаливо уставились на своего господина. Он вздохнул и снова повернулся в сторону коридора. — Ладно, пошли. Он будет ждать.

Телохранители последовали за первоиерархом, держась за его плечами. Он проигнорировал их, как всегда делал. Сейчас легче, чем в молодости. Тогда он еще не привык к теням, нынче ставшим его второй натурой, как и многое другое.

По стандартам дворца-собора пространство совершенно голое. Оно все так же напоминает колонизационный звездолет, из которого и возник город. Решетки, профнастил, металлические стены. За перекрытиями и экранами спрятаны люки и вентиляционные шахты, идущие во все стороны над и под коридором. В потайных местах работают легионы поддерживающих биение сердца цитадели сервиторов, многим из которых несколько сотен лет. Иногда видны пучки труб и коробы электропроводки. Никаких статуй, колонн и фресок. Только голый металл и ферробетон. А также ни одного киберхерувима, что приносит огромное облегчение.

Ни один шпион, даже из числа имоновских, не мог проникнуть так далеко в сердце города. Никому не позволено знать правду об этом месте. Ведать ее — давнее личное бремя кардинала-губернатора и его семьи. Со времен основателя династии тайна передавалась только от отца к сыну. Но началось все на самой Священной Терре…

Пройдет время, и Вель Имон возьмет себе супругу или назначит наследника. Какое-нибудь дитя похитят из фавел Низовья и в Схоле Прогениум натаскают в искусстве переносить тяготы правления. Такой путь проделали многие предки Имона. От мысли, что невинную и ничего не подозревающую душу заставят пройти через подобный ритуал, Велю стало нехорошо. Но этого не избежать, если появится на то необходимость. Однако, может быть, такой нужды и не возникнет: все закончится здесь…

Враг, которого так долго страшился клан Имонов, наконец-то стоит на пороге. Очень скоро он прибудет сюда и ввергнет Альмас в ад. Тошнота усилилась.

— Как было бы хорошо, если бы этого не случилось… — просипел первоиерарх.

Крестоносцы обернулись к нему. Вель не знал их имен. Он даже не ведал, те же ли с ним телохранители, что и в прошлые разы. Это было известно только Доменико Тайру, но мастер-мечник каждый раз вежливо уходил от ответа. Еще одна традиция.

Иногда кардинал-губернатор размышлял, как же быстро он угодил в клетку, созданную из традиций. На каждом шагу о себе напоминал то один, то другой обычай. Утешением служила мысль, что все имеет свое значение, понимает ли он смысл или нет. Некоторые вещи надо просто принимать на веру…

Коридор заканчивался дверью, открыть которую можно было, только пройдя биометрическое сканирование. По обеим сторонам раздвижных створок находились глубокие ниши. Едва Вель Имон с телохранителями пересекли невидимую черту, как из мрака резко выступили два ангела. Грязные власяницы, золотые посмертные маски с блаженным выражением застывших лиц. Крыльев нет, только множество суставчатых механических конечностей с разнообразным оружием.

Имон замер. Как и другие подобные автоматы, боевые сервиторы — шедевр технического искусства. Собраны вручную доверенными адептами Механикус. Абсолютно уникальные и неповторимые, как снежинки, смертоносные, как взвод пехоты.

Ангелы раскачивались перед вошедшими, шевелясь с характерной бескостной грацией, свойственной некоторым сервиторам. Под власяницами мелькали и подергивались невидимые конечности, благодаря которым конструкты двигались с нечеловеческой скоростью. Приближаясь, существа механически шипели, вокс-аппараты, встроенные в маски, постепенно включались. Затем один ангел дернулся.

— Идентифицироваться.

Закатав рукав, Вель обнажил предплечье, изрезанное шрамами, из складок рясы достал тонкий скальпель и быстро провел лезвием по внутренней стороне руки. Затем протянул ее в направлении ангелов. Сервиторы медленно приблизились, подобно настороженным гончим. Из отверстий в масках зазмеились тонкие нити — биометрические сенсоры, — которые прошлись по ране. Другой ангел поднял голову, уставившись на Имона слепыми глазами маски.

— Доступ разрешен.

— Спасибо… — прошептал первоиерарх. Сервиторы вернулись в ниши. Имон обернулся к телохранителям. — Дальше пойду один.

Они не возразили. Никогда не спорили.

Вель Имон подошел к двери и положил ладонь на биометрический авгур, встроенный в косяк. Тотчас включились сотни потайных сенсоров, просканировавших пришельца на наличие оружия и Бог-Император ведает, чего еще. Это заняло несколько мгновений. Раздался звонок, и заслонки на смотровом окне, врезанном в дверь, разблокировались со вздохом затхлого воздуха. Кардинал-губернатор приблизился вплотную к окну, вглядываясь в темноту, царившую с другой стороны.

— Я здесь.

— Какие новости? — Звук голоса, глубокий и страшный, колоколом зазвучал в ушах Имона. Так говорило существо, которое он знал только как Отшельника. Тайна, скрытая в самом сердце Альмаса…

— Они идут. Скоро будут на наших стенах.

— А другие?

Вель поежился.

— Он Имперский Кулак.

Воздух задрожал от низкого гула жуткого хохота.

Вель отступил назад, не в силах совладать с приступом ужаса, вызванного этим звуком. Сызмальства он знал узника, но так и не смог подавить страх от его присутствия.

— Он знает, что я что-то скрываю.

— И что?

— Мы столетиями храним эту тайну. Я не могу стать тем, кто не справился с ее защитой…

Отшельник замолк на несколько мгновений. Затем разделся новый взрыв смеха. На сей раз не столь громкого.

— А ты никогда не думал, что не тебе решать такие вопросы?

— А? Что ты сказал?

— Я сказал, что мы оба всего лишь инструменты в руках Его. Орудие не спрашивает, как его используют.

— Но что, если он раскроет правду?!

— То, что ты здесь, свидетельствует, что он уже подозревает. — Отшельник умолк. — Твой путь отследили.

— Что? Невозможно!

— Я стал весьма чуток в своей келье. Слышу биения двух сердец.

— Это мои телохранители…

— Нет. Мне ведом звук их сердец. Но этот — новый. Кто-то идет по твоему следу.

Ноги Имона подкосились.

— Нет… Нет! Нет, только не это! Что же мне делать?!

— То, что всегда делал, юный Имон… — Голос Отшельника проник в душу Веля, как всегда случалось и с Имоном, и со всеми его предками. Последующие слова содержали великое утешение. Чистоту и уверенность. — Имей веру!

— Мы нашли их, повелитель.

Келим взглянул на помощника. Высокий и худощавый смертный облачен в пышные одеяния насыщенного красного цвета и церемониальный бронежилет. Колхидская клинопись покрывает лоб, щеки, тянется тонкими строчками вдоль пальцев. С брони свисают молитвенные свитки, тихо шуршащие в потоках рециркулированного воздуха командной палубы. Несмотря на опрятный внешний вид, от человека пахнет благовониями и гнилью.

— Уверен?

— Клянусь жизнью, о великий! — пробулькало существо, старательно изображая униженное смирение. Тимп, так его зовут. Дурацкое имя для глупого существа. Называет себя магистром. Лидер мелкого культа, достаточно разросшегося, чтобы можно было его использовать.

— Очень хорошо, магистр Тимп. Ибо именно твою жизнь я заберу в качестве возмещения ущерба, если осмелишься меня подвести.

Смертный побледнел и посыпал потоками клятв и заверений в вечной верности. Келим отмахнулся от бессвязного бормотания, откинулся на спинку командного трона, вслушиваясь в хищный рык звездолета. В двигателях крейсера обитает демон, по всему изломанному корпусу тянутся вены, наполненные ихором. Через несколько веков «Слово Лоргара» перестанет быть кораблем, превратившись в нечто иное. Восхитительное и чудесное. Келим надеялся, что сподобится остаться командиром судна в день его вознесения, чтобы хотя бы краем глаза увидеть новый облик.

Несущий Слово погладил подлокотник трона, как почесал горло охотничьей собаке.

— Спокойно, девочка, — промурлыкал он.

Корабль отозвался урчанием, похожим на звон погребального колокола. Звездолет-демон чуял в космическом ветре кровь. Враг бежал в поисках безопасного убежища.

Вот уже несколько дней Келим терзал флот Белых Шрамов, кусая за бока, не давая возможности починить повреждения или дать передышку двигателям. Он знал, какими были последыши Хана в древности: предоставить им мгновение отдыха — все равно что отдать победу без боя. Но во время рейдов Несущий Слово старался соблюдать известную осторожность. Несмотря на сокращение флота, нельзя упускать из виду присутствие боевой баржи. Нелегкий противник — и часть души сына Лоргара жаждала испытать свои умения против столь серьезного врага.

По счастью, у падшего легионера хватало плебеев, чтобы делать грязную работу. Взмахом руки космический десантник вызвал сенсорную карту участка космоса, отметив позиции флота. Крейсеры «Уцефалот», «Гончая черепов» и «Покаяние Дагмара» шли клином за «Словом Лоргара». Корабли ауксилии держались впереди и по бокам строя, прикрывая космолеты хозяев от атак.

Репутация капитанов крейсеров известна. «Уцефалотом» командует Кеспу Диммак, певец темных псалмов и лукавый агитатор. Один из любимчиков Аматнима. «Покаяние Дагмара» во власти Фессалонца, непроницаемо загадочного воина, о происхождении которого ничего не известно. Поговаривают, что это один из нерожденных, принявший облик легионера Несущих Слово, чтобы поиграть в войну. Согласно тем же слухам, существо обязано своей формой искусствам Лакву. Какой бы ни была правда, он определенно соглядатай темного апостола.

Третий капитан — Горэм. Мигнула вокс-руна.

— Помяни демона, он и явится! — пробормотал Келим, принимая вызов.

— Келим, они торопятся к Альмасу! — с ходу объявил Горэм.

Облик капитана «Гончей черепов» кошмарен: когда-то он содрал со своей головы всю кожу, оставив только голые мускулы, прикрывающие кости. Влажный блеск мышц различим даже в мерцании гололита. К щекам и лбу прикреплены бронзовые сигилы, чьи крючья глубоко вонзаются в сырое мясо.

— Как я и думал, брат. Мы разрезали их маленький флот пополам, и теперь у них нет сил, чтобы воевать в изоляции.

— Ну что, Кровавый бог улыбнулся нам, а? — захихикал Горэм, и Келим подавил отвращение. Его собрат глупец, но сейчас он прав.

Только благодаря удаче жертва Несущих Слово вырвалась из ловушки. И та же удача помогла капитану «Слова Лоргара» потерять куда меньше кораблей, чем могло быть, когда Гвардейцы Ворона перегрузили реактор и протаранили крейсер «Глашатай виселиц». Корабли легиона пострадали не так сильно, как их жертва, однако получили повреждений достаточно, чтобы им приказали возвращаться на Пергамон, вместо того чтобы разделаться с Белыми Шрамами.

Келима выводила из себя мысль оказаться не на месте во время истребления, но, с другой стороны, страх погибнуть на мостике нового корабля тревожил космического десантника еще больше. Кроме этого, он счел за благо держаться подальше, пока Аматним и Лакву не решат свой спор окончательно. Легионер пока не знал, какая из сторон полнее соответствует его собственным амбициям. Аматним — великодушный господин, но невообразимый прагматик. Лакву — более жестокий и нетерпимый, однако напрямую общается с самим Эребом или так утверждает. Наиболее мудро подождать, когда кто-то один выйдет победителем, и в этот же момент открыто уничтожить всех верных проигравшему.

— Я требую право первой крови, брат! — прорычал Горэм. — Один из их кораблей плетется позади, я хочу его!

Оторванный от мечтаний, Келим небрежно взмахнул рукой.

— Как пожелаешь, брат. Можешь, если хочешь, вообще превратиться в багровую пыль под огнем их орудий. Уверяю, Кровавый бог высоко оценит твою жертву!

— Пытаешься отговорить или подбодрить меня, Келим?

— Любой вариант, который тебе больше по вкусу, брат.

Капитан «Гончей черепов» расхохотался:

— Вот поэтому-то ты мне и нравишься, Келим. Ты мерзавец, но честный!

Легионер подавил вспышку гнева. Независимо от расклада, с Горэмом рано или поздно придется что-то делать.

— Спасибо за похвалу. Они скоро появятся в зоне видимости. Делай, как хочешь, но по-быстрому. Ты и так уже почти разрушил мою стратегию.

— Так вот, значит, как ты это называешь? Несколько одержимых, закрепленных цепями внутри абордажных торпед, едва ли хитрый план.

— Ты видишь только то, что на поверхности, Горэм. Вот почему командую я, а ты просишь у меня разрешения покончить с собой.

Прежде чем собрат успел ответить, Келим отключил вокс и снова устроился на троне.

— Иногда меня удручает состояние нашего легиона… — Спохватившись, падший Астартес обернулся к Тимпу, угодливо склонившемуся за плечом. — Они готовы, Тимп?

— О да, владыка, они все готовы умереть ради вас! — широко улыбнулся магистр. — Они врата, а длань ваша держит ключ!

— Тогда считай, что врата распахнуты! Как только подойдем на нужное расстояние, открыть огонь из всех орудий!

Магистр кивнул и обернулся, отдав резким голосом приказ, который передали по мостику дальше. Келим слушал, как команда спешно выполняет распоряжение. Если напрячь слух, можно даже различить шепот нерожденных, ждущих за завесой. Их терпение на исходе, они жаждут.

В пусковых трубах — тринадцать абордажных торпед. Каждая покрыта защитными сигилами и окроплена священными маслами, чтобы удачно дойти до цели. Внутри — добровольцы, набранные из смертного экипажа, которые согласились стать вратами Изначальной Истины. Подобно торпедам, люди подготовлены особым образом: на телах вырезаны священные пиктограммы, в желудках растворяется нектар богов. Они лишены брони и иной защиты, хрупкая плоть погибнет при попадании, но то, что появится из останков, явит истинную красоту!

Нерожденные заполонят вражеские корабли, уничтожат экипаж и захватят флот неприятеля во имя Несущих Слово. Боги наконец заметят Келима и благословят его. Аматним — или Лакву — несомненно, обрадуется новым звездолетам для армады!

Зазвучали сирены, предупреждающие о сближении. Келим улыбнулся. Наконец-то жертва в пределах видимости.

Победа близка…

Имон вполуха слушал, что говорят его офицеры. Снаружи небо имело цвет разверстой раны. Куда ни глянь — всюду разнообразные летательные аппараты. Аристократы, наделенные хотя бы каплей разума, сейчас старались уйти с линии огня. Они массово покидали город, устремляясь в загородные поместья в горах или долинах. Многие, и первоиерарх знал это, укроются в убежищах до конца войны, а затем примут сторону победителя.

С духовной точки зрения подобная мысль вызывала отвращение. Но Вель Имон не мог заставить себя строго осудить подданных. Он и сам желал сбежать — но куда?! Не говоря уже, что он в любом случае не имеет права бросить «подопечного».

Воспоминание об Отшельнике вызвало в душе кардинала-губернатора новую волну страха. Хейд Кальдер либо уже осведомлен обо всем, либо вот-вот узнает. И что тогда? Возможно, казнь. Нечестно, но стоит ли ожидать иного в нынешние непростые времена? Старик закрыл глаза, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

В зале стратегиума отражалось эхо мелочных споров. Половина офицеров принадлежали к благородному сословию, и необходимость подчиняться такому человеку, как Доменико, доводила их до белого каления. Как правило, раньше подобные совещания проходили вполне сдержанно, но напряжение последних дней усилило разногласия. Давно дремлющие старые обиды и подозрения проявлялись все сильнее, а Тайр только усугублял ситуацию.

Слышались ругань и угрозы мастера-мечника, на которые аристократы отвечали тем же. Одни требовали в первую очередь защищать поместья и собственность их кланов. Другая половина офицеров, связанная только с Экклезиархией, возражала. Доменико пытался утихомирить противоборствующие стороны своим обычным способом — осыпал собравшихся потоками брани и оскорблений. Обмен «любезностями» продолжался по кругу, причем все спорщики упорно игнорировали то обстоятельство, что никто из них не отвечает за саму оборону: когда придет время, только хускарл Имперских Кулаков решит, когда мобилизовать роты полка Сил планетарной обороны и на каких позициях их разместить.

— Вы выглядите больным.

Имон открыл глаза. Канонисса Солана Лорр изучала его своим обычным спокойным взглядом. Как и раньше, воительница стояла рядом с троном первоиерарха, заложив руки за спину. Вель не знал, о чем думает Сестра Битвы. Никогда не был способен понять это. Но ее бесстрастие странным образом умиротворяло.

— Вы беспокоитесь обо мне? — выдавил улыбку правитель.

На лице праведницы не дрогнул ни единый мускул.

— Если вы погибнете, пострадает мораль.

Вель хмыкнул и попытался переключить внимание на идущий спор. Но он казался настолько бессмысленным… Лорр продолжала вглядываться. Ее глаза посмотрели ему прямо в душу, а затем сузились.

— В чем дело, мой господин? — с нажимом произнесла она, наклонившись прямо к уху.

Имон помедлил. Солана знала, что в сердце Альмаса хранится некая тайна, хотя о ее сути представления не имела. Лорр было известно, что оберегать сокрытое — долг ее господина и, соответственно, ее, как канониссы. И обязанности свои она воспринимала чрезвычайно серьезно.

На долю мгновения у кардинала-губернатора мелькнула мысль приказать Сестре Битвы ликвидировать угрозу. Он знал, что она не задумываясь совершит требуемое. Исполнит приказ, распевая священные гимны. Убьет Кальдера, невзирая ни на что. Все — ради сохранения тайны.

Но Имон не отдаст этот приказ. Не попросит сделать это. Просто не сможет заставить себя совершить предательство даже ради благой цели.

Первоиерарх потер глаза.

— Все хорошо, — мягко ответил он. — Со мной все в порядке, просто плохо спал…

— Вы слишком много пьете! — резко ответила женщина. — Отсюда и бессонница.

Он выдавил улыбку и кивнул:

— Да, возможно, вы правы… Прошу прощения. — Старик встал. Офицеры замолкли и обернулись в его сторону, кто-то начал подниматься. Он подал знак оставаться на местах. — Продолжайте, я вас слушаю.

Споры и крики возобновились. Вель Имон подошел к окну и окинул взглядом столицу. Его город! Прекрасный и уродливый в равной мере. Так много хотелось сделать… Столько реформ осуществить… Но на это нужно время. Оно нужно всегда и на все… Вот только сейчас его больше нет…

Склонив голову, первоиерарх сложил руки и попытался помолиться, но все слова вылетели из головы. Тогда он посмотрел вверх, на образ Бога-Императора, выложенный из цветного стекла. Гордый лик, мудрый и милостивый. Старик знал, что изображение основано на портрете его собственного прадеда. Никто уже давным-давно не помнил, как выглядел Повелитель Человечества на самом деле. Его описания разнились даже в официальных хрониках и исторических трудах. У каждого автора свое представление о Боге-Императоре.

Будучи теологом, Имон разработал некоторые концепции, касающиеся этой стороны веры. Идеи эти, зачастую противоречивые, он еще не записывал, однако твердо намеревался составить энциклопедический труд, посвященный исследованию разнообразных форм восприятия и того, что они значат для верующих. Но рассматривать природу основателя Империума Человечества с чем-то меньшим, чем экстатическое восхищение, казалось богохульством. Ересью выглядела сама попытка задавать вопросы.

Кардинал-губернатор ничего не мог с собой поделать. Вся жизнь его с самого начала полнилась бесконечными вопросами. И сейчас они казались ничуть не проще, чем в детстве. Отшельник призвал его иметь веру. Но в кого? В Повелителя Человечества? Кальдера?

Возможно, первоиерарх должен верить в себя самого.

Постоянные сомнения в решениях и поступках стали для Веля второй натурой. Планетарный правитель, а тем более кардинал-губернатор категорически не может себе позволить действовать импульсивно. От него зависит слишком многое. Первое его побуждение — сделать так, чтобы тайна существования Отшельника никогда не раскрылась. Но оставалось место для размышлений: а что, если смысл его служения не в этом? А иначе зачем Жил-лиман послал сюда Кальдера и прочих, если не ради его защиты? Вель Альмас и вся система в общей картине значат очень мало.

За стеклом виднелись корабли с беженцами, облепившие суборбитальные причальные башни. Их сотни, в основном маленькие. Большие не смогли прорваться. Вместо тысяч выживших — лишь сотни. Но у каждого свои истории об ужасе и бронированных чудовищах.

Лорр возражала против того, чтобы разрешить спасательным кораблям встать в доки. Утверждала, что люди все до единого несут в себе скверну. Сам факт выживания говорит, что они поддались демоническим соблазнам. Кардиналу-губернатору удалось предотвратить массовую бойню, только согласившись позволить Адепта Сороритас совместно с Имперскими Кулаками досмотреть и проверить выживших.

Он украдкой взглянул на канониссу. Праведница, подобно ястребу, следила за перепалкой, постукивая пальцами по рукояти силовой булавы. Мечник то и дело бросал на нее взгляды, и Имон знал, что они переговариваются условными знаками. Наконец воительница схватила оружие, включила его и со всей силы обрушила на стол, разбив вещь в щепки и сразу заставив всех замолчать.

— Хватит! — прорычала она.

— Сестра права, — воспользовался тишиной первоиерарх. Он окинул взглядом зал, посмотрел в глаза каждому из собравшихся мужчин и женщин в униформе. — Мне нужно произнести общепланетарную проповедь. Я рассчитываю, что вы, дамы и господа, к ее окончанию уже все решите. В противном же случае я передам пост главнокомандующего почтенной канониссе…

Тайр сел на скамью, злорадно усмехаясь.

— Я согласен! — триумфально объявил он.

Солана Лорр хрипло рассмеялась и с хищным интересом воззрилась на офицеров, внезапно ставших очень тихими и нервными.

— Охотно возьму на себя такую обязанность, — промурлыкала она.

Вель Имон кивнул:

— Ну, что же… Принимайте командование!

Телохранители последовали за кардиналом-губернатором, заторопившимся прочь из зала. Старик позволил себе легкую улыбку.

Если бы все трудности решались так легко…

Аматним Ур-Набас Лэш удобно устроился на командном троне, наблюдая, как его паломничество подходит к концу. Даже на столь большом расстоянии Альмас выглядел ярким шаром. Планету окружало широкое кольцо космического мусора — астероиды и пыль, — медленно вращающееся подобно циклопическому колесу. Внутри виднелись орбитальные оборонительные платформы и доки, охватывающие планету на манер венца.

— Красота же, а? — Предводитель армады обернулся к Апису.

Второй Несущий Слово стоял рядом, заложив руки за спину, как солдат по стойке «вольно».

— Выглядит как мишень.

— Но красивая.

Ур-Набас просматривал на гололите потоки данных от дальнодействующих авгуров. Оборонительные сооружения архаичны, но поддерживаются в прекрасном состоянии, в отличие от тех, что уничтожены над Пергамоном. Уже выходя на боевые позиции, армада понесет тяжелые потери — и это при том, как мало осталось от паломнического флота. Но все-таки жертва окажется не напрасной. Кроме того, боги обещали только славу, а не возможность дожить до момента ее обретения!

Уже на подходе к полю астероидов он отдал команду флоту занять нужное построение. Чем быстрее они его пересекут, тем лучше. «Слава вечная» замер в центре, оставшиеся крейсеры застыли по бокам. Фрегаты и корабли пиратов расположились впереди и на флангах. Штурмовики выстроились выступающим клином, выслеживая врагов.

Апис кашлянул, подавая знак господину, что на мостик пришли гости. Лэш не обернулся.

— Что тебе нужно, Лакву?

— От Келима нет вестей. — Темный апостол встал за троном командующего.

— А разве не должен ты сейчас надзирать за подготовкой штурма, брат?

— За плебеями могут и другие присмотреть. А я хочу поговорить с тобой до того, как все завершится.

Аматним взглянул на собрата. Лакву вперил взгляд в обзорный экран. Йатль стоит чуть поодаль, вместе с оставшимся рабом-мечником. Бестия свирепо уставилась на предводителя похода и перенесла вес с одной ноги на другую, как бы ожидая возможности напасть. Взгляд Йатля непроницаем, хотя легионер снял шлем и держит его на сгибе руки. Ур-Набас улыбнулся и снова перевел взгляд на Альмас.

— Говори же, о достойный посланец богов! Молю тебя, облегчи душу свою!

Душепастырь вздохнул:

— От Келима нет вестей.

— Ты уже сказал это.

— Тебя что, это не беспокоит?

— Нет, не особо. Погони за нами нет. Если он проиграл, то, по крайней мере, мог забрать их с собой в ад. Если же победил, то скоро присоединится к нам. — Избранный Лоргара усмехнулся. — Так что же тебя так беспокоит? Или это только предлог устроить мне выговор?

Лакву все так же смотрел на обзорный экран, и Ур-Набас понял, что темный апостол изучает пояс астероидов.

— Наши силы сильно уменьшились. Действительно ли мы сумеем захватить этот мир?

— Может быть. Но вообще-то я не планировал этого. — Лэш указал на далекую планету. — Нет. От этого мира мне нужно только одно. И когда я получу искомое, мы превратим Альмас в океан расплавленного стекла. Или скормим его детям богов, если пожелаешь.

Темный апостол тихо засмеялся.

— Так желаю не я, но богам это решение придется по вкусу. — Воин-жрец оторвал взгляд от экрана. — Когда поход завершится, мы сведем счеты, брат! Я потребую расплаты за все перенесенные мной страдания!

— И что же из твоих страданий не результат твоих же собственных действий?

Лакву насупился:

— Значит, провоцировал меня ты, а виноват я?!

Аматним напустил на себя чрезвычайно серьезный и задумчивый вид. Затем скорбно покачал головой:

— Напомни, прошу тебя, что Уризен говорил о подобных вещах?

Морщины на лбу душепастыря стали еще глубже.

— Провокация есть почва, из которой произрастает знание.

— Ну вот, наконец-то подлинная мудрость! — Лэш резко встал на ноги. Раб-мечник всхрапнул и поудобнее перехватил рукоять клинка. — Вот какова суть нашей с тобой игры. Мы боремся и испытываем друг друга, выискивая малейшую слабину. Истина есть сад расходящихся дорожек[19]. Каждый из нас выбрал свой собственный путь и намерен повести и остальных по нему. Я знаю, что мой верен. А ты полагаешь, что твой. Но ведь сад, невзирая на избранную тропу, — один и тот же!

Темный апостол рассмеялся:

— Замечательно. Желаешь говорить о правде? Тогда ответь, ты действительно веришь, что искомое тобой сможет сокрушить Эреба? И, если это произойдет, в результате наш легион станет сильней? — Он криво усмехнулся. — А не окажется ли это, наоборот, нашим концом? Вот чего я страшусь. Твой путь может привести нас всех к погибели, но ты слишком слеп, чтобы узреть это!

Теперь настал черед Ур-Набаса хмуриться:

— Полагаю, ты недооцениваешь нас.

— Я думаю, что Кор Фаэрон хорошо промыл тебе мозги полуистиной и завистью. Весь поход ты только и делаешь, что настаиваешь на непогрешимости своих пути и варианта правды, отбрасывая все остальные! Выдаешь себя за философа, хотя им не являешься. Требуешь, чтобы я следовал твоей дорогой, но отказываешься даже признать мою!

— А с какой стати? Я знаю Эреба достаточно хорошо, чтобы понимать: он недостоин быть моим господином! И, кстати, твоим тоже.

Лакву покачал головой:

— Не тебе и не мне судить об этом! Боги выбрали нас, не мы их!

— Ну, хотя бы тут у нас разногласий нет! — Аматним скрестил руки на груди. — Да, ты прав. Когда все закончится, сведутся все счеты. Не только между нами, но и ради всего легиона. Тайны станут явными, раскроется правда. Будет апокалипсис, в древнем терранском смысле слова. И ты познаешь истину так же, как я…

— Или ты убедишься в моей правоте! — воинственно рыкнул душепастырь.

— Поживем — увидим. А пока у тебя есть приказы. Изволь исполнить.

Воин-жрец презрительно скривился:

— Слава вечная… брат.

— Слава вечная, Лакву!

Темный апостол взмахом приказал рабу-мечнику следовать за ним и пошел прочь. Дождавшись, пока душе-пастырь с монстром пройдут половину пути к лестнице, Аматним махнул рукой.

— Йатль, задержись.

Воин помедлил, но, заметив кивок душепастыря, расслабился. Дождавшись, когда прежний хозяин полностью уйдет, Йатль подошел к Дэшу:

— Ты мне кое-что задолжал. Помнишь?

— Я… да, — поклонился Несущий Слово. — Что прикажете, господин? — То, как он задал вопрос, говорило, что ответ известен.

Ур-Набас не сочувствовал собрату. Легионер одновременно амбициозен и глуп. Подобные очень быстро становятся жертвами как безумцев, так и мудрецов.

— Полагаю, ты знаешь.

Йатль замялся.

— Лакву верен, мой господин.

— Хочешь стать хорошим провокатором, брат, научись сначала лицемерить. Он не верен. Он — нож у моей спины, и я устал ждать, когда меня ударят. Поэтому первым бью я. Убей его. Умертви — и возвысишься в моих глазах. Ты сделаешь это?

Лэш знал, что ответил легионер, уже до того, как решил задать вопрос. Йатль попытается выполнить просьбу, так как знает, что получит щедрую награду. И страшится последствий отказа.

— Я живу, чтобы служить избраннику богов, — низко поклонился Несущий Слово.

Ур-Набас засмеялся:

— Весьма осмотрительно подобранные слова. Уризену понравились бы. — Он махнул рукой, давая позволение удалиться. — Иди. Остальное на твое усмотрение.

— Ты был довольно прямолинеен с ним, — проворчал Апис. — Благоразумно ли это? Он ведь может разболтать все душепастырю…

— Не сомневаюсь, что так и поступит! А если нет, Лакву все равно начнет подозревать его. Возможно, даже попытается убить. Бедному Йатлю придется защищаться!

Старый колхидец задумался.

— А даже если у этого простака все получится, тебе тоже безразлично?

— Именно. Мне просто необходимо отвлечь внимание воина-жреца до тех пор, пока мы не завершим наше паломничество.

— А почему бы не убрать темного апостола сразу?

Аматним сел на трон и долго думал, прежде чем ответить.

— Потому что я и сам не ведаю, кто из нас двоих идет верной дорожкой через сад… — Он кивнул на Альмас. — Но пойму, когда мы возьмем нужное. Тогда выяснится, кто прав, а кто заблуждается. Кто служит истинному господину. Буду знать, кто же истинный сын Уризена…

Несущий Слово откинулся на спинку, прикрыв глаза.

— Станет известно, кого именно благословили боги…

Хейд Кальдер рывком распахнул огромные двери, ведущие в покои астропатического хора, не обращая внимания на возмущенные щелчки сервиторов-привратников, чьи протоколы он нарушил. На церемонии у хускарла терпения не осталось. Разум Имперского Кулака походил на переполненную коробку, в которой прежний порядок сменился неразберихой.

Знал ли Жиллиман, отправляя его сюда, что сын Дорна обнаружит Отшельника? Надеялся ли, что тайна так и останется скрытой? Или желал ее разоблачения? Всем известно, насколько натянуты отношения генетического отца XIII легиона с церковниками. Возможно, происходящее — лишь часть крупной игры, затеянной лордом-командующим.

Кальдер не знал, и неведение терзало. Его учили раскрывать закономерности в подобных событиях, но здесь все отвергало рациональную логику. Существование Отшельника — тайна, способная уничтожить саму Экклезиархию. Или, по крайней мере, раздробить ее на противоборствующие лагеря — и даже сильнее, чем сейчас.

Возможно, именно такова цель примарха…

Космический десантник потряс головой, отгоняя непрошеную мысль. Какими бы ни были цели и причины Жиллимана, Хейд на Альмасе и знает правду. И стратегии придется изменить так, чтобы учесть ее. Если Отшельник — цель врага, то это дает Имперскому Кулаку понимание, что и как нужно оборонять. И он исполнит долг любой ценой.

В вестибюле хускарла встретил отряд гвардейцев хора. Десять солдат в тяжелых доспехах, украшенных изображениями святых и херувимов. К латам крепятся молитвенные свитки, а на плечах — толстые плащи имперского пурпурного цвета. Головы скрыты под шлемами с забралами в виде ангельского лика. При приближении космического десантника гвардейцы угрожающе направили на него острия силовых глеф.

— Уберите оружие! — раздался из глубины зала голос. — Лейтенанта ожидают.

Гвардейцы расступились, уступая дорогу. Хейд прошел мимо, даже не оглянувшись.

Главный астропат ждала его. Хрупкое тело дамы скрывали пышные облачения красного цвета, лента багрового цвета не дает увидеть выжженные глаза. Женщина не представилась, а хускарл не собирался спрашивать ее имя.

— Запоздалая встреча, господин. Вы долго не посещали нас.

— Приношу извинения, — поклонился Кальдер. — Вынужденно занимался иными делами. Скажите, пожалуйста, не было ли сообщений от лорда-командующего?

Астропат покачала головой:

— Все тихо, господин. Не считая мерзкого царапанья по стенам наших душ. — Улыбка сползла с ее лица. — И этот звук с каждым разом становится громче. Скоро мы не сможем рисковать, ослабляя защиту.

— И я не буду просить вас сделать это, если только в случае предельной нужды, — заверил ее Имперский Кулак.

Если работа хора нарушится, планета окажется полностью отрезанной. Хускарл оглядел зал, запоминая всех помощников и слуг астропата. Несмотря на размеры, зал кажется тесным. Стены украшены фресками со сценами из житий Бога-Императора и Его сынов. На высоких насестах толпятся золотокожие херувимы, тихо перешептывающиеся друг с другом. Освященные боевые сервиторы подергиваются в караульных нишах, выискивая малейшие признаки варп-порчи.

Дама кивнула.

— Вы хотите послать последнее сообщение? Не могу обещать, что оно обязательно дойдет до адресата, но мы постараемся.

— Да. Запрос о подкреплении. Боюсь, нам оно может понадобиться. — Он помедлил. — Нет ли вестей от Субоден-хана или внутрисистемного оборонительного флота?

— Нет, господин. Иногда слышу эхо голосов. Отзвуки еще не отправленных сообщений. Ничего больше. — Астропат оперлась на посох. — Даже если они живы, то предпочитают соблюдать тишину.

Кальдер кивнул.

— Если так, это к лучшему. — Если Белый Шрам выжил, нет сомнений, что он торопится достичь Альмаса. В любом случае учитывать «Безмолвный всадник» в стратегии уже нельзя.

В ухе Астартес тренькнула бусина. Вокс разрывался от звука десятка голосов. Далеко внизу заревела сирена. В зал торопливо вошел гвардеец.

— Моя госпожа, мой господин! Враг только что вышел в зону прямой видимости за астероидным поясом. Мы обязаны опечатать покои, чтобы подготовиться к осаде.

— Тогда я вас покидаю, — снова поклонился хускарл и направился было к дверям.

Главный астропат коснулась плеча Астартес:

— Пока вы не ушли… Мы получили сообщение от нашего собрата, прикомандированного к астероидным заводам, господин. Похоже, ваши воины начали готовиться к прибытию неприятеля. Лейтенант Саэл Каррос передает вам свои намерения проредить их строй. — Дама покачала головой. — Думаю, ему много предстоит работы…

Хейд задержался на пороге.

— Как и нам, госпожа. Как и всем нам…

Посадочный ангар — предельно утилитарное место, предназначенное только для самого необходимого. С этой стороны завода расположено десять подобных помещений. Когда-то здесь почти бесконечным потоком летали космические корабли. Теперь же в пусковых захватах стояли вагонетки.

Гвардеец Ворона рассматривал транспорты. Размером с десантный катер, но не столь изящны, по сути дела, всего лишь усиленные контейнеры с отсеками для груза, гондолами двигателей и кабинками управления. Внутри — пилоты-сервиторы, оживленные с системами челнока. Вагонетки оснащены небольшим количеством приспособлений для дробления мусора или резки металлолома.

— Технопровидцы перенаправили резервные батареи на питание лазерных горелок, как вы просили, — доложила Рейес, похлопав по корпусу ближайшего челнока. Космодесантник посмотрел на нее. Женщина выглядела уставшей, но целеустремленной. Хороший знак. Такие-то люди ему и нужны. — Вообще-то мы ими выжигаем мусор. Но если враг подберется близко, эти штуки смогут нанести некоторый урон.

Каррос кивнул. Горелки представляли собой очень сильно уменьшенные и упрощенные версии лэнсов, стоящих на космолетах. Если в нужное место направить достаточное количество, можно создать хорошую имитацию лэнс-батареи.

— Сколько их?

— Несколько сотен. Но топливные ячейки взорвутся, если мы слишком долго будем работать горелками на пределе мощности. Энергии, чтобы прорезать целый бронекорпус хватит… хм… на один-два хороших выстрела, и все. — Седалия пригладила волосы. — Этого хватит?

— Нет. Но этого и не потребуется. То, что мы начнем, возможно, завершат орбитальные оборонительные орудия. А если не они, то «Капулус». — Сам по себе один ударный крейсер мало что мог сделать, но Саэл решил умолчать об этом.

— А если нет?

Сын Коракса окинул взглядом вагонетки, взвешивая шансы на успех плана. Судя по виденному им составу вражеского флота, боевых кораблей там очень мало. В основном армаду составляют переделанные торговцы или баржи, предназначенные для переброски пехоты и материально-технического снабжения сухопутных войск. Именно они станут главными целями.

— Тогда с честью исполним свой долг.

Рудопогрузчица кивнула и замолкла. Затем неуверенно подошла ближе.

— Скажите… почему вы убили Гальбу?

Она не застала Карроса врасплох. Он давно ждал, когда смертная спросит об этом. Наверное, собиралась с духом.

— Гальба воплощал собой угнетение. Подумай о том, что ненавидишь здесь больше всего, и увидишь его лицо. Вернее, вспомнишь. Ради того чтобы привлечь вас на свою сторону, я и совершил стратегический маневр. — Космический десантник посмотрел на Рейес. — Сработало?

Седалия мрачно засмеялась:

— Угу. Им понравилось, как его шея хрустнула! — Она осеклась. — Если бы мы тогда не согласились на ваши условия, вы с друзьями убили бы нас всех.

Это было утверждение, но сын Коракса все равно решил пояснить:

— Да. Мне поручили сделать так, чтобы заводы и их ресурсы не попали в руки врагов. И приказ я исполнил бы не одним, так другим способом.

Рейес поежилась с грустным выражением лица.

— Знаете, я сказала им, что вы так и поступите. Думаю, поэтому многие решили согласиться. Остались только совсем уж упрямые, которые считают, что победитель, кем бы он ни оказался, пойдет на переговоры на более выгодных для нас условиях.

Каррос кивнул.

— Нельзя недооценивать то, как люди берегут жизнь, свою или близких. Ради обещания безопасности и защиты целые миры продают себя в рабство того или иного вида. Выстоять — инстинктивная потребность всех людей, даже если за это придется дорого заплатить.

— И вы выследите всех врагов потом, да? — спросила она. В голосе работницы слышались боль и сожаление.

В каком-то смысле космодесантник разделял ее чувства, хотя и по совершенно другим причинам. Седалии Рейес эти люди близки — друзья по детским играм, товарищи по работе, партнеры. А для Гвардейца Ворона весь персонал заводов — ресурс, который нужно потратить.

— Нет. Этим займутся уже силовики. Если кто-нибудь из нас выживет, — улыбнулся Саэл, попытавшись разрядить обстановку.

Но, судя по выражению лица женщины, не преуспел. Он вздохнул. Смертные — существа куда более сложные, чем многие из его братьев хотели бы признать.

— Брат, — раздался в воксе голос Спироса.

Каррос дал работнице знак умолкнуть.

— В чем дело, Спирос?

— Десантные катера. Три единицы. И несколько штурмовых челноков.

Саэл мгновенно включил движением глаза пикт-руну на внутреннем дисплее шлема. Появилась сенсорная картина комплекса. Космический десантник пролистал вид-потоки, рассматривая приближающиеся летательные аппараты со всех сторон. Катера оказались незнакомой конструкции, архаичными и зловещими. Корпуса выкрашены в багровый цвет и сверху донизу покрыты гротескными украшениями, которые в ходу у предателей.

Челноки же легкоузнаваемые. Широкие и медлительные, не те корабли, которые обычно используют для полетов в пустоте. Воин решил было послать «Громовой ястреб» в налет, но отказался от идеи. Даже если удастся сбить один транспорт, это сразу раскроет врагу присутствие Гвардии Ворона.

— Статус? — прошептал он.

— Посылают посадочные коды. — В голосе Спироса слышалась усмешка.

— И ты, полагаю, не ответил.

— Нет. И они сердятся.

— Это хорошо. Рассерженных врагов победить проще. — Астартес продолжал наблюдать за катерами, низко проносящимися над зданиями, и за челноками, неторопливо летящими следом. По оценке Гвардейца Ворона, численность врагов составляла несколько сотен. Однако, учитывая тип судов, большинство атакующих — обычные люди. Несущие Слово не могут обойтись без «живых щитов». И это их погубит. — Пора выдвигаться на позиции. Предупреди остальных.

— Что это было? — спросила Рейес, когда он отключил связь. — Они атакуют? — Голос женщины дрожал от страха, но она старалась держаться спокойно. Хороший знак.

— Да. Ваши люди готовы?

Седалия побледнела, но кивнула.

— Как вы приказали, во всех основных входах мы поставили мины-растяжки. Но причальные платформы с двенадцатой по шестнадцатую оставили открытыми. Думаете, они направятся туда?

— Наверняка. Сомневаюсь, что им хватит терпения идти по открытой местности, как сделали мы. Они полагаются на орды рабов, чтобы преодолеть оборонительные рубежи. Таков их обычай.

— Вы сражались с ними раньше?

— Достаточно часто, чтобы понимать, насколько они опасны. Вот почему со вторженцами нужно покончить быстро, пока они не успели изменить правила боя. — Кар-рос осторожно положил руку на плечо работницы. — Не бойтесь, рудопогрузчица Рейес. Вороны с вами!

Хускарл выбрался из гравитрамвая. Стайки птиц испуганно вспорхнули, когда Имперский Кулак пошел по ферробетонной платформе к рядам «Грозовых когтей». Штурмовики выкрашены в цвета Белых Шрамов. Орденские слуги работают над системами, готовя их к полету. Пилоты стоят шеренгой поодаль, следя за приближением космического десантника.

Над городским аэродромом слышится далекое эхо сирен. Сам он, когда-то бывший собственностью альмасской аристократии, выглядит как кольцо мощных захватов, установленных над большими посадочными площадками. Раньше здесь размещались разнообразные частные летательные средства, теперь либо реквизированные, либо переведенные в другие места.

После отбытия Субоден-хана пилоты Белых Шрамов будто не замечали хускарла. Разумеется, они не игнорировали его запросы и проводили рекогносцировки, но их командир, Тораг, постоянно отклонял приглашения Имперского Кулака встретиться и обсудить место сынов Джагатая в общей стратегии. Кальдер старался давать им как можно больше свободы, понимая, что причина непримиримости в обиде и негодовании из-за того, что их бросили на планете. Но время для вольностей прошло.

Космические десантники настороженно наблюдали за примарисом, шепотом переговариваясь на хорчине. Понимая, что сервы также прекратили работать и смотрят на него, Хейд остановился на почтительном расстоянии.

Подобно Космическим Волкам и Темным Ангелам, Белые Шрамы чрезвычайно ценили личную честь, будучи в первую очередь воинами и только во вторую — солдатами. Хускарл знал, что сам Тораг рассматривает свое назначение как нежеланную обязанность. Субоден являлся буфером между примарисом Имперских Кулаков и традиционалистами внутри своего братства. Без мудрого хана Кальдеру придется устанавливать авторитет старомодным способом.

Как хускарл ни желал бы обойтись без конфронтации, он обязан сделать так, чтобы Тораг следовал приказам. А для этого нужно устроить в некотором смысле дуэль на территории, которую сыны Боевого Ястреба объявили своей. Но уж лучше решить разногласия сейчас, чем во время боя.

Тораг вышел гостю навстречу. Уквилианец выделялся даже на фоне собратьев. Силовой доспех древней модели послужил ветерану чем-то вроде полотна, позволившего дать волю художественным изыскам. С наплечников свисают косицы из переплетенных волос, унизанные орлиными перьями, шлем венчает гребень из них же. Узкая лицевая часть раскрашена наподобие хищного клюва. Обе бионические руки заканчиваются золотыми когтями.

— Ты Уквилианец, — произнес сын Дорна. Ветеран молча кивнул. Хускарл поднял руки ладонями вверх. Чогорийский знак, что он пришел безоружным. — Я Кальдер. И хочу поговорить с тобой.

— Ну, говори, — после паузы отозвался Белый Шрам.

— Враг у наших стен.

Тораг расхохотался, и вместе с ним засмеялись его товарищи.

— У нас есть уши… примарис. — В устах командира пилотов слово прозвучало издевкой, но Кальдер смолчал.

Тораг пытался спровоцировать хускарла:

— Хорошо. Тогда у вас не будет проблем со следованием моим приказам.

Ветеран прекратил хохотать и надолго умолк. Потом слегка склонил голову.

— Ходят слухи, якобы ты ходил по Терре в стародавние дни. — Космический десантник сложил на груди руки и стал наблюдать, как группа слуг заправляет ближайший штурмовик, параллельно доукомплектовывая его боезапас.

Хейд кивнул.

— Да, это правда.

Новая пауза.

— Ну и как там было?

Сын Дорна вздохнул.

— Многолюдно. Даже после… всего.

— Ты помнишь те времена?!

— Кое-что. — В процессе становления примарисом разум его вспыхнул. Многие старые воспоминания превратились в пепел, чтобы дать место новым мыслям. — А ты? Помнишь что-нибудь об… Уквилле? — Кальдер запнулся на незнакомом названии.

Сын Джагатая хмыкнул.

— Помню запах огромного западного моря, крики чаек, трепыханье рыбы, которой вспарывал брюхо… Вот и все, — тряхнул головой старый воин.

Хейд кивнул.

— Хорошие воспоминания, наверное.

— Когда я убрался оттуда, они стали еще лучше. Теперь я оседлал ветер. И потрошу тварей опаснее любой рыбы! — Ветеран умолк и снял шлем, показав широкоскулое лицо, изрезанное шрамами до макушки. Голова обрита наголо, длинные усы и борода заплетены в тугие косицы. Бионический глаз зажужжал и защелкал, когда Уквилианец оглядел горизонт. Закрыв органическое око, воин поднял голову, как будто принюхиваясь. Потом наклонился и сплюнул. — Даже отсюда я чую их вонь.

— Они еще не приземлились.

— Не имеет значения. Они идут, и ветер несет весть о них. — Тораг Уквилианец перевел взгляд на хускарла. — Ты хочешь, чтобы мы встретили их. — Утверждение, не вопрос.

— Я хочу, чтобы вы сделали то, что умеете делать наилучшим образом.

— А вы?

— То, в чем лучшие мы.

Белый Шрам кивнул и провел рукой по бритой голове.

— Хороший план. — Он отвернулся. — Мне было видение: орел три раза облетел горную вершину и упал с небес.

Имперский Кулак молча смотрел на собрата, не зная, что ответить.

Тораг улыбнулся:

— Добрый знак.

Кальдер расслабился:

— Правда?

— Нет. — Воин надел шлем. — Мы выжжем их с небес, а что останется, ты закатаешь в грязь этой скорбной планеты. Тогда мы уйдем куда-нибудь еще — и все повторим. Пока орел не падет с небес.

Уквилианец отвернулся и поднял кулак. Его товарищи радостно взвыли. Хейд выждал какое-то время, но, по-видимому, старый воин уже утратил интерес к разговору. Примарис запрокинул голову. Небеса пока спокойны.

Но вскоре они запылают.

Апис нерешительно вошел в корабельный зал для медитаций. На всех сколько-нибудь крупных судах легиона Несущих Слово обязательно есть подобное помещение, хотя двух одинаковых не существует. Одни напоминают храмы, другие открыты пустоте. Этот куда спокойнее многих, он отражает личность хозяина. Место для тихих размышлений и самопознания.

Просторное помещение, напоминающее шатер, внутри разделено мандалой в виде полукруглых рядов скамей, обращенных к огромной курильнице в центре. Она удерживается между полом и потолком на туго натянутых ржавых цепях. Ее обслуживают четыре слепых раба с зашитыми ртами. К телу каждого — на груди и на спине — пришиты ее меньшие аналоги. Из них тянутся струйки благовонного дыма, заполняющего все вокруг. На стенах висят молитвенные свитки, на которых изображены тушью оскаленные морды демонов и черносвятцев. В восьми ключевых точках стоят, подобно часовым, статуи павших героев легиона.

Некоторых Апис знал. Зарду Лайак, Аргел Тал, Ксафен. Кто-то еще. Не обращая внимания на тяжесть каменных взглядов, старый колхидец пошел между скамьями. Несколько его собратьев сидели в молитве, раздевшись до интерфейсных разъемов силовой брони. Пока легионеры предавались размышлениям, рабы-мутанты кропили господ священными маслами или татуировали на их телах строчки катехизисов. Кое-кто оборачивался, следя за идущим в дальний конец зала гостем, но большинство почли за лучшее не обращать внимания.

Аматним сидел на самой дальней скамье, закрыв глаза. Мутанты разминали его мускулы и чистили разъемы, вживленные в кожу, переговариваясь на своем примитивном языке. Заметив Аписа, прислужники замерли. Ур-Набас открыл глаза.

— Ну что?

— Мы почти вошли в пояс астероидов.

Лэш вздохнул.

— Знаю. Боги шепчут нам это. — Командующий улыбнулся. — Пришел послушать их, брат?

— Нет, — оглянулся Апис.

В испарениях, поднимающихся от курильниц, мелькают некие смутные тени. Нерожденные, вероятно. Сущности без связи с определенными богами, ищущие подходящее тело для вселения. Именно поэтому мутантам, отправляемым служить в залы медитаций, первым делом вырезают на телах ритуальные защитные знаки. По возможности, надо избегать допуска на борт диких демонов.

Избранный Лоргара кивнул.

— Ну, я так и думал. Кстати, улетел ли темный апостол? Или спрятался и выжидает момент вонзить мне нож в спину?

— Улетел. Я проследил.

Аматним улыбнулся.

— Апис, Апис, какое же ты утешение для души моей… Истинный брат в легионе, где узы почти перестали значить что-либо. — Голос Лэша звучал меланхолично, и старый колхидец вздохнул. Так всегда было. Ур-Набас обладал душой, в равной мере преисполненной огромного ликования и великого же сокрушения. Неудивительно, что боги так его любят.

Как будто угадав мысли ветерана, командующий положил руку ему на плечо.

— Скажи мне, брат… Если боги оставят меня, что сделаешь?

Апис напрягся, ожидая подвоха. Не найдя в словах господина скрытого смысла, он решил ответить откровенно:

— Я также оставлю тебя. Человек должен идти туда, куда указывают боги.

Ур-Набас кивнул.

— Хороший ответ. Честный.

— У меня нет причин лгать.

Лэш рассмеялся:

— Некоторым среди нас, брат, причины не нужны. — Отослав знаком рабов, Аматним указал на соседнюю скамью. — Присядь. У тебя что-то на уме. По глазам вижу.

Ветеран замялся. Он желал уйти. Ему не было никакого дела ни до медитационного зала, ни до тварей, мельтешащих в дыму курильниц. И все-таки он сел.

— Действительно ли боги с нами?

— А ты сомневаешься?

Апис покачал головой.

— Я просто хочу знать суть нашего странствия. Что это: просто еще одна кампания или же крестовый поход? Воюем мы ради святой цели или нас ведет прихоть старцев Темного Совета?

Аматним надолго умолк. Прервав молчание, заговорил медленно:

— Богов множество. Так же, как и нас, их легион. У каждого из них множество рук, приводящих в движение шестерни. То, что некоторые длани покоятся на наших плечах, видно и так. Ради Кхорна, ну… мы ввергаем систему в бойню. Стаи его гончих сбегаются, ожидая кровопролития. Нурглу служит отчаяние, порождаемое нашим присутствием. Чума сопровождает любую войну. Что касается Тзинча — оглядись! Мы варимся в соку своих амбиций. Нас окружает сотня заговоров и надежд, и каждое действие порождает и губит еще больше. А Слаанеш… хм… Темный Принц, по-видимому, весьма благоволит Ганору Ковалевскому, что бы то ни значило.

— Но ведь есть еще кое-что? — надавил Апис. — То, как ты описываешь… Словно все боги объединились сейчас ради нашего дела…

Лицо Ур-Набаса расплылось в довольной усмешке, и легионер наклонился, широким жестом всколыхнув окружающее облако благовоний.

— Это так. По крайней мере, так утверждает Лоргар.

— Что?! Сам Лоргар?! — пораженно воскликнул ветеран. — Но ведь его не видели сотни лет!

— Это так. Но я с ним говорил. — Взгляд Лэша расфокусировался. — Я отправился в костяную пустыню и сорок дней и ночей медитировал перед черными вратами Темплум Инфицио. Никакого сна и пищи, только бесконечная молитва. И на сорок первый день я услышал голос ребенка. Дитя приказало найти потерянного брата. Я подчинился. Так началось паломничество… — Аматним покачал головой. — Не могу сказать, что ожидает в конце похода, кроме того, что это чрезвычайно важно для богов. Вселенная тонет в новом и благословенном безумии. Но Вернувшийся Сын построит дамбы и плотины, дабы сдержать океаны правды.

— Но почему Лоргар не отправится сам ему навстречу?! — выпалил Апис.

— Я верю, что он так и сделает. Но пока еще рано. Мы обязаны все подготовить. — Несущий Слово нахмурился. — Места, подобные Альмасу или Перго, — это раковые опухоли обмана в теле высшей истины. Владения Анафемы, где все дети богов, исключая сильнейших из нерожденных, обращаются в ничто, а слова Пантеона утрачивают святость. Если дозволить распространение таких миров, то все сделанное когда-то может быть полностью уничтожено. Но то, что мы делаем здесь и сейчас, поможет сдержать их рост.

— А может и поспособствовать… — пробормотал старый колхидец. Мысль явилась непрошеной, и он не знал, почему дал волю своему языку. Неужели ему сейчас нечто улыбнулось в глубине дыма кадильницы? Несущий Слово ощутил давление близко подбирающихся нерожденных. Следят. Ждут.

Ур-Набас повел плечами.

— Да. Но боги останутся довольны в любом случае.

— Но?.. — насторожился ветеран.

Аматним засмеялся. Громко и раскатисто, как насытившийся хищник. Смех солдата, а не жреца. Воин расслабился.

— Но я не сомневаюсь, брат, ни в своей судьбе, ни в том, что у Пантеона есть планы на нас. Боги вели и хранили меня на всем пути через черные океаны бесконечности. И уж тем более не покинут на столь враждебном берегу! — Лэш схватил Аписа за затылок. — Не страшись, брат. Они с нами, и мы победим. А теперь ступай. Когда прибудем на место, я приду на мостик…

— Никого не щадить! — прорычал Лакву, когда толпа культистов пронеслась мимо него в помещения заводов.

Мины-растяжки проредили строй смертных, но не устрашили их, так как за рабами шли их господа — Несущие Слово. Темный апостол прошел через дверь с распахнутыми створками и вслед за слугами очутился в холле.

Входной зал комплекса оказался больше, чем ожидалось. Леса и подвесные мосты, вдоль которых припаркованы гравивагоны, уходят во мрак подобно ржавым шоссе. Под ними — еще темнее. Кое-где виднеются огоньки, почти незаметные для взгляда обычного человека, но не для космического десантника. Нижние уровни, обогатители руды, термальные кузницы — целое царство промышленности, только и ждущее захвата. Уничтожать подобное богатство казалось почти кощунством, но, если боги приказывают, их слуги обязаны подчиниться.

— Принесите мне черепа и содранную кожу! — продолжил воин-жрец, обращаясь к жалким созданиям, которые бежали вокруг него, торопясь занять все мосты и переходы. — Принесите мне кровь и души! Или отдайте свои! Так угодно богам!

Падшему капеллану ответил рев возбужденных голосов, некоторые культисты запели. Лакву отсек из вокса голоса плебеев и обернулся к Йатлю:

— Докладывай!

— Мы захватили еще три входа. Потери составили тридцать два процента.

Воин-жрец рыкнул:

— Еще ловушки?!

— Мясо оказалось хитрым.

— Слишком хитрым. Какова ситуация с пусковыми площадками? — До того как вылетела следующая группа вагонеток, темный апостол уже послал в выявленные ангары взводы воинов. Он заметил первую волну маленьких челноков, устремившуюся к флоту в момент, когда катер приземлился. Непонятно, чего этим хотели добиться обороняющиеся, однако подобное происшествие разозлит Аматнима. Мысль эта весьма понравилась душепастырю.

— От них пока вестей нет, — помедлил с ответом Йатль, а затем указал в темноту. — Кто-нибудь предупредил их не садиться в вагоны?

Темный апостол обернулся, и в этот момент первый гравивагон взорвался. Он убил на месте десять человек и ранил вдвое больше — тех, кто находился поблизости. Как по сигналу, цепочка вспышек пошла по остальным секциям грависостава. На несколько мгновений стало светло, будто днем. Падший капеллан в молчании наблюдал, как треть привезенных им плебеев погибли, не сделав ни одного выстрела.

Йатль захихикал:

— Ну… Это забавно, хоть и некстати…

Встретившись глазами со злобным взглядом душепастыря, легионер осекся.

— Свяжись с флотом. В эту дыру нужно загнать еще больше пушечного мяса. Здесь я рисковать жизнями легионеров не стану!

Йатль кивнул, а затем издал тихий звук. Почти как выдох. Космический десантник медленно завалился назад, из пробитого визора брызнула струя крови. Воин-жрец крутанулся на месте, заслышав звук выстрела, убившего его помощника. Еще одна пуля попала в грудь падшего капеллана, и он отшатнулся к оставшемуся рабу-мечнику. Монстр поймал хозяина и развернулся, встав между Лакву и невидимым снайпером. Раздалось еще два хлопка. Один Несущий Слово упал с лесов, а прочие открыли огонь из болтеров, паля во все стороны. Воины в красной броне отступали к входу, бросая оставшихся смертных. Старая тактика, отточенная в тысяче войн. Наступать при неблагоприятных обстоятельствах значило навлечь поражение.

Темный апостол услышал треск автоматов и характерный свист лазружей.

— Засада, — пробормотал он. Разумеется. Он ожидал этого. Но не рассчитал, что у них может оказаться оружие, способное пробить силовую броню.

Падший капеллан рванулся от своего телохранителя к лежащему Йатлю. Несмотря на пулю в мозге, космический десантник еще жил. Тело оставалось сильным, хотя разум уничтожен. Это хорошо.

Воин-жрец извлек нож и поморщился. Затем взглянул на свою рану. Она уже затянулась, скрыв пулю. Позже придется ее вытащить. Темный апостол ударил ножом, пробив замки на броне собрата, быстро снял нагрудник и открыл черный панцирь — или то, что было им несколько тысяч лет назад. Столетия, проведенные в варпе, превратили орган в слой мышц с пульсирующими серыми венами, из которых брызгал ихор, когда Лакву резал их. Йатль как будто застонал.

Послышался новый залп, за которым последовали вопли смертных, понявших, что повелители бросили их. Пули просвистели рядом с душепастырем. Град их хлестал вокруг вторженцев, вынуждая отступать все дальше. Но Лакву не обращал внимания на стрельбу, сосредоточившись на работе. Им понадобится подкрепление. А погибшие — всего лишь небольшая жертва.

С усилием вырвав одно из сердец умирающего, темный апостол прошептал шесть священных слов, переданных ему самим Эребом. Йатля обуревали амбиции, похоть и желания. Душа его станет сладчайшим приношением ко двору Темного Принца, и Лакву воззвал к демонам Слаанеш. Он сжал орган, и с каждой каплей крови шепот в разуме усиливался. От струйки крови потянулся дымок, пахнувший благовониями и сладкой гнилью.

Падший капеллан тихо помолился за душу собрата, которую ввергал в голодные пасти нерожденных, крадущихся за завесой. Дым обвился кольцами вокруг силового доспеха, космический десантник ощутил, как по его броне скользят извивающиеся щупальца.

— Идите, — улыбнулся он. — Берите, что желаете, с моим благословением…

Хохот встретил эти слова, и послышался скрежет когтей по металлу. А затем новый звук — тихое тиканье, скрытое ранее среди шума перестрелки. Лакву отбросил труп Йатля и увидел через щели в настиле моста некий предмет. Сенсорная пластина, соединенная с дистанционным взрывателем! Сердце покойника выскользнуло из латной перчатки воина-жреца, и нерожденные взвыли от разочарования, когда Несущий Слово потерял концентрацию. Он поднялся, но слишком медленно.

Остальные легионеры помчались к предводителю. Они бежали сомкнутым строем, чтобы создать более плотный прикрывающий огонь. Легионная тактика. Такую их враг мог предугадать. Не тот, с которым столкнулся падший капеллан, а другой, настоящий.

— Назад! — взревел он. — Назад, рассре…

Слишком поздно. Ближайшие мостки окутала серия взрывов, взметнувшая в воздух куски тел и металла. Отступающих сынов Лоргара окутал густой дым, скрывший их от взгляда Лакву. Ударная волна подбросила его в воздух, но телохранитель поймал хозяина и швырнул в сторону входа, когда взорвалась последняя бомба. Несколько долгих минут легионер лежал на полу, пытаясь сориентироваться.

Когда он пришел в себя, то увидел, как из дыма вышел раб-мечник. Плоть и броня его изорваны и обуглены, но в целом бестия не пострадала и все так же сжимала в лапе меч. За ней показались пятеро Несущих Слово, поддерживающих друг друга. Темный апостол перевел взгляд на латную перчатку, испачканную кровью Йатля, и услышал шепот нерожденнных. Теперь, когда их аппетиты разыгрались, твари не собирались уходить прочь.

Воин-жрец оскалился в злобной усмешке.

— Отступаем к входам! — крикнул он. — Нам нужно подкрепление.

— Попадание.

Аматним отвлекся от тактических проекций.

— Что? — Кожа командующего, все еще влажная после медитационного зала, терлась о доспехи при резких движениях.

Когда находящееся поблизости космическое судно взорвалось, командная палуба озарилась яркой вспышкой. Повинуясь взмаху руки, отключилась проекция.

— Чей это был корабль? — крикнул он.

За первой последовало еще три вспышки. По обзорному экрану пошла рябь, и Аматним услышал издаваемый «Славой вечной» субзвуковой рык недоумения.

— Немедленно объясните, что здесь творится! — взревел Ур-Набас, рывком поднявшись.

— Нас атакуют, — ответил Несущий Слово, стоящий у стратегиума-прим, прямо за спинкой командного трона.

Стол почти скрылся за бесконечным потоком тактической информации и данных телеметрии. Лэш обернулся:

— Это я и так вижу. Но кто и откуда?

— Пояс астероидов. Началось, как только мы вошли в него.

Командующий армадой повернулся к обзорному экрану. Флот пересек границу астероидного пояса, полагаясь на меньшие корабли пиратов, как на лоцманов, чтобы найти относительно безопасные пути к планете по ту сторону. Где это невозможно — фрегаты огнем орудийных батарей разбивали куски мусора, расчищая дорогу «Славе вечной» и оставшимся крейсерам. Аматним заметил вспышку и указал на нее:

— Здесь. Точка сетки «зета двадцать шесть». Увеличить!

Изображение на экране задрожало и расширилось. От большого скопления космического мусора отделилась угловатая тень, которая оказалась разновидностью шахтерского корабля. Она быстро сближалась со штурмовым челноком. Последовала череда резких вспышек, когда импровизированный лэнс начал прорезать корпус. Он непрерывно мерцал, слишком быстро, чтобы экипаж транспорта успел среагировать. Наконец челнок взорвался, уничтожив также и атакующего.

В поле зрения Ур-Набаса появились новые «маломерки». Ускорители толкали корабли с перебоями — верный знак, что двигатели работают сверх пределов. Некоторые взрывались до того, как успевали добраться до цели, другие достигали, но успевали сделать только один выстрел, прежде чем взорваться от перегрузки.

— Брандеры… — заметил Аматним не без нотки восхищения. — Они переделали вагонетки. — Легионер обернулся. — Всем кораблям: атаковать. Немедленно!

Обзорный экран вспыхнул от новых взрывов. По гололиту поползли строчки оценок повреждений. В пустоте горели эскорты и десантные челноки. Корабли-вагонетки были не более чем бронированными торпедами, спроектированными, чтобы выдерживать урон, способный вывести из строя любое другое судно сходного размера. Вдобавок они несли вооружение. Лэнсы, стоявшие на них, были не более чем искорками света, но навредить они тем не менее могли.

Ур-Нанас снова сел на трон. Разумеется, вагонетки не могли причинить вреда крупным судам, однако создавали немалую помеху. Они затрудняли путь кораблям прикрытия, вынуждая тех либо сворачивать с курса, либо уплотнять строй.

— Свяжитесь с темным апостолом, — обратился командующий к Несущему Слово, стоящему у вокс-станции. — Сейчас он наверняка на месте. Когда установите связь, переключите на мою личную частоту. — Отдав указание, воин продолжил изучать обстановку.

Пиратские корабли, ведомые фрегатом принца Ганора, шли широким фронтом далеко впереди «Славы вечной» и остального флота. Они торопились, сгорали от нетерпения. Аматним многое узнал с тех пор, когда Ковалевский присоединился к нему. Да, большинство пиратов не более чем бандиты и изгои. Но некоторые, подобно Ганору, жертвы обстоятельств. Приспешники Бога-Трупа жестоки с теми, кто не желает служить их зловещему культу. Они отталкивают потенциальных преданнейших и надежнейших союзников.

Он улыбнулся:

— Все как всегда…

Ганор Ковалевский теперь служит новому хозяину, хотя об этом даже не подозревает. Внутри тела князька обитает демон не менее свирепый, чем в теле раба Лакву. При должном внимании и заботе он может даже вырасти в нечто великое и поразительное.

Ур-Набас задумался: что бы стало с Альмасом под властью Ганора? И как сложилась бы судьба Ковалевского, если бы он правил? Сообща они могли бы создать нечто поистине приятное взору богов. Но сначала нужно вырывать планету из рук нынешней власти.

Вокс тренькнул, прервав цепочку размышлений.

— Что тебе надо?! — прорычал темный апостол, чей голос искажался помехами.

Лэш усмехнулся. Похоже, у Лакву дела идут не очень гладко.

— Нас атакуют. Из горнозаводских комплексов враг запускает все новые корабли. Как насчет ликвидировать эту угрозу, брат?

— Опять шутки, Аматним?!

— Нет. Просто просьба одного легионера к другому.

Последовала тишина, прерывающаяся треском помех. Скоро они окажутся за пределами дальности вокса, если только падшему капеллану не удастся захватить заводы.

— Попытаюсь…

— Большего, брат, я и не прошу.

Душепастырь разорвал связь. Ур-Набас откинулся на спинку трона, продолжая улыбаться.

— Полный вперед! — скомандовал он. — Альмас ждет.

Когда последний из кораблей неприятеля вышел из пояса астероидов, орбитальные системы обороны Альмаса уже их ждали. Лэнс-платформы и батареи макропушек открыли заградительный огонь, осветив темноту лучами горячего света. Один фрегат погиб сразу же, его корпус пробили в десятке мест под всеми углами. Штурмовики вспыхнули, превратившись в искорки. Но чем больше появлялось звездолетов вражеской армады, тем меньше у орбитальных систем оставалось возможности вести сконцентрированный обстрел.

Из стратегиума за всем наблюдал Хейд Кальдер, отмечая положение крупнейших неприятельских космолетов и вычисляя цели их атак. Для обычного человека невозможно уследить за быстрым потоком информации, но разум Имперского Кулака впитывал сведения подобно губке. Каждые пикт-кадр или строчка скана — все помогало выстраивать карту пути к победе.

Многие из небольших вражеских кораблей направлялись в сторону медленно летящих конвоев беженцев. Легкие цели. На мгновение хускарл испытал сочувствие, но тотчас его подавил — уничтожение эвакуационных транспортов займет внимание вторженцев, дав возможность ближайшим оборонительным комплексам точнее стриангулировать направление обстрела. Каждые мужчина и женщина обязаны исполнить долг перед Императором, даже если это значит просто погибнуть в рассчитанный момент времени.

В зале стратегиума царила непривычная тишина, несмотря на толпу офицеров, писцов и легатов Экклезиархии. У подножия наблюдательного помоста стоял взвод заступников, держа болт-винтовки наготове. Под потолком порхали десятки киберхерувимов, либо записывающих все, либо окуривающих помещение благовониями.

— Они сосредотачиваются в районе западного полушария, — объявил Кальдер.

— То есть будут атаковать именно нас, — кивнул Вель Имон, поднявшийся на помост и наблюдающий за тем, как оборонительные рубежи его родного мира рушатся один за другим. — Все-таки он прав: врага не интересует остальная планета. Ему нужны только мы. — Кардинал-губернатор казался смертельно уставшим. Хейд подумал: а когда же смертный спал в последний раз?

— Нам это на руку.

Первоиерарх удивленно посмотрел на космического десантника:

— Не представляю, каким же образом.

— Нам известно, что они хотят. Они не могут просто взять и орбитальным ударом сровнять город с землей. Им нужно высадиться и штурмовать Альмасию. — Имперский Кулак вывел голокарту. — Смотрите, вот восемнадцать вероятных посадочных пунктов, откуда легко добраться до входа в дворец-собор. Десять точек из восемнадцати при помощи контролируемых взрывов сделаны непригодными к посадке…

— Замечу, что эти районы города до сих пор охвачены огнем, — кивнул Имон.

— И они продолжат гореть до конца сражения. — Хейд указал на новую группу подсвеченных районов. — Из восьми оставшихся пять подготовлены Соларо и Рукном: скрытые ДОТы, противопехотные мины и плазменные бомбы.

— Они могут засечь все это.

— Я на это рассчитывал. Таким образом, остаются три возможных места, где они могут высадиться. — Хускарл повел по карте пальцем, указывая на точки. — От всех прямой путь ведет к проспекту Процессий. Отсюда они отправятся к Вратам Кардинала через бульвары-реликварии.

— Почему вы так в этом уверены?

Примарис посмотрел на смертного.

— Потому что я поступил бы точно так же. — Он указал на карту. — Простейшим для них способом усилить натиск на Врата Кардинала будет прорыв через Врата Пилигрима вдоль северного шоссе. Это ближайшая из основных транспортных хорд, и именно здесь они применят осадные машины.

— А если авиацию? — задал вопрос Доменико Тайр. — Если начнут атаку так, как сделали на Пергамоне…

— С ними разберутся Белые Шрамы. Любые десантно-штурмовые катера, которым удастся приземлиться в целости, еще долго не поторопятся взлетать. Чтобы иметь возможность достичь собора-дворца с минимальными потерями, весь путь врагам придется проделать пешком.

— Если неприятельская армия достаточно велика, она сможет прорваться через любые наши кордоны… — возразил Имон.

Кальдер кивнул.

— По счастью, большую часть их сил займет Низовье. Правитель поморщился. Он понимал, что это значит.

— И… как долго?

Сын Дорна отвернулся.

— Столько, сколько нам нужно. — Хускарл повел плечами. — Осада — это всегда ограничение возможностей противника. Ты вынуждаешь его выбирать лучший вариант из худших, а затем безжалостно используешь это решение. Их ресурсы конечны, они не способны на длительную осаду. И мы заведем их в тупик.

Раздался звук сирены. От неожиданности первоиерарх чуть не подскочил.

— Что это значит?

— Они достигли тропопаузы, — отозвался Хейд.

На проекции корабль цвета рваного мяса пересек слой верхней атмосферы. Фрегат, точнее, был им когда-то. Носовая часть украшена колоссальным скалящимся лицом, а бока состоят из витых минаретов и ракушкообразных орудийных батарей. Огромная морда как будто строит рожи, когда атмосферные сенсоры пытаются охватить ее габариты. Системы ПВО «земля — воздух» хлестнули огнем по космическому кораблю, и его усмешка превратилась в оскал ярости.

За первым космолетом последовали другие — горизонт расчертили длинные полосы красного. Первый удар оказался столь ошеломительным, что даже хускарл отшатнулся и прикрыл глаза рукой. Копья палящего света обрушились на землю подобно дождю. Атмосфера возопила, когда облачный покров обратился в ничто. Горы исчезли следующими. Бастионы из металла и камня, внутри которых располагались батареи ПВО, превратились в обугленные кратеры, застывшие озера стекла и полыхающие леса. Сенсорные экраны гасли один за другим. Скоро обороняющиеся окажутся отрезанными от остального мира.

Если и была некая система в порядке атак, Кальдер определить ее не мог. Одни удары явно направлены на уничтожение ПВО, другие же, казалось, совершаются только ради самого процесса разрушения. На проекции медленно вращался глобус Альмаса, на котором красными точками отмечались цели неприятеля. Их количество удвоилось, потом утроилось. Через мгновение до города дошла первая разрушительная волна. Витражи в усиленных рамах выгнулись. Когда пришла вторая, они разлетелись дождем осколков. Острые разноцветные куски разметало по залу. Космический десантник услышал вопли боли и повернулся, закрывая Имона от новых потоков стеклянной шрапнели. Кардинал-губернатор стоял на коленях и молился, закрыв глаза.

Через выбитые и треснувшие окна донесся рев городских сирен. Пикт-потоки показывали транспорты «скорой помощи» и расчеты силовиков, торопящиеся оцепить кварталы, где ударные волны сделали больше, чем выбитые окна. Смахивая стеклянное крошево с доспехов, Имперский Кулак проверил позиции своих воинов, чтобы убедиться, что все они там, где и должны находиться.

Новый взрыв сотряс здание собора-дворца. По стенам зазмеились трещины.

— Скоро закончат, — выдохнул Тайр, взойдя на помост. Мастер-мечник вытащил из щеки осколок стекла. — Они просто срезают слой нашей обороны, чтобы высадить войска.

— Именно. — Кальдер включил вокс. — Тораг?

— Время пришло! — сразу же донесся рык Белого Шрама.

— Да. Доброй охоты, брат.

Краткая пауза.

— Взаимно, сын Дорна!

Хейд отключил вокс и положил руку Имону на плечо.

— Вам следует поторопиться в командный бункер. Тайр обеспечит перенос главных функций стратегиума. — Астартес обвел рукой вокруг. — Это место уже небезопасно.

— А вы?

— Отправлюсь лично руководить обороной Врат Кардинала. — Космический десантник сошел по ступенькам с помоста и принял свою болт-винтовку из рук одного из заступников. — Постараюсь поддерживать связь с Тайром и планетарным штабом как можно дольше. На случай, если больше не смогу отдавать приказы, командование перейдет к мастеру-мечнику. — Он посмотрел на Доменико, и тот кивнул.

В обычной ситуации примарис облек бы доверием одного из своих подчиненных, но в сложившейся ситуации следовало учитывать не только соображения прагматизма. Как всегда, свое слово сказала политика. В любом случае осведомленность Доменико Тайра в вопросах планетарной обороны уступала только знаниям самого хускарла. Примарис не сомневался, что мечник справится с обязанностями.

— Да пребудет с вами Бог-Император! — поклонился Вель Имон.

Кальдер помедлил, затем поклонился в ответ:

— Да пребудет Он со всеми нами, кардинал-губернатор…

Спирос перебегал вдоль плазмопроводов. Тихо, как его научили почти двести лет назад. В силовой броне, даже с включенными шумоподавителями, бесшумно двигаться очень непросто. Требовалось и мыслить по-другому: тщательно следить за окружением и его звуками, а это то, чем большинство космических десантников интересоваться не любит. Воины Адептус Астартес — орудия ужаса. Воплощение звука и ярости. Но страх неоднороден.

Под Гвардейцем Ворона простирался транзитный коридор, битком набитый людьми. Культисты, предатели, обычные смертные. Легкие цели. Тридцать человек. Двигаются медленно, смотрят куда угодно, только не вверх. У перекрестка остановились, перешептываются. Лидеры видны сразу — ведут себя, словно наперед знают, что и как делать. Судя по униформе, бывшие солдаты. Несмотря на испорченные знаки различия и символы, сын Коракса узнал полк. Возможно, сдались в плен, выбирая между рабством и смертью.

Это уже неважно. Причины предательства значения не имеют. Важен только сам факт измены.

— Господин?

— В чем дело, человек? — раздраженно отозвался Астартес. Он узнал голос и только значительно позже припомнил имя. Дать шахтерам доступ к зашифрованному вокс-каналу было ошибкой. Он так и сказал Карросу, но лейтенант редко прислушивался к нему.

— Мы на позициях, как вы нам сказали. — Кульч. Так зовут мужчину. Плосколицый сортировщик руды, по словам Седалии Рейес, ее заместитель. Воображения нет, зато умеет исполнять приказы. Для смертного вполне сносен.

— Да, как я вам приказал. Встречаемся у следующего коридора. Нужно задержать их там. — Астартес разорвал связь до того, как шахтер успел ответить.

Космический десантник поглядел вниз, оценивая обстановку. Затем извлек нож и быстро пробил трубу в трех местах. Внутри силового доспеха раздался предупреждающий сигнал, когда авточувства засекли повышение температуры. Когда воздух в коридоре задрожал от жара, вызванного утечкой плазмы, Спирос уже бежал дальше. Люди внизу не успеют среагировать.

Через каждые сто метров воин останавливался и повторял действия. Три удара, не больше и не меньше. Достаточно, чтобы нарушить целостность плазмопровода, но не больше. По крайней мере, не сейчас. Скоро взорвется. Но пока рано.

Добежав до конца коридора, сын Коракса быстро лег на пол. Культисты остались позади него, за углом изгиба перекрестка. Транзитный переход широк и заполнен разнообразными машинами. Множество мест для укрытия. Они не торопились. Гвардеец Ворона подошел к раздвижным дверям, ведущим к входному коридору. Авточувства засекли тепловые контуры — Кульч и остальные ждали. Едва он вышел, в него прицелились из автоматов.

— Опустите оружие, глупцы, это я.

Сортировщик вышел вперед, обтирая платком вспотевшее лицо.

— Мы на месте, господин.

— У меня есть глаза. — Спирос быстро пересчитал по головам собравшихся. — Я вижу только десять человек. Где остальные?

— Я… эм… подумал, что лучше их оставить у предыдущей двери. Они могут прикрыть нас, если придется отступать. Что мы, разумеется, делать не будем, господин! — Рабочий, бахвалясь, изобразил бодрый поклон. — Если только вы нам не прикажете.

— Заткнись! Это действует мне на нервы, — отрезал Спирос и, нажав на руну на наруче, включил голосхему текущего участка комплекса. — Смотрите. Вдоль этого коридора идут четыре люка…

— Мы знаем их, — улыбнулся сортировщик.

Сын Коракса скрипнул зубами.

— Тогда вы знаете, что через них можно свободно простреливать коридор в любом направлении. Разбейтесь на огневые команды… Все знают, что это такое? — Дождавшись, когда несколько шахтеров кивнут, Астартес продолжил давать указания: — Так вот, разделяетесь и начинаете стрелять через люки. Не позволяйте им переменить позицию или засечь люки. Мы должны вынудить их вызвать подкрепление. Ясно?

Кульч сначала кивнул, но затем покачал головой:

— Нет. Но мы доверяем вашей мудрости, господин.

Остальные одобрительно зашептали.

Космодесантник вздохнул:

— По моей команде закроете люки и отступаете к точке сбора. — Он помедлил, затем, учитывая, с кем говорит, поднял указательный палец. — Не мешкайте!

— Почему?

— Во-первых, плазмопровод скоро прорвет, и вы погибнете. Во-вторых, это мой приказ.

Никто из собравшихся больше не проронил ни слова. Смертные разошлись, как Спирос им приказал. Он проследил по ауспику, как они обходят вражеские позиции. Рабам Несущих Слово вообще ничего не известно о внутренней планировке комплекса. А их хозяева если и обладали подобными сведениями, то им не сообщили. План предателей прост: нагнать внутрь как можно больше пушечного мяса. Но его запасы скоро иссякнут.

Удостоверившись, что Кульч и остальные заняли позиции согласно приказу, Гвардеец Ворона извлек из отделения на поясе пикт-бусинку. Устройство передаст изображение прямо на внутренний дисплей. Резко дернув запястьем, Астартес закинул катящийся шарик за угол к собравшимся культистам. Перекатываясь по полу, прибор сканировал окружающую обстановку и посылал в авточувства пакеты данных. Оценив позиции врагов, сын Коракса отцепил болтер от набедренного маг-зажима и поднял.

Не теряя время, он зашел за угол коридора и замер, давая возможность увидеть себя. Первый выстрел Астартес попал в клапан спуска давления. Из пробоя забила строя густого пара. Второй и третий убили идентифицированных ранее лидеров, вызвав у оставшихся еретиков вспышку паники. Но отступить они не могут — боятся кары хозяев. Значит, вызовут подкрепление.

Спирос приготовился ждать. Через каждые несколько секунд он намеревался стрелять, не позволяя врагам расслабиться. А в перерывах тем же займутся Кульч и остальные шахтеры и рабочие. Плазма продолжит утекать, заполняя помещения и искривляя трубу. Когда она наконец взорвется, то разрушительная волна пронесется по коридору, испаряя все, что не в силовой броне.

Дерону и остальным предстоит подготовить такие же засады в остальной части главного комплекса или помочь рабочим сделать это. Чем дальше они заманят врага вглубь, тем проще будет потом изолировать и ликвидировать его группы.

— Спирос, статус.

Голос Карроса. Космодесантник опустил оружие.

— Транзитный коридор «дельта-эпсилон-шесть». Третий уровень. Готовлю плазменную зачистку.

— Принято. Имей в виду, к врагам уже идет подкрепление.

— Хорошо. Чем больше убьем, тем лучше.

— После завершения отступайте к намеченной точке сбора «Акрий-Осло».

Спирос нахмурился. Это не входило в план.

— Мы отступаем?

— Временно.

— Принято.

Движением глаза космический десантник отключил пикт-бусинку. Со своей позиции он видел, что культисты стреляют в сторону струи пара, пытаясь предотвратить нападение, которого не последует. Услышав тяжелые шаги сабатонов, сын Коракса понял, что подкрепление оказалось не толпой таких же смертных. Он хищно и довольно усмехнулся:

— Кульч, отступай!

Вместо ответа послышались грохот автоматов и вопли. Изображение от пикт-бусинки погасло, когда прибор раздавило что-то тяжелое. Голоса в воксе смешались в неразличимый шум. Астартес вышел из укрытия, держа болтер наготове. Тотчас к нему бросились несколько атакующих, и он открыл огонь, отгоняя их от себя.

Охотники превратились в дичь.

Из облака пара грузно вышло нечто огромное и чудовищное. Бестия взревела, меч, который она сжимала в лапах, вспыхнул порченым светом. Спирос бросился в сторону, и клинок вырубил кусок стены. Астартес рывком поднялся на ноги и открыл беглый огонь. Удар обрушился снова — быстрее, чем он успел что-либо понять, — и болтер упал на пол вместе с пальцами, его державшими. Гвардеец Ворона выругался и потянулся за боевым ножом. Вторая лапа монстра схватила Астартес за горло и впечатала в стену. Из-за клубящейся завесы показалась ангелоподобная маска. Космодесантник кое-как ударил клинком и ощутил, что попал в нечто, когда-то бывшее плотью. Брызнул кипящий ихор, прожегший гермозамки на латной перчатке. В ответ тварь разразилась булькающим смехом.

Она протащила его вперед и снова вжала в стену с такой силой, что в глазах сына Коракса потемнело. Полу-расплавленный нож выпал из его рук. Чудовище усилило хватку на горле. Броня лопнула. Гвардеец Ворона ощутил, что его кости тоже начали трескаться.

— Поласковей с ним! — раздался грубый нечеловеческий голос.

В поле зрения появилась могучая тень. Спирос узнал вражеского командира. Татуированное лицо предателя расплылось в мерзкой усмешке.

— Он мне нужен целым…

Охота — это все.

Тораг тихо напевал, когда его «Грозовой коготь» закладывал виражи, штурмовыми пушками окрашивая небеса в цвета смерти. Его братья говорили, что он преследует врага среди облаков огня с упорством охотящегося беркута. Торагу сравнение нравилось, даже несмотря на его очевидность. Кто летает, тот хищная птица.

Десантно-штурмовой катер не орел, а заяц. Он называется «Красный скакун» в честь легендарного зверя. Машинный дух тихо шепчет, довольный, что двигатели летательного аппарата работают на пределе. Он так же наслаждается охотой, как и Астартес. Возможно, даже больше.

Вместе они охотились на множестве миров, под самым разным небом. Одни небеса заволакивали ядовитые облака, в других приходилось маневрировать среди парящих лесов воздушных водорослей, а третьи кишмя кишели голодными хищниками. Но Торагу везде сопутствовала удача. Каждый раз он оказывался лучше, чем его враги. Так же будет и на этот раз!

После серии орбитальных ударов враг начал высадку на поверхность. Десантные челноки и транспорты всевозможных моделей и размеров медленно приземлялись в горящей атмосфере, направляясь к немногим оставленным для них посадочным полям. Торагу и другим охотникам предстояло подрезать крылья как можно большему числу врагов.

Под ними сам мегаполис вопил от ярости и боли. Город-собор бросался на своих убийц, разрывая небо в клочья. Трассеры противовоздушных выстрелов летели вверх, сбивая цели. Белый Шрам качнул штурвалом, и «Грозовой коготь» плавно ушел в сторону от стремительно падающего горящего челнока. От пробитого остова тянулся густой дымный след. Поймав восходящие потоки, сын Джагатая устремился вверх, грохотом штурмовых пушек возвещая о себе.

— Легкая добыча… — пробормотал он.

Транспорты открыли по нему огонь, однако их большие орудия, предназначенные для зачисток посадочных зон, а не для воздушных боев, не обладали скорострельностью. «Красный скакун» заложил вираж, ускоряясь. Тораг нажал на спусковую руну.

На дисплее он видел собратьев-охотников, рассеявшихся вокруг него сверху, снизу и с боков, подобно крыльям орла. Традиционное построение, когда-то использовавшееся конниками-кочевниками Чогориса, теперь применяли их наследники. Иногда казалось интересным: что бы подумали сейчас о своих потомках дикие всадники? Гордились бы они, увидев, что сделал с ними Хан Всех Ханов? Или же горестно качали бы головой оттого, что все оставшиеся традиции втоптаны в пыль? Возможно, и то и другое.

Уквилианец снова повел летательный аппарат вверх, повернув сопла так, чтобы ускорить подъем. Установленные на корпусе пусковые установки дернулись, выпустив залп ракет. Прочертив в воздухе след, снаряды пробили множественные цели. Торагу не нужно уничтожать их, достаточно только подбить. Замедлить снижение врагов так, чтобы батареи ПВО успели перехватить их, или заставить неприятеля потерять управление. Ликвидация столь же верная, как если бы он сам сбил их. Впрочем, счетчик убийств в углу дисплея все равно тикал, показывая новые цифры.

— Восемь! — громко объявил Уквилианец.

В воксе послышались голоса товарищей, объявлявшие свои результаты:

— Три!

— Шесть, нет, семь!

— Четыре!

— Два, Голчин! Два из четырех, о которых заявляешь, это мои!

— Йакут, в небесах куча добычи, зачем ты меня обкрадываешь?!

— Услуга за услугу! С двумя у меня выходит восемь!

Тораг улыбнулся:

— Йакут, хочешь побить мой рекорд?!

— Всего лишь пытаюсь следовать твоему примеру, Уквилианец!

— Ну так старайся лучше! — захохотал Тораг. — Пока говоришь, я уже девять сбил! — Он откинулся на спинку кресла пилота.

Двигатели «Красного скакуна» гудели, унося наездника все дальше, выше и быстрее. Казалось, еще немного, и он коснется самих звезд.

— Их все еще слишком много, — обеспокоился Йакут. — А нас слишком мало, чтобы справиться со всеми.

— Ты прав, брат! Возвращаемся на базу. Пусть делают, что хотят.

— Нет, ты послушай, я просто указывал…

— Плевать я на это хотел. Ты охотник? Вот и преследуй добычу!

Ветеран нажал на спусковую руну, и автопушка прошила очередью обшивку еще одного челнока. Хлипкий корабль загорелся и свалился в неуправляемый штопор. Корпус распался, из него посыпались маленькие фигуры, резко закувыркавшиеся, когда гравитация начала свои жестокие игры. При виде ломающихся тел Белый Шрам довольно осклабился, воображая истошные вопли врагов. Более чем заслуженная смерть!

Однако Йакут оказался прав. В разорванную атмосферу входило все больше десантных транспортов. А кроме них стали появляться и вражеские десантно-штурмовые катера.

— Забудьте о челноках! — объявил Тораг, предупреждая товарищей о новых целях. — Я вижу куда более стоящую добычу. Йакут, Голчин, ко мне. Удачной охоты, братья!

Эти машины незнакомой конструкции — древние, обтекаемые и чуждо выглядят. По сравнению с ними «Красный скакун» — шкатулка. Но коробочки — прочные штуки, и в них иногда скрываются сюрпризы. Улыбка Уквилианца стала еще шире.

Рукн оказался прав. Зачем рыскать среди звезд, если враги сами пришли к тебе?

Если они выживут, Тораг, возможно, даже попросит прощения у старого волка…

Аматним Ур-Набас Лэш стоял среди гололитических экранов, наблюдая, как руны, отмечающие челноки, мигают и исчезают.

— Сколько? — спросил Апис, с другого конца помоста стратегиума-прим.

— Чуть больше половины. — Командующий повернул одну из картографических проекций. — Вполне укладывается в заложенный лимит на потери!

Две трети всех десантных транспортов воинства отправились на покорение Альмасии, оставшаяся треть займется остальными городами. Выжившие корабли пиратов начали рейды на малые города, сбрасывая в атмосферу различные летательные аппараты.

На пикт-потоках видно, как сотни переделанных бронетранспортеров, некоторые старше самой Ереси, устремились по каменистой земле прочь от челноков. Бронетехника окрашена в багровый цвет и покрыта пагубными сигилами и тотемами. Вокс-вещатели, установленные на корпусах, изрыгают атональные гимны. Внутри смертные последователи Изначальной Истины молятся или проверяют оружие.

У них приказ подавить батареи ПВО, расположенные на холмах и горах, а затем отправиться в саму Альмасию. Довольно простое задание. Учитывая, что большинство подразделений автоматизировано. Враг не станет распылять ресурсы на их защиту.

Другой поток изображений показывал пусковые ангары «Славы вечной» и оставшиеся машины, готовящиеся к вылету. После выхода боевой баржи на оптимальную орбиту и ликвидации достаточного числа комплексов противовоздушной обороны, десантно-штурмовые катера отправятся к столице. Более половины Несущих Слово под командованием Аматнима смогут совершить посадку. И они будут не одни.

Апис, нахмурившись, изучал проекции.

— Что-то беспокоит, брат? — спросил Ур-Набас.

— Зачем нам вообще высаживать войска? У нас есть штурмовики. Можно сразу нанести удар в сердце врага!

— Мы так и поступим, но только после того, как убедимся, что удар попал в цель. Сначала нам необходимо ослабить оборону города. Для этого пригодятся пираты. В их трюмах множество верных, и они доставят нашу паству к чаемой ею награде. Они проложат нам дорогу особым и неповторимым образом! Проливая кровь и распевая подходящие по случаю псалмы, культисты и демонопоклонники откроют путь нерожденным. К тому времени, когда на планету высадятся Аматним с собратьями, демоны захватят улицы города, превратив Альмасию в удобное поле боя.

— Не нравится мне оставлять так много на долю меньших воинов… — Апис резко взглянул вверх, когда люмены в зале мигнули.

Послышался глухой звук сирен: «Слава вечная» сошлась с врагом в пустоте над Альмасом. Штурмовики, вылетевшие из доков, бросились, подобно полчищу блох, на исполинский звездолет и легко были уничтожены. Ур-Набас не придал происходящему значения.

— Лучше рискнуть их жизнями, чем нашими.

— Да, господин, соглашусь. — Старый колхидец подошел ближе и стал рассматривать схемы и карты. — Но даже при таком раскладе в ближайшие часы многие из нас встретятся с богами лицом к лицу.

— И что? Чего еще нам желать, как не момента абсолютной ясности? Мы с младых ногтей взращены умереть ради служения святой цели. Ее частные проявления могут меняться, но высшая истина — никогда! — Лэш взглянул на собрата. — Теперь иди. Собирай свою свору. Вылет через час.

Апис скрестил кулаки на груди и низко поклонился.

— Слава вечная, мой господин!

— Слава вечная, брат!

Темный апостол Лакву запустил пальцы во взрезанную грудь умирающего и вырвал сердце легко, как ягоду. Подняв красный орган над собой, душепастырь дождался, когда кровь стечет по предплечью и лицу, а затем бросил в жаровню, к остальным.

— Сердца ста храбрецов… — прошептал он.

По крайней мере, символичность соблюдена. Невозможно определить, выказали убитые храбрость или нет. Со смертными всегда так. Воин-жрец проследил, как пара рабов стащила труп с импровизированного алтаря, пополнив гору мертвой плоти поблизости.

— Что есть отвага, а что только работа биохимии? — громко произнес он. Голос темного апостола эхом разнесся по залу.

В прошлом это был пункт сортировки руды. Огромные конвейеры шли вдоль усиленных платформ, ведущих к громоздкому оборудованию и к иным, не столь узнаваемым агрегатам. Сервиторы продолжали трудиться, несмотря на присутствие Лакву и его воинов. Автоматы почти не обращали внимания ни на что, кроме работы. Из плазменных клапанов в стенах шел пар, наполняя воздух вонью жженой резины. Люмены беззвучно мигали, предупреждая об утечках в контурах или заклинившей ленте. Выведенный из себя постоянным воем, темный апостол отключил сирены. Сохранение комплекса его не интересовало. Важнее лишить врага возможности им воспользоваться.

Воин-жрец обернулся к пленнику. Гвардеец Ворона висел, скованный множеством цепей, свисающих с потолка. Переломанные конечности растянули в стороны, кровь стекала в широкую жертвенную чашу, стоящую на полу. Раб-мечник падшего капеллана стоял, сгорбившись, рядом, опираясь на меч. Космический десантник с ненавистью смотрел на него сквозь корку засохшей крови на лице, превратившемся в один сплошной синяк.

Лакву взмахнул рукой, обагренной кровью.

— Еще один из вечных вопросов, разумеется. На подобных тайнах и загадках стоит наша вера. Что есть служение богам: храбрость или трусость? Есть ли у нас свобода выбора, или мы просто следуем проторенными путями? Как ты думаешь?

Сын Коракса сплюнул. Душепастырь улыбнулся:

— Так и знал… Подобные тебе никогда не задают великих вопросов. Да вы вообще их не задаете! Не ведаете ни сомнения, ни страха. Не умеете вести философские диспуты! Уверен, твои хозяева считают, что так и нужно, но это позор… — Падший капеллан обернулся через плечо. — Привести остальных.

Несущие Слово втолкнули в зал группу смертных и погнали их к темному апостолу. Избитые и израненные шахтеры дрожали, как наказанные щенки, и ухмылка падшего капеллана стала еще шире, когда он ощутил запах их страха. Насладившись моментом, он подал знак. Одному за другим пленникам перерезали глотки и слили кровь в подставленный таз.

В помещение втащили новые тазы, когда-то бывшие кюветами для руды, и расположили их так, чтобы образовался круг достаточно большого размера. Около каждого стояла толпа пленников, ожидающих смертного приговора. Мужчины и женщины, старые и молодые. Шахтеры весьма плодовиты и размножаются так же часто, как грызуны-вредители.

Несмотря на усилия обороняющихся, воинам душепастыря удалось захватить множество пленных. Пережив шок от первой засады, легионеры усилили бдительность. В ход пошли древние стратегии, начали применяться старые тактики. В тот день, когда Лоргар заперся ото всех, Лакву был всего лишь неофитом. Для него Ересь даже не воспоминание. Но для некоторых из собратьев она по-прежнему свежая рана. Они помнили Пятьсот Миров и войны в темноте. Знали своего врага.

— Говорят, твой генетический отец до сих пор охотится где-то в Оке, — прищурился воин-жрец, рассматривая пленника. — Вечная Тень, отбрасываемая светом Астрономикона. Возмездие за наши славные грехи. Сам-то я в такое не верю, но ходят такие слухи.

Гвардеец Ворона не ответил. Даже не отреагировал. Эти жидкокровные такие угрюмые стоики… Темный апостол вздохнул и стал наблюдать, как режут пленных и сливают кровь в емкости. Пока ее недостаточно. Но ожидание скоро закончится.

Да, ему нужно подкрепление, но не из числа смертных. Это пополнение должно просуществовать куда дольше, чем высыхает кровь. Достаточно, чтобы успеть захватить весь комплекс, ставший одной из целей крестового похода. Но для этого мало просто отворить жилы под распевы гимнов. Большинство демонологов призывают нерожденных ровно до победы в сражении, но душепастырь знал способы подольше удержать детей богов в явном мире. Сам Эреб раскрыл своему ученику тайны искусства проделать в коже реальности незаживающую рану.

На это потребуется несколько дней крови и мяса. И кое-что большее. Жертвоприношение не просто нынешних, но еще не прожитых жизней — потенциальных.

Лакву посмотрел на засохшую кровь на перчатке, а затем снова перевел взгляд на Гвардейца Ворона:

— Знаешь, брат послал меня сюда умирать. Должно быть, он знал, что вы окажетесь здесь. Отправил именно меня, рассчитывая, что я буду слишком занят, чтобы не дать ему возможности завершить его дело. Но я оберну его лукавство против него!

Падший капеллан захохотал:

— И ты поможешь мне в этом…

Принцу Ганору Ковалевскому показалось, что на землю Альмаса он ступил в первый раз в жизни. Но то, что предвкушалось как важнейший момент, — великий праздник с парадом на улицах, переполненных радостно торжествующими горожанами, — осквернили облака дыма и горящие остовы бронетехники. Штурмовой катер стоял на посадочных опорах, его автопушки двигались, прикрывая от возможных угроз.

Изгнанник со своими людьми приземлился на площадке, бывшей когда-то висячим садом. На ветру тихо поскрипывали обугленные остатки фруктовых деревьев. Выжженную траву усеивали трупики птиц, задохнувшихся в буре, вызванной приземлением челнока.

Ганор встал на колено и поднял пернатое тельце.

— Нет, не так я все представлял… — прошептал он.

Выронив птицу, пират развернулся и оглядел катер. Корпус во множестве мест пробит выстрелами установок ПВО, чувствовался запах масла, стекающего на землю. Вряд ли челнок снова сможет взлететь, но с этой проблемой придется разбираться позднее. И кому-нибудь другому.

Ковалевский дома и покидать планету не собирается.

Его пилоты перебрали все мыслимые хитрости и уловки, чтобы успешно приземлиться. Другим повезло куда меньше. Судя по последнему потоку ругани и оскорблений в воксе, челноки Амины Дил попали в районы Низовья, очень далеко от цели. Что, по сути, скрытое благословение. Иначе Ганору пришлось бы ее убить, а это омрачило бы триумф.

Хотя и сейчас не до ликования.

Подойдя к краю сада, где около стены из привозного мрамора еще оставались нетронутые деревья, принц окинул взглядом расстилавшийся вдали город. Серая спираль зданий тянулась до горизонта, теперь скрытого в дыму. Альмасия оказалась больше, чем он помнил. Наверное, за время его изгнания построили много нового.

Когда Ганор вновь получит свое по праву, столица станет еще больше. Хотя клан Ковалевских никогда не числился среди престолонаследников, возможно, эти тонкости уже роли не играют. Вокруг алеет заря новой эры — и закат старой.

Империум разваливается по швам. Это видно даже слепцу. Аматним только подтвердил происходящее. Старые традиции умирают. Требуются новые обычаи и короли. Ковалевский поморщился и потер живот. К горлу подступила тошнота от слишком быстрого спуска. Или от нервов.

А возможно, причина в ином.

Мысль устрашила его. Во время изгнания аристократ видел много такого, от чего кровь стыла в жилах. Мужчины и женщины, чудовищно искаженные Геллеровой чумой. Болезни, сочившиеся из стен захваченных кораблей. Циклопические тени, скользящие меж отдаленных звезд. Запредельные ужасы на борту корабля Аматнима… Но, вероятно, все не столь страшно, как казалось на первый взгляд.

Наверное, амбиции пересилили ужас. Может, его разум, как говорила Дил, отравлен. Ганор потряс головой, отгоняя видения. Теперь он здесь. Город и мир скоро окажутся в его власти. Он не столь наивен, чтобы доверять Аматниму, но что-то подсказывало, что его присутствие нужно здесь и сейчас.

Ковалевский вспомнил, что его мать в редкие моменты просветления говорила о важном. Каждый человек — история, но не все истории похожи. Раньше до него не доходил смысл этих слов, но именно сегодня он постиг его. Роман Аматнима подходит к концу, но новелла принца Ганора Ковалевского только начинается!

«Принц Ганор, это будет поистине великая история!»

Он обернулся и стал смотреть, как рабы Несущих Слово сбегают по аппарелям, распевая гимны и звоня в большие колокола. Принц попятился, когда сотни фанатиков хлынули в сад. Одни одеты в грязные обноски, другие щеголяют латами, украшенными самоцветами. Среди культистов есть и женщины, и мужчины. Все вооружены, хотя многие предельно примитивно.

— Культисты, — раздался над ухом грубый голос.

Ковалевский обернулся. Рядом стоял человек, наблюдающий за высадкой из тени одного из уцелевших деревьев. Воин — или был им когда-то, до того как перешел на службу к новым повелителям. Форма выкрашена в багровый, бронежилет разрисован пеплом и углем. На плоских секциях брони неумело выгравированы руны и сигилы. Одного взгляда на изображения хватило, чтобы у Ганора заболело в основании черепа. Пират отвел глаза.

— Просто фанатики, — улыбнулся солдат. — Не обращай на них внимания.

Он поправил лазвинтовку на плече и молча подошел к Ковалевскому. В руке незнакомец держал фрукты, сорванные с дерева. Один плод он протянул аристократу, и тот взял. Совсем не похож на те, из воспоминаний, — ни сочности, ни сладости.

— Вот так оно и бывает, — снова заговорил незнакомец, не обращая внимания на сок, стекающий по губам и небритым щекам. — Сначала они, как видишь, посылают умирать плебеев. И несколько наших, чтобы придать им немного храбрости. — Говорящий похлопал по лазвинтовке. — Но быдло всегда в первую очередь! — Солдат шумно зачавкал. — Говорят, это освящает землю. После они могут идти по ней, не оскорбляя богов.

— Ты поклоняешься их богам? — Глупый вопрос, учитывая, как одет незнакомец.

— Ну… Во что-то верить же надо.

Невыразительный взгляд пехотинца пал на культистов, которые ломали кованые ворота сада, используя кусок мраморной скамьи как таран. Другие солдаты, одетые так же, как собеседник Ковалевского, маршировали по аппарелям, таща за собой тяжелое оборудование.

— Все пожар, — заявил пехотинец. — Так я думаю.

— Что?

— Это. Все вокруг. Самый настоящий огонь, — пояснил он и жадно вгрызся в следующий фрукт. — Вся Галактика сгорит дотла, чтобы мы могли начать все сначала.

Ганор уставился на незнакомца. Тот усмехнулся, и пирату почудилось движение за глазами солдата. Изгнанник быстро отвернулся, ощутив дурноту.

— Если мы все сгорим, то кто останется, чтобы начать все заново?!

Пехотинец усмехнулся и повел плечами.

— Боги решат. — Бросил огрызок плода в траву и вытер рот. — Я всего лишь искра огня. — Затем перевел взгляд на Ганора и подмигнул. — И ты тоже!

Ковалевский раздумывал, не пристрелить ли собеседника, направившегося к товарищам, вставшим шеренгой перед катером, но подавил желание. Он повернулся к дереву, неожиданно захотев съесть еще один плод, но увидел, что пожар уже перекинулся дальше.

Принц молча наблюдал за горящим садом.

Низовье стирали с лица планеты.

С небес текли огненные реки — десантные баржи и катера расчищали посадочные площадки. К военным кораблям присоединились скифы пиратов, не ради участия в стратегическом плане, но для удовольствия от простого разрушения всего и вся. Теперь экипажи этих судов охотились среди созданных ими руин, окружая выживших и мародерствуя.

Но и на них вели охоту.

Рукн молча двигался через городские джунгли, его скауты следовали за ним. Вокруг Астартес шли союзники — местные жители, — пробирающиеся через леса растяжек и трубопроводов. Смертным удавалось перемещаться похвально тихо, хотя для чутких ушей ветерана-скаута они все же очень шумели. В основном это были бандиты, носившие выменянные или краденые разгрузки и бронежилеты и самое разнообразное оружие. Автоматы, лазкарабины и несколько штук, которые даже Рукн не смог опознать.

Подобно Белым Шрамам, они открыто носили свои знаки: татуировки и выжженные клейма на коже, клановые цвета и символы на одежде. От них пахло машинной смазкой, рудной пылью и затхлой водой. Пот вонял наркотиками. Но все они были прирожденными охотниками, что не раз доказали с момента появления врагов на тесных улочках Низовья. Ножи, удавки, стаб-пистолеты с глушителями, мономолекулярные нити — под покровом темноты все применялось с успехом. Смертные рабы неприятеля гибли десятками, почти не замечая своих убийц.

Рукн вел пеструю компанию охотников через фавелы и канализационные туннели. Бойцы расставляли ловушки и перерезали топливопроводы. Отравив цистерну системы фильтрации воды, им удалось разом убить почти сотню культистов.

Это приятная работа. Враги, увлеченные попытками достичь собора-дворца, почти не обращали внимания на идущую вокруг них теневую битву. Так часто случалось. Хотя сын Джагатая ни за что не высказал бы подобные мысли вслух, он примечал очень много схожего между предателями и лоялистами. И те, и другие зачастую проявляли полную слепоту ко всему, что не относилось к текущему сражению. Для них существовала только война. Бесконечный грохот барабанов, ведущий и убаюкивающий их. Весьма удручающе, в особенности когда столь многое ускользает из поля зрения.

Белый Шрам остановился, почуяв в переменившемся ветре запах притираний и благовоний. По знаку скауты сразу легли на животы и затаились в найденных укрытиях. Бандиты сделали то же самое, кроме одного, по имени Кормас Беллок, который пополз вперед, к Рукну. Главарь был лыс, глаза его защищали сварочные очки. Под плетеной шелковой курткой, увешанной талисманами «на удачу», виднелись истертые штаны. К груди боевик прижимал переделанный дробовик.

— Что случилось? — просипел он.

Ветеран постучал по кончику носа:

— Чуешь?

Беллок принюхался и сплюнул.

— Значит, близко. Тихо или громко?

— По обстановке. Отправляемся.

Белый Шрам пополз по-пластунски вперед. Кормас закинул оружие за спину и двинулся следом тем же порядком, хотя и не столь быстро. Двое миновали стены разрушенных жилблоков и сквозь рваную проводку и обрывки сетей-влагоуловителей следовали за запахом. Он привел их туда, где когда-то была торговая площадь.

Бригады рабов расчистили мусор и воздвигли в центре подобие алтаря. Вокруг собрались люди, в основном одетые в изодранные балахоны и ломаные бронежилеты. Попадались и совершенно обнаженные, покрытые только коркой грязи. Через толпу тащили вопящих мужчин и женщин со скованными руками и израненными лицами, покрытыми синяками. Вокруг хохотали и били влекомых к помосту, возле которого застыла высокая фигура в измаранных остатках некогда роскошной рясы. Лицо жреца скрыла маска в виде ухмыляющегося полумесяца. Луноликий воздел серпообразный нож и взмахнул рукой. Тюремщики подволокли пленников ближе.

Кормас выстрелил.

Луноликий — верховный жрец — упал, завалившись на свой же алтарь.

Рукн поглядел на бандита:

— Возможно, не стоило так делать.

Беллок ответил грубой непристойностью и вскочил. Сразу же сын Джагатая услышал жужжание множества маленьких крыльев. Из толпы культистов, обернувшихся на звук выстрела, вылетел рой мух.

Они обрушились на человека и Астартес, окружили их со всех сторон, жаля и кусая. Рукн взревел от ярости, взмахами тальвара пытаясь разогнать рой. Беллок продолжил стрелять в беснующихся культистов. Затем ветеран-скаут услышал уханье болт-пистолетов и автоматов, когда скауты и оставшиеся бандиты бросились в атаку из своих укрытий.

Площадь скоро покрылась слоем крови, хлынувшей из раненых культистов, в судорогах падающих наземь. Но оставшиеся продолжали выводить мелодию и звонить в колокола, несмотря на обстрел. Кормас со своими людьми устремился вперед, на толпу. На покосившемся алтаре тело верховного жреца дергалось и дрожало, словно пыталось воскреснуть, несмотря на отсутствие головы. Гудящее песнопение достигло горячечного крещендо, и сам воздух стал гнилостным и осклизлым. Рукн ощутил во рту пакостный привкус и обернулся к алтарю. Он не успел, и слова предупреждения умерли на устах.

Тело Луноликого с хлопком раскрылось, из прорехи высунулась длинная худая рука, покрытая испещренной пятнами плотью. Со шлепком конечность упала, и из дыры показалась рогатая голова, с усилием выходящая из живота мертвеца. Демон выпростал узкие плечи из грудной клетки и осмотрелся вокруг единственным глазом цвета мочи, выпирающим посреди лица, похожего на раздавленный прыщ. Встав узловатыми ногами на алтарь, чудовище с протяжным свистом вытащило из останков изъеденный ржавчиной меч.

Время как будто замедлилось, когда монстр оглядел место воплощения. Его пасть двигалась беззвучно, пережевывая воздух. Затем, не сформировавшись окончательно и с каждым моментом распадаясь на куски, существо бросилось вперед — быстрее и дальше, чем казалось возможным. Покрытый червями меч с жутким звуком обрушился на плечо и грудь Беллока. Демон вырвал клинок, и Кормас упал. Из почерневшей раны посыпались бледные личинки, вгрызаясь в стремительно разжижающуюся плоть. Тело бандита дрожало и подскакивало, пока паразиты пожирали его и жирели.

Остальные охотники бросились врассыпную. Кто-то предпочел спастись бегством, другие начали обстреливать тварь. Но тщетно. Когда нерожденный приблизился к тем, кто упрямо оставался на месте, Рукн завопил, отвлекая его внимание на себя. Тварь бросилась к нему, и ветеран-скаут отскочил в сторону. Бестия утробно забулькала, но космический десантник прогнорировал это. На драную шкуру монстра обрушился тальвар, рубя ее как мокрую бумагу. На белую броню брызнул кипящий ихор, обжегший открытую кожу. Астартес попятился, выхватив болт-пистолет. Чудовище снова бросилось на воина, разваливаясь на ходу.

— Червь вползает, вылезает, извивается вокруг, — захрипело оно влажным гнусным голосом, преследуя Рукна. — Вверх стремится, вниз ложится, загибает…

— Заткнись! — прорычал сын Джагатая и выстрелил твари в голову.

Глаз в центре лба взорвался, залив землю гноем. Со смачным хлопком череп сдулся, и тело распалось окончательно, упав на брусчатку горой кусков и ошметков.

Облако мух дрогнуло и испарилось. В голове и ушах Рукна прояснилось. Вся площадь оказалась заполнена трупами, в воздухе повис тяжкий смрад смерти. Белый Шрам посмотрел на одного из выживших охотников.

— Прометий. Сожги все. Как в прошлый раз.

Над ними мелькнула тень, и скаут-ветеран запрокинул голову. Десантно-штурмовые катера. Невозможно определить, чьи.

— Это наши.

Рукн крутанулся на месте, взмахнув тальваром. Соларо приподнял бровь, когда лезвие коснулось его шеи. Головорез отступил на почтительное расстояние и заглянул через плечо Белого Шрама.

— Проблемы?

— Нет. А у тебя?

Примарис засмеялся. Рукн слегка улыбнулся. Ему нравился Гвардеец Ворона, несмотря на его огромный рост. Они хорошо сработались с момента начала осады. Соларо привел свою группу смертных, пробирающихся теперь через завалы и трупы.

— Мы слышали стрельбу.

— Культисты, — сплюнул ветеран. — Сегодня больше, чем вчера.

Воин убрал меч в ножны. Количество смертных рабов Губительных Сил росло с каждым днем. Они прибывали в десантных челноках, вылезали из горных схронов. А ведь это только в Низовье.

— Верно. — Сын Коракса показал на верхние уровни города. — Они все устремились вон туда, брат. Осадные машины, танки, артиллерия.

Сын Джагатая вздохнул:

— Значит, надо связаться с хускарлом…

— Думаешь, он пошлет нас туда?

Рукн сплюнул снова.

— Не имеет значения. Потому что я сам туда отправлюсь.

Саэл Каррос нахмурился и склонился над мерцающей схемой.

— Хм, они отступают к залам сортировки руды… — Космический десантник вел пальцем по изображению, заставляя проектор тихо гудеть.

Мигающая картинка отбрасывала резкие тени на шероховатые стены комнаты. Когда-то это была рудная жила, но после полной выработки шахтеры укрепили своды и стены и превратили полость в часть завода, сделав здесь удобный перевалочный пункт — подсобный склад или комнату, где можно перекантоваться и подремать между сменами. Внутри астероида находились тысячи подобных закутков.

Сейчас здесь разместился штаб Карроса. Вокруг сновали силовики и шахтеры, ставя ящики с припасами или изучая карты, чтобы спланировать следующие операции. Женщины и дети сидели по углам, варили еду или заряжали оружие. Пожилой миссионер по имени Зэв читал отрывистым голосом из «Лектицио Дивинитатус» перед напряженно вслушивающейся паствой. Гвардейцы Ворона расхаживали по залу, наблюдая за приготовлениями. Иногда космодесантники останавливались дать совет или пояснение, но чаще всего просто смотрели. Все шло так, как и должно.

Несомненно, воины Адептус Астартес обладают огромной мощью и стоят в бою сотни простых солдат, но они не бессмертны. После соответствующих тренировок шахтеры смогут сражаться с врагом, даже когда падет последний из сынов Коракса. А то, что все погибнут, они приняли по умолчанию, как очевидный факт. Несмотря на понесенные в первой засаде тяжелые потери, предатели по-прежнему превосходили имперцев числом. С Альмаса не поступит подкрепление. Гвардия Ворона умрет, сражаясь. Но шахтеры могут выжить. Спастись. Этого достаточно.

Саэл взглянул на Дерона.

— От Спироса нет вестей?

Воин покачал головой.

— Не могу даже подключиться к его пикт-потоку. Броня неактивна. — Каррос еще сильнее нахмурился.

Из сказанного следовало только одно.

— Он потерян для нас, — кивнул космический десантник.

Саэл скрипнул зубами. Спирос не первый из боевой группы погиб здесь, но на сей раз что-то не так.

— Может, и нет. Они что-то задумали. Поглядите, нападения здесь и там. Не кажется ли вам, что это больше похоже на налеты? — Астартес взглянул на Седалию Рейес и Деша.

Силовик тоже снял шлем, обнажив уставшее раскрасневшееся лицо. Рейес передала ему кружку с горячим рекафом, и он поблагодарил, коротко кивнув.

Пригубив напиток, Деш прищурился.

— У меня, конечно, мало опыта по этой части, но соглашусь. Вломиться и сбежать с награбленным вместо того, чтобы попытаться удержать территорию… — Он обернулся к Седалии. — Скольких они забрали?

Женщина отвернулась.

— Мы не знаем. Они проникли в одну из безопасных жилых секций. Ну… Мы думали, что она безупречно защищена… — Рейес стала судорожно пить рекаф.

Деш помедлил и протянул руку, желая обнять и успокоить. Работница отпрянула, и он позволил руке упасть.

Краем глаза Каррос понаблюдал за сценой, а затем вернулся к насущной проблеме.

— А зачем им вообще брать пленников? — громко спросил он и поглядел на Дерона. — Представь, брат, что ты один из них. Ответь, зачем обременять себя пойманными?

— Заложники?

— Нет. Они знают, что мы не вступим с ними в переговоры. — При этих словах сортировщица замерла, но промолчала. Саэл посмотрел ей в глаза, и она отвернулась. — Ритуал.

Дерон взрыкнул. Он тоже знал, как воюют Несущие Слово.

— Разумно. У них кончается пушечное мясо. А своими жизнями предатели не особо-то хотят рисковать. Тем более если могут… — Он осекся, испытав нечто, похожее на нервную дрожь.

Космические десантники не ведают страха. Это во всех смыслах непреложная истина. Но они способны беспокоиться, сталкиваясь с чем-то вне своего разумения. Демоны — одна из таких вещей, зримое воплощение неправильности, вторгшейся в реальность.

Еще до начала Неодолимого крестового похода Саэл Каррос много раз сражался с порождениями Хаоса. В некоторых орденах стирали память боевым братьям, имевшим несчастье встретить исчадий, но Гвардия Ворона поступала мудрее. Опыт борьбы с подобными врагами многократно перевешивал все возможные риски, связанные с обладанием сведениями такого рода. Вдобавок с открытием Великого Разлома зловещее знание уже невозможно скрывать и отрицать. Проклятые ступили даже на Священную Терру. И ничто уже не будет, как раньше.

— Если они готовятся к такой мерзости, нужно остановить их. У нас уже нет времени, но попытаться необходимо. — Он увеличил схему. — К установкам переработки руды ведет четыре пути.

— Шесть, — поправила Седалия. Саэл удивленно посмотрел на работницу, и она указала нужные точки на схеме. — Загрузочные шахты. Руда поступает внутрь, плавится, а затем идет в очистные колонны на следующем уровне. Практически свободный подъем, если достаточно сил. Правда, этот блок до сих пор работает. И без предварительного отключения и охлаждения пробраться через них невозможно.

— Если только у тебя нет силовой брони, — прошептал Дерон, прикрыв рот перчаткой.

Каррос кивнул, что-то прикинув в уме.

— Но нам нужно двигаться быстро. Такие температуры даже силовой доспех не выдержит слишком долго.

— В принципе, вполне осуществимо, при наличии толики удачи.

— Я не знал, что космические десантники верят в удачу, — заявил Деш.

Заметив, что все резко уставились на него, мужчина ойкнул и торопливо уткнулся взглядом в дно кружки.

Саэл засмеялся:

— Удача — это такое же острое оружие, как то, что висит у меня на бедре. — Гвардеец Ворона с намеком похлопал по боевому ножу. — Но будь осторожен, иначе оно обратится против тебя самого. — Он посмотрел на собрата. — Если идти через эти шахты, мы окажемся прямо в центре вражеских позиций. И у нас не будет времени заранее оценить остановку.

— Плохо для атаки, — склонил голову Дерон.

— Но хорошо для отвлечения внимания. — Каррос посмотрел на Рейес и Деша.

Смертные переглянулись, а затем непонимающе уставились на Астартес.

Он улыбнулся:

— Не волнуйтесь. У меня есть план.

Бульвар-реликварий содрогнулся от взрыва. Здание затрещало и осело, разломанные стены завалили переулок, полностью скрыв его.

— Это последний, — доложила канонисса Солана Лорр. — Огневой коридор готов.

— Отлично, — ответил Хейд Кальдер.

Они стояли на пути, ведущему к далеким Вратам Кардинала, наблюдая за последними приготовлениями к обороне. Широкие массивные ступени круто устремлялись вверх на несколько километров. Через равные промежутки ряды их сменялись платформами, от которых в разные точки города отходили мосты. В конце лестницы располагались врата — огромная арка из бронзы и железа, увешанная колоколами и курильницами. На площадке перед ней стоял ряд защитных валов, образуя редут.

Несмотря на все усилия Торага и городской обороны, неприятелю все-таки удалось высадить в разных точках Альмасии штурмовые катера и десантные челноки. На улицы прорвались тысячи бойцов. Многие заполонили Низовье, но мелкие отряды просачивались всюду. Корабли, висящие на орбите, сбрасывали на планету содержимое трюмов. Это происходило во всех городах, но основной удар обрушился именно на столицу.

Кальдеру это и нужно. Внизу Сестры Битвы и Имперские Кулаки сообща готовились к наступлению еретиков. Еще больше их взводов распределилось по верхним ярусам города, сконцентрировавшись поблизости от проспекта Процессий.

Эта дорога являлась главной артерией города, соединяющей глубины Низовья со шпилями Верховья. Самый вероятный маршрут для вражеского наступления. За столетия, прошедшие со дня основания Альмасии, этим путем проследовали миллионы паломников и богомольцев. По обеим сторонам широкого бульвара возвышались огромные статуи святых и героев, пьедесталами которым служили постаменты, установленные на множестве колонн, опутанных сетями электрических гирлянд и ярусами кадильниц, источающих сладковатый дым благовоний.

Кадильницы покачивались на ветру, струйки дыма двигались взад-вперед, ненадолго вмешавшись в работу авточувств брони хускарла, пока системы автоматически не внесли поправки. В намеченных местах статуи обрушили, создав импровизированные баррикады. Когда первый памятник сверзился с постамента, смотритель реликвий забился в судорогах от истерической ярости и возопил, призывая на головы кощунников все кары небесные. По счастью, канонисса оказалась неподалеку и успела вмешаться.

Хускарл поглядел вверх. Тело бедолаги висело на перекладине среди курильниц, так же покачиваясь на ветру. На глазах Имперского Кулака с ноги мертвеца сползла сандалия и полетела на брусчатку. Примарис рассеянно проследил за траекторией падения. Сын Дорна не то чтобы испытал сочувствие к старику, но в голове мелькнула мысль: а можно ли было все сделать по-другому? Видимо, космический десантник некоторым образом выдал себя языком тела, потому что Лорр откашлялась.

— Похоже, вы недовольны, — заметила она.

Кальдер взглянул на спутницу, обескураженный ее бдительностью.

— Самое действенное решение не всегда оптимальное, — вздохнул он.

Лорр усмехнулась. Из-за шрамов улыбка больше походила на оскал.

— Ему дал приказ кардинал-губернатор. Он не исполнил его. Наказание за подобную ересь — смерть!

— Похоже, вы почти радуетесь, канонисса.

Улыбка-оскал стала еще шире, почти гротескной.

— Лейтенант, я в экстазе! Моя вера наконец-то вознаграждена! Вель Имон был добр, очень великодушен с теми, кто не подчинялся его повелениям. Но время милосердия прошло. Грешных и слабых уничтожат грядущие испытания. Это огненное крещение, в котором родится новый, сильный Альмас, благословенный в очах Того, Кто ведет нас! — Она вскинула кулак. — Добродетель наша рассеет тьму, и мы вобьем железный кулак в глотки всех врагов Бога-Императора, обломав им зубы!

Сын Дорна промолчал. Интересно, что сказала бы воительница, испытав все, что он видел и слышал в далекой древности, прежде чем погрузиться в сон в крипте, ожидая момента, когда повелитель Тринадцатого призовет к себе вновь. Как она отреагировала бы на пленника Имона? Разрушилась бы ее вера при виде древнего Отшельника или только усилилась? Какая-то часть души примариса подозревала, что Сестра Битвы уже знает правду. И еще неизвестно, что вселяло большее беспокойство.

Внимание говоривших привлек вокс-оператор.

— Господин, вас вызывает мастер-мечник Доменико Тайр! — нервно отчеканил солдат, служащий в одном из взводов, приданных контингенту боевых сестер Лорр и заступников Кальдера. — Канал «два-шесть-альфа».

Хейд перебрал вокс-сигналы и нашел нужный.

— Тайр, это Кальдер. Что у вас?

— Все вышло, как вы предположили. Низовье оборонять невозможно. Я отдаю приказ об общем отводе войск. Возможно, вы захотите предупредить Белых Шрамов.

— Нет необходимости. У Рукна есть приказы. Он будет терзать их снизу, а мы станем крушить сверху. Отступайте к Вратам Кардинала и рассейте ваши подразделения по Верховью. Мы присоединимся к вам через… пять стандартных часов.

— Похоже, вы в точности уверены.

— Это не уверенность, а опыт. В Низовье они растеряют большую часть изначального запала. Дисциплина начнет ломаться. Они станут искать способы позабавиться или примутся ждать подкрепления. — Хускарл замолк, не зная, как получше объяснить.

Но Тайр все сказал за него.

— Подкрепления! — хрипло рассмеялся Доменико. — Есть более правильное слово. Говорите откровенно, лейтенант. Они бросят против нас адские легионы.

— Верно. Но Рукн сделает все возможное, чтобы не допустить такого. И мы тоже. А если не сумеем, то сменим стратегию.

— Я уведомлю кардинала-губернатора о сложившейся обстановке.

Хейд отключил связь и обернулся к Солане:

— Вы слышали?

Воительница усмехнулась:

— О да. Я уже предвкушаю сражение. — Закрыв глаза, Сестра Битвы запрокинула голову, словно принюхиваясь. — Возможность снова сразиться с Архиврагом — подлинный дар Повелителя Человечества…

В воксе хускарла щелкнуло.

— Соларо, — сказал он. — Статус?

— Занят, — пришел ответ.

— Я знаю. Что у тебя?

— По северному мосту в сторону Врат Пилигрима двигаются осадные орудия.

Имперский Кулак нахмурился. Как он и предполагал. Враг попытается проломить ворота и провести орудия через Верховье, чтобы получить возможность обстреливать дворец-собор.

— Сосредоточь силы на ликвидации этих орудий. Я не хочу, чтобы они подобрались к дворцу.

— Может, уже поздно.

— Тогда сделай, что сумеешь.

— Проблемы? — Солана склонила голову набок.

Космический десантник перевел взгляд на нее:

— Только из ожидаемых.

Лорр улыбнулась:

— По моему опыту, они весьма предсказуемые. Марионетки адских сил, неспособ… — Ее прервал крик, донесшийся с другого конца улицы. К ступеням подбежала Сестра Битвы. — Айша, — обратилась канонисса к запыхавшейся женщине, спускаясь по лестнице. — Что случилось, сестра?

— Враги, канонисса! Они идут!

Солана разразилась хриплым и хищным смехом. Обернулась к Кальдеру, и он, заметив дикий огонь в ее глазах, кивнул. Воительница снова захохотала и сбежала по ступенькам вниз на улицу. Хускарл последовал за ней, но медленнее. Теперь, когда огневой коридор создан, шоссе превратилось в зону поражения. Враги бросятся в атаку и погибнут. Имперский Кулак проследил, чтобы не осталось лазеек для обхода.

Он даже без авточувств слышал шум приближающейся орды. Перезвон больших колоколов, визг дудок, крики, песнопения, треск нестройных выстрелов. Кенрик, один из заступников, уже ждал командира у подножия лестницы.

— Согласно оценкам, численность наступающих несколько сотен, — отсалютовал примарис. — Возможно, три. Никакой организации.

— Просто люди?

— Пока да.

Кальдер кивнул:

— Предатели не покажутся, если не удостоверятся в поддержке. А это просто акция для отвлечения внимания.

Новые крики раздались с другого конца улицы. Солдаты отступали, занимая укрытия за внешними оборонительными валами.

Лорр была уже там, зычным голосом сзывая в бой паству. Хускарл условным вокс-щелчком подал заступникам знак действовать.

Они станут удерживать центр. Обороняющиеся должны видеть их именно там. Мораль — такое же оружие, как болт-винтовка.

Внутренний дисплей шлема мигнул и дал увеличенное изображение противоположного конца улицы. Теперь стали видны атакующие — худые, с перекошенными в зверином оскале ртами, в масках и без, искаженные их тела скрыты обмотками или краденой броней, в руках оружие, находящееся в столь же отвратительном состоянии, как и владельцы. Над толпами реяли штандарты, сделанные из кусков ржавого металла и гниющих частей тел, или зловеще трезвонящие колокола.

Сын Дорна рассмотрел метки и символы неприятеля, по крайней мере, те из них, взгляд на которые не причинял вреда. Он узнал примитивные гербы как минимум трех четко различимых групп, оказавшихся очень далеко от домов. С некоторыми он уже сражался раньше, когда Неодолимый крестовый поход ширился среди звезд.

— Стреляйте прицельно, в первую очередь по предводителям и знаменосцам, — скомандовал он. — Убивайте всех, кто будет выкрикивать приказы. Остальным займутся Лорр и другие.

Проверять, поняли ли его, он не стал. Его собратья исполнят приказы. Высоты защитного вала едва хватало, чтобы прикрыть примарис-космодесантника. Кальдер уперся плечом в ферробетонный блок и выглянул наружу. Враги заполонили улицу, воя и распевая.

— Зверье… — тихо процедил Кенрик.

— В том-то и дело, что нет, — возразил Хейд. — И это делает их куда опасней…

Хускарл обернулся, проверяя других собравшихся. Мужчины и женщины в красных рясах Экклезиархии нервно держали оружие. Одни напуганы, другие — нет. Но они выстоят. Лорр расхаживала позади, раздавая указания на повышенных тонах.

— Возвысьте голоса свои к небесам, дабы Бог-Император услышал вас! — закричала она, воздев силовую булаву, окутанную сполохами разрядов. — Начинайте, сестры! Кающиеся, присоединяйтесь! Пойте! — Она крутанулась на месте, окинув расширившимися глазами ряды солдат и Сестер. — Заводите песнь последних дней так, чтобы нас не забыли! Ответьте на их нечестивое блеянье священными гимнами! Давайте же!

И они начали. Сын Дорна молча наблюдал, как солдаты сначала запели, а затем прицелились поверх баррикад из лазвинтовок. К ним присоединились куда более натренированные голоса Сестер Битвы. Боевые гимны являлись такой же неотъемлемой частью их арсенала, как болтеры. Хускарл приготовился стрелять.

— По моему сигналу! — скомандовал он по воксу.

— Лейтенант, нужно ли нам петь с ними? — спросил Кенрик.

Кальдер искоса глянул на него:

— Как пожелаешь, брат. При условии, что одновременно не забудешь стрелять.

Когда толпа культистов достигла предельной границы оптимальной дистанции, вспыхнули руны-целеуказатели. На краткий миг Хейд ощутил искру жалости к вырожденцам, мчащимся к нему по пыли. Вера, направленная не в то русло, приведет отступников к гибели так же неотвратимо, как если бы они приставили ружья к вискам. Но они сами сделали выбор и теперь заплатят за него сполна.

В запыленном воздухе голоса верных Повелителю Человечества схлестнулись с рыком рабов Губительных Сил, и сыну Дорна на мгновение почудилось, что он воочию видит, как два песнопения единоборствуют над его головой. Затем в культистов ударили первые лазвыстрелы, и несколько еретиков свалились замертво, прекратив выть. Но падшие фанатики все так же мчались вперед, затаптывая тела бывших товарищей в отчаянной жажде добраться до имперцев.

Позади запел Кенрик. Один за другим заступники присоединялись к собрату, и воздух задрожал от глубокого раскатистого баса примарисов. Солдаты бросали на гигантов нервные взгляды, и голоса их стали прерываться, но Солана Лорр закивала от удовольствия.

— Смотрите! — воззвала она. — Узрите же! Сами Ангелы Императора с нами! Благословенны вы, сыны и дщери альмасские! Славьте их! Не умолкайте!

И снова гимн вознесся к небесам, до предела усиленный гулом голосов космических десантников. Орда врагов бежала на баррикады, и прицельные руны Хейда Кальдера вспыхнули зеленым.

— Огонь! — скомандовал он.

Загрохотали болт-винтовки, и враги начали гибнуть…

Дузеп с довольным видом наблюдал, как три тяжелобронированных «Поборника» типа «Деймос» катятся по шоссе. Их пушки «Разрушитель» поочередно ухали, разбивая основания мостов и расчищая завалы мусора.

За боевыми машинами, под бдительными взглядами надзирателей, шли ровным строем плебеи. Легионер всегда предпочитал военную дисциплину богословской. Пусть вне сражения рабы как угодно верят в Пантеон и служат ему, но на поле боя их единственный бог и судия — Дузеп.

Несущий Слово стоял на вершине тяжелой самоходки «Медуза». Рядом с ним личные рабы звонили в колокола и распевали восьмеричные молитвы о ниспослании дальнобойни. Древнее орудие пережило тысячу осад, его красный корпус покрывали руны, отмечающие каждое убийство, а экипаж легионер тренировал лично. «Медуза» зарычала, перекатываясь через сломанные надолбы, и Несущий Слово любовно погладил противовзрывной щит.

Под гусеницами тяжелой машины горы мертвецов превращались в кровавую кашу. Среди плебеев кое-где попадались и более крупные тела Имперских Кулаков. Но таких было очень мало. Такое количество не могло заинтересовать Несущего Слово. Он бросал взгляды на трупы, с которыми работали его собратья — забирали оружие, аппаратуру и части силовых доспехов, вытаскивали геносемя. В Оке оно ценилось сверх пределов, а для некоторых братств и лож даже являлось изысканнейшим деликатесом.

На его глазах два легионера сорвали с голов шлемы и впились в вырубленные куски тел с прогеноидами, жадно чавкая и не обращая внимания на смертных, которые могли стать свидетелями. Дузеп горестно вздохнул при виде такой невоспитанности и сделал пометку: устроить им выговор позднее. Дисциплину надо соблюдать всегда. А в особенности — перед плебеями.

— Мой господин, мы почти подъехали к Вратам Пилигрима! — пропищал один из рабов Дузепа, дрожа от страха.

Несущий Слово смерил наглеца презрительным взглядом и ударом ладони сбил его на землю.

— Я в курсе. И не смей больше ко мне обращаться, если только тебе не нужно сообщить мне то, чего я не знаю! — Воин запрокинул голову, проследив взглядом за полетом одного из нескольких штурм-катеров.

Громоздкие летательные аппараты были архаичны, даже по его меркам. Не более чем обтекаемые десантные капсулы, вооруженные до зубов. Челноки устремились к намеченным посадочным точкам, неся в трюмах толпы плебеев. Рабы-солдаты и культисты. Их кровь освятит верхние поля сражений, призвав детей богов на войну. Легионер нахмурился. Демоны всегда усложняют достаточно простые задачи.

Он услышал крики, доносящиеся из-за спины, обернулся и увидел, что шедшие за боевой машиной солдаты остановились. Даже на таком расстоянии слышались ругань и угрозы. Культисты — отличное пушечное мясо, но они любят преувеличивать собственную важность. Стоит собрать в одном месте достаточное их число — и они начнут выяснять, кто главнее. Даже у рабов есть своя иерархия, как ни смехотворно это звучит.

Дузеп взглянул на плачущего раба, лежащего на земле:

— Вставай, червь! Нам нужно достичь точки встречи. Заставь их двигаться дальше! — Легионер потянулся к бичу, висящему на поясе, и смертный, кое-как поднявшись, помчался прочь от «Медузы».

— Ты слишком уж суров с ними, — заговорил другой легионер, подходя к боевой машине. — Они слабы, а их боль можно использовать иными способами.

— А, привет тебе, Моркеш! Пришел потрудиться на благо победы? — Дузеп смерил взглядом собрата.

По своим склонностям гость являлся демонологом. На нем красовался ритуальный пояс с нагрудником, усеянный скобами, креплениями и штативами для склянок с эктоплазмой и молитвенных свитков, в теплоотводах силового ранца виднелись встроенные курильницы. Легионера окутывало облако сладко пахнущего дыма, которое, при правильном направлении ветра, принимало формы оскаленных морд.

— Призови-ка нам несколько живых осадных орудий, а?

— Шутишь, брат?

Несущий Слово рассмеялся. В голосе Моркеша слышалось раздражение. Хороший знак. Дузеп никогда не питал теплых чувств к демонологам. Может, нерожденные и благословлены богами, но на поле боя они — сущее проклятие. Им невозможно приказывать, как бы ни пытались глупцы, подобные Моркешу, убедить в обратном. Демоны сродни стихийному бедствию — остается надеяться, что они пойдут в правильном направлении.

— Нет-нет, разумеется, нет! Я не осмелюсь на такое! Но почему ты здесь?

— Я иду туда, где требуется моя помощь.

— Не помню, чтобы просил тебя о помощи, брат.

— А я что-то не припоминаю, чтобы предлагал ее, брат. — Демонолог огляделся. — Ветра Хаоса дуют здесь все сильней. Демоны приближаются, царапая барьеры между мирами. Чуют кровь мертвых.

— Так вот значит, что это за вонь! — Хозяин «Медузы» демонстративно повернулся и принюхался. — Так, ну и где они тогда? Я их не вижу, а у меня очень острое зрение!

Вместо ответа Моркеш встал на колено и провел пальцами по слою почвы. Дузеп покачал головой и отвернулся, испытывая легкое отвращение. Несмотря на подколки и шутки, он ощущал присутствие нерожденных так же легко, как и его собеседник, хотя видеть их не мог. Там, где дети богов оказывались поблизости, воздух становился маслянистым, все начинало казаться неправильным, как будто Вселенная заболевала.

Дузеп никогда не считал себя особенно верующим. Знал имена всех богов, по святым дням совершал ритуальные омовения, даже красил броню в правильные цвета и оттенки — если это необходимо. Но сами высшие существа далеко. Они повелевают полями битв за гранью тех, в которых сражаются Дузеп и его собратья. Большинство легионеров Несущих Слово поступали так же — делали в религиозной жизни ровно столько, чтобы не навлечь на себя гнев, но ничего сверх того.

— Идут, — заметил Моркеш.

— Я думал, они уже здесь.

Демонолог взглянул на собрата:

— Они одновременно здесь и далеко. Вселенная стала более рыхлой, и некоторые существа могут находиться в двух местах одновременно.

— Да… Многое изменилось… — вздохнул Дузеп. — Все было проще в старину, до всей этой… неразберихи. Богов и демонов. Когда все сводилось к человеку, его вере и пустыне… — Воин отвернулся и начал изучать далекие шпили дворца-собора, прикидывая, как лучше взломать оборону.

Легионер засмеялся:

— Да! В чудесное же время живем.

В воздухе послышался шум, подобный грохоту цепей или галопу копыт. Маслянистость усилилась. Смертные притихли, и даже другие Несущие Слово настороженно замерли.

— Боги дают нам что-то вроде знака, — пробормотал Дузеп.

Когда Благословенные приступили к священным делам, Хашт стал греть руки в перчатках, положив их на плазмоотвод. Он благоразумно старался держаться как можно дальше. Окажешься ненароком слишком близко, и боги решат прибрать и твою душу.

В зале было знобко, несмотря на жар, идущий из отводов. На этом уровне шахтеры повредили установки микроклимата. Благословенные этого не почувствовали. И не заметят, пока Хашт и другие не начнут умирать от холода. Культист поднял воротник униформы и плотно его застегнул, чтобы справиться с дрожью.

Вокруг остатки его братства следили за церемониями, выказывая полагающиеся степени благоговения и восторга. Солдат изучал лица собравшихся, отмечая отсутствующих. В отличие от иных сект, в общине Хашта никогда не было особенно много членов, а за последние несколько дней группа катастрофически поредела — из нескольких сотен до едва ли шестидесяти. Мужчины и женщины, вместе с которыми он приносил клятвы на крови, мертвы, их тела изломаны и потеряны, валяются, обледенев, на поверхности астероида. Хуже всего, многие погибли, даже не увидев врагов. А выживших он едва знал или не хотел водить с ними знакомства.

Он поднял руки, разминая пальцы и ощущая покалывание от начинающегося обморожения. Служишь ли ты Благословенным или в полку Астра Милитарум, закончишь одинаково: голодным, холодным, далеко от дома. Можешь завершить и на другой манер: тебя распнут на алтаре и вырежут из груди сердце. Если уж приглянулся богам, они заполучат тебя в любом случае. Лучше подчиняться им добровольно, чем быть принесенным в жертву. Так говорят Благословенные.

Он наблюдал за ними, стараясь не глядеть прямо. Они такого не любят. Кто-то отнесется равнодушно, но большинству убить человека так же легко, как Хашту прихлопнуть муху. С другой стороны, Ангелы Императора почти так же жестоки.

Солдат отвернулся, когда легионеры убили очередную группу шахтеров, слив их кровь в тазы. Мертвые тела, подобно груде слитков, свалили в углу. Некоторые из братьев и сестер Хашта уже бросали на трупы голодные взгляды. Протеин есть протеин, и прошло много времени с той поры, когда кто-либо в группе ел что-то, кроме ломтика питательной плитки.

Хашт пока не испытывал столь сильной потребности. Но скоро оголодает и он. Интересно, удастся ли выстоять на этот раз. Он потянулся к фляге, но она оказалась пуста. Им пока не удалось добраться до водородных фильтров. Культист обернулся к стоявшей поблизости суровой женщине по имени Скеда и тронул ее за рукав.

— Пить… — прошептал он.

— Это не вода, — ответила та, протягивая помятую фляжку. Он схватил, сделал глубокий глоток и почти задохнулся. Что бы ни было внутри, эта жидкость напомнила горсть горящих углей, брошенных в горло. Кашляя и хрипя, солдат вернул емкость. Женщина усмехнулась. — Выменяла ее у полукровок, которые, знаешь, работают на орудийных палубах. Они варят пойло в сифонных баках. Отличная же штука, а?

— Нет… — просипел Хашт, прижимая руку ко рту. Казалось, что кожа на губах слезает вместе с мясом.

— Зато в голове ясно. И не чувствуешь голода. — Скеда отпила жидкость из фляжки, прополоскала рот и проглотила. Грубые ритуальные татуировки на ее лице двигались и изгибались.

Такие же красовались на лице Хашта. Он постучал по щеке:

— Тебе их тоже Акель сделал?

Когда-то Акель был хранителем ритуалов братства. Но теперь он мертв. Нечто в районе южных коридоров оторвало ему голову.

— Как раз перед тем, как мы покинули Пергамон. — Женщина погладила щеку. — Благословенные наблюдали. Акель сказал, что от этого рисунок и тушь хорошо и гладко ложатся.

Хашт кивнул. Поступить так вполне в обычае Акеля.

— Никогда не видел их настолько близко, — прошептал он. — Никогда не представлял…

— Насколько они огромны?

— Насколько они вонючи.

Скеда хихикнула и заткнула рот ладонью. Солдат улыбнулся. Культистка покачала головой:

— Если они услышат тебя, то убьют!

Он пожал плечами:

— Они слышали меня. Им наплевать. И да, от них несет гнилятиной и грязной кровью. Как на поле боя.

— Или на скотобойне, — выдохнула она. — Акель как-то сказал, что некоторые из них для блеска втирают в доспехи человеческий жир и благовония. — Скеда снова отпила. — Чуешь? Они зовут охотников из преисподней…

Хашт поежился. Ритуал шел уже несколько дней и, если верить слухам, продлится столько же.

— Никогда не видел хотя бы одного охотника вблизи. А ты?

Она кивнула, сжав губы.

— Хватило одного раза. — Женщина убрала флягу под броню. — Не понравилось тогда, не придется по вкусу и сейчас. — Скеда взглянула на Хашта. В ее глазах он увидел страх… и что-то еще. — Пойдем, — тихо предложила она и протянула руку.

После минутного промедления он взял ее ладонь в свою.

Она повела его прочь от собравшихся, к загрузочным шахтам. От массивных, похожих на дымоход конструкций веяло приятным жаром, а грохот механизмов внутри заглушал звуки ритуала. Сервиторы не покинули постов, все так же работая. Они не прервались, даже когда Скеда впилась в губы Хашта.

Они целовались грубо и жадно. Пахло алкоголем, ужасом, одиночеством. Они постоянно всего страшились. Иногда солдата посещала мысль: а было ли когда-нибудь так, чтобы он не боялся?

Подобные горячечные моменты — все, что у них есть. Несколько кратких минут, чтобы забыть страх и тревоги. Подумать о чем-нибудь ином, кроме попыток избегнуть ярости Благословенных и самих Темных богов. Просто несколько мгновений покоя…

Тяжело дыша, Скеда оторвалась от любовника и уставилась куда-то. Он хотел было заговорить, но потерял дар речи, увидев то же, что и она. Из шахты сверху медленно выползало нечто черное и жуткое, объятое паром и с кроваво-красными глазами. Чудовище смотрело прямо на Хашта, прямо в его душу. На мгновение он подумал завопить. Подать сигнал.

Но упустил время.

А потом стало слишком поздно…

Десантно-штурмовой катер трясло при стремительном снижении. Люмены заливали все насыщенным красным светом, пока клапаны давления ритмично пощелкивали. Аматним Ур-Набас Лэш заглянул в проем двери, отделявшей кабину пилота от остальной части машины.

— Ты звал меня, брат?

— Да, господин.

Пилот сидел, плотно схваченный ремнями и креплениями контрольного кресла, различные микросхемы и кабели соединялись с разъемами в броне. Столетиями они превращались в жутковатую органику, пульсирующую и подергивающуюся в такт движениям человека. Остальной экипаж состоял из сервиторов, вернее, бывших ими когда-то. Теперь они стали частью машины — полуразумными синаптическими узлами, их ниши преобразились в твердые шероховатые опухоли, скрывающие все, кроме вялых лиц.

У пилота не осталось имени, кроме того, которое он делил с летательным аппаратом: «Голан». Во всех смыслах они одно целое. Когда говорили уста из плоти, одновременно с ними звучал дух, направляющий катера. Единственное, в чем уверен командующий армады, это в том, что человекомашина верна легиону и ему, Ур-Набасу, в особенности.

— Один момент, прошу, — сказал он.

В усиленном фонаре кабины показались верхние слои атмосферы. На экране высветились мигающие идент-руны, отмечающие позиции остальных десантно-штурмовых катеров и челноков, приближающихся к городу. Воздух разрывали мириады взрывов. Заговорили орудия ПВО, развешанные на верхних ярусах города. Апис сощурился, когда край взрыва прошел мимо «Голана».

— Это близко.

Пилот подал голос:

— Нет. Пока нет.

Последовал новый взрыв. Вспышка мгновенно заполнила обзорный колпак. Челнок вздрогнул и покачнулся. Апис чуть было не упал, но Лэш поймал его за плечо.

— А вот сейчас близко, — прогудел Голан, издав неприятный смешок.

Теперь Несущие Слово видели через фонарь кабины сам город. Квадраты и линии белого и серого перемежались с коричневым — кратерами. Чем ниже спускался катер, тем чаще и мощней становились взрывы. Башни ПВО расчерчивали небеса безостановочным потоком трассеров, идущих во всех направлениях. Один транспорт насквозь прошил удачный выстрел. Огромный корабль дернулся, из пробоя повалили клубы дыма и языки пламени. Пилот прошептал команду, и ему ответили шипящие голоса сервиторов, прерывающиеся помехами. Десантно-штурмовой катер заложил крутой вираж прочь от горящего челнока.

Аматним склонился над креслом пилота, наблюдая, как подбитый корабль падает на город, подобно комете.

— Интересно, сколько их там на борту, как думаешь?

— Несколько сотен, — ответил Апис. — Правда, только смертные.

— Значит, потерь нет, — отвернулся Лэш. Он узнал некоторые идент-руны на экране.

Атмосферные катера, использующиеся пиратами при налетах. Ганор хорошо справлялся со своей частью стратегического плана. Несколько суденышек взорвались, разорванные на куски орудиями ПВО. Но уцелевшие стремительно шли на посадку.

Пилот глухо выругался, когда трассеры почти задели нос корабля. Он нажал значок на дисплее, и штурмовые пушки челнока взревели. По экрану замелькали руны-прицелы, когда человекомашина попыталась подавить огонь ближайшей орудийной башни. Клубы дыма и огня, потянувшиеся снизу, подтвердили огромный опыт пилота в подобных сражениях.

— Здесь. Должно выиграть нам несколько секунд. — Голан взглянул на Аматнима. — Господин, через час войдем в воздушное пространство города. К сожалению, у нас критически недостает безопасных площадок поблизости от намеченной зоны высадки. — Он подал знак, не отворачиваясь от обзорного экрана. Над креслом вспыхнула голосхема. Сначала она походила на клубок извивающихся змей, затем превратилась в карту города.

Сканы авгуров и сведения, переданные Ганором и остальными пиратами, дали Несущим Слово множество ценной информации. Лэшу хватило мимолетного взгляда, чтобы идентифицировать как минимум пять мест, где можно приземлиться. На схеме они все были подсвечены.

— У нас три варианта, — заметил пилот. — И все плохие.

— А что скажешь об этих? — Аматним указал на остальные точки, подсвеченные на карте.

— Дальнодействующие авгуры засекли скрытые ДОТы, а данные термального сканирования указывают на бомбы. Стоит приземлиться на любую из таких площадок, и подпишем себе смертный приговор.

Ур-Набас пожевал губы.

— Умно! Дали нам три двери, ведущие в одну и ту же ловушку. И одновременно заблокировали путь Дузепу… — Командующий покачал головой. — Типичные Имперские Кулаки. Все как один упрямые до бешенства. — Лэш движением пальцев повернул проекцию. — Ключ к любой победе кроется в умении заставить врага следовать твоим планам, а не наоборот. Так что мы не пригубим чаши с ядом, так любезно нам оставленные, и удавим хитрецов их же спесью.

— В смысле? — переспросил Апис.

— Быстро рухнем с небес в неожиданном месте. — Аматним повернулся к пилоту. — Надеюсь, ты знаешь, как выполнить контролируемую жесткую посадку?

Голан-пилот посмотрел на повелителя и после долгой паузы ответил:

— Я знаю достаточно, чтобы не рисковать так, мой господин.

Челнок задрожал, соглашаясь со своей человеческой частью.

— Понимаешь, брат, иногда боги требуют, чтобы мы шли трудным путем. Свяжись с остальными катерами. Мне нужно, чтобы ты протаранил укрепления, воздвигнутые неприятелем. Ты должен доставить нас прямо в сердце вражеской цитадели.

— Весьма дерзко, учитывая, что мы можем и не выжить, — скептически повел плечами Апис. — И если мы размажем этих птичек по дороге, то не сумеем улететь обратно.

— Брат мой, у нас же множество десантно-штурмовых катеров! И, как я уже говорил ранее… боги любят безумцев! — Аматним снова склонился над плечом пилота. — Доставь нас туда, брат. И спой им гимн огня, как всегда делаешь…

Орд стоял спокойно, держа в расслабленных руках тяжелый болтер. Металл ствола тихо потрескивал, остывая. Космические десантники занимали места среди обычных солдат. Геерт находился ближе к задней части вала, готовый поддержать обороняющихся там, где необходимо. Кальн встал на колено на вершине врат, руководя огневыми командами, размещенными поблизости. Орд же замер на почетном месте в середине, там, где его сектор обстрела почти не будет перекрываться.

Пока они видели только пушечное мясо. Поющие сумасшедшие, одетые в краденую форму, несущие оружие, древнее даже по меркам такого захолустного мира, как этот. Никаких дисциплины и желания делать что-либо, умеют лишь толпой бежать навстречу смерти, воя мерзостные гимны. Орд подозревал, что не будь здесь его и остальных Имперских Кулаков, орда фанатиков могла бы прорваться. Соотношение численности сторон иногда значит куда больше, чем многие хотят признать.

Геерт издал звук. Как бы кашлянул. Орд искоса взглянул на собрата, но промолчал.

— Вот уже несколько часов от лейтенанта нет вестей, — наконец произнес Геерт. Краткая пауза перед словом «лейтенант». Только космодесантник сумел расслышать ее. И только Имперский Кулак смог понять скрытый смысл.

— Мы будем удерживать позиции. Таков наш приказ.

— Сослал нас в тыл, — зло зашипел Кальн. — А «своих» взял на передовую!

— Нас менее пятидесяти, но мы прикрываем врата в верхней части города. А он возглавляет оборону главного пути, потому что это его право как нашего командира. — Орд слегка обернулся, глядя на желтую фигуру боевого брата, стоящего на вершине ворот. — Или ты сомневаешься в его стратегии?

— Дело не в стратегии! — зарычал Геерт.

Орд фыркнул:

— По крайней мере, у тебя достаточно мозгов, чтобы вести разговор только по воксу. — Смертным ни к чему слышать подобные речи.

— Я не дурак, брат…

— Только дурак будет утверждать, что он не таков, — назидательно заметил Орд. — Прибереги брюзжание на потом. На банкете в честь дня победы мы все с интересом тебя послушаем.

— Ты твердо уверен, что все мы выживем.

— Всегда уверен.

— Расстановка сил не в нашу пользу.

— А было когда-то иначе? — Орд перевел взгляд на Геерта. — Я вот умирать не планирую, а ты? Как соберешься, предупреди заранее, чтобы я успел откорректировать стратегии, хорошо?

Ответ Геерта потонул в шквале помех. Орд собирался было переспросить собрата, когда среди хрипов услышал нечто.

— …клятые атмосферные помехи! — неожиданно прорвался голос Геерта.

— Тихо! — рыкнул Орд. — Слушай!

Теперь он услышал это снова. Уже не по воксу, а в открытую. В воздухе. Резкий шипящий звук. Перестук множества копыт, мчащихся по разбитым улицам с каждым моментом все быстрее и ближе. Когда воздух приобрел маслянистые нотки, одетые в красное солдаты стали беспокойно перешептываться.

Под ногами что-то зашипело. Лужи крови на улицах вскипели. Бульбы росли и взрывались, наполняя воздух одуряющим запахом. Внутри прорвавшихся пузырей шевелилось нечто, похожее на жирных красных личинок, извивающихся и растущих. По улице эхом пронесся звук, похожий на скрежет когтей по камню. Перестук копыт все нарастал.

Вокс-станция поблизости издала оглушительный визг, а затем из нее послышался хохот, сменившийся бурным потоком чудовищных непристойностей, изливавшимся, пока насмерть перепуганный солдат не отключил ее.

Орд хмыкнул:

— Что-то новенькое!

— Демоны! — сплюнул Геерт. От этого слова веяло холодом… нет, не ужаса, а неопределенности. Все равно, что стоять на осыпающемся балконе, не зная, выдержит ли он твой вес. Бестии…

Одни космические десантники полагали, что это просто псионические феномены, кровожадный морок, насылаемый ведьмами и колдунами. Другие считали их чем-то совершенно иным. Невзирая на мнения, посланцы ада не знали ни страха, ни усталости. Даже орки могут сдаться и отступить, если убьешь достаточное их число. Но только не эти твари. Они просто продолжат наступать. Есть только один способ дать действенный отпор — обрушить на них как можно более плотную стену огня. Руки Орда поудобнее перехватили рукояти тяжелого болтера.

— Да. И много.

— Я даже отсюда их чую, — произнес Кальн. — Как свернувшаяся кровь и ярь-медянка. — Он помедлил. — Нам стоит… отступить? — Вопрос прозвучал неуверенно.

Орд не ответил. Авточувства рябили и мерцали, не справляясь с искажением воздуха, начавшего обращаться в пар. Каким-то образом кровь с мостовой потекла вверх по стенам, создавая макабрический багровый коридор до самого порога Врат Пилигрима. В красном кипящем тумане, заволакивающем все вокруг, космический десантник заметил призрачные силуэты, дергающиеся как в агонии.

— Я что-то слышу… как будто… лязг цепей или клинков, или… — начал было прерывисто Геерт.

— Выбрось из головы! — строго ответил Орд. — Колдовские трюки. Имей веру, брат!

— Вера есть стена души и врата разума, — распевно заговорил Кальн.

— Каждый выстрел есть молитва, каждый клинок — хорал, — подхватил Геерт.

— Мы суть Его кулаки в латных перчатках, и удары наши — Его удары! — тихо закончил Орд. — Мужайтесь, братья! Они жаждут наши врата, но мы не позволим их получить! — Имперский Кулак поднял тяжелый болтер. — Так просто мы не сдадимся!

Седалия Рейес боялась.

Не привычным страхом, когда ты висишь на краю шахты, с тебя сползает обвязка, а люмены слишком слабы, чтобы увидеть дно. Этот страх был куда глубже. Сам воздух имел гадостный вкус. Походил на яд.

Боялась не только она. Деш также испытывал страх. С него пот буквально рекой тек под шлемом и униформой, но он продолжал стрелять. Сортировщица взглянула на него, и он посмотрел в ответ. Для силовика он не так уж плох. Лучше Гальбы. Он улыбнулся Седалии. Быстро и слабо, но тем не менее ободряюще. Она попыталась растянуть губы, но ничего не вышло.

Сортировочный цех содрогался от звуков сражения и смерти. Раздался рев, и воин в красной броне швырнул шахтера на станок. Падший космический десантник обернулся, получил в грудь серию болтерных залпов и отлетел к стене. Монстр встал, сделал несколько спотыкающихся и неуверенных шагов и рухнул замертво. Зрелище вселило толику надежды. Если даже подобные чудовища погибают, имперцы могут победить! Возможно…

— Перезаряжаю! — крикнул Деш, скрывшись за блоком промышленных когитаторов, использовавшимся обороняющимися как укрытие.

Рейес начала стрелять, прикрывая напарника, пока он перезаряжал дробовик. Остальные шахтеры и силовик перебегали между укрытиями, но делали это медленно. Они все чувствовали мерзость, расползающуюся в воздухе.

Что-то приближалось. Кожу пощипывало подобно каплям горячего дождя. Автомат щелкнул, и Рейес присела на корточки.

— Перезаряжаю! — крикнула она, отсоединяя магазин. Потянулась за полным, а в это время Деш вскочил и занял ее место в шеренге. Женщина ощупала свою разгрузку, пальцы скользнули по плазменному резаку, и наконец она нашла искомое. Барабан покрывали строчки из «Лектицио Дивинитатус».

Выгравированный пассаж показался особенно уместным сейчас, учитывая, с каким именно врагом сражались люди. Старый священник, отец Зэв, оставил прощальный дар всем шахтерам и даже нескольким силовикам. Миссионер был слишком дряхл, чтобы воевать — таким он стал уже лет десять или больше назад, — но в совершенстве знал священное писание.

Вставив магазин на место, Седалия заглянула за угол когитатора. Состояние цеха описывало только одно слово: оскверненный. В углах сложены груды тел, все покрыл слой крови. От стен и пола идет невообразимая вонь. Но есть еще кое-что. Некий тихий звук, почти неразличимый из-за грохота перестрелок и криков умирающих. Но никуда не пропадающий.

Как будто металл скребет по камню. Или смех. Кошмарное звучание становилось все громче, как бы сортировщице ни хотелось обратного. Что-то приближалось.

Воздух в центре зала казался влажным. Там стоял один из предателей, высоко воздев руки. Его хриплый голос несся эхом над звуками сражения. Рядом на цепях распяли Гвардейца Ворона, Спироса. Рейес надеялась, что космодесантник умер. С груди жертвы содрали кожу, черный панцирь повис кровавыми лохмотьями, а толстую грудную клетку взрезали и раскрыли.

Падший космический десантник извлек нечто из груди жертвы и держал это в высоко поднятой руке, как бы делая подношение. За спиной монстра женщина заметила Карроса и других Гвардейцев Ворона, с боем прорывающихся к центру зала.

Воздух содрогнулся. Работница ощутила, как скрутило живот. Деш выругался.

— Ты чувствуешь?

— Начинается… — прошипела она. Седалия не знала, что здесь творится. Не понимала. Но ощущала, что это нужно прекратить.

До того как силовик успел ответить, Рейес бросилась прочь из укрытия, стараясь миновать сражающихся. Вокруг засвистели лазерные лучи, почти попадая в ноги. Послышалась ругань Деша, бросившегося следом. Воздух стал вязким, и Седалия увидела краем глаза, как через него крадутся существа. Что-то захихикало над ухом.

Один из предателей взревел и бросился смертной наперерез. Она прошмыгнула мимо гиганта, не останавливаясь. Рейес подняла автомат и прицелилась в легионера, творящего заклинание. Она знала, что автоматная пуля ничего не сделает падшему космическому десантнику, но попытаться стоило. Нематериальные когти царапали ее тело, смешок сменился настойчивым шепотом. Седалия увидела, как враг поднимает на ладони нечто блестящее и влажное. От предмета начал шириться свет — переливающийся, закручивающийся в спираль, гнусный и чересчур яркий. Шепот превратился в рев и…

В этот момент она выстрелила. Раздался звук, похожий на колокольный звон, доносящийся из глубины. На мгновение воздух превратился в огонь, и у Рейес перехватило дыхание. Послышался крик — не человеческий, чуждый. На ее глазах предатель пошатнулся, от брони повалил дым, словно он держал в руке гранату, которая взорвалась. Падший легионер повернулся, и их глаза встретились.

Сортировщица застыла. Во взгляде гиганта кипела такая ненависть… Дикая, звериная — не просто к ней, но к тому, кто она есть и что собой представляет. Рейес снова прицелилась из автомата. Но, прежде чем она успела выстрелить, послышался влажный шорох мяса по камню. Мир резко замер. Женщину обдала вонь свежевыпотрошенных внутренностей. Она обернулась. Медленно, слишком неторопливо.

Над ней нависла гора мускулов и металла с невозможно прекрасным лицом. Заметив огромный занесенный меч, Седалия почувствовала, что сейчас срубят ее голову и ей не справиться с исполином. Его ничто не остановит.

В этот миг Саэл Каррос ударом ладони отбросил смертную в сторону, вывихнув ей плечо. Рейес с криком упала навзничь, выронив оружие. Клинок чудовища описал широкую дугу и отсек Гвардейцу Ворона руку, которая отлетела, залив все кровью. Астартес молча со всей силы ткнул болт-пистолетом в грудь одержимого и нажал на спусковой крючок, расстреляв весь магазин.

Монстр взревел и ударом кулака сбил Карроса наземь, высоко занес меч и уже приготовился сразить упавшего космического десантника. В эту секунду раздался выстрел дробовика, и колосс с визгом обернулся. Седалия заметила Деша, отступающего назад. Силовик стрелял, не переставая, посылая все новые болты в надвигающегося зверя. Исчадие протянуло лапу, чтобы схватить смертного, и тот побежал прочь. Когда одержимый бросился в погоню, Каррос прыгнул ему на спину, обхватив горло бестии раненой рукой.

Чудовище бросило меч и вцепилось во врага, оставляя в броне огромные искрящие прорехи. В нос Рейес ударил острый запах сверхчеловеческой крови, она зажмурилась, когда Саэл упал на пол с такой силой, что ферробетон треснул. Но к тому моменту она уже поднялась. Одна рука повисла плетью, но другой ей удалось снять с пояса плазменный резак. Седалия нажала на руну включения, и инструмент с шипением ожил.

Одержимый обернулся, и стало заметно, что Карросу удалось вонзить нож в горло бестии. Металл клинка плавился, когда кипящий ихор потек из раны. Гигант нагнулся, готовясь подобрать меч.

— Нет, — твердо сказала Седалия. Инструмент зажужжал, и тварь завизжала, когда плотный поток жара рассек сустав. Исчадие замахнулось оставшейся лапой, но смертная поднырнула под замах, вогнав резак в бок. Запахло горящим маслом, и тварь с хрипом покачнулась. Потеряв равновесие, женщина упала, повредив кисть. Выругавшись, она полоснула пламенем по ногам врага.

Он завыл и упал. Рейес торопливо попятилась, когда одержимый попытался поймать ее, и ткнула работающим на полную мощность резаком в лицо монстра. Тварь завалилась, придавив руку Седалии. Дернулась. Забулькала. И затихла. Вонь от стремительно разлагающегося тела понеслась такая, что сортировщица чуть не упала в обморок. Послышались крики, а затем тушу чудовища стащили с нее. Другой Гвардеец Ворона — наверное, Дерон, — отвалил труп в сторону.

— Сортировщица Рейес, вы живы?

Она закашлялась и кивнула. Через несколько секунд подбежал Деш и помог ей сесть.

— Ты убила тварь… — В голосе силовика звучало больше благодарности, чем удивления.

— Ну… Кто-то должен был это сделать. — Седалия схватилась за руку и вскрикнула, когда Деш поднял ее на ноги. — А где… Каррос?

Дерон отступил вбок, и работница увидела, что командир группы Гвардейцев Ворона лежит, скрючившись. Еще один космический десантник — кажется, этого звали Хайном — встал на колени, что-то прошептал и обернулся к собрату, покачав головой. Рейес упала на колени рядом с Саэлом.

Они сняли с него шлем, открыв израненное и опухшее лицо. Нагрудник был вдавлен и пробит. Из легких доносился хрип. Кровь текла через трещины в броне. Один глаз лопнул, а оставшийся не мигая смотрел на смертную. Конечности вяло подергивались, выдавая повреждение позвоночника. Губы умирающего дернулись в попытке что-то сказать. Но сын Коракса так ничего и не произнес. Ни последних слов, ни прощания, ни объяснений…

Глаз закатился. Дыхание задрожало. Через мгновение Саэл Каррос затих и умер.

Дерон присел на корточки рядом.

— Все его ребра сломаны, оба сердца пробиты, переломлен позвоночник, мозг размозжен. — Астартес говорил тихим ровным голосом, как о незнакомце. Возможно, у космических десантников принято так отзываться друг о друге.

— Он… спас меня.

Дерон кивнул и поднялся.

— Их предводитель сбежал. Мы найдем его.

Седалия с усилием встала.

— Я пойду с вами! — Деш успел подхватить ее, не дав упасть. Она поймала его ладонь и сжала.

Он ответил тем же. Да, для силовика он не так уж плох.

Дерон не стал ее отговаривать.

— Собирайте своих людей. Пора закончить эту охоту.

Когда-то Хейд Кальдер слышал, как Рогал Дорн назвал осаду «тысячей моментов незримого героизма». Подсоединившись к пикт-потоку, доступ к которому предоставили Гвардейцы Ворона, Имперский Кулак смог хотя бы краем глаза убедиться в правоте слов генетического отца.

Вот мафиози Стелла Драмм уперла лазкарабин в растрескавшийся подоконник и стреляет в демонопоклонников, беснующихся на улице внизу. Она отдает приказ, один из ее бойцов поднимает на плечо ракетомет. Красная вспышка — и вся улица содрогается от взрыва.

В другой части района по разбитым улицам мчатся бронециклы, оглашая окрестности ревом сирен. Группа резко поворачивается, огибая угол. Штурмовые пушки на крышах машин рявкают, и толпа культистов превращается в кровавые ошметки. Силовики едут дальше, размалывая колесами рваные тела.

Где-то на востоке, около парка, солдаты в красной форме быстро выводят лазпушку на позицию в тот момент, когда мимо с грохотом проезжает гусеничный БТР, не заметивший засады. Сестры Битвы в серой броне бегут через горящие руины молельного дома в Низовье, огонь отражается бликами на визорах. Сын Дорна видел это и больше. Все так и было. Тысяча последних боев, славных атак, смертей…

Пошли ряды цифр, когда примарис начал корректировать стратегии, учитывая все смерти. Это пришлось делать, не убирая рук с болт-винтовки. Машинально он извлек опустевший магазин, схватил новый и вставил, одновременно отдавая приказы, успевая менять частоты.

— Лейтенанту Гавриилу, сектор «терций», отметка «омега-девять». Усилить сержанта Авлета. Все наличные силы перебросить в сектор «секундус», отметка «зета-один», удерживать восточный бульвар-реликварий. Тайр, вы записываете?

— Записываю, лейтенант! — Голос Доменико Тайра исказили помехи, но разобрать можно.

По броне хускарла зацокали рикошеты, и на дисплее вспыхнул целеуказатель. Не оборачиваясь, примарис выхватил из кобуры болт-пистолет и выстрелил. Руна погасла. Он убрал оружие обратно в кобуру и поднял болт-винтовку.

— Какова ситуация на проспекте Процессий? — Из командного бункера мастер-мечник имел доступ к полной тактикум-карте всего города и мог отслеживать ход войны в реальном времени.

— Держится. В основном против нас брошено пушечное мясо, архиеретики пока не показываются в сколь-нибудь значительных количествах. Однако, согласно отчетам, к северной части города приближаются осадные машины.

— Я уже приказал Рукну и Соларо заняться ими. Каково состояние кардинала-губернатора? — Вель Имон находился под усиленной охраной в командном бункере. Теоретически, в безопаснейшем месте.

— Постоянно беспокоится. Так и рвется лично повести атаку. Знакомое чувство.

— Вы оба принесете куда больше пользы там, где находитесь сейчас. — Кальдер переключил каналы. — Тораг, РВА[20]?

— Наступление через три… два… В укрытие… один… Атака началась!

Воздух содрогнулся от резкого свиста. Рев турбин сотряс ближайшие здания. Налетел резкий порыв ветра, и над хордой пронеслись тени. Три «Грозовых когтя» пролетели над головами, изрыгая огонь из штурмовых пушек. Брусчатка и стены домов покрылись выбоинами, когда штурмовики прошли на бреющем над головами толп врагов. По силовому доспеху Кальдера забарабанило каменное крошево, и он пригнулся за баррикадой. Достигнув конца улицы, транспорты разделились — один продолжил двигаться вперед, два остальных заложили виражи к северу и к югу.

Со стороны соседних улиц послышались глухие взрывы ракет — «Грозовые когти» продолжали выкашивать ряды врагов. Хускарл схватился за верх баррикады и перемахнул через нее.

— Пошли, пока они не опомнились.

Кенрик и остальные заступники последовали его примеру. В тишине, наступившей после маневров авиации, зазвучали тяжелые шаги примарисов, двинувшихся на остолбеневших культистов, переживших налет.

Хейд вел воинов по разрушенной улице сквозь густые дым и пыль, добивая раненых. Несмотря на ветер и песок, авточувства шлема легко находили цели, подсвечивая их синими контурами.

— Они отступают, — сообщил Кенрик.

— Значит, усилим натиск, — отозвался Кальдер. — Идем дальше.

В ответ послышались щелчки. Хускарл довольно хмыкнул. Заступники шли боевым порядком — чередующимися группами по три: пара космодесантников впереди, один позади, обеспечивает прикрытие. Двум группам хускарл подал знак сменить позицию, и они перешли в поддержку, двигаясь по обочинам улицы среди обрушившихся колонн и разбитых витрин.

Хускарл знал, что в тылу канонисса Солана Лорр начинает стягивать позиции, готовясь отразить следующую волну атак. Сестры Битвы продолжали петь, их голоса охрипли от пыли и напряжения. Обороняющиеся почти не понесли потерь. Несколько раненых, но все в оптимальных пределах.

До тех пор, пока они будут удерживать проспект Процессий, врага можно сдержать. Если наступление удастся остановить, его порядки можно будет расчленить и ликвидировать по отдельности. Стратегия хускарла пока что оправдывалась. Но что-то стало казаться неправильным…

Раненый культист вскочил, держа перед собой нож. Рыдая, он замахнулся на Кальдера. Тот поймал его руку и обрушил приклад болт-винтовки на окровавленную голову помешанного. Фанатик осел на землю, все так же продолжая выть. Имперский Кулак пинком ноги перевернул человека на спину и наступил на его шею, добивая.

Сын Дорна помедлил, осматривая улицу. Что-то нечисто… Не упустил ли он какую-то мелочь? Не проглядел ли нечто важное? Примарис освежил в памяти стратегический план, опасаясь, что в какой-то момент недооценил врага.

Звуки взрывов заставили его посмотреть вверх. Артиллерия! Шпили дворца-собора покачнулись. Содрогнулись даже улицы.

— Врата Пилигрима, что у вас?! — крикнул в вокс хускарл. И тут же все понял. Ответа не будет. Дым на севере только подтвердил страшную догадку. Врата Пилигрима пали…

— Примарис… к нам приближаются десантно-штурмовые катера.

Кальдер замер.

— Поясни.

— Катера! — прорычал Тораг. Белый Шрам казался огорченным. — Пролетели мимо нас.

— К каким аэродромам?!

— Ты что, оглох?! Я же сказал, что они приближаются сюда! Имперский Кулак, они не приземлятся в твоих посадочных секторах… Они пришли за тобой.

Внутри транспорта гудела сирена. Аматним Ур-Набас Лэш усмехнулся и поглядел на Аписа, сидевшего в удерживающем кресле напротив.

— Ничего не напоминает, брат?

Хохот Аписа прозвучал хриплым рыком.

— Высадку в городе Вертис. Хороший тогда выдался день.

Десантно-штурмовой катер вздрогнул и устремился сквозь ферробетонные каньоны верхнего города. Сеть автоматизированных батарей ПВО наполняла воздух грохотом и смертью. На внутреннем дисплее легионер видел, как объятые пламенем челноки падают с небес и пропахивают борозды в улицах. Одни от удара взрывались, другим удавалось сесть целыми. Вокс-канал Ур-Набаса заполонили голоса выживших. Он не утруждал себя ответом. Все знали, что и как делать.

— С другой стороны, тогда у нас была авиаподдержка, — отсмеявшись, заключил Апис.

Машина сотряслась, и пассажирское отделение заволокло дымом.

— На этот раз мы — авиаподдержка, — кивнул Лэш.

— Это-то меня как раз и беспокоит.

Звук сирен изменился, превратившись в вибрирующий свист. Челнок задрожал так, что задребезжали панели и заклепки. Двигатель протестующе зарычал, и Аматним ощутил вибрацию штурмовых пушек. Движением глаза он включил на внутришлемном дисплее руну связи и открыл канал к пилоту:

— Что у нас?

— Господин, здесь становится жарковато. Они подняли в воздух перехватчики. У нас преимущество в огневой мощи, но они быстры. Думаю, наш план раскрыли.

— Им достанет скорости, чтобы остановить нас?

— Только если на то будет воля богов.

— Тогда продолжай прежним курсом. — Ур-Набас разорвал контакт и посмотрел на старого колхидца. — Скоро будем на месте.

— А потом, господин?

— Закончим наше дело. — Командующий взглянул на остальных в десантном отделении. Полная когорта, двадцать легионеров. В других катерах столько же. Каждый брат, чье присутствие не требуется где-либо еще, находится сейчас здесь, на острие удара. Но сколько из них выживут?

Аматним понял, что, пока паломничество продвигается успешно, ему все равно. Никакая потеря не слишком тягостна. Боги стоят за его плечом, и на губах уже чувствуется медовый вкус победы.

Неожиданно старый колхидец засмеялся. Ур-Набас озадаченно взглянул на него.

— Вспомнил что-то забавное?

— Лакву еще пожалеет, что упустил такой праздник.

Лэш нахмурился.

— Ничего, переживет.

— Сомневаюсь. — Апис наклонился вперед и склонил голову набок. — Я поговорил с пилотом его челнока. Темный апостол не покинет пояс астероидов живым.

Аматним на минуту умолк. Такого приказа он не давал, но в общем раскладе вещей это значит немного.

— Ну что же, боги выбрали, — медленно произнес он. Он не ожидал такой инициативы от Аписа, что несколько беспокоило. Однако подобные дела можно уладить позднее.

— Приближаемся к цели, — донесся голос пилота. — Сильный обстрел.

Ур-Набас слушал стук снарядов по корпусу. Снова повалил дым. Катер начал резко и быстро снижаться.

Лэш улыбнулся под шлемом.

— Слава вечная, братья!

Потом — удар.

Аматниму и раньше приходилось принимать участие в жестких посадках. В последние дни Великого крестового похода такая практика удручающе участилась. Но сколько бы ты раз ни проходил через такое, привыкнуть никогда не сможешь. Мелкая дрожь, резкая остановка, треск гнущегося и рвущегося металла, клубы густого дыма, волны жара. Послышались крики боли и шока, зубы свело от скрежета усиленной балки жесткости, проламывающей ферробетон. И все это случилось одновременно. Единственный миг, сжавшийся в точку.

Разбившийся челнок объяло пламя. Ур-Набас выскочил из удерживающего кресла, прибегнув к помощи авточувств, чтобы найти путь среди дыма и огня. Среди легионеров были потери, но меньше, чем он боялся. Лэш прошел мимо погибших собратьев, оставив их висеть изломанными куклами в креплениях сидений. Апис уже встал и бил по замку, пытаясь вручную опустить аппарель.

— Заклинило! — сообщил он.

— Отойди-ка! — зарычал один из выживших, Гернт.

Аматним оттащил Аписа, и легионер с разбегу врезался плечом в настил, вложив в удар весь свой вес. Раздался визг перебитой и погнутой пневматики, и аппарель рухнула на мостовую. Несущий Слово по инерции выкатился наружу. Когда он начал подниматься, на него обрушился град лазерных выстрелов. Он выругался и открыл огонь из болтера, держа его одной рукой.

Ур-Набас сбежал по аппарели следующим, паля в ответ. «Голан» врезался в цепь валов на верхнем конце улицы, разметав их подобно пронесшемуся тарану. Тела убитых валялись грудами, полыхали реки разлившегося горючего и смазки. Выжившие организованно отступали, и Несущий Слово испытал к врагам невольное уважение. Рев двигателей за спиной заставил Лэша обернуться. На посадку заходило еще больше катеров, искавших подходящие участки улицы. На всех — отметины отчаянного пути: обгоревшие и оплавившиеся корпуса, окалина и побежалость на соплах. Цели достигла едва ли треть ударной группировки, но этого более чем достаточно.

— Они перестраиваются! — крикнул Апис.

Старый колхидец успел добраться до целых заграждений и теперь использовал их против укрывавшихся за ними ранее. Ур-Набас быстро подбежал к нему. По всему внутреннему дисплею вспыхнули руны-прицелы.

— Нужно усилить натиск. Не давать им передышки. Гранаты! — Аматним сорвал с пояса фраг-гранату, нажал на штырь включения и метнул к лестнице. То же самое сделал и Апис. Взрывы выбили остатки брусчатки с мостовой, а затем оглушительно рванул топливный бак десантно-штурмового катера. В воздух вырвались клубы черного дыма.

Ур-Набас пошел мимо разломанных баррикад, непрерывно стреляя. Авточувства рассеивали дымовую завесу, рассказывая о движении и целях. Легионер слышал стук сердец, гул силовых ранцев, визг сервоприводов, крики и молитвы. Избранный Лоргара повернулся и дал ревущую очередь из болтера. Апис следовал за господином, повторяя все в точности. Ударные волны от новых взрывов начали разгонять дым.

Неожиданно из пылевой завесы выбежали фигуры в желтом. Аматним моргнул. Враги были намного выше легионеров. Он уже видел их раньше, хотя на большом расстоянии. Новое оружие для наступившей эпохи. Но и старое по-прежнему оставалось опасным.

Один из атаковавших сразу упал замертво, когда меткий выстрел из мелты испарил его голову. Пара оставшихся Астартес разделилась, используя заграждение как укрытие. Имперские Кулаки слаженно заняли позиции по обеим сторонам оборонительной линии и открыли огонь по наступающим Несущим Слово, поймав их под перекрестный огонь. Воин с мелтой погиб первым. Гернт стал вторым, на него обрушился безостановочный шквал огня, и вскоре он упал, изрешеченный снарядами. Некоторое время легионер дергался в судорогах, а затем затих. Апис выругался и пригнулся за баррикадой рядом с Аматнимом.

— Мы не сможем их обойти, — проскрежетал он.

— Они просто дают время другим перегруппироваться. — Ур-Набас видел, как смертные солдаты бегут, отступая вверх по ступеням, ведущим к Вратам Кардинала. — Да, там будет вторая оборонительная линия. Классическая тактика Имперских Кулаков — иметь в запасе точки отступления. Всегда делать еще одну стену. — Лэш снова пригнулся за баррикадой, когда от попаданий верхний край заслона раскрошился, осыпав шлем щебнем.

— Если им удастся закрепиться, то даже самим богам придется потрудиться, чтобы выкурить их оттуда. — Апис обратился к воину в увешанной ножами броне: — Сэпер, попробуешь вытащить тех желтых собак из конуры?

Легионер кивнул и подал знак двоим собратьям. Группа по-пластунски поползла вперед и скоро скрылась в дыму. Лэш проследил их маршрут.

— Дузеп все еще наступает на севере. Скоро должен быть на месте. — Он проверил вокс-частоты. Все выжившие при жесткой посадке стягивались к позициям командующего. Уже скоро к нему поступит подкрепление, необходимое для прорыва оборонительных рубежей, которые смогли сделать Имперские Кулаки.

— Будем надеяться, что Пантеон присмотрит за ними до поры до времени. — Апис заглянул за угол баррикады и выстрелил. — Благословения богов нам точно понадобятся, чтобы прорваться мимо тех здоровых ублюдков.

Аматним засмеялся:

— Довольно крупные, да! Как думаешь, чем их кормят?

— По обычаю имперцев, то есть безвкусной питательной пастой.

— Иногда дело не в качестве, но в количестве.

Ур-Набас услышал щелчок в воксе. Апис напрягся.

— Сэпер уже на месте.

— Ловкий.

— И жестокий. Именно поэтому я держу его при себе.

Взрыв швырнул в воздух осколки камня. Апис и Лэш вышли из укрытия. Один Имперский Кулак мертв, его броня треснула и дымится. Другой развернулся и выстрелил, прошив очередью нагрудник напарника Сэпера. Из облака дыма выбежал Несущий Слово, замахиваясь цепным мечом. Имперский Кулак увернулся от удара и врезал прикладом в шлем врага, сбив его наземь. Прежде чем легионер успел подняться, громыхнула болт-винтовка, и воин умолк.

Апис выругался и бросился вперед. Имперский Кулак обернулся, быстрее, чем Аматним мог предположить, и отшвырнул брата на баррикаду. Но до того как враг успел воспользоваться моментом, Ур-Набас ударил топором-крюком. Лезвие ушло глубоко, почти отрубив кисти рук гиганту, и выбило болт-винтовку, со стуком отлетевшую в сторону. Огромный воин дернулся и почти вырвал оружие из рук Несущего Слово. Лэш высвободил топор-крюк и обрушил на врага град рубящих ударов, под которыми тот рухнул на колени.

Через мгновение подбежал Апис и вонзил боевой нож в основание шеи воина, в зазор между шлемом и горжетом. Несущий Слово провернул клинок, но потомок Дорна попытался подняться, невзирая на рану.

— Он не умирает! — прорычал Апис. — Сэпер, прикончи его!

Откуда-то появился Сэпер, держа наготове нож. Не боевой, но нечто чуждое и смертоносное. Клинок мерзко зажужжал, когда легионер вонзил его в пролом в броне воина. Имперский Кулак дернулся, замер и наконец умер. Сэпер отступил, тяжело дыша.

— Это одолело его…

Аматним взглянул на кровь, покрывающую топор-крюк. Пахнет иначе. Столько тайн… Избранный Лоргара обернулся и окинул взглядом Врата Кардинала. Там двигались маленькие фигуры. Имперским Кулакам удалось одержать временную победу. Скоро сюда прибудет подкрепление. Но, вероятно, не столь многочисленное. Ур-Набас перевел взгляд на труп у ног.

— Отрежьте ему голову, просто для верности.

Он повесил топор-крюк на пояс.

— А потом мы возьмем Врата Кардинала!

Лакву пробирался по пыльной поверхности астероида через лес опор и машинерии, стараясь не упасть. Оставшиеся воины шли за ним. Некоторых он знал лично: Эвек, Морн, Фейан. С ними еще пятеро. Все, как и темный апостол, верные слуги Эреба. Душепастырь не сразу все понял. На астероидный пояс Аматним отправил всех, открыто лояльных Эребу! Возможно, в надежде разом от них избавиться.

Да, некоторые погибли. Но уцелевшие решили выжить.

Вот что лучше всего умели делать сыны Лоргара. Они выживали. Только тот, кто пережил невзгоды и испытания, достоин следовать воле богов. И Лакву один из достойных. Да, он проиграл, но не погибнет. И снова будет служить.

Если только они простят его.

Ритуал разрушен. От этого воин-жрец ощущал боль. Он не справился, и боги соразмерно наказали за это. Казалось, внутри все разорвано. Словно нечто схватило его за сердца и легкие и дернуло. Чудо, что он еще не умер. Очевидно, у богов на падшего капеллана иные планы. Иначе почему они пощадили его?

Гвардейцы Ворона появились в самый неожиданный момент — они и их рабы. Темный апостол обругал себя за то, что не предусмотрел, вообще не подумал о такой возможности. Наверное, Аматним прав. Лакву не солдат и не стратег.

Но сильнее всего душепастыря поразили рабы. Он считал их слишком трусливыми, чтобы отважиться на открытый бой. Рука до сих пор болела там, куда попала женщина, выбившая из ладони подношение. Легионер взглянул на плечо, где кровь замерзла красными кристаллами.

Уже дважды он не справился с призывом тех, кого нельзя отвергать. Их ярость грызла душу, пульсировала в такт с биением сердец. Существа свирепы и голодны, они не находили себе места от образов сородичей, выпущенных на планету. Они хотели освобождения. Требовали его.

Темный апостол почувствовал пристальные взгляды остальных.

— Я тоже слышу их, — утробно прогудел Эвек. Огромного легионера защищал доспех, грубо укрепленный балками, скобами и стяжками, поддерживающими совершенно необъятную талию. Лакву представил, что однажды Несущий Слово взорвется и из ошметков тела появится на свет нечто величественное. Если только здоровяку удастся прожить достаточно долго. — Боги требуют крови, открывающей путь!

— Единственная оставшаяся кровь — наша, — отозвался падший капеллан. — И скоро они ее получат. Свяжись с Децимоном, пусть сюда прилетит один катер. Нам нужно отступить.

Мысль разозлила его, и он закашлялся. На подкладку шлема брызнула кровь. На краю внутреннего дисплея замерцали красные метки. Враг отправил погоню. Изображение увеличилось, показав три приближающихся рудолаза. Эдакие бронированные кабины на мощных паучьих ногах. Под ними на манипуляторах располагались переделанные плазменные резаки.

— Слева еще одна группа, — предупредил Эвек. — Идут на сближение.

— Вон туда, к станциям перекачки, — указал крозиусом Лакву. — Позицию легко оборонять. Доберемся и пошлем сигнал об эвакуации. — Цель была частоколом поршней и цистерн, опутанным лесами растяжек и поддерживающих колонн, соединенных друг с другом. Несущие Слово побежали в укрытие. Вокс трещал и шипел от эха шифрованных сигналов. По-видимому, легионеров также преследовали Гвардейцы Ворона. — Фейан, Морн и остальные, не теряйте бдительности.

Эвек двинулся к краю станций, высматривая посадочную платформу, где стояли десантно-штурмовые катера. Лакву подошел следом. Вдалеке виднелись вспышки света. Звуков не было, но падший капеллан знал, как выглядит перестрелка.

— Катера не отвечают, — пробулькал Эвек.

— Возможно, они слишком заняты…

— Контакт! — раздался вой Фейана.

Сгусток плазмы ударил в опору, почти перебив ее. Морн и остальные открыли ответный огонь. Воин-жрец достал пистолет и начал искать укрытие, когда в насосы и балки стало попадать все больше выстрелов. Эвек подковылял ближе.

— Катера… — начал он.

— Что с ними?! — крикнул Лакву.

Струя плазмы ударила в Морна, сбив его с ног. Легионер забился в судорогах, бессильно царапая плавящуюся броню. Когда Несущий Слово затих, темный апостол увидел, что плазма прожгла тело насквозь.

— Они взлетают без нас, — просипел Эвек.

Падший капеллан разразился бранью и, выглянув за опору, начал расстреливать приближающиеся рудолазы.

— Немедленно соедини меня с ними!

— Они игнорируют, мой господин.

Лакву зарычал от ярости и обернулся, провожая ненавидящим взглядом далекие силуэты челноков, улетающих прочь от вспышек огня.

— Децимон! — взревел он. — Децимон, я знаю, что ты меня слышишь! Что бы тебе ни пообещал Аматним, я дам вдвойне! Но если только ты прекратишь это безумие…

В ответ раздавался только свист помех.

— Да чтоб вас Темные боги сожрали! — заорал падший капеллан и со всей силы ударил кулаком по ограждению. — Я… что? — Он посмотрел вверх, заметив тень, мелькнувшую над астероидом.

Над головой проплыло нечто белое и огромное. Шепот нерожденных затих, когда колосс занял собой горизонт. Челнок попал под вспышку огня и превратился в кучу пылающих капель. За первым последовал второй, третий, четвертый, пока все они не сгорели, став дождем стальных комет.

Душепастырь засмеялся.

Похоже, боги снова сохранили ему жизнь…

Гулдан Датч, командир ударного крейсера Имперских Кулаков, наблюдал, как вражеский флот окружает Альмас. Потоки тактических данных давали космическому десантнику информацию о состоянии ближайших кораблей. Большинство из них в той или иной степени повреждено. Хотя орбитальные оборонительные установки не вполне справились с задачей сдержать врагов, они смогли нанести серьезный урон армаде. И «Капулус», в меру возможностей, старался этим пользоваться.

Но этого недостаточно. Одного корабля, каким бы он ни был, никогда не достаточно. До некоторых пор Датч осмотрительно выбирал сражения, но время было на исходе. Враг превосходил количеством и огневой мощью, а ударный крейсер получил слишком много повреждений. Гулдан держался поблизости от доков, стараясь не допустить их разрушения. Но на большее его не хватало. Имперский Кулак превратил свой корабль в стену между Альмасом и врагами. Но каждая преграда рано или поздно падет.

Армада начала отходить от планеты в поисках новой добычи. Доки оказались лакомой целью — на службу призвали все суда, на которые можно поставить орудие. Купеческие и торговые фрегаты медленно маневрировали, сражаясь с пиратскими кораблями в верхних слоях стратосферы.

Верхнюю орбиту заполняли остовы и прочий мусор. Огромные реки рваного металла перемещались в сторону светила, пойманные гравитационным колодцем планеты. Истребители охотились друг на друга среди металлических рифов, устраивая свирепые перестрелки в тени кораблей, из которых они вылетели.

— Развернуть корабль! — прорычал Датч.

Палубные сервиторы в нишах склонились и приступили к работе. Медленно и тяжело потрепанный крейсер начал маневр. По коридорам разнесся визг сирен. Орудийные палубы заволокло дымом, исчезла связь с ангарами правого борта. На мостик обрушился шквал жара и звуков. На это сын Дорна внимания не обратил. Герметично опечатанная броня защищала от температуры и пустоты. Выживших сервов уже эвакуировали по возможности. На борту остались только сервиторы и боевые братья, способные пережить медленную смерть «Капулуса» и поддерживать его полет.

Датч отдавал команды спокойно, игнорируя пламя, лижущее палубу и пожирающее древние боевые штандарты и священные гобелены, дрожавшие в волнах тепла. Скоро пожар достигнет командного трона. Примерно через час возможность управлять кораблем исчезнет. Слабое изображение на экране тактикума мерцало, но пока еще было разборчиво.

— Джерик, сосредоточить огонь орудий правого борта на транспортах как можно дольше. Нужно, чтобы в тропосферу они вошли уже горящими.

В ответ трещали помехи. Это не имело значения. Либо Джерик получил сообщение, либо нет. В любом случае уже мало что можно сделать. На обзорном экране виднелся вражеский флагман — жуткий багровый колосс, медленно плывущий через океаны космического мусора. Он разбивал разломанные и горящие остовы меньших кораблей, сталкивая с дороги, и они разлетались в стороны, медленно вращаясь. Орудия исполина выплюнули струи огня, сбивая десятки истребителей. По воксу Гулдан услышал вопли погибающих пилотов и стиснул кулаки. Он хотел атаковать, но неприятель слишком далеко, по крайней мере сейчас.

Когда-то это была боевая баржа. Нечто благородное и прекрасное. Но теперь она искажена и изломана, как настоящее воплощение убийства и уродства. Зиккураты мерзости разрывают чистые линии корпуса, ряды ангаров стали огромными пастями. Верную гончую обуяло дикое бешенство.

Имперский Кулак ненавидел монстра всеми силами. Жаждал убить чудовище. Но он знал, что не сможет совладать с ним. Даже сейчас, после всех полученных повреждений, флагман Несущих Слово еще силен и опасен. Все, что может сделать Датч, — постараться нанести еще больший урон, бросить на таран свой собственный корабль. Чтобы тем, кто придет следом, удалось завершить дело. Ибо стена состоит не из одного камня, но из многих.

Боевая баржа приближалась к орбитальным докам, очевидно, намереваясь покончить с ними раз и навсегда. Но сын Дорна не собирался сдаваться без боя.

— Всю энергию на носовые батареи! Как только враг окажется в зоне действия — огонь!

Сервиторы забормотали подтверждения. Один заверещал и рухнул на пол, когда пламя перекинулось на его иссохшее тело. Желтый табард обратился в уголья, пока существо билось в предсмертных судорогах. Гулдану было все равно. На борту еще оставалось их оптимальное число. Если потребуется, космический десантник справится в одиночку.

Проекции авгуров показывали, что враг заряжает носовые батареи. Грядет грубая перестрелка — бой «стенка на стенку», где победит самый выносливый и крепкий корабль. Имперский Кулак улыбнулся, несмотря на возросшие шансы на быструю смерть. Если потомки Рогала Дорна умеют что-то делать в совершенстве, то это заставить любого сунувшегося к ним врага вдвойне заплатить.

— Давай, иди же! — прорычал Датч. — Если намеренному суждено свершиться, то сделать надо хорошо.

Два корабля стремительно сближались. Первый же выстрел боевой баржи окончательно снес все оставшиеся щиты «Капулуса». Второй прорубил каньон в корпусе ударного крейсера. Корабль Имперских Кулаков выстрелил в ответ, но с куда меньшим эффектом. Гулдан просматривал потоки сенсорных проекций, пытаясь найти хотя бы одно уязвимое место. Но вражеский флагман держался на отдалении от самых мощных систем орбитальной обороны, прикрывшись остальным флотом как щитом. Поэтому в перестрелке повреждения оказались незначительными.

Астартес зарычал от злости, когда следующий выстрел срезал мачты комплекса дальнодействующих авгуров. Мостик содрогнулся, и сын Дорна почти упал с трона. Ниша с когитаторами взорвалась, выбив сервитора из креплений и отправив его в дальний угол. Все заволокло густым дымом, от помех вокс почти перестал работать. Но умирающий «Капулус» продолжал сближаться с ненавистным врагом.

Загудели сирены, предупреждающие о сближении. С мерцанием и рябью включился новый экран тактикума, предупреждая Датча о новом корабле, таком же огромном, как и первый. Гулдан выругался.

— Всем на посты эвакуации! — Не было никакого смысла обрекать боевых братьев на гибель из-за своего упрямства. Если только им удастся достичь планеты, они еще смогут выжить. — Всем на…

Космический десантник осекся, заметив взрывы на обзорном экране. Первая боевая баржа содрогнулась от ураганного обстрела и стала разворачиваться. Вокс зашипел и загудел, а затем через помехи прорвался голос:

— «Капулус», отступайте! Вы сделали свою часть работы, а мы закончим!

— Кто вызывает?! Назовитесь! — закричал Датч.

Но Имперский Кулак уже увидел прибывший корабль. Да, тоже боевая баржа, но знакомого белого цвета. Сердца Гулдана забились сильнее от неожиданной надежды.

Вокс задрожал от хохота. Дикого и свирепого.

— Белые Шрамы вернулись, сыны Дорна! И покуда мы живы, Альмас не падет!

Тораг медленно приходил в себя, перед глазами плыла красная пелена. Он заморгал, пытаясь прояснить зрение. Боли он не чувствовал, но понимал, что что-то не в порядке. Тело лизал огонь. Повернувшись в пилотском кресле, он увидел только пламя и дым. Он опустил веки и потряс головой, пытаясь прийти в себя.

Последнее, что он помнил, — пикирующую атаку на отряд Несущих Слово, поднимающийся по ступеням Врат Кардинала. Но они оказались подготовленными. В сознании до сих пор оставались краткие вспышки последнего момента. Краснокожие бестии, падающие с небес подобно дождю… луч света… резкая остановка…

От жары гнулся и лопался металл. Показания внутренних систем брони в красной зоне. «Скакун» умирал. Возясь с замками кресла, сын Джагатая ощущал, как погибает отважный дух его десантно-штурмового катера. Если космодесантнику не удастся вовремя выбраться наружу, в череде смертей он станет следующим. Выхватив нож, он перерубил опутавшие его кабели и шланги. На броню брызнули искры и смазка, но кресло отпустило его. Воин ударил плечом в потрескавшийся фонарь кабины, пытаясь выбить его из рамы.

Наконец конструкция поддалась и со скрипом откинулась. Тораг выполз из разбитого остова. Одна нога не двигалась, но кое-как ему удалось встать. Аугментические руки дергались и дрожали в спазмах, перед глазами все плыло. Воин обернулся в поиске братьев. Еще один «Грозовой коготь» валялся грудой полыхающих обломков на верхней части лестницы. Остальных не было видно. Может, они смогли уйти или отступить. Или же никто больше не долетел до самой лестницы. Белый Шрам заковылял прочь.

Визор и внутренний дисплей разбиты, сервоприводы работают туго и с перебоями. Везде кровь — во рту, на броне. Посмотрев вниз, Астартес заметил длинный кусок металла, вонзившийся в бок. Рана вокруг уже закрылась, но при каждом движении она зияла вновь. Тораг положил руку на металл.

— Не советую…

Голос, похожий на урчание исполинской хищной кошки, сочился порчей. Космический десантник обернулся и заметил огромную фигуру в красной броне, поднимающуюся сквозь дым к нему по ступеням.

— Я впечатлен, что ты выжил, брат. Меньшего воина такое падение могло убить.

Тораг не ответил. Он инстинктивно понял, что перед ним стоит тот, кто все это устроил. Архимерзость. Воин подошел ближе, и Белый Шрам увидел, как через дым идут другие фигуры в красном, чью искаженную броню увешивают гнусные сигилы и странные руны. Нет, сын Боевого Ястреба не отступит, просто не сможет. Это он охотником, а они — добыча. И это не изменится. Жаль, что нет под рукой оружия, хотя бы ножа…

— Думаю, это тебя я тогда видел в небесах. Как ты охотился на моих солдат. Прекрасное зрелище, хотя окончилось неудачно. — Легионер-предатель картинно вздохнул. — Думаю, что скоро ты умрешь.

— Так говорили мне в лицо и те, кто лучше тебя. А все-таки я жив. — Тораг заставил руки перестать дрожать. — Меня сжигали, били, топили и вешали.

Мерзость какое-то время изучала Белого Шрама.

— А сдирали ли твою душу с костей? — спросил отступник.

Торагу послышалась насмешка в словах врага. Так хотелось броситься на него и разорвать на куски… Но едва мысль появилась в голове, как из дыма материализовались худые тени, кравшиеся вокруг Несущих Слово подобно волкам. Демоны.

Предатель протянул руку.

— Знаешь… тебе не обязательно умирать! Какой цели это послужит? Воины, подобные тебе, достойны не одинокой смерти, но славы вечной! Брат, я могу дать тебе это!

— Мы не братья… — процедил Тораг.

Изменник опустил руку.

— Нет. Наверное. — Другая рука Несущего Слово легла на рукоять топора-крюка. — Тогда, возможно, я дарую тебе, по крайней мере, почетную смерть. На колени.

Сын Джагатая захохотал, хотя все внутри скрутило от боли. Падший легионер вздохнул, словно только этого и ждал.

— Ну, что же… — прошептал он.

Демоны двинулись вперед, занося мечи.

Тораг Уквилианец кивнул.

— Однажды мне было видение. Орел облетел горную вершину и упал с небес. — Он посмотрел на шпили Альмасии вдали. — Вон там находится эта гора… — Белый Шрам обвел взглядом Несущих Слово с их адскими союзниками и медленно вырвал из раны в животе полосу металла, подняв ее на манер меча. — Давайте покончим с этим, я устал ждать.

Они бросились на него со всех сторон, и Белый Шрам засмеялся.

Орел упал, и все завершилось…

Аматним Ур-Набас Лэш поднимался по ступеням, сердца грохотали в груди. Уже близко… На губах он ощущал сладкий нектар победы и славы. Позади него слышались грохот орудий и вопли умирающих. Первыми врага настигли демоны.

— Нам стоило подождать, — заметил Апис, почти скрытый густым облаком дыма, пепла и пыли. — Пусть они устроят бойню, где захотят, пусть напьются крови, прежде чем святость этого места извергнет их обратно во тьму внешнюю.

— Нет. Когда врата откроются, я хочу быть там. Обязан!

Заметив трепыхание и дрожь длинной тени над ним, легионер ускорил подъем. Шпили дворца-собора содрогались, когда орудия Дузепа продолжали артобстрел. Дворец оказался не беззащитен. ДОТы, вделанные в ряды внешних стен, заливали улицы внизу потоками огня и плазмы. Системы ПВО в самых верхних шпилях безостановочно обстреливали штурмовики и фрегаты на низкой орбите. Но все тщетно. Альмасия походила на умирающего зверя, клацающего зубами в агонии.

Ступени дрожали, но Несущий Слово поднимался все выше. Город расстилался под ним серыми секторами, частично скрытыми дымом. Открывался вид на пожар, объявший все нижние уровни. Слышался гром войны. На мини-дисплее-тактикуме шли столбцы цифр потерь и информации от других легионеров. Но командующий уже не обращал на это внимания. Сейчас ничто не имело значения, кроме факта, что он наконец-то здесь, почти в двух шагах от цели своего паломничества!

Потребовались столетия, чтобы добраться сюда. Паломничество началось по чистой случайности — после разграбления захолустного церковного мирка. Мимолетная вспышка любопытства превратилась в путеводную звезду. Командующий засмеялся от наплыва воспоминаний. Что бы сказал Кор Фаэрон? А что сделал бы Эреб, если бы все узнал? Само будущее легиона Несущих Слово лежало на плечах Ур-Набаса. Быть может, Пантеон уготовил своему слуге участь куда более великую, чем путь странствующего рыцаря?

Лэш замер, пораженный неожиданной мыслью. Апис также остановился.

— Что случилось?

Аматним взглянул на спутника, увидев в нем, как в зеркале, весь легион. Сколько их, таких же, как Апис, — верующих, но не фанатиков? Многие ли предпочтут отвергнуть нашептывания темных апостолов и вернут власть в руки истинных защитников веры? Кто из них последует за Ур-Набасом, когда грядущее откровение полностью сокрушит легион?

Избранный Лоргара ощутил спиной волну жара. Послышался далекий шум нечеловеческих голосов. Сейчас с ним говорили сами боги. Разве не они вели его все время? Постоянно хранили его, защищая даже от приверженцев и слуг? Неожиданно он понял, почему. Пантеон хотел, чтобы Аматним не просто раскрыл правду, но применил ее на деле!

Перед взором Ур-Набаса открылось дивное видение. Вот он разбивает ворота башни, где пребывает в молитвенном уединении Лоргар Аврелиан — Уризен, — и выводит под руки своего генетического отца! Вот Кор Фаэрон, Эреб, Мардук и прочие лежат поверженными в прах! Темный Совет разогнан, проклят и забыт! Легион сбрасывает оковы слабости, мелочности и междоусобиц, наконец-то усвоив последний урок, преподанный Лоргаром!

Уризен вернулся, и Аматним Ур-Набас Лэш, его верный сын, стоит одесную своего отца!

— Близится предсказанный час, брат… — выдохнул командующий. Он обернулся, оглядывая Несущих Слово, поднимающихся за ним. Смертные плебеи оставлены далеко позади, а демоны рвутся вперед. Как всегда, легионеры посредине. — День, когда уничтожится вся ложь и откроется полнота истины. Старое сменится новым, а из пепла прошлого родится сияющий лучший мир. — Он указал на Врата. — Прямо сейчас мы стоим на пороге новой эпохи, братья! Поможете ли вы мне свершить ее приход?

— Слава вечная! — крикнул Апис.

Один за другим клич подхватывали остальные легионеры, пока все не начали скандировать и распевать его как гимн. Лэш взглянул на собратьев, на кратчайший миг вспомнив о простых и светлых временах, когда эта фраза значила нечто иное.

Возможно, та пора вернется вновь, если только ему достанет сил…

Он кивнул и повернулся, сразу переходя на бег, почти перепрыгивая оставшиеся ступени. Не сбавляя хода, командующий выхватил болт-пистолет и топор-крюк. Но самый верх лестницы был залит реками ихора и усыпан кусками разбитых статуй и кладки, поэтому легионеру пришлось замедлить восхождение. Пахло демоническим смрадом и кислятиной человеческой крови.

Пространство наверху лестницы было больше любой посадочной платформы. Место походило на центральную городскую площадь, окруженную статуями, над которыми реяло великое множество пергаментных лент, шелковых флагов и хоругвей, отчаянно трепыхающихся на сильном ветру.

Площадь заполняли смерть и дым. Нерожденные являются идеальными ударными войсками. Им неведом смысл страха, они прут напролом без остановки. Истинное цунами резни и бойни. Они насыщаются ею. Питаются кровью и страданием. Каждый убитый делает их сильнее, придает еще большую материальность.

В стороне раздалось шипение. Аматним обернулся и заметил кровопускателя, сидящего на краю разбитого пьедестала, положив меч поперек костистых плеч. Бестия посмотрела на сына Лоргара глазами, похожими на горящие угли, и заговорила. Слова резали и дробили воздух, заставляя дым выписывать странные фигуры.

Ур-Набас кивнул.

— Я понял тебя.

Чудовище утробно рассмеялось и спрыгнуло с камня, через секунду присоединившись к орде сородичей.

— Что оно сказало? — прошептал Апис.

— Этот мир вытягивает из них силы, он насыщен сущностью Анафемы. Но когда мы сделаем то, за чем пришли, дети богов получат свободу веселиться и убивать, как им заблагорассудится. — Лэш положил руку на плечо старого колхидца. — Оно пожелало нам удачи. Вперед, рассеяться! Идем широким фронтом. Нужно выиграть последнее сражение!

Из дымовой завесы показались уступы-баррикады, заваленные разорванными и окровавленными телами солдат, Сестер Битвы, иногда даже Имперских Кулаков. Укрепления — пусть и хитроумные — почти ничего не значили для нерожденных, подобных дыму и огню. Их мечи легко прорубали камень и броню, и стрелять в них тоже зачастую не имело смысла.

Это сугубо вопрос веры. Если ты знаешь, что демон может умереть, то сумеешь его прикончить так же легко, как и любого человека. Вот почему дети Пантеона так люто ненавидят Сестер Битвы, ибо воительницы лишены сомнений, и это превращает их в равных противников для существ, сотканных из диких упований и кровавой жертвенности. Однако при любом раскладе любой нерожденный остается непревзойденным убийцей, ведь даже самый праведный человек не бессмертен.

На серую броню Аматнима обрушился град лазерного огня, подобный кипящей воде. Он повернулся и выстрелил, когда руна-целеуказатель мигнула на голове солдата. Сестра Битвы стреляла из-за баррикады, распевая славословия Повелителю Человечества. Ур-Набас рыкнул, когда силовой доспех затрещал под болтами. Несущие Слово бросились в укрытие. Лэш продолжил идти вперед, не обращая внимания на выстрелы, раскалывавшие камни под ногами. Где-то позади вскрикнул Апис, но и его он проигнорировал.

Враги бросались на Несущего Слово и погибали. Но их оказалось меньше, чем он предполагал. В основном защитники отступали или пытались справиться с демонами. Взглянув через авточувства на облако густого дыма, Ур-Набас заметил в дальнем конце площади ворота. Они близко. Один «Испепелитель», стоящий перед створками, уже превратился в разбитый остов, а второй заливал потоками огня толпу инфернальных бестий, рубящих серый корпус со всех сторон.

В висок Аматниму попал выстрел, от которого он крутанулся на месте. Шлем едва выдержал, и Ур-Набас выстрелил наобум. Но невидимый враг все приближался, стреляя на ходу. Несущий Слово, шатаясь, попятился и мысленно обругал себя за то, что обогнал Аписа и остальных. Наконец из дыма вышла фигура в желтом. Еще один гигант.

Лэш зарычал и рубанул топором-крюком крест-накрест по торсу нападающего. Силовые кабели заискрили, когда оружие пробило бронещитки. Воин пошатнулся и попытался прицелиться из болт-винтовки. Аматним одним ударом отсек ствол и выбил оружие из рук неприятеля. Имперский Кулак попятился.

Ур-Набас обернулся, когда по разрушенным баррикадам пронеслась волна огня. «Испепелитель» медленно ехал вперед, давя демонов гусеницами. Вокс-вещатели на корпусе изрыгали жуткие гимны. Наверху машины стояла Сестра Битвы. Искрящей силовой булавой воительница крушила нерожденных, пытающихся ее достать. Она пела и сражалась, почти не уступая в ярости самим демонам.

Краем глаза Лэш следил, как Апис и прочие быстро пробегают по лабиринту заслонов и баррикад, прорубая себе путь к командующему.

— Кто-нибудь, уничтожьте эту штуку! — закричал он по воксу, указывая на БТР.

Но гигант уже снова наступал. На сей раз Имперский Кулак обнажил меч, и силовое поле замерцало сполохами по всей его длине. Два клинка с рычанием ударились друг о друга. Несущий Слово усмехнулся:

— Ты, значит, командуешь тут… Брат, я узнал твои знаки различия, хотя так близко их давно не видел. Лейтенант… Привет! Меня зовут Аматним Ур-Набас Лэш, я странствующий рыцарь Сикаруса.

Сын Дорна не ответил. Легионер засмеялся:

— Стоик до мозга костей. Вижу, что кое-что никогда не меняется.

Избранный Лоргара не отступал и продолжал парировать удары. Несущий Слово слышал шепот богов, подсказывавших, куда нужно, а куда не стоит бить. Гигант был силен и подвижен, но Аматним ощущал себя более мощным, ловким и проворным.

Наконец Ур-Набас заставил противника отступить к постаменту. Враг увернулся, и удар легионера всего лишь раскрошил мраморную плиту. Ощутив, как конец силового меча вырубил кусок из бока, Несущий Слово резко развернулся. Он узнал стиль, ибо в каждом легионе сложились свои школы фехтования. Так же, как воины Детей Императора стремились подражать Люцию, легионеры Имперских Кулаков в своих душах чаяли быть похожими на Сигизмунда. Они сражались, как он, не имея, однако, ужасающего и невероятного сочетания ярости, хладнокровия и безупречной техники.

Сын Лоргара ударил перекрестьем оружия вниз, поймав клинок оппонента и выбив его из руки. Прежде, чем имперец успел среагировать, иконоборец ударил концом топора-крюка в живот гиганта. Изогнутый шип вонзился в броню, и зубья цепи вгрызлись в керамит. На перчатку Несущего Слово брызнула кровь. Он рывком высвободил оружие и отступил назад, увидев, что гигант упал на колено.

— Да. Некоторые вещи не меняются. Столетия назад Сигизмунд совершил такую же ошибку. Вот только ему хватило ума не подставить живот под удар… — Аматним поднял топор-крюк, приготовившись обезглавить неприятеля.

Воздух вдруг сотрясся от голоса, подобного погребальному звону колоколов:

— Оставь его, мальчик…

Ур-Набас обернулся. Ворота распахнулись настежь, но изнутри. Через дым шествовала огромная серая фигура, отшвырнувшая «Испепелитель» с дороги. Сражение прекратилось, когда демоны и Несущие Слово отпрянули от пришельца. Дредноут замер и вперил пылающий взор в Лэша.

— Ты пришел за мной!

Аматним во все глаза смотрел на древнего исполина. Боевая машина развела руки в стороны. Одновременно и приветствие, и вызов на бой.

— Ну что же… Я здесь.

Лакву стоял в тени станции перекачки, наблюдая за гибелью «Славы вечной». Умирал флагман мучительно прекрасно. Струи грозди пожаров заняли горизонт. Потом боевая баржа переломилась пополам и распалась на куски в черных океанах бесконечности, начав пылающий путь во тьме.

Два корабля против одного. Результат всегда известен заранее.

Темный апостол привалился к стене. Не из-за отчаяния или разочарования, но просто от неожиданно накатившей слабости. У него и мысли не было о провале. Казалось, что об успехе атаки можно не беспокоиться. И вот настал тот самый момент, и воин-жрец испытывал только усталость. Он так вымотался… Как будто целую вечность занимался тяжелейшей работой и получил за все только кратчайший миг покоя.

— Почему они не нападают? — просвистел Эвек и почесал обожженный плазмой доспех, как свою кожу.

Падший капеллан вздохнул и устало поглядел в сторону рудолазов с раскаленными докрасна плазменными резаками, остановившихся вдали среди теней.

— Им пока без нужды. Нас мало, и мы отрезаны. — Среди присевших машин медленно крались фигуры в скафандрах. Шахтеры, алчущие мести. И не только они. Виднелись и крупные фигуры в черном. — Они могут спокойно нас всех уничтожить, но сами при этом понесут немалые потери. Поэтому они ждут.

— Чего ждут?

— Подкрепления, — отозвался душепастырь.

Отвернувшись, он прислушался к шепоту нерожденных. Незримые, они все так же находились рядом. Всегда будут. Подобно ракушкам и паразитам, они, демоны, цепляются за места, где во славу Темных богов пролита кровь.

Наверное, именно поэтому Пантеон позволил им, Несущим Слово, добраться так далеко. Легионер улыбнулся.

— Какая спесь… — прошептал он.

Эвек повернулся к господину:

— Какие будут приказы, темный апостол?

Лакву отмахнулся:

— Разве это имеет сейчас значение? Мы дошли до финала этого… паломничества или сумасбродства. Все кончено. — Воин-жрец кое-как выпрямился. — Я завершил работу, вы тоже. Самый главный безумец погиб!

Легионеры пораженно уставились на предводителя. Мысль о сдаче без боя была совершенно чуждой для них. Кощунственной. Всегда есть другой вариант. Иное решение. Но выбором управляют боги. И они всегда дают тебе только то, что отвечает их нуждам.

— Вы хотите… отступить? — прохрипел Эвек. — Ведь мы еще можем победить. — Голос стал походить на гул перегретого чайника.

Душепастырь покачал головой:

— Мы уже выиграли! Одержали победу в ту же секунду, когда ступили на этот астероид. В день, когда наши войска высадились на Альмасе. — Он тихо засмеялся. — Теперь ты понимаешь это, Эвек? Стратегия внутри планов. Боги никогда не показывают нам сто путей, но всегда только один. Именно этого не осознал Аматним. Такие, как он, никогда не могут уразуметь этого. Они мыслят только категориями личных взлетов и падений. Но наши триумфы и провалы служат только Пантеону.

Воин посмотрел на окровавленную руку. Красные кристаллы раскрошились и упали.

— Эта система никогда не оправится от того, что мы здесь совершили. Мы подожгли ее. Неважно, сколько будет длиться пожар, вечность или один день, урон уже нанесен. Вот в чем наша победа. Об этом шептали нерожденные. Я был слишком занят, чтобы сразу понять, но теперь все раскрылось.

Не только Эвек, но и все остальные легионеры подошли ближе и слушали. В шлеме Лакву раздавались щелчки незнакомых частот, но он пропустил их мимо ушей. Враги скоро будут здесь и разыграют свои роли в великом плане Пантеона.

— Мы все — только зерна великого древа. Слава рождается из наших ран. — Душепастырь указал на Эвека. — Ты сам сказал: боги жаждут крови. Не нашего триумфа, не победы. Почему? — Он указал крозиусом на Альмас. — Там стоит бастион труповерия. Мир-собор. Но теперь святость планеты осквернена. И это сделали мы! Нашей жертвой Пантеону! Мы пришли и оставили несмываемое пятно!

Падший капеллан развел руками:

— Война, братья. Ее выигрывает не одна великая битва, но множество небольших. Вот о чем мы всегда забываем в погоне за славой. Аматним — и, да, я тоже — полагали, что в конце паломничества будет тот самый великий триумф. Но на деле это оказалась победа малая. Мы снова ранили колоссального безумного зверя, который есть Империум, и оставили внутри раны частицу себя, точно так же, как во всех сражениях в Галактике. — Лакву обвел взглядом приверженцев. — Помните это, братья: незначительные победы и вечная слава!

Темный апостол запрокинул голову, смотря мимо балок, цистерн и поршней, за край астероидного пояса и прямо на сами звезды. И нечто из бесконечных пространств словно заглянуло в глаза воина-жреца[21]. Потом послышался хохот жаждущих богов. И душепастырь понял, что они довольны. Этого достаточно. Несущий Слово обернулся, когда на внутреннем дисплее вспыхнули руны-целеуказатели.

Десантные капсулы цвета смерти дождем обрушились на поверхность астероида. Пять как минимум. Вот чего ждали Гвардейцы Ворона. Они не желали испытывать судьбу. Несущий Слово ощутил удар челноков, заметил облачка пыли, но ничего не услышал. Когда аппарели опустились, на свет выбежали воины в белой броне. А среди нападающих шла фигура, объятая первобытными грозами. Они доставили сюда колдуна — архитектора лжи. Лучше и придумать нельзя.

Пыль расступилась перед чародеем, открыв бело-синюю броню, покрытую потеками крови и окалиной. Бородатое лицо столь же свирепо, как лик орла. В глазах бушуют бури. Посох, окутанный психическими молниями. Нерожденные умолкли, и Лакву понял, что они ощутили запах смерти сородичей, идущий от нового врага. Да, мистик могуч.

— Узрите же, братья! Боги дают нам прощальный дар! Нет, нас не застрелят в спину подлые плебеи, но мы встретим конец, как подобает мужам, лицом к лицу с такими же воинами, от их болтеров и мечей! Возрадуйтесь, братья, ибо в смерти мы будем отомщены! — Воин-жрец ударил крозиусом по краю ограждения, и металл загудел подобно колоколу.

— Слава вечная, братья!

С этими словами темный апостол Лакву повел последних братьев к славе.

— Я здесь, — загрохотал дредноут. Голос его хотя и был искажен, но казался Аматниму очень знакомым, как будто он уже когда-то слышал его на далеком поле битвы. Но он не мог припомнить ни точное место встречи, ни имя говорящего. — Идите же, сыны Лоргара. Или за столетия, с того момента, когда я в последний раз носил цвета и герб нашего легиона, отвага покинула вас? — Древний повернулся, смерив взглядом орду демонов, подползающих к нему. — Или теперь вы предпочитаете, чтобы вместо вас сражались подобные мерзости?! Такими вы стали в мое отсутствие?!

Услышав слова боевой машины, нерожденные попятились, следя черными глазами за исполином. Ур-Набас озадаченно оглянулся. Неужели существа узнали его? Неужели они понимают, кто заключен в саркофаге?

Дредноут повернулся, изучая собравшихся перед ним бестий, а затем вскинул клешню и громовым голосом произнес одно-единственное слово. То, которого Дэш не слышал вот уже множество столетий. Пришедшее из языка утраченной Колхиды. Аматним забыл его смысл, но оно скрутило тело адской болью. Ничего не понимая, избранный Лоргара пошатнулся и замотал головой. И пострадал не только он.

Все нерожденные как один заголосили. Визг стал столь убийственно-громким, что Ур-Набас отключил аудиосенсоры брони. Но это не помогло, ибо вопль демонов являлся не просто звуком, но чем-то кошмарно-психическим. Криком первозданной ярости, разочарования и бессилия.

Демоны замерцали, как искаженный сигнал, их формы растягивались и дрожали, прежде чем восстановиться. Над потрепанным дредноутом-«Контемптором» возник странный свет, как будто идущий от самой машины. Лэш с усилием отвернулся. Сияние стало растекаться в стороны, и на мгновение Аматниму почудилось, что он видит огромные крылья — не два или четыре, но шесть, двенадцать или больше, — поднявшиеся за спиной древнего, а также лицо — мудрое и суровое, — возникшее над голым шлемом древней боевой машины.

И тогда, глубоко в душе, Несущий Слово понял, зачем он здесь. Пусть только на краткий миг, но голоса Пантеона в его голове умолкли. Нечеловеческий взгляд, подобный солнечной вспышке, сжавшейся до размеров человеческого глаза, метнулся по рядам вторженцев. Свет яркий, как сам Астрономикон.

— Здесь не место таким, как вы! — пророкотал древний.

Демоны вокруг него вспыхнули и распались пеплом на ветру. Мощь священного слова и образа прошлась по орде инфернальных бестий подобно стремительному лесному пожару, убивая чудовищ, даже когда они бросились наутек.

— Что происходит?! — прошипел Апис, отпрянув от разваливающегося на части нерожденного. — Что это?!

Свет гас так же быстро, как возник, но урон он уже нанес.

— Это была Анафема… — прошептал Аматним и, отряхнувшись, вышел из укрытия. — Кто ты? — позвал он. — Назовись!

Святой повернулся к легионерам. Свет превратился в слабое мерцание, и машина снова стала древним воином, а не ужасающим серафимом.

— Я же представился, мальчик. Я есмь тот, кого ты ищешь. Отшельник, по велению судьбы и по выбору своему!

Ур-Набас обменялся взглядом с Аписом, слегка пожавшим плечами. Затем перевел взгляд на Отшельника.

— Это не твое имя, полагаю.

— Нет у меня имени. Я замуровал себя, дабы пройти чрез игольное ушко в Царствие Небесное! — зарычал дредноут. — Но оно всегда ускользает. Неужели я недостоин такой милости? Или, может, я не доказал свое достоинство всей Вселенной? — Огромная боевая машина снесла плечом наклонившуюся статую, рухнувшую на площадь дождем мраморного крошева.

Лэш дал знак Апису и остальным отступить. В голосе Отшельника чувствовался надлом, который весьма не нравился ему. Вероятно, древний воин сошел с ума, но кто сохранил бы разум, тысячелетиями пребывая в заточении в подобном мире?

— Брат, я могу предложить столько знания, сколько и не снилось тебе! Пойдем со мной, ты вернешься к братьям, воссоединишься со своим родным легионом! Получишь ясные ответы на все вопросы! Обретешь просветление и познаешь истину!

Отшельник замер. Теперь он, сам того не замечая, стоял между Несущими Слово и оставшимися защитниками дворца-собора. Аматним скрипнул зубами от раздражения.

— Так ты за этим пришел сюда, мальчик? Выманить меня из кельи, чтобы рассказать глупые небылицы?

Ур-Набас вздохнул и после секундного колебания полностью вышел из-за баррикады, приблизившись к боевой машине. Древний «Контемптор» вселял страх. Не столь жуткий, как хелбрут, но при взгляде на него точно так же становилось не по себе. С могучего бронекорпуса счищены все символы, гербы и девизы. На голом металле виднеются следы от когтей и выстрелов. Лэш откашлялся.

— Я пришел, ибо боги показали мне твои мучения. Я осознал, что не могу оставить тебя гнить здесь заживо. Смирись, брат, и мы закончим наше общее дело и уйдем.

— И куда пойдем? Не на Колхиду, ибо она уничтожена. И не на Терру. Так куда же ты зовешь меня, мальчик?

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Аматним посмотрел прямо в оптические сенсоры боевой машины.

— На Сикарус, брат! Там Темный Совет с радостным нетерпением ждет тебя!

Последовал резкий дробный звук, отдавшийся эхом в тишине. Отшельник смеялся.

— Как интересно… и кто же в этом совете? Шакал Кор Фаэрон? Или гадюка Эреб? Кто тебя, мальчик, ведет за руку, указуя путь?

— Прекрати звать меня мальчиком, безымянный. Я Аматним Ур-Набас Лэш, такой же, как и ты, ветеран Долгой Войны!

— Аматним… — Дредноут склонился ниже. — Вот теперь я узнал тебя. Один из дражайших любимчиков Кора Фаэрона! Я помню, ты любишь сжигать книги. — Новый дробный смех. — Фолианты же не могут дать сдачи, правда?

Ур-Набас оскалился. В голове загудело от гнева. Он рассчитывал найти сломленного героя, великого мудреца, скованного цепями и благодарного за освобождение. Вместо этого пред ним предстало неблагодарное чудовище.

— Я прибыл не для того, чтобы ты, старик, насмехался надо мной. Но смирись, и я прощу дерзкие речи! — Лэш погрозил дредноуту топором-крюком. — Мы вырежем твоих тюремщиков и отправимся к новым и более счастливым местам, чем это.

— Смириться? Нет! На мой век покорности хватило. Я остался в стороне на Истваане, подчинился на Калте. Но только не здесь, мальчик. Только не сейчас!

Аматним замешкался, и это едва не стоило ему жизни. Отшельник сделал выпад столь быстрый, что только скрип сервоприводов предупредил легионера об атаке. Он бросился в сторону, избегая клешни. Вместо падшего воина когти выломали куски из статуи. Ур-Набас быстро поднялся.

Инстинктивно он сделал выпад, и цепное полотно топора-крюка высекло искры из саркофага. Огромная машина крутанулась быстрее, чем Лэш мог вообразить. Клешня врезалась в нагрудник Несущего Слово, отбросив воина на расколотый пьедестал. Аматним сполз на брусчатку, по ушам ударили сигналы, предупреждающие о критическом повреждении силового доспеха. Апис и остальные открыли яростный огонь по бронированному святому, но он не обратил на это внимания. Вместо этого древний потянулся и когтями схватил Ур-Набаса за наплечник.

— Ответь мне, что делает человек, когда теряет веру? Я чувствовал себя находящимся среди великой пустыни и без надежного проводника. Боги плевали мне в лицо и шептали лживые обещания. Манили оазисами, но не было там воды, только кровь!

Святой поднял отступника, постепенно сжимая когти.

— А потом я узрел свет… Он пронзил темные небеса, поманил меня, и я последовал за ним. Вот, прошел я все пустыни и очутился перед городом на скале — из чистого золота, подобным величайшей горе, сверкающим, как плененное светило. И там я нашел ее! Не кривду, которую вы любите выдавать за правду, но подлинную истину. Ту самую, от которой мы все отвернулись, не вынеся ее победоносного света!

— Есть… только одна истина… — прохрипел Лэш, нащупывая гранаты на поясе. Ему во что бы то ни стало нужно вырваться из захвата дредноута, иначе обезумевший мудрец раздавит его. — Она… древней любого города, старее самого человечества!

— И то, о чем ты говоришь, есть ложь! Древнейшая из всех видов вранья! — прогудел Отшельник.

Боевая машина подняла еретика еще выше, вжав в колонну. На Аматнима посыпались обломки карниза. Наконец легионеру удалось сорвать гранату и взвести ее.

— Богохульство! — завизжал Ур-Набас и швырнул гранату в открывшееся переплетение кабелей и пневмоприводов в плече дредноута.

От взрыва колонна треснула, и Несущий Слово завалился назад, почти засыпанный дождем каменных осколков. Отшельник заревел, объятый черным маслянистым дымом.

Лэш рухнул наземь, на внутреннем дисплее шлема вспыхнули новые руны-предупреждения. Силовой доспех пробило насквозь во множестве мест, но сам воин оказался свободен. С усилием встав, он принялся озираться, ища, куда упал топор-крюк.

В небесах вспыхнуло. Легионер-предатель запрокинул голову и увидел, как их охватывает огонь. На орбите только что взорвался исполинский корабль. Внутри Несущего Слово похолодело. Он тут же попробовал вызвать «Славу вечную», но в ответ услышал только помехи.

Отчаянно перебрав все частоты в попытке связаться с подчиненными, командующий понял, что его войска рассеяны, от ударной группы почти ничего не осталось и со всех сторон идут сообщения о новой угрозе. С небес дождем падали десантные капсулы, доставляющие все новые и новые волны подкреплений. Пушки умолкли, артогонь почти сошел на нет. Заметив, что Апис и остальные идут, обстреливая подбитый дредноут, Аматним взвыл:

— Не смейте его убивать! Он должен жить! Так повелели сами боги!

Они еще могли победить. Если только удастся усмирить разъяренного древнего и найти способ сбежать с этой планеты…

— Если моя смерть станет пощечиной твоим лживым богам, то быть по сему! — оглушительно загрохотал Отшельник.

Дредноут одним ударом когтей свалил Несущего Слово на мостовую, сминая нагрудник, словно фольгу. Второй воин в багровом отлетел, обезглавленный, в сторону.

Ур-Набас выругался. Нужно совладать с разбушевавшимся колоссом и дотащить саркофаг до десантных катеров. Вот только их уже не осталось. Не имеет значения, всегда можно придумать иной план. Найти любой другой корабль. Захватить один из вражеских! Избранный Лоргара так близок к провалу… Но боги не покинут своего верного слугу здесь, на пороге предсказанной ими же великой победы! Или покинут?!

Аматним заметил свой топор-крюк и метнулся было к нему. Но чья-то рука перехватила запястье Несущего Слово. Легионер обернулся, и желтый кулак врезался в наличник шлема, практически разбив его. Ур-Набас пошатнулся и резко сменил положение тела, чтобы увидеть врага. Перед ним оказался огромный Имперский Кулак, прижимающий руку к ране в животе.

— Альмас стоит, — спокойно произнес гигант.

Лэш попытался было возразить, но вместо этого покачал головой.

— Мне не нужны ни этот мир, ни ты, ни все остальное! Я пришел только за ним. — Он указал на Отшельника. — Позволь взять его, и я покину это место. Оно будет стоять, а ты будешь жить…

Ответом сына Дорна стал немой рык. Он бросился на еретика, двигаясь быстрее, чем можно было помыслить, глядя на столь страшную рану. Астартес врезался в легионера, и тот отлетел в сторону. Изменник схватился было за кинжал, но враг перехватил его руку и врезал локтем в горло. Примарис во всем превосходил противника — ростом, силой и захватом. Имперец ударил Ур-Набаса в солнечное сплетение, и тот инстинктивно согнулся пополам, хотя остатки брони частично поглотили удар. Лэш зашатался, и противник обнажил нож. Два воина вновь сошлись, и Аматниму удалось перехватить предплечье гиганта, не позволяя нанести смертельный удар.

В разуме избранника Лоргара нечто засмеялось.

— Нет, — прошипел он. — Нет!

Перехватив кинжал, Несущий Слово попытался ударить им в визор примариса, но тот ладонью парировал выпад. Расцепившись, космические десантники закружились. Теперь Лэш увидел, что происходит за его спиной. Оставшиеся защитники атаковали. Отшельник поднял Несущего Слово и бросил его на край баррикады, почти переломив пополам. Апис и остальные отступали, отстреливаясь. Сэпер потрошил смертного одним из своих ножей.

Аматним встретился взглядом с Аписом, и тот отвел глаза. Ур-Набас тихо засмеялся. И боги присоединились к нему. Потешались с ним, над ним, внутри него. Лэш поглядел вниз, на реки крови и ихора, заливающие камни. Увидел Отшельника, громовым голосом распевающего катехизисы Имперского Кредо и убивающего своих падших братьев. С самого начала все было только ради этого…

Лэш взглянул на имперца.

— Слишком поздно… — прохрипел Несущий Слово. — Он вышел, и правда раскрылась. Тысячелетия догмы, основанной на словах Уризена. Мы все изначально шли по одному и тому же пути… Просто… одни из нас прошли дальше, чем другие… — Он отошел и бросил нож в сторону. — Мудрец когда-то сказал: «Смерть ничто по сравнению со справедливостью».

Имперский Кулак бросился в атаку. Аматним Ур-Набас Лэш не пытался блокировать удар.

Оказывается, боги никогда и не желали ему победы. Не в том смысле и не таким образом, какой он себе нафантазировал.

Но и это победа.

Хейд Кальдер сидел на ступенях перед Вратами. Рана в животе болела, медленно заживая. Хускарл по-прежнему держал нож, залитый кровью Несущего Слово. Он до сих пор не мог понять, что произошло и почему.

Было ли случившееся простым суицидом или чем-то иным? Жертвоприношением? Имперский Кулак отбросил мысль, рождавшую в нем нехорошие предчувствия. Как же сказал тогда Каррос?

«Они не такие, как мы. Победа для них значит не то, что для нас. Они не верят в поражение».

Сын Дорна поднял взгляд, заметив пару «Грозовых когтей», на полной скорости летящих по небосводу, оставляя за собой темный дым из перегретых двигателей. Штурмовые катера и десантные челноки медленно и неуверенно поднимались в воздух, улетая прочь из города в сомнительную безопасность звездной пустоты. Большую часть собьют, не дав достичь орбиты. Врагу удалось прийти на Альмас, но покинуть его он не сможет.

Расхаживая по площади, канонисса Солана Лорр наблюдала за выжившими защитниками Врат, тушившими пожары и извлекавшими мертвых из завалов. Хускарл слышал, как поет воительница, и не понимал, почему гимн так его теперь беспокоит. Подняв нож, примарис аккуратно обтер его перчаткой и убрал в ножны.

— Правда раскрылась… — прошептал Кальдер.

Какая? Чья? Что имел в виду Несущий Слово? Несмотря на все усилия, мысль продолжала глодать его разум. Хускарл задумался, а действительно ли он подходит наступившей эпохе, где войны ведутся не ради стратегических целей, но ради вещей эзотерических. Он устал, как никогда в жизни.

«Они не верят в поражение».

Сын Дорна помотал головой. Если враг не верил в поражение, то как он, Имперский Кулак, мог одержать над ним полную победу? Или все, на что можно надеяться, — ничья?

Заслышав знакомый голос, Кальдер обернулся. Сквозь рассеивающийся дым по ступеням поднимался Субоден-хан, чья белая броня стала серой от пепла и сажи. За ним шествовала небольшая группа Белых Шрамов, выглядящих прошедшими ад вдоль и поперек. Субоден оглядел Кальдера с ног до головы.

— Нечасто выпадает посмотреть на таких, как ты, сверху вниз. — Затем воин обернулся, указав на остов летательного аппарата. — Там, часом, не «Грозовой коготь» Уквилианца?

Хейд покачал головой:

— Я не знаю… Мне так жаль…

Хан кивнул, как будто ожидал именно такого ответа.

— Я же говорил, что вернусь, — вздохнул воин. — Хотя, похоже, тебе моя помощь не потребовалась.

— Она понадобится потом.

Неожиданно сыны Джагатая вскинули оружие. Субоден посмотрел вверх. Кальдер обернулся и заметил Отшельника, медленно прошаркавшего к началу спуска. Исполин швырнул смятый шлем, который покатился по ступеням мимо Кальдера прямо под ноги хану Белых Шрамов.

Хан посмотрел на искореженный предмет, затем перевел взгляд на дредноута:

— Один из твоих братьев, Кальдер?

— Нет.

— Я ни к кому не принадлежу, — пророкотал святой. — Могу говорить за себя. — Дредноут поднял лапу и указал когтем на небо. — Аматним погиб, и они отступят. Не сразу. И не все. Кто-то останется, чтобы добыть личной славы, воспользовавшись моментом. Кто-то решит затаиться, подобно блохам в шерсти зверя.

— Мы разыщем и ликвидируем всех, — пообещал Кальдер. — Но не сегодня.

— Нет. — Отшельник умолк. — Хочу вернуться в келью.

Хускарл поглядел на исполина.

— Я не смогу остановить тебя.

Древняя боевая машина засмеялась:

— Ты прав!

Сын Дорна встал и неуверенно поклонился:

— Спасибо.

— Поблагодари лучше Имона. Именно он сумел убедить меня. — Дредноут не шелохнулся. Его красный взор скользил по горизонту, и Хейду было интересно, что же высматривает ветеран. — Красиво, не правда ли? Боюсь, я уже забыл, как все это выглядит… — Когти «Контемптора» дернулись, и сын Дорна заметил на них кровь. — Я забыл… каково это… вспомнить себя прежнего… — Исполин отвернулся. — Возвращаюсь в келью. Но, может, время для размышлений прошло. Нужно помолиться Богу-Императору, чтобы Он указал путь… — Гигант положил клешню на плечо Имперского Кулака. — Ты передашь примарху, что я сдержал клятву. Скажешь, что я продолжаю и не намерен прекращать покаяние!

Примарис кивнул, и Отшельник громовым шагом пошел прочь. Субоден молча проводил взглядом древнего и присел к Хейду.

— Он?..

— Именно за ним пришли Несущие Слово.

— Почему?

Сын Дорна сокрушенно вздохнул.

— Не знаю. У меня ощущение, что сейчас я знаю еще меньше, чем когда прибыл сюда. — Запрокинув голову, хускарл посмотрел на небеса, расчерченные полосами огня. Там еще шло сражение. Остатки армады Несущих Слово попытались вырваться из гравитационного колодца планеты. Кальдер взглянул на Белого Шрама. — Думаю, лорд-командующий послал нас найти его. Или убить.

— И что же на деле?

— Пока не решил.

Хан кивнул.

— Тогда дашь мне знать?

Кальдер задумался.

— Да.

Чогориец засмеялся и хлопнул собрата по плечу:

— Договорились! — Улыбка потускнела. — Каним передал, что астероидный комплекс в наших руках, но… дорогой ценой.

Сын Дорна промолчал. Белый Шрам посмотрел на руины города.

— За победу всегда надо платить, — заметил он. — И наша цена оказалась не столь высока, как могла быть…

— И за это мы благодарим Бога-Императора нашего.

Имперский Кулак обернулся. За ними стоял Вель Имон, как всегда, окруженный телохранителями.

— Кардинал-губернатор, — кивнул он.

Имон кивнул в ответ.

— Лейтенант. Хан. От имени Экклезиархии благодарю вас за подвиг. И, скромно, от своего имени.

Субоден хихикнул и встал.

— Мне нужно кое-что лично проверить. Как выдастся минутка, разыщи меня. Выпьем саке за упокой души Карроса.

Хан и его воины развернулись и ушли прочь. Первоиерарх присел на ступеньку рядом с хускарлом. Телохранители остались на своих местах.

— Было ли разумным выпустить его? — спросил примарис.

Старик покачал головой:

— Нет. Скорей всего, на меня наложат епитимью, лишив сана. Обет нарушен, и не важно, что сделано это ради благой цели. — Имон посмотрел на руки. — Но это сработало. И я рад…

— Ваше действие оказалось разумным тактическим ходом. Я бы сам не додумался до такого. — Хускарл взглянул на первоиерарха. — Уверен, что сам лорд-командующий выступит на вашей стороне, если возникнет необходимость.

Имон улыбнулся.

— Может быть… — Вель украдкой взглянул на ворота. — Он вышел. Пробудился так, как я не видел раньше. Будто в нем бурлит новая жизнь! Внутри него появился свет. Мне не хватает слов, чтобы описать это… — Кардинал-губернатор склонил голову, сложив руки. — Я верю, что поступил правильно. Но не могу избавиться от страха, что выпустил на волю что-то, что нельзя усмирить вновь…

Кальдер вспомнил, как исчадия Хаоса спасались от Отшельника бегством, о чистом свете, который истекал из дредноута. Как будто внутри саркофага заключен не смертельно раненный легионер, но нечто совершенно иное. Подумал о Жиллимане и последних словах еретика.

«Правда раскрылась».

Сын Дорна взглянул на Имона, пытаясь найти слова поддержки и убеждения. Но на ум пришло только одно. Негласное кредо легиона Имперских Кулаков.

— Мы делаем лишь то, что сделать должно, — прошептал он. — Это все, что любой из нас может совершить.

Этого достаточно…

Вероятно, отсылка к героической поэме «Песнь о Роланде», шедевру литературы французского средневековья. Альмас — имя меча, принадлежащего одному из персонажей поэмы, архиепископу Турпену.

Быт. 11:1–9.

Камка — узорчатая ткань.

Схожий облик, согласно демонологу Коллену де Планси («Dictionnaire infernal», также «Тайны ада и его обитателей»), имеет Боэр, демон второго чина и адский страж.

Отсылка к так называемой «Old Cornish Litany», считающейся старинным оберегом от злых сил.

Орало или рало (старосл.) — старинное название плуга. «Перековать мечи на орала» значит перейти от войны к миру, от ратных подвигов к мирному труду.

По морским поверьям сменить имя корабля — значит накликать беду или неудачу вплоть до кораблекрушения.

Упрощенно-ускоренная судебная процедура без обязательных при обычном суде частей, наподобие перекрестных допросов, вызова экспертов и свидетелей, работы адвокатов, обжалования и прочего, заканчивающаяся, как правило, смертным приговором.

Здесь идет речь об одном из ключевых для христианства мифов — о замке Мунсальвеш (также Монсальват, то есть «Мое спасение») и сокрытом в нем до предначертанного часа Святом Граале, чаше, из которой пил Христос на Тайной Вечере и в которую впоследствии была собрана Его кровь. Поиск Святого Грааля метафорически описывает искание предельно заветной и почти недостижимой цели.

Согласно Платону, видимый мир подобен теням, отбрасываемым огнем внутри темной пещеры. Сами же предметы, отбрасывающие тени, суть идеи, которые единственно являются подлинным и истинным бытием. Для того чтобы узреть мир идей, необходимо отрешиться от соблазнов и привязанностей материального мира — «выйти из пещеры».

Ср.: «Человек предполагает, а Бог располагает».

Отсылка к Новому Завету, где об апостолах Христа говорится как о «ловцах человеков».

Один из постулатов двоемыслия оруэлловского «ангсоца».

Илиум (лат. Ilium) — старое название греческого города Троя, воспетого Гомером в «Илиаде». Брандер (нем. Brander) — судно для поджога или подрыва вражеских кораблей. В византийскую эпоху греческие брандеры оснащались установками для метания так называемого греческого огня — особого горючего состава.

Вид французского народного танца (от прованс. gavoto). Изначально быстрый танец, быть может, даже кельтского происхождения, со временем стал салонно-медленным, оставшись в позднейших музыкальных произведениях только в форме стилизаций.

Еккл. 1:9. «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем».

В данном случае речь идет не об «откровении» (лат. revelatio), как послании свыше о грядущих событиях в будущем, а о внезапном моменте неожиданного понимания скрытой сути вещей, который может наступить, в частности, после психологического шока.

Один из самых необычных для христианства святых — св. Нифонт Констанцский, раскаявшийся нечестивец, который, согласно житию, имел особый дар видеть демонов и успешно бороться с ними, хотя всю жизнь терзался искушениями вплоть до неверия в Бога.

«Сад расходящихся тропок» (исп. El jardin de senderos que se bifurcan) — рассказ аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса, в котором герой выбирает все возможности своего бытия и не-бытия, так как не существует единого времени и единого варианта развития любого события — есть только бесконечная совокупность временных цепочек и причинно-следственных систем, тянущихся как в прошлое, так и в будущее.

РВА — расчетное время атаки.

«Если долго всматриваться в Бездну, то Бездна заглянет в тебя» (Ф. Ницше).