Сорок первое тысячелетие.

Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.

Омнид Торкуора ждал, пока тяжёлые двери лифта отъедут в сторону. За разъехавшимися створками магосу-эксплоратору открылось тёмное пространство часовни диагностикорума. Мостик «Мистраля» являлся тем центром, откуда управлялся ковчег-крейсер, но вся мощь армии Адептус Механикус, сражавшейся на поверхности планеты, координировалась только здесь, в диагностикоруме.

Торкуора шагнул из лифта, и кабина тяжело скрипнула, выпуская чудовищное металлическое тело техножреца. Архимагос пересёк часовню, издавая металлический лязг при каждом шаге. Изначально органическое тело магоса-эксплоратора было всего лишь снабжённым кабельным интерфейсом мешком разлагающегося мяса, но Бог-Машина сделал Торкуору чем — то намного большим. Пока магос исследовал самые смертоносные уголки галактики, сражаясь с врагами Омниссии за артефакты и осколки древних технологий, он терял свою человеческую составляющую. Техножрец утратил не только конечности и функции плоти — он полностью избавился от своей человечности. Но то, что ксеносы взяли из Омнида Торкуоры, Омниссия возместил и многократно усилил. Магос-эксплоратор больше не был человеком. Приняв в себя аспект Бога-Машины, Торкуора вышел за пределы ограничений, накладываемых базовым органическим телом.

Мертвенная суть особенностей конструкции Торкуоры, укутанная темными одеяниями, скрывалась ослепительной яркостью его сверкающе-синей оптики. Его изуродованное тело, путешествовавшее к дальним рубежам галактики, было пережёвано и выплюнуто ею к Адептус Механикус для аугментации. Сейчас оно представляло собой спутанное сплетение кабелей, трубок и проводников. Поверх зловонной иссохшей плоти и скреплённых проводами костей Омнид Торкуора был облачен в сияние металла и замысловатых механизмов. Костюм из броневых пластин и тяжёлой гидравлики окутывал его, словно усиленный саркофаг. Механические ноги несли вперёд его сминающую палубу фигуру. Грубые подвесные гнезда сервоконечностей поддерживали немалый вес тяжёлого вооружения, сложенного в походном положении. Бронированный клобук из перекрывающихся листов металла расширялся над черепом, как механический головной убор.

Некоторым Омнид Торкуора казался металлическим монстром. Слугой Омниссии, поглощённым святым Поиском Знания настолько, что пожертвовал большей частью своего разума ради вычислительной мощи суперкогитаторов, ауспексов и мем-банков. Он стал топочущим, жужжащим и трещащим механизмами жрецом-машиной, чей реактор своим громыханием на полной мощности заглушал звуки всех менее значительных конструкций. Другим Торкуора представлялся именно той судьбой, что Великий Созидатель предназначил для всей Галактики. Странствующий идол. Грубый сплав слабой с рождения плоти и великолепных разработок Омниссии.

Причудливая фигура техножреца прокладывала свой путь между рунными банками данных и филактическими интерфейсами консолей, влача за собой пропитанные маслом по всей длине вспомогательные одеяния. Часовня походила на тихий улей богобоязненной индустрии. Сервиторы в масках и мантиях двигались вокруг гнёзд рунных банков, разматывая кабели и подключая к ним своих хозяев. Сети питания, переплетаясь, свисали с потолка и змеились по консолям. Кибер-херувимы вились возле Омнида Торкуоры небольшой стайкой. Дроны пикировали к чудовищному магосу на своих сконструированных крыльях, повинуясь его желаниям. Они различались по размеру и внешнему виду, от детей-херувимов до машущих крыльями эмбриональных конструктов. Каждый дрон тащил за собой интерфейс или кабель, подключая своего повелителя к текущей через диагностикорум филактической информации.

Магосы, логисты и техножрецы диагностикорума трудились в поте лица. Их разумы находились в прямом подключении к тем слугам Механикус, что были в составе флота, и к тем, что сражались на планете внизу. Тёмная часовня не могла похвастаться наличием наружных портов или иллюминаторов, и жрецы диагностикорума бесстрастно наблюдали кровавые чудеса битвы посредством тысяч единиц оптики, омниспектралей и сопряжённых глазных яблок. Они пропускали через свои рунные банки огромные объёмы данных, доставляемых с помощью массивов стабилизаторов, кабель-тросов и потоковых шлангокабелей. Им были доступны все мысли солдат-скитариев. Хаос битвы, победы и смерти служили для них всего лишь потоком пикт-процессинга, химически и эмпирически дробящимся в «холодные» данные. Информация, подлежащая обработке, консолидировалась и сравнивалась.

Омниду Торкуоре, в отличие от сопряжённых с рунными банками жрецов, не требовались ни трон, ни консоль. Он был своим собственным рунным банком данных. Вспомогательные конечности выскользнули наружу из одеяний магоса, их мульти-пальцы замелькали в лихорадочной работе вокруг когитаторов и логических приводов, заключённых в выдвинувшейся из его груди бронированной кафедре.

Магос-эксплоратор остановился в центре темной часовни, окружённый стаей порхающих херувимов, постоянно подключающихся к портам и интерфейсам. Омнид Торкуора контролировал техножрецов диагностикорума точно так же, как они наблюдали ход битвы, развернувшейся внизу, на планете. При помощи кибернетических сил Адептус Механикус, жрецы видели всё, чувствовали всё, и знали всё, от взрыва снаряда чудовищных орудий до вспышки линзы прицельного устройства. Но Торкуора использовал диагностикорум намного глубже и сильнее. Через техножрецов он отслеживал и направлял солдат-скитариев. Он служил проводником для Движущей Силы и остался бы в единении со слугами Адептус Механикус, если бы обстоятельства требовали этого. Омнид Торкуора по сути был кукловодом. Кибернетика офицеров и солдат-скитариев становилась доспехами, которые он надевал, и оружием, которое он носил.

<- Активация нейронного конгресса, — объявил Торкуора через совокупность сознаний жрецов часовни. — Требуется беспроводной автошунт. Загрузка…>

Разум Торкуоры стал лихорадочным созвездием мыслей, императивов и сырых данных. Суперкогитаторы техножреца приручили каскад информационных потоков, усмирили метель пикт-линий и полноспектральных миазмов. Воспринимать опыт Священной войны Бога-Машины через такое количество оптических устройств, авгуров и целеуказателей было честью. Сверкающей иссушающей честью постигать Движущую Силу через развернувшийся дата-шторм событий, непоследовательных и вместе с тем разрывающих на части планету… Именно так, через священную работу всех верных Богу-Машине конструктов, Торкуора представлял себе восприятие Омниссией галактики. Работу одновременную и проходящую в сияющем восхитительном единении.

— Вас вызывает Капитан Байтериус с «Гаптиса», архимагос, — проинформировал Торкуору жрец диагностикорума.

— Соедините.

— Немедленно, мой господин.

Торкуора дождался переключения частоты своего вокс-канала.

— Капитан Байтериус, — сказал архимагос, — я искренне надеюсь, что у вас есть хорошие новости для нас.

— Я не воспринимал провал как возможный вариант, архимагос- ответил техножрец-капитан Байтериус. Металлический гул его голоса искажался треском вокс-реле.

— Докладывайте.

— «Гаптис» догнал прорыватель блокады, — сказал Байтериус. — Последовало короткое боевое столкновение, мой господин. Я с сожалением сообщаю о незначительных повреждениях, полученных этим благословенным судном.

— Прорвавшийся сквозь блокаду корабль, капитан, — сказал Торкуора, побуждая Байтериуса завершить доклад. Среди непрерывного каскада кода, прокручивающегося вниз перед его оптикой, и содержащего каждый изданный императив, каждая потеря и одержанная победа на поверхности разорённой сражением планеты, техножрец идентифицировал всё, требовавшее его немедленного внимания. — Излагайте сжато.

— Рейдер класса «Язычник» уничтожен, мой господин, — сказал, наконец, Байтериус. — Он был обездвижен нашими перехватчиками, и пушки моего судна донесли до него правосудие Омниссии. Я хотел бы представить моих артиллеристов и пилотов-сервиторов к файл-благодарностям второго класса и…

— Этот корабль прорвал оцепление и почти достиг точки Мандевилля этой системы, — предостерёг капитана Омнид Торкуора. — Если бы ему это удалось, он доставил бы перевозимое на своём борту послание на Сатцику Секундус, устанавливая тем согласие о сотрудничестве, и запрашивая подкрепления. Поразмыслите над этим, техножрец-капитан, перед размещением наград.

— Да, архимагос.

— Верните «Гаптис» на его место в строю, — приказал Торкуора.

— Как прикажете, арх…

Торкуора разорвал канал, и вернулся к потоку данных, в котором захлёбывались его когитаторы. Пикт-каналы сервочерепов, вокс-передачам скитариев и кодовые потоки бинарика подгружались с поверхности планеты непрерывно. Его внимание привлёк один необычный фрагмент данных.

— Снова Сектор 77? — спросил Торкуора. Холодные модуляции его голоса заполнили всю часовню.

— Скитарии-рейнджеры сообщают о сосредоточении войск во Впадине Эуфракта, — ответил техножрец, вставая и откидывая капюшон своей рясы, обнажив причудливую маску с ребризером на ней.

Следом за ним поднялись из — за своих консолей еще два техножреца.

— Рад-фракты Драсток 4–14, осаждающие храм-кузницу Фаратои, идентифицировали большую колонну транспортных средств противника, покидающих комплекс, — сказал второй техножрец диагностикорума. — Они не вступили в столкновение с нашими скитариями. Альфа Кондиус не обладает достаточными силами, чтобы организовать преследование. Он сообщает, что враг направляется на юго-юго-запад со значительной скоростью.

— Воздушная поддержка? — Омнид Торкуора обратил внимание на третьего жреца. Он уже наблюдал ту же модель ранее, в том же секторе.

— Храмовая эскадрилья из Аутолики вышла из сражения с «Мародёрами» Тарантис 8/70, — сказал техножрец, поблёскивая своей тройной оптикой, — Сервиторы-пилоты определили манёвр как нелогичный, учитывая успехи эскадрильи.

— Направление? — спросил Торкуора.

— Возвращаются в сектор 77, — ответил один из техножрецов, прежде чем все трое вернулись на свои троны.

— Они снова возвращаются в Каньон Ортокус, — сказа Торкуора. — Предупредите ваши подразделения в этой зоне. В ближайшее время их атакуют.

Омнид Торкуора проснулся. Он видел сны.

Это было необычно для техножреца его степени аугментации и происхождения. Слишком много данных текло через его приёмники и когитационные катушки, чтобы по-настоящему находиться в мире с собой. Буферизация кода и информации переключала нечётные фрагменты в его мемо-банках. Ретранслируемые пикт-каналы иногда порождали призраков, находящих странные пути в его спящем разуме, словно спектральное наслоение перекрещивающихся каналов. Проводя так много времени в филактическом единении с другими, проживая их мысли и опыт, Торкуора иногда бессознательно возвращался к прошлым значимым моментам. Прошлым победам. Прошлым поражениям. Прошлым смертям.

Он грезил об Ансис-86 Ольтеге и солдатах-скитариях 51-го Тенна-Нойтралоида. Слуги Омниссии, которых Торкуора лично обрёк на смерть. Апокалиптический шквал огня «Канис Корпоралис». Вал опустошения, текущий по окопам Каньона Ортокус. Пепел и пыль. Кровь и масло. Водоворот чудовищных болтов, разрывающих реальность.

Архимагос сделал только то, что было необходимо сделать. Он не испытывал сомнений в этом. Большая вина, чем та, что тяготиться его совесть. Тёмные обязанности. Рушащиеся судьбы целых миров. Неудовлетворимое стремление Торкуоры к данным и секретам, древним и ужасным, привело его к Перборее и «Стелла-Ксенитика». В ловушку, поставленную Идриссом Крендлом.

Открытие шаблона СШК бомбы Геллера. Создание и испытание этого устройства. Предполагаемая судьба, принесённая им в родной мир Торкуоры. Ничего из этого не было бы возможным без архимагоса и вечного Поиска Знаний. Поиска, который привёл Торкуору к вечному вопросу.

Когда статика его оптики исчезла, а реакторы прогрелись достаточно для достижения полного оперативного состояния, Торкуора обнаружил себя перед причудливым смотровым постом его личных палат. Через армоглассовый экран, занятый гололитическими слоями и аннотациями, он видел мир-кузницу Велханос Магна. Даже с орбиты была заметна цена этой войны. Целые регионы были охвачены пламенем. Гороподобные укрепления поглотили исковерканное великолепие храмов. Каналы и плавильные русла пересекали крест-накрест помятую планету, преодолевая районы опустошения. Планета горела демоническим блеском, когда Абистра-Диномикон питал плавильни и кузни Тёмных Механикум и исполнял нескончаемые требования тиранических Железных Воинов.

Личные сервиторы Омнида Торкуоры двигались по покоям беззвучно, опасаясь пробудить своего повелителя из прерывистой дремоты в его неповоротливом костюме, так похожем на саркофаг. Пока он спал, сервиторы молча исполняли свои протоколы обслуживания, полируя сияющие клинкерные доспехи Торкуоры, листы брони которых шли внахлёст. Магна-гидравлика его ног и держатели тяжёлого оружия его рук были помазаны наисвятейшими мазями высочайшей чистоты, в то время как само чудовищное оружие благословлено священными маслами. Реакторы техножреца зарядили, энергетические кабели тщательно уложили, а то, что осталось от его давным-давно выпотрошенной органики — поддержали при помощи протеиновых паст, внутривенно введённых через сеть трубок, проходивших в торсе архимагоса.

Когда его системы вернулись к полному включению, зависимые подсистемы также ожили, заставив смонтированные на груди Торкуоры мульти-конечности начать работу с кафедрой-консолью. За короткое время сна архимагоса на поверхности планеты многое произошло. Мир, погруженный в войну, никогда не спал. Поставленные цены были взяты. Осады — сняты. Тысячи воинов погибли. Оверлеи Торкуоры переполнились прокручиваемыми отчетами данных, запросами соединений, каналами пиктов и кодовых потоков.

Сквозь них прорезалась сигнатура вокс-передачи, поставленной на ожидание. Связь принесла авторизации приоритета часовых-скитариев, стоявших на посту по сторонам от входа в палаты Торкуоры.

<- Продолжайте>, — передал Торкуора.

<- Здесь братья Люминена, запрашивают аудиенцию, мой господин, — информировал его скитарий-часовой, стоящий снаружи. — Должен ли я их впустить?>

Торкуора должен был встретиться с электрожрецами Люминена. Братство постоянно требовало внимания архимагоса, находя одну за другой проблемы с тем, как он вёл войну против врагов Омниссии или использовал ресурсы Адептус Механикус. Изначально они были советниками генерал-фабрикатора Сатцики Секундус, который и направил их в штат фабрикатора-локум перед испытанием Устройства Геллера. Подобный шаг был воспринят Торкуорой как признание того, что Ворикар Трега не доверял своему фабрикатор-локум.

Во время производства устройства Геллера, Люминен служили советниками Энгра Мирмидекса в области технико-духовных вопросов, направляя его посредством их собственной интерпретации Движущей Силы и искр жизни. Торкуора подозревал, что фабрикатор-локум не оценил их вклад и настойчивость в распространении кредо так, как, по мнению Люминенов, должен был бы. После отбытия с Сатцики Секундус во главе флота Адептус Механикус, Мирмидекс организовал все так, что синод электрожрецов проводился в часовнях на борту «Мистраля», а не флагмана Фабрикатора-Локум. Со смерть Энгры Мирмидекса Братство Люминена стало проблемой Торкуоры.

<- Впустите их>, — приказал архимагос.

Воздух загудел вокруг Торкуоры, насыщенный энергетическим потоком его реакторов. Гидравлика и поршни со щёлканьем развернули техножреца и его похожий на саркофаг костюм. На трупного цвета лице Торкуоры, сокрытом в глубинах металлического капюшона, зажглась оптика.

Герметичная дверь содрогнулась, уходя вверх, и внутрь палат вошла группа Люминенов. Электрожрецы надели свои полные облачения, вмещающие их дорсальные генераторы и электростатические гало-конденсаторы. Они откинули назад свои капюшоны в знак уважения, обнажив бритые головы и плоть, светившуюся от заряженных подкожных схем. На головах жрецов были повязки, призванные скрыть пустые глазницы — ведь их глаза давным-давно выкипели и испарились от силы биоэлектричества, проходящего через тела. Взамен они получили способность воспринимать галактику как трещащее разрядами видение Движущей Силы. Они заявляли, что этот дар позволяет им видеть только истину, но Торкуора знал, что представители Братства ничем не отличались от жрецов Механикус прочих рангов, и были такими же жадными до власти, силы и манипуляций, как и остальные.

— Мастер Диодемус, Мастер Пьезон, братья, — приветствовал Люминенов Торкуора. — Чем я могу служить?

Электроманты вошли внутрь единым синодом, но скоро разделились по группам, собравшимся вокруг своих хозяев. Пребывание Люминенов на борту было само по себе достаточным испытанием для Торкуоры, но электрожрецы постоянно испытывали пределы его терпения, пытаясь советовать, направлять и задавать вопросы, как они привыкли делать ранее, вмешиваясь в дела фабрикатора-локум. Что еще неприятнее, синод жрецов разделился на фракции. Это значило, что Люминены, кичащиеся своей способностью видеть настоящий свет намерений Омниссии, не могли договориться между собой. Не говоря уж о том, чтобы убедить Торкуору.

Аттика Диодемус и Кандеска Пьезон выступили вперёд, сплетя пальцы в священном знаке шестерни, прославляющей Бога-Машину. Мастер Диодемус, известный как «Берущий», был фульгуритом по вере, и, как и его жрецы, нёс конденсаторный посох, который мог высасывать досуха энергию из махин, конструктов и базовой плоти, не делая между ними разницы. Батареи иссякали, бионика умирала и сердца переставали биться по их команде.

В отличие от Диодемуса, скупого педанта, предпочитавшего сосредоточиться на накоплении силы и мощности потенциала, Кандеска Пьезон представлял собой сосуд, едва не трескавшийся от сдерживаемой добродетели. Как Мастер-корпускарий, он именовался «Дающим». Как и все жрецы своей фракции, он носил электростатические браслеты, скрытые расширявшимися книзу рукавами его одеяния. С помощью этих устройств корпускарии могли одарить святым экстазом электрической казни врагов Бога-Машины, оплетя их сетью живых молний, нисходящих с перчаток.

— Вы можете проложить курс к Сатцике Секундус, — сказал Аттика Диодемус.

— Зачем бы мне это делать, Мастер Диодемус? — спросил его Торкуора. — Наши враги — здесь.

— Наша верность принадлежит Сатцике Секундус и генерал-фабрикатору, — ответил Диодемус. — Наша родня-по-кузне требует нашего возвращения и помощи.

— Сатцика Секундус для нас потеряна, — сказал архимагос. — Возможно, когда — то она и была нашим домом, но теперь она лежит в сердце разразившегося варп-шторма.

— В аномалии, созданной вами, архимагос, — обвинил его Диодемус.

— Которую создал Генерал-Фабрикатор, приказав сконструировать Бомбу Геллера, — парировал Торкуора. — Которую создал Фабрикатор-Локум, поспешив с развёртыванием устройства.

— Вы позволили фабрикатору-локум погибнуть, — сказал Кандеска Пьезон, и его слова пылали в воздухе, — точно так же, как вы сейчас позволяете гибнуть нашем родным кузницам.

— Точные данные, Мастера Люминены, — сказал Торкуора. — Слуги Бога-Машины живут и умирают ради них. Железные воины уничтожили бы нас своим внезапным нападением. Через жертвоприношение фабрикатора-локум…

— И половины нашего флота вместе с легионами скитариев! — огрызнулся Пьезон.

— …Я предотвратил катастрофу, изучил наших врагов, и использовал оба фактора для того, чтобы принести гнев Омниссии на головы наших противников, — закончил архимагос.

— У вас было полгода на то, чтобы доказать наше преимущество, но вот, пожалуйста! Архимагос, — вставил слово Аттика Диодемус, — мы все еще здесь, сражаемся на заражённом мире тьмы и руин.

— Которые мы и обнаружим, когда попытаемся вернуться на Сатцику Секундус, — сказал Торкуора.

— Мы проконсультировались с калькулюс логи, — информировал архимагоса Диодемус. — Мы слышали голос цифр, и они говорят нам то же, что и вам: Железных Воинов нельзя победить нашими текущими силами. Только десятикратно большими.

— И логи правы, — сказал Торкуора, — но они не полностью владеют всеми переменными.

— Может быть, в это время Генерал-фабрикатор и верные Омниссии конструкты нашего мира-кузницы сражаются за свои души, ожидая нашего возвращения с подкреплениями.

— Для них уже слишком поздно.

— Откуда вы знаете? — спросил Кандеска Пьезон.

— Вы согласны с Мастером Диодемуса? — Торкуора обратил внимание на жреца-корпускария.

— Я согласен с тем, что свет Бога-Машины должен быть принесён во тьму, осадившую нашу родину.

— После победы над врагом, пытающимся выстроить руины нашей всеобщей гибели, здесь, — сказал Торкуора, — я обещаю вам, мы вернёмся на Сатцику Секундус. Но не как освободители. Мы придём, чтобы очистить её от порчи.

— Вы развяжете войну против своих собственных сородичей? — возмутился Пьезон. — И пойдёте против Генерал-фабрикатора?

— Да, — сказал Торкуора всему синоду жрецов. — Ибо было бы ересью не сделать этого. Вы думаете, жречество Велханос Магна выбирало свою судьбу? Я могу и буду уничтожать всех, пытающихся прорваться через блокаду. Равно как и удерживать тех, кто желает склонить наших братьев по кузне к измене силой своей темной воли, льющейся с Сатцики Секундус. Их погубили не Железные Воины и Тёмные Механикум. Но наш мир-кузница оказался под порчеными звёздами, насытившись искажения шторма. Как и техножречество Велханос Магна, они потеряны. Плоть. Железо. Сама поверхность планеты была извращена и заражена губительными силами варп-шторма. Мы не можем спасти тела и души наших соотечественников, ибо они уже стали частью безумия, порождаемого нереальностью, в которую они погружены.

— Какие ваши доказательства? — спросил Аттика Диодемус.

— Я могу блокировать планету — ответил Торкуора, — но не могу предотвратить обмен сообщениями между Велханос Магна и нашим потерянным миром. Фратер Астропатика перехватил эти нечистые образы, отправленные с планеты под нами. Это стоило ему двух астропатов, сошедших с ума при восприятии и расшифровке этих связей. Однако, он считает, что истинное значение перехваченных сообщений — предложение союза двух падших миров-кузниц, и совместное использование ими темных секретов и знаний. Железные Воины хотят подмять под себя как можно больше кузниц. Что более важно, Фратер Астропатика считает, что он смог перехватить ответ с Сатцики Секундус. Они подтвердили своё согласие.

— Не верю, — произнёс Аттика Диодемус, глядя на Мастера Пьезона.

— Генерал-фабрикатор никогда не поддался бы порче, — сказал Пьезон. — Он не станет неверным, и не поведёт свой народ к проклятию!

— Возможно, вы правы, — сказал архимагос. — Пожалуй, Ворикар Трега больше не правит Сатцикой Секундус во имя пользы Омниссии. В конце концов, то, во что вы верите, неважно.

— Вы не можете стать между конструктом и Движущей Силой, — предупредил Торкуору Кандеска Пьезон.

— Не могу, — согласился архимагос. — Но мы можем встать между Железными Воинами и Сатцикой Секундус. Помогите мне уничтожить нашего общего врага. Мир-кузница может быть потерян, но, если Идрисс Крендл и его Облитераторы доберутся до него, наш народ будет вечно рабами Тьмы. Мы можем спасти их от этой участи.

— Убивая наших сородичей по кузне? — спросил Пьезон.

— Возможно, вы слишком долго сражались против Железных Воинов, — добавил Диодемус. — Похоже, вы приобрели вкус к бессмысленному кровопролитию.

— Их не спасти, — сказал им Торкуора.

— Тогда построим новое Устройство Геллера, — предложил Диодемус. — Оружие для того, чтобы очистить Сатцику Секундус от поразившей её варп-бури.

— Да! — согласился Пьезон. — Примените оружие.

— И повторить все муки нашего бесстрашного предприятия? — спросил Торкуора. — Я положу конец этому безумию, раз и навсегда. Есть причина, почему Устройство Геллера было утрачено Адептус Механикус. Это провал. Мы экспериментируем с силами, которые никогда не поймём, пробивая дыры в реальности по всей галактике. Варп нельзя контролировать или уничтожить. Качества его, как среды, определяются его же изменчивой непредсказуемостью. Я не стану снова высвобождать такие силы. Такие артефакты, как Устройство Геллера — предвестники рока.

— Вы выступаете против святого Поиска Знаний, — обвиняюще произнёс Мастер Пьезон.

— Я выступаю против безрассудных жрецов Адептус Механикус, — отмёл его обвинения Торкуора, — которые бродят по галактике, словно стервятники, подбирая кусочки давным-давно прошедших времён, полных опасностей, и принося их в клювах во времена настоящие. Никогда. Больше — никогда. Подобные артефакты должны раскрываться только для того, чтобы быть уничтоженными. Чтобы история заражённой чумой галактики более никогда не повторялась.

— Мы не можем быть частью этого, — покачал головой Аттика Диодемус. — Вы просите нас потакать техноереси…

— Вы просите нас предать Марс, — сказал Пьезон.

— Ваш Генерал-фабрикатор мёртв, — ответил Торкуора, — и ваш фабрикатор-локум тоже мёртв. Все, что было холодной и чистой Сатцикой Секундус — осталось только здесь, в этом флоте. Высшим жрецом которого являюсь я. Я говорю от имени воплощённого Бога-Машины. Вы — от лица мёртвых и проклятых.

— Вы сошли с ума… — Диодемус отшатнулся.

— Нет. Я всего лишь решителен, — сказал Торкуора. — Ваш мир-кузница и генерал-фабрикатор предали Омниссию. Если вы утверждаете, что служите им до сих пор, вы принуждаете меня обвинить вас в ереси.

Пьезон и Диодемус посмотрели друг на друга, считывая электростатические заряды присутствия. Пьезон кивнул, обращаясь к жрецу-фульгуриту, и, развернувшись, покинул покои вместе со своими электромантами. Фульгуриты последовали за ними. Только Аттика Диодемус, прежде чем выйти, остановился и тяжело оперся на древко своего посоха.

— Существует много форм ереси, мой господин, — сказал он Омниду Торкуоре, и шагнул наружу. Гермодверь с грохотом закрылась за ним, запершись с тяжёлым клацаньем.

Архимагос остался в одиночестве. Он ощущал уколы упрёков к самому себе. Обременять Люминенов истинами, которые им не принадлежали, было неблагоразумно. Глупо. Опасно. Впрочем, разумеется, там была и неправда, которую они силой вырвали у него.

— Авторизация безопасности: 1/22/00/4. Принять, — тяжело уронил слова в пространство своих покоев Омнид Торкуора, вслед за последовательностью испущенного им бинарного кода.

Секция палубы, на которой стоял архимагос, разблокировала свои печати, выбросив струи сжатого газа, и медленно опустилась в покои, располагавшиеся ниже, грохоча и поворачиваясь.

Под личными апартаментами архимагоса находился скрытый лабораториум. По часовне двигались сервиторы, ремесленники и магосы этирикус, погружённые в работу. По прибытии их архимагоса, техножрецы на мгновение замерли, опознавая того, кто был их повелителем-Механикус и магосом, контролирующим их нелегальный проект. В центре часовни возвышалось Устройство Геллера. Эфирная бомба, построенная по спецификациям СШК. Она была вдвое больше устройства, произведённого на Сатцике Секундус. По приказу Торкуоры бомбу настроили так, что она выдавала десятикратную имматериальную полезную нагрузку.

— Доклад статуса, — поставил задачу жрецам Торкуора.

— Сборка Устройства Геллера практически завершена, мой господин, — ответил своему повелителю магос этирикус. — Оно ждёт ввода определённой вами цели.

— Отлично, магос, — ответил Омнид Торкуора. — У меня как раз есть одна на уме.

Всё началось с филактической подписи.

Омнид Торкуора находился на пути к диагностикоруму. Он был предупреждён о новой атаке на оперативную базу скитариев в Пепельных Пустошах Цитонии, подбитой в горах Таргарии титанической богомашине, расстрелянной боевыми катерами колонне дюнных краулеров на грузовой трассе Нуминска, и еще одном решительном наступлении на шахты глубокого залегания в Каньоне Ортокус.

Архимагос проклинал себя. Он должен был сделать свою работу лучше, скрывая значимость этого места. Возможно — укрепляя другие цели, кажущиеся незначительными. Теперь Идрисс Крендл разнюхал стратегию Торкуоры и место, которое тот отчаянно хотел удержать. Именно сопротивление на этом участке и убедило Военного Кузнеца Железных Воинов, чьи тактические инстинкты он демонстрировал на всей поверхности планеты, в необходимости отобрать шахты у архимагоса.

Когда Торкуора шёл вниз по коридору, широкий каркас его бронированного костюма заставлял прижиматься к противоположной стене палубных сервиторов, солдат-скитариев и техножрецов. Его суперкогитаторы и рунные банки данных обрабатывали льющийся на архимагоса поток информации. Передвижения войск. Аудит повреждений и выхода из строя. Каналы данных. Интерфейс манифольда Титанов. Данные наблюдения инфорабов, дронов-прорицателей и сервочерепов, дрейфующих сквозь мириад боевых зон мира-кузницы Предателей.

Всё это архимагос пропускал через суперкогитаторы, встроенные в кафедру его бронированного торса. Доверившись тонким дополнительным мультиконечностям, лихорадочно работавшим с рунными экранами и глиф-ключами, Торкуора позволил себе отвлечься на филактическую подпись. Это было просто невозможно. Идентификатор принадлежал Ансис-86 Ольтеге.

Омнид Торкуора был со скитарием, когда тот умер. Он лично санкционировал смерть киберсолдата, чтобы обеспечить тактическое преимущество и сорвать успешное продвижение противника. Идентификация Ольтеги отмечалась сначала на оперативной базе скитариев в Цитонии, как часть Адвенсис VI Регнаультикона, когорты рейнджеров, к которой солдат никогда не принадлежал. Торкуора попытался установить филактическое соединение с Ольтегой через диагностикорум, но был уведомлён о том, что подобного канала не существует.

Оттуда Ольтега улетел в десантном отделении лихтера, приписанного к кораблю-кузнице «Стеропис», вместе с полным трюмом скитариев, нуждающихся в ремонте и кибернетической хирургии. Он не был включён в список тех, кто нуждается в обслуживании. Отдавая приказ о расследовании автоматону безопасности на борту кузнечного корабля, Торкуора засёк короткое указание в канале автоматона о столкновении, после чего машина немедленно отключилась.

Убеждённый произошедшим в том, что наблюдает за проникновением разведчика, архимагос собрал на полётной палубе «Мистраля» полу-кладу Сикарийских ржаволовчих. Они ждали грузовой тягач, который Ольтега угнал из ангара корабля-кузницы. Обыск тягача показал наличие сервитора-пилота, приписанного к судну, и распахнутый люк воздушного шлюза. Разведчик покинул корабль раньше, перепрыгнув на корпус ковчега-крейсера, и проник внутрь через технологический лаз.

Остановившись со звуками гидравлики, напоминавших вздохи, Торкуора сканировал потоки данных и каналы вокс-связи в поисках необычной активности. Лазутчик проник на борт «Мистраля», не поднимая тревоги. Казалось, он знаком с системами, идентификацией и организацией контингента скитариев флота Также он продемонстрировал некоторые знания об устройстве «Мистраля».

Торкуора, всегда жадный до сбора данных, протестировал непредвиденные обстоятельства, и начал учиться у своего врага, предоставив разведчику полную свободу в демонстрации его стратегий. Это лишь поможет архимагосу в выявлении слабых мест и устранении недостатков системы безопасности флота. Лазутчик проник гораздо глубже, чем ожидал Торкуора. Теперь он находился на борту ковчег-крейсера, и архимагос очень неохотно позволял разведчику продвигаться дальше. Идентификационные подписи Ольтеги исчезли. Но не только они — несколько скитариев-часовых и канал телеметрии палубного суб-альфы также пропали, один возле ангаров обслуживания, и двое на верхних палубах казарм.

Омнид Торкуора развернулся, и направился назад, к своим личным покоям. Его гидравлические ноги гулко ударяли в палубу. Ощущая путь разведчика по кораблю, и изучив логи секций судна, рунные банки и вокс-каналы скитариев, Торкуора совершил открытие, едва не перегрузившие логические цепочки его когитаторов. Когда идентификационная сигнатура Ансис-86 Ольтеги исчезла, её сменила авторизация незарегистрированного скитария Альфа. На посту охраны, при проходе через гермодвери повышенной безопасности и в потоках сканирующих лучей инфорабов-сервочерепов, лазутчик применял авторизации и разрешения, хорошо известные Торкуоре.

Биометрическое профилирование в барбикане, ведущем к палубе рефекториума сразу за покоями Торкуоры подтвердило личность инфильтратора. Его плоть не могла лгать.

<- Суб-альфа Эсттех, — Торкуора связался с дежурным офицером, отвечающим за безопасность корабля, — приведите верхние палубы в состояние повышенной боевой готовности. После этого прибудьте в мои покои со взводом часовых. Тяжеловооруженных, если не сложно>.

<- Незамедлительно, архимагос!> — ответил скитарий.

Когда Торкуора добрался до своих покоев, Эсттех и его скитарии были уже там. Суб-альфа проверял признаки жизни и возврат данных у двух скитариев-часовых, размещённых на посту у входа в апартаменты архимагоса. Они были мертвы. Торкуора был удивлён гораздо меньше отряда часовых, который немедленно взял под прицел дуговых винтовок распахнутую гермодверь. Торкуора почувствовал смерть солдат, и даже смог различить мелькнувшую фигуру их убийцы в пикт-канале их последних моментов. Наличие у разведчика кодов доступа на палубу рефекториума и персональным покоям архимагоса говорило только об одном. Больше не было сомнений в идентификации лазутчика.

<- Омниспектральное зрение>, — приказал суб-альфа Эсттех.

<- Сканируем, — откликнулись скитарии-часовые. И подтвердили: — Один сигнал…>

<- Суб-альфа Эсттех, — сказал Торкуора, — у нас вражеский лазутчик на борту. Диверсант. Возможно, ассасин. Я хочу, чтобы вы взяли его живым. Вы поняли меня?>

<- Да, архимагос, — сказал Эсттех, приступая к выполнению команды. — Рекалибровать оружие. 7-Модифекс Беток, Гармоник-4 Фектра: оставайтесь с Лордом Торкуорой>.

Медленно войдя в покои Торкуоры, скитарии-часовые подняли дуговые винтовки к плечам. Их оптика сфокусировалась вдоль оси ствола, и они продолжили двигаться, обыскивая помещения, выцеливая углы, альковы, боковые комнаты.

Нарушитель не заставил себя ждать.

Одна половина головы скитария-часового взорвалась, разлетевшись всплеском мозговых тканей и краниальной аугметики. Еще до того, как воин успел упасть на палубу, двое оставшихся были повержены. Один киберсолдат зажимал разорванное горло и разбитый ребризер, другой получил выстрел в свою маску.

Комнаты наполнились сполохами света и штормом, когда суб-альфа Эсттех и его часовые открыли огонь из своего оружия, испустив потоки молний. Поток энергии прошёл сквозь рунные банки, и бушевал тонкими разрядами между полированными стальными стенами. Вычурная мебель взорвалась, разлетевшись осколками, а гололитический подиум и оверлей-экраны покрылись статическими помехами.

<- Навестись на цель, и…> — суб-альфа Эсттех начал говорить, не успел закончить. Лазутчик вышел из — за шипящей колонны со сверкающими вспышками выстрелов пистолетами. Заряды один за другим летели в грудь Эсттеха, и его боевые доспехи почти не защищали от них. Едва офицер-скитарий упал на пол покоев, Гамоник-4 Фектра открыл канал связи.

<- Часовые резерва, немедленно прибыть на палубу рефекториума>, — передал скитарий.

<- Архимагос. Следуйте за нами, пожалуйста>, — сказал 7-Модифекс Беток Торкуоре, отступая вместе с Гармоник-4 Фектра обратно в проход. Торкуора остался стоять, наблюдая, как скитарии спотыкаются перед открытой дверью покоев. Как только они упали на полированный металл пола, тихий свист пистолетного огня прикончил их.

<- Архимагос, — сказал Гармоник-4 Фектра. — Не время для обсуждений. Мы должны доставить вас в безопасное место>.

<- Нет>, — сказал Торкуора, когда дуговой поток яростно опалил комнату, найдя выход через открытую дверь. Огонь испепелил тела часовых-скитариев. Положив перчатки на оружейные гнезда Торкуоры, 7-Модифекс Беток и Гармоник-4 Фектра потянули чудовищное тело техножреца в нужном направлении.

<- Архимагос, прошу вас, — сказал 7-Модифекс Беток. — Таковы протоколы>.

Однако, всё было бесполезно. Может, Омнид Торкуора и был высохшими, прошитыми кабелями останками старика, но его бронекостюм по ширине мог сравниться с Дредноутом Адептус Астартес, и весил, как бронетранспортёр. Сдвинуть архимагоса с места не удалось.

Когда последний часовой-скитарий пал от точного выстрела пистолета, лазутчик вышел туда, где Торкуора мог его видеть. Он был облачен в разбитые доспехи и лохмотья скитария-рейнджера. Снятая с мертвеца, посечённая болтами униформа и деформированное порчей шасси носили идентификаторы Ансиса-86 Ольтеги, погибшего в бою на поверхности планеты. Кибернетика убийцы была извращением формы рейнджера, наполовину скрытая под испачканным в золе и разорванным болтами плащом.

В паре черных металлических когтей лазутчик сжимал оружие, напоминавшее радиевый пистолет, от которого исходило яростное сияние. Рад-курильницы Торкуоры сказали ему, что этот пистолет не излучает радиации, но содержит в себе нечто гораздо более худшее. Когда лазутчик шёл, опустив ствол оружия, куски мозгов и остатки бионики погибших часовых разлетались от него в стороны по полированному полу.

Беток и Гармоник выступили, чтобы защитить архимагоса, обратив потоки электрической ярости на диверсанта. Кошмарная фигура превратилась в шар сверкающего сияния, когда потоки выстрелов из дуговых ружей столкнулись с энергетической интерференцией генератора силового поля Тёмных Механикум. Когда поток выстрелов иссяк, и исчезли последние вспышки рассеянной сферическим полем энергии, убийца двинулся вперёд, поднимая свои пистолеты. Настроив прицельные устройства и захватив цели, тёмная фигура коснулась спусковых триггеров, посылая выстрел за выстрелом в кибернетических солдат. Их боевые доспехи не смогли остановить проклятые пули.

Их жизненные показатели и отчёты погасли на оверлеях Торкуоры, пока прицельные визиры архимагоса плясали вокруг анализируемых уязвимостей искажённой фигуры диверсанта. Отряд часовых был мёртв. Авгуры техножреца обнаружили в помещении только одну биометрическую подпись. Под лохмотьями маскировки и собранной из запчастей кибернетики лазутчика находилась плоть, которую безошибочно опознали рунные банки памяти Торкуоры.

— Единица Стройка… — произнёс Торкуора. Модуляции его голоса отдались эхом вдоль перехода.

Диверсант промолчал. Под мрачный аккомпанемент нереального мерцания защитного поля над ним, кибернетическое извращение, которое было Хальдроном-44 Стройка, альфа-примусом легионов скитариев Торкуоры, сбросило свой плащ. Украденные доспехи мёртвого Ольтеги, взятые из разрушенных окопов у глубинных шахт Каньона Ортокус, соскользнули с его боевого шасси, словно вторая кожа. Вместе с ними исчезли идентификаторы бионики Ольтеги, а биометрия вернулась к своей изначальной плоти и кодам альфа-примуса. Стройка проделал все это в присутствии вражеского командира.

Выбросив разряженные обоймы из пистолетов, с характерным стуком упавшие на пол, извращённая вещь, которая когда — то была Хальдроном-44 Стройкой, перезарядила своё проклятое варпом оружие и отбросила прочь свой расколотый шлем. Без него, создававшего вид ужасающе израненного солдата-скитария, нуждающегося в обслуживании и киберхирургии, голова Стройки походила на исковерканное месиво. Мертвенная бледность его кожи оттенялась множеством инкрустированных варпом кабелей и трубок, накачивающих в его плоть чёрную субстанцию внутривенной порчи, напоминающую патоку.

Переработанные механизмы Ольтеги были изменены техноеретиками Тёмных Механикум, превратившись в отвратительное совершенство покрытой шипами, зазубринами и придатками-лезвиями кибернетики, с шипованным каркасом извращённого боевого шасси, растягивающим покрытую сыпью кожу Стройки до полной прозрачности. Горб варп-реактора торчал из развороченной спины бывшего скитария, питая энергией его бионику и генератор поля, прикрывавший его еретическое тело сферой имматериальной энергии.

Его искажённая плоть несла на себе отметки ужасных пыток и беспощадных экспериментов, а бесстрастная маска лица сидела на краниальных аугментациях, искрящихся и шипевших замыканиями. Это заставляло Стройку дёргаться и искажать черты. Его глаза прикрывало чёрное стекло очков, придавая диверсанту нечеловеческий вид хищного насекомого.

Торкуора филактически потянулся к бывшему альфа-примусу, пытаясь установить соединение с гнусным конструктом, но не обнаружил ничего. Какой — то мясник из Тёмных Механикум, руководивший трансформацией Стройки, вырвал эти способности из его мозга.

На мгновение архимагос почувствовал укол сожаления, столкнувшись с тем ужасом, которым стал Хальдон-44 Стройка, и который Идрисс Крендл вместе со своими техноеретиками пропустили через скитария. Военный Кузнец превратил Стройку в губительное оружие. Ассасин, ведомый проклятыми механизмами, порченной плотью и горечью заново рождённой ненависти. Торкуора почти физически ощущал изъеденную враждебность воина, которого он оставил страдать в руках Крендла и его инфернальных жрецов.

Ответственность. Она долго была излишним понятием, похороненным глубоко внутри архимагоса, вместе с человечностью, и слишком долго мысли Торкуоры не касались её. Он не был построен для обработки таких чувств. Его протоколы и императивы нуллифицировали эмоции, как белые клетки крови уничтожают источник инфекции. Завладевали ими. Изменяли их и использовали.

Омнид Торкуора почувствовал себя ответственным за Стройку. За тысячи скитариев-солдат, котором он позволил умереть на Велханос Магна во имя сопоставления данных. За миллиарды обитателей мира-кузницы Сатцика Секундус, ставших теперь рабами тьмы из — за его лихорадочной жажды исследования, открытия и использования опасных технологий прошлого. Все во имя Великого Созидателя.

Ответственность нашла выход в решимости.

Бог-Машина нуждался в служении ему по-новому. Адептус Механикус сбились с пути служения. Как неуправляемый бронепоезд, блиндированный и безразличный, летящий вперёд на всех парах, но без чьих — либо рук на рычагах управления, Адептус Механикус скоро потерпят крушение. Они слетят с рельс своей святой цели — если уже не сделали это — и эффектно разобьются, канув в небытие в каком — либо апокалиптическом происшествии своего же собственного производства. Уничтоженные жадностью и алчностью.

Омнид Торкуора мог бы остановить неудержимый рост амбиций Механикус. Марсианская империя была бы спасена от самой себя. Больше всего это походило бы на сопротивляющуюся износу машину, нежели на взрыв и разлетающиеся осколки в результате разрушительных притязаний и открытий.

— Клянусь всем холодным и чистым, — объявил Торкуора, — всей святостью Машины, всей логикой, истиной и Омниссией — я заставлю порчу этого конструкта освободить его душу, заточённую сейчас в границах еретической аугментации.

Лицо Стройки передёрнулось, и его черепная бионика засверкала разрядами неестественной яркости. Он поднял пистолет, направив его на своего бывшего хозяина.

— Великий Созидатель, — сказал техножрец, — чья Движущая Сила одарила единожды слугу твоего искрой жизни и служением машине. Чьи благословенные алгоритмы направляют, чьи масла освящены и чьи аугментации сделали из этого некогда истинного конструкта много большее, чем он мог стать…

Насадка глушителя на стволе пистолета Стройки дрогнула и затряслась после благословления Бога-Машины. Это не помешало когтистой лапе диверсанта нажать на спусковой триггер, в горькой тихой ярости и боли.

Торкуора почувствовал, как обжигающие выстрелы проходят сквозь его внутреннее оборудование. Омытые нематериальной силой варпа, пули одновременно существовали, и не существовали, находясь и в настоящем времени своими металлическими оболочками и энергией движения, и в нереальности запредельного. Системы Торкуоры предупредили его о факте прохождения пистолетных пуль сквозь его поле отражения, клинкерную броню костюма и гидравлику, кабельные системы и механизмы внутренностей. Его оптические оверлеи вспыхнули диаграммами, отчётами о повреждениях, показаниями мощности и диагностики. Игнорируя гололитические миазмы, архимагос сделал грохочущий шаг навстречу Стройке и его поднятому пистолету.

— …Прими славные механизмы раба Твоего, и подключи его еще раз к дивному интерфейсу божественного соединения.

Стройка выстрелил снова. Дрожащий глушитель подпрыгнул дважды, трижды, когда оружие выплюнуло пули в приближающегося техножреца. Две в амвон, и одну в бронированный капюшон Торкуоры. Оверлеи деформировались и зашипели, когда суперкогитаторы и рунные банки амвона сообщили о боевых повреждениях их собственных систем. Один из выстрелов пробил капюшон одеяний Торкуоры, совсем рядом с его лицом несвежего трупа, уйдя в бронепластину костюма прямо над его головой, лишённой волос и покрытой старческими пятнами. Другой облучённый варпом заряд прорвался через механизмы, и поразил плоть утыканного кабелями и портами торса архимагоса. Включились подсистему аутомедикации, и алхимические эликсиры регенерации затопили разъёмы тела, принявшись затягивать рваную рану в боку техножреца. Это было чувство жгучей безотлагательности. Так много лет подряд Омнид Торкуора боролся с врагами Омниссии при помощи чудес Его технологий, филактически манипулируя своими слугами-воинами. И прошло очень много лет с того момента, как Торкуора действительно сражался с врагом лицом к лицу.

— Я прошу Тебя, Бог Машины, — продолжил Омнид Торкуора. Каждый его тяжкий шаг делался с праведной решимостью жреца, призывающего своё божество, — Омниссия Воплощённый. Тот, кто слышит всё, видит всё и знает всё. Воззови к нему — к закалённому инструменту, этому оружию Твоего священного арсенала. Очисти его от нечестивых призывов. Выправь то, что было искривлено. Вымой загрязнение ложной веры и плоти и железа. Пронеси сквозь его механизмы протоколы благословенных операций и доктринальных императивов машинного послушания. Яви в нем холодную силу железной истины и искру обслуживания, когда — то пылавшие в его своенравной плоти.

Торкуора смотрел на то, как Хальдрон-44 Стройка борется с его благословениями и освящениями. Бледная плоть Стройки дымилась от слов призыва к Богу-Машине, когда черные сгустки порчи, прокачивавшейся ранее сквозь тело, текли по его подбородку. Он согнулся пополам, и его вырвало мощным потоком бурлящей и кипящей порчи прямо на полированный пол покоев.

Когда Торкуора приблизился, пистолеты охваченного страданием конструкта снова поднялись, дребезжа в металлических когтях. Повинуясь замыканиям своих черепных аугментаций и энергиям, с треском разряжающимся в его голове, Стройка пытался сражаться со всеми забытыми протоколами, подпрограммами и холодной тиранией императивов. Он пытался противостоять непреклонным приказам, снизошедшим напрямую от Самого Омниссии. С самим Словом Божьим.

С каждым новым дождём искр и черепных замыканий, выражение лица Стройки менялось, переходя от пустой ненависти к душевной агонии. Пистолеты то поднимались, то опускались. Вот они упали вниз, когда Стройка боролся, и снова взлетели вверх, уставившись на техножреца, с желанием убийства, идущим из самых глубин его порченной души.

— Достаточно… — Стройка сплюнул остатки порчи, пятнавшие его губы. Его когти были стиснуты вокруг внезапно замерших пистолетов.

— Да, — сказал ему Торкуора. — Достаточно, единица Стройка.

Когда Стройка дёрнул когтями, пытаясь нажать на триггеры и пронзить Торкуору заряженными варпом пулями, архимагос ввёл в действие протоколы Эгиды. Бронированный костюм техножреца внезапно ожил. Магна-гидравлика и толстые поршни выстрелили, раскрыв гнезда, скрывавшие тяжёлое вооружение. Две чудовищные гидравлические дуговые клешни раскрылись на концах тяжёлых кибернетических рук, словно бутоны металлических цветов. Грубые стволы торсионных пушек скользнули по направляющим, замерев ниже одной клешни. На другой руке короткий и толстый массив вооружения встал в позицию, выставив вращающиеся стволы гатлинг-пушки между расставленными когтями трещащей разрядами дуговой клешни.

Пистолеты Стройки задёргались, выплюнув проклятые пули в техножреца. Торкуора открыл ответный огонь из автопушек своего комплекса вооружения «Икар», посылая в Стройку настоящую метель из пуль. Их оболочки вспыхивали неестественными цветами варпа, когда защитное поле убийцы-ассасина делал все возможное, чтобы поглотить стремительный поток автоматического огня. Имматериальные заряды пистолетов Стройки, словно удары молота, обрушились на механизмы бронекостюма Торкуоры. Они пробили его высохшее плечо и живот. Переключив оружейный комплекс «Икар» с помощью гидравлики своего дополнительного вооружения, Торкуора стал выпускать в Стройку ракету за ракетой. Питаемый варпом силовой щит, казалось, справился с ослепляющими взрывами, но Стройка сдвигался назад с каждым колоссальным ударом.

Шагая с громким топотом, Торкуора поддерживал сокрушительный заградительный огонь, перезаряжая ракетную установку с каждым клацающим оборотом многоствольного механизма. Стройку швыряло взрывами ракет взад и вперёд, и странные энергии генератора Тёмных Механикум не выдерживали натиска, коллапсируя. Когда дым и гарь от взрывов рассеялись, Торкуора обнаружил Стройку наполовину согнувшимся и выкашливавшим порчу. Его энергетическое защитное поле мерцало, и выключалось, чтобы включиться со слабым шипением, а его плоть была выжжена огнём ракет. Один из пистолетов вырвало из разбитой взрывом клешни, и Стройка пытался перезарядить оставшийся.

— Смирись, как истинный конструкт Благословенного Омниссии! — сказал Торкуора, наводя головки ракет и нацеливая строенный ствол своей торсионной пушки на Стройку. — Подчинись Движущей Силе!

Стройка завывал на палубе от охватившей его душевной боли, пока его плоть обугливалась до темноты над проклятым металлом боевого шасси. С трудом вбив новую обойму облучённых варпом пуль в пистолет, Стройка снова начал стрелять. Зарядив торсионную пушку, техножрец выстрелил силовым потоком частиц из раздутых стволов орудия. Когда гравитационное поле ударило Стройку, стволы торсионной пушки начали поворачиваться и вращаться вокруг друг друга. Отбросив его с силой, достаточной для размозжения каркаса, закрытые силовые поля каждого ствола безжалостно рвали и скручивали Стройку, оторвав руку в суставе, перемешав и скомкав металл его боевого шасси с измождённой плотью, и разбив самодвижущуюся гидравлику ног.

Ударившись о дальнюю стену, Стройка упал, словно безобразное месиво рваной плоти, скрученных конечностей и сочащейся из них порчи. Вслед за ним Торкуора услышал синхронный звук шагов скитариев-часовых, прибывших на палубу рефекториума.

<- Отбой>, — приказал техножрец, останавливая солдат. Торкуора стоял над сломанным воином, пока тот кашлял, хрипел и ревел, выплёскивая наружу ярость своего разрушенного тела. Втягивая тяжёлое вооружение в предназначенные для него гнезда и складывая свои гидравлические клешни и придатки, Торкуора посмотрел вниз на Стройку. Он причинил альфа-примусу невыразимую агонию, высочайшее страдание, и собирался сделать намного большее, чтобы исправить конструкт, с которым архимагос когда — то поступил несправедливо.

Стройка отрыгнул и выплюнул сгусток мерзость порчи на бронированную обувь Торкуоры, разразившись маниакальным смехом продирающейся между уцелевшими механизмами тела искажённой души, ищущей путь наружу. Он потянулся уцелевшей рукой к гранатам, приколотым прямо к изорванной плоти плеча, как раз над разбитым каркасом боевого шасси. Зажав своей металлической клешней гранату, Стройка сорвал её, выдрав штифт-детонатор из кожи. Его смех сменился хихиканьем тёмного удовлетворения — убийца намеревался взвести и подорвать снаряжённую варпом гранату, и тем самым предать себя и архимагоса забвению.

— Нет, единица Стройка, — сказал ему Торкуора, подняв измаранный грязью ботинок, и опустив его, зажав когти, гранату и штифт детонатора между тяжёлой металлической подошвой и полом, — я намерен снова сделать тебя целым, — Торкуора объявил в пространство покоев: — Авторизация безопасности: 1/22/00/4. Принять.

Секция пола под ними начала дрожать. Пол опустился на своей встроенной гидравлике вниз, в лабораториум. Ремесленники и магосы, усердно трудившиеся над последними приготовлениями бомбы Геллера к запуску, подняли головы, чтобы посмотреть на своего хозяина. Доносящиеся сверху взрывы и выстрелы давно уже привлекли их внимание.

— Магос этирикус.

— Да, мой господин, — сказал техножрец, разглядывая изломанный конструкт у ног Торкуоры.

— Устройство Геллера готово к транспортировке и развёртыванию? — спросил Торкуора.

— Да, архимагос, — ответил техножрец. — С благословения Омниссии.

Взбешённый своими пойманными в ловушку когтями и оставшейся невзведённой гранатой, зажатой меж ними, Стройка перевёл свой пылающий взор на недавно собранную бомбу Геллера. На мгновение замерев, словно парализованный, порченный конструкт завизжал и затрясся, словно сойдя с ума.

— Одно последнее испытание, — приказал Торкуора. — Запуск фазирования полей, как первый этап нарастания перед к детонации.

— Но, архимагос, — сказал техножрец, — устройство уже проходило этот тест.

— Доставьте мне удовольствие, — приказал Торкуора.

Пока сервиторы готовили помещение, ремесленники и магосы отступили от устройства, перешагивая змеящиеся по полу лабораториума кабели. Заняв места за консолями и экранами, техножрецы спешно готовили запуск последовательности детонации устройства Геллера.

— Мой господин, может быть, вы предпочли бы не наблюдать испытания с… — попросил магос этирикус, но Торкуора оборвал его.

— Приступайте.

Стройка содрогался в приступах агонии своего разрушенного тела, Торкуора удерживал совращённого конструкта и его варп-гранату, а причудливая конструкция в центре лабораториума пробудилась к жизни с тяжёлым низким звуком. Окружённое транспортировочными подмостками, устройство издало зловещий гул, тревожащий внутренности и раздражающий слух. Магос этирикус объяснял каждый из предпринимаемых в испытании шагов, но Торкуора не слушал его. Он просто смотрел на внушающее ужас пробуждение бомбы Геллера, и слушал пение полевых конденсаторов, заряжающих оружие.

— Инициация фазового поля, — объявил магос этирикус. Торкуора отфильтровал свои оверлеи, когда Устройство Геллера внезапно ярко запылало. Ослепительный свет мерцал с такой силой, что прогнал прочь все тени и окрасил стены, оборудование и персонал лабораториума белизной.

У ступней архимагоса Стройка впал в истекающее порчей молчание. Он с ужасом смотрел на устройство Геллера, словно заглядывая в пасть смерти.

— Поле достигло целостности, — объявил техножрец, перекрикивая шум устройства. — Периметр расширяется.

Когда пылающий огонёк стал пузырём жгучей реальности, с шипением расширяясь в стороны от бомбы Геллера, Торкуора почувствовал, что Стройка пытается вырвать свою клешню из — под ступни архимагоса. Когда тот прижал свой бронированный ботинок к полу, Стройка начал реветь, выказывая ужас и отвращение к полю Геллера. Его душа будет гореть, и порченый конструкт знал это.

Торкуора позволил пузырю реальности обволочь себя, вызвав всплеск статики и шипение брони. Он услышал крик Стройки. Плоть бывшего скитария обуглилась, обнажённый металл его развороченной кибернетики пылал бесплотным огнём. Порча хлынула из его носа, ран, и разъёмов плоти, испаряясь, едва встретившись с полем Геллера. Когда испытание фазового поля позволила бомбе достичь полной мощности, Стройка снова заорал. На сей раз это был не крик сумасшедшей марионетки, одной из игрушек губительных монстров, но вопль человека. Это была честная и настоящая агония.

Торкуора удерживал его, погрузив в напряжённую реальность поля Геллера, и архимагос наблюдал, как Стройка проходит обратную трансформацию. Проклятый металл его аугментаций плавился и тёк, образуя лужи, кипящие и испаряющиеся. Порченые механизмы шипели, рассыпаясь искрами и взрываясь, словно предохранители, тёмные очки расплавились и потекли вниз по щекам ручьями липкого горячего стекла. Вместе со скверной порчи исчезли грязные линии и трубки, пятнавшие его выбеленную плоть. От Стройки остались лишь искромсанный хирургией торс и голова.

Он потерял сознание. Черты лица расслабились, отражая снизошедший на скитария мир, которого он не знал очень давно.

Торкуора кивнул магосу этирикус. Тот приказал своим техножрецам отключить фазовое поле Бомбы Геллера. Как только устройство выключилось, и шипящий пузырь реальности исчез, Торкуора приподнял свой ботинок. Варп-граната, как и тёмные кривые когти, сжимавшие её, расплавились и испарились.

— Устройство готово, — сказал Торкуора, обращаясь к магос этирикус. Он посмотрел вниз, на бессознательного Стройку. — Но мы не единственные, кто знает о его существовании. Императив: нам следует развернуть устройство Геллера немедленно. Подготовьте бомбу для транспортировки. Сейчас.

— Как пожелаете, архимагос.

— И сообщите магосу кибернетика, чтобы он собрал своих жрецов и благословил свой лабораториум, — сказал Омнид Торкуора, взирая на останки Хальдрона-44 Стройки. — У меня есть субъект для его хирургического стола.

Омнид Торкуора еще раз обозрел через оптику сражающихся кибернетических солдат опустошения, произведённые войной. Рад-фракты Драсток 4–14 были сняты с жестокой осады храма-кузницы Фаратои для защиты разрушенных траншей Каньона Ортокус. Присоседившись к уцелевшим скитариям, продолжавшим удерживать окопы, и истребительной кладе Сикарийских ржаволовчих, они сделали защиту и обеспечение дальнейшей безопасности данного объекта своей обязанностью и долгом их Альфа-примуса, обожжённого лицом Альгора-14 Галлиум.

Выгрузив с ковчегов-фрейтеров, дислоцированных над траншеями, экскаваторы и бульдозеры, Галлиум и его скитарии авангарда принялись за работу, стремясь восстановить защитную сеть окопов вокруг сооружений шахт. Рад-фракты усиленно работали, чтобы укрепить позиции, рассчитывая на бомбарды, миномёты и орудия «Сотрясатель», размещённые поблизости, а также на Титан класса «Гончая Войны» «Канис Корпоралис», отбрасывающий на них свою тень дозорного. Однако, это им не удалось.

В 2700 часов ковчег-фрейтер «Силикос» распознал перемещение трёх боевых махин Тёмных Механикум. Техноеретические боевые махины были колоссальны, как и величайшие создания Центурио Ординатус. Их возвышающееся, подобно башням, вооружение казалось непристойным из — за размеров и извращённого дизайна. Они крушили все на своём пути, превращая своими чудовищными гусеницами в пыль уничтоженные пожаром здания. Сопровождаемые бронированной техникой Тёмных Механикум, и нёсшие на своей броне маленькие армии бешеных технорабов, приближавшиеся военные махины собирались объединить усилия и взять Каньон Ортокус.

Торкуора мог отдать примусу Галлиуму только один приказ: удерживать натиск Тёмных Механикум как можно дольше. Архимагосу нужно было всего несколько часов, пока Устройство Геллера грузили на борт транспортного судна, и собирали конвой для него. Но желанию Омнида Торкуоры не дано было сбыться.

Через оптику Примуса Галлиума Торкуора наблюдал падение Каньона Ортокус. Гигантские боевые махины Тёмных Механикум открыли огонь по «Канис Корпоралис» с дистанции, которую Торкуора был не в состоянии оценить.

Пустотный щит «Гончей Войны», пробитый от края до края толстыми лучами эфирной энергии, разрушился, и обжигающие потоки варпа прошлись по освящённой броне богомашины, вскрывая её. «Канис Корпоралис» разрядил свои мегаболтеры в боевые махины, видневшиеся на горизонте, но даже величайшее оружие богомашины не смогло преодолеть эту дистанцию. Наступая на махину врага, титан попал под разрушительный совместный удар остальных двух махин, ужасающий по последствиям. Галлиум, разделив своё зрение с Торкуорой, наблюдал, как команда титана покидает свою богомашину, погибнув, когда могучее тело «Гончей Войны» взорвалось.

Подготавливая своих скитариев авангарда к нападению, приказывая им занять траншеи и привести в боевую готовность радиоактивное оружие, Галлиум смотрел, как начинается штурм силами отрядов поддержки махин. Бронемашины с невнятно верещащими грязный код технорабами, сидящими на бронированных панцирях гротескных боевых танков, в прицепах и цепляющиеся за прикрывавшие гусеницы щитки, обрушили электромагнитные потоки молний на скитариев в окопах.

Торкуора следил за наступлением войск Тёмных Механикум, перемещаясь между рад-фрактами и слыша потрескивание их кадильниц, постоянно напоминающее о пути, которым их оружие медленно отравляло тела скитариев. Те солдаты, что потеряли свои шлемы в предыдущих боях, имели мрачное выражение на лицах, испятнанных радиационными ожогами.

С заметным запозданием Галлиум доложил о боевых катерах, сопровождавших передвижение танков. Пользуясь глазами Примуса и парой магнокуляров, Торкуора определил принадлежность этих машин к Железным Воинам. Колпаки кабин ржавых катеров подсвечивались губительным светом, а двигатели извергали потоки чёрного дыма. Доселе космодесантники Хаоса не осмеливались на воздушный десант в Каньон Ортокус, в основном из — за артиллерии Ордо Редуктор, дислоцированной в руинах сооружений шахт. Что — то подбодрило Железных Воинов, обычно не искавших оправданий для наглого штурма вражеской крепости в любое время. Омнид Торкуора подумал, что он знает причину такой спешки. Узнав о том, что флот Культа Механикус собрал Устройство Геллера, Идрисс Крендл не мог оставить это на волю случая. Также Торкуора подозревал, что Крендл теперь полностью осознал стратегическое значение шахт глубокого заложения, и хотел заполучить их в руки Предателей.

Вскоре потоки молний, выпускаемые боевыми танками Тёмных Механикус, вонзились в землю траншей, и электризовали отмели, где стояли скитарии авангарда. Пушки, бьющие с огневых позиций, сбрасывали технорабов с брони, а радиевые джеззайлы и трансурановые аркебузы пробивали дыры в танках, разрывая их чудовищные двигатели. В первые прекрасные минуты боя даже казалось, что рад-фракты Драсток 4–14 смогут удержать траншеи, пока огонь артиллерии дождём падал на бронетехнику Тёмных Механикум. Но потом боевые катера рванулись вперёд, и это ощущение пропало.

Раздирая воздух громом своих двигателей, «Громовые Ястребы», «Грозовые птицы» и «Огненные Рапторы» нанесли по траншеям жестокий удар. Пушки «Мститель» и тяжёлые болтеры обрушили вниз, на рад-фрактов, потоки смерти, вынудив скитариев рассредоточить огонь радиевых карабинов между самоубийственным натиском визжащих технорабов и нарастающим громом боевых катеров. Покрытые шрамами многочисленных битв, «Громовые Ястребы», обшитые укреплённой броней с рядами заклёпок, сокрушили силы Ордо Редуктор. Сброшенные ими бомбы разрывали артиллерийские орудия и подрывали боеприпасы миномётов. Одновременно с тем древние «Грозовые Птицы», прерывисто ревя двигателями и щеголяя многочисленными заплатами на корпусах, пошли на посадку позади линии окопов. Они доставили на поверхность свой груз — Железных Воинов.

Когда Облитераторы ударили скитариев Галлиума в спину, боевые танки навалились на них с фронта, вместе с воющим стадом технорабов. Оказавшись между потоками молний, терзающих лучей лазкарабинов и проклятого варпом вооружения мутировавших Железных Воинов, скитарии авангарда были разбиты. Их кибернетические тела лежали на отмелях, пробитые болтами во многих местах.

Когда Альгор-14 Галлиум докладывал о своём провале Омниду Торкуоре, альфа-примус повернулся, и архимагос увидел чудовищную фигуру Железного Воина, башней истерзанной плоти возвышавшегося над офицером-скитарием. Подняв свой радиевый пистолет, Галлиум выстрелил несколько раз, отправив радиоактивные заряды в грудь извращения идеи Космодесанта. Железный Воин пробил тело альфа-примуса своей металлоплотью пальцев, имевших вид искривлённых когтей. Подняв скитария над землёй, космодесантник Хаоса, скривившись, долго смотрел в затухающую оптику Галлиума. Его собственные глаза светились ликованием ненависти и торжества.

— Передайте своему жрецу, что этот мир — наш! — выплюнул он слова сквозь перекрученные губы. — И что его собственный мир будет следующим. Ты слышишь меня, жрец, не так ли? Крендл придёт за вами. Забирай своих оловянных солдатиков, и беги…

С этими словами Железный Воин выставил наружу ствол пушки из металлоплоти, бывшей частью его чудовищной руки. Вышибив жизнь из Альгора-14 Галлиума одним выстрелом, космодесантник Хаоса зашвырнул тело альфа-примуса на другую сторону усыпанной трупами траншеи. Галлиум умер на середине полёта, позволив Торкуоре увидеть уродливую ухмылку Железного Воина и пережить ужас последних мгновений существования офицера-скитария.

— Мой господин, — сказал один из жрецов диагностикорума, прерывая филактическое соединение архимагоса. — Вас вызывает техножрец-капитан Вольтрам.

Переместив свой интерфейс в пост консуляра на мостике, Торкуора обратился к капитану Механикус.

— Техножрец-капитан, у вас имеется для меня новая информация? — сказал он. Его слова исходили из губ единицы-консуляра.

— Архимагос, — ответил Вольтрам, — наши авгуры дальнего действия засекли суда, входящие в систему.

— Когда?

— Варп-переход произошёл в течение часа, — сказал Вольтрам.

— Количество?

— Я думаю, около тридцати кораблей разного тоннажа и класса, — ответил техножрец-капитан.

— Тридцать кораблей…

— Да, мой господин.

— Принадлежность? — спросил Торкуора.

— Они слишком далеко для визуального распознавания, архимагос, но мои жрецы работают над этим. У меня при изучении данных авгура и боевого порядка судов сложилось впечатление, что они принадлежат к линейному флоту Адептус Механикус.

— С Сатцики Секундус? — уточнил Торкуора.

— Вполне вероятно, мой лорд.

— Продолжайте информировать меня, техножрец-капитан, — передал архимагос. — Мне необходимы результаты определения принадлежности и визуального осмотра так скоро, как они у вас будут.

— Да, мой лорд.

С помощью жрецов диагностикорума, восстанавливающих повреждения тонкого филактического оборудования, Омнид Торкуора попытался получить доступ к Принцепсу Датрику 31-Термохрону из клады 4.7 Сигмус-Сикариакс. Ранее архимагос придал истребительную кладу 31-Термохрона для сопровождения на поверхность мира-кузницы магоса этирикус, его жрецов и Устройства Геллера. Приказы, отданные Термохрону, были прозрачны: любой ценой защитить устройство и доставить его в сохранности на место взрыва.

Было странно смотреть на внутренности штурмового фрейтера Механикус через пучеглазую оптику принцепса сикарийцев. Как и все конструкты его рода, он сильно отличался от прочих скитариев. Обладая аугментациями настоящих кибернетических убийц, 31-Термохрон и его клада были холодными и расчётливыми даже по стандартам легионов скитариев. Стоя в грузовом трюме, словно тонкая статуя, 31-Термохрон сканировал своих ржаволовчих, а его системы бесконечно запускали диагностики и аудиты приготовлений к битве. В то время, как магос этирикус и жрецы были пристёгнуты к настенным сидениям, ржаволовчие окружили гусеничный ковчег, содержащий внутри драгоценное устройство Геллера.

<- Принцепс, доложите в кокпит>, — приказал Торкуора, пока фрейтер грохотал во время своего запуска.

Минуя подключённых проводами сервиторов, сидящих в оружейных альковах штурмового транспортника, 31-Термохрон направился к трапу грузового отсека. Когда «Бремя Долга» качнулся и задрожал, принцепс вытянул руку, чтобы не свалиться на громоздкого боевого автоматона. Торкуора снабдил миссию манипулой роботов-кастеланов, чтобы иметь дополнительную страховку на случай непредвиденных обстоятельств. Кастеланы были башнеподобными реликтами прошлых эпох, возвышаясь в грузовом трюме, и едва не задевали укреплённым на панцире вооружением потолок отсека. Когда мультикоготь принцепса звякнул о металл рядом с бронелистом кулака автоматона, инфокузнец роботов Динострий задрал голову вверх, и подозрительно вгляделся в полумрак. Через свой снабжённый расширенной оптикой шлем инфокузнец убедился, что 31-Термохрон достиг трапа и поднялся по нему. После чего Динострий любовно протёр большой кулак робота полой своего одеяния, добиваясь безукоризненного блеска полировки.

Сикариец проигнорировал инфокузнеца, и продолжил путь в кокпит. Штурмовой фрейтер нёс команду из двух сервиторов-пилотов и четырёх сопряжённых стрелковых сервиторов, как и другие бронированные транспортные суда Механикус, обычно предназначенные для перевозки артиллерийских боеприпасов и припасов, не вмещавшихся в лихтеры. Стрелки управляли мультилазерами, и 31-Термохрон предвидел, что они им понадобятся. Спуск обещал быть весьма ухабистым.

Через оптику принцепса Торкуора видел изломанный индустриальный ландшафт и покрытые воронками пустоши мира-кузницы. Летательные аппараты Тёмных Механикум заполонили небо, словно рои потревоженных мух. Фрейтеры. «Небесные Когти». Баржи. Боевые катера. Истребители. Атмосферные беспилотники-дроны. Корабли были черны и топорщились шипами, словно морские ежи. Колпаки кабин и командные мостики судов отбрасывали отвратительный свет одержимости демонами. Силы Тёмных Механикум перемещались. Как и предполагал Торкуора, Железные Воины отдали войскам приказ о скоординированном разрушительном нападении. Эта волна должна была смести и похоронить вооружённые силы Адептус Механикус на поверхности планеты. Впрочем, там оставалось не так много когорт и контингентов, которые можно было атаковать.

Как и приказал Торкуора, солдаты-скитарии отступили к местам эвакуации, откуда их переправляли на переместившиеся на низкие орбиты войсковые транспорты при помощи боевых катеров, лихтеров и больших десантных кораблей. Несмотря на хаос эвакуации в зоне боевых действий, летящие над головами болты и лучи, скитарии грузились на транспорты в чётком порядке и соблюдая молчаливую дисциплину. Они не испытывали никакого желания сражаться или облегчения при уходе из кровавого тупика, которым стала планета-кузница Предателей. Скитарии просто выполняли полученные приказы и ожидали новых.

Скитарии-часовые, прикреплённые к Коллегии Титаника и Центурио Ординатус, сдерживали натиск орд конструктов Тёмных Механикум. Охваченные кодовой лихорадкой технорабы, вздутые от избыточной плоти сервиторы-стрелки и демонические машины высаживали десант за десантом на отступающих скитариев, пока боевые махины и богомашины Легио Интерфекта грузились в орбитальные баржи. С каждой секундой и отданной жизнью киберсолдаты выигрывали время для успешной погрузки своих могучих собратьев.

Когда транспорты Адептус Механикус оторвались от поверхности, вспыхивая двигателями, преследуемые одержимыми демонами судами Тёмных Механикус, показалось, что каждое орудие, каждая пусковая установка и каждый излучатель орбитальной артиллерии на Велханос Магна изрыгнули в небеса отвратительные лучи, огромные болты и заряженные варпом ракеты. «Бремя Долга», повинуясь командам пилота-сервитора и его со-пилота, изменило свой курс, меняя галсы и закладывая манёвры уклонения. Корабль скользил сквозь разрушение, скалящее зубы в тошнотворной болезненной ухмылке.

Внезапная вспышка сверху привлекла внимание 31-Термохрона, вглядевшегося в неё через свой пучеглазый шлем. Ковчег-крейсер Адептус Механикус «Логарита» взорвался над экваториальными пепельными пустошами. Омнид Торкуора почувствовал, как содрогнулась палуба диагностикорума под его ногами, когда ударная волна сместила «Мистраль» на несколько градусов с его точки стояния.

Идрисс Крендл не тратил время на маневрирование своей флотилией из кораблей Железных Воинов и крейсеров Тёмных Механикум. Торкуора попытался посмотреть на разворачивающиеся события с точки зрения тёмного сознания Военного Кузнеца. Половину марсианского года флот Адептус Механикус и корабли врага держали позиции на низких орбитах, пока яростные битвы внизу прокатывали свой огненный вал через оживлённый индустриальный ландшафт и проплешины прежнего опустошения. Два флота по большей части следили за движением каждой молчащей батареи противника с безопасного расстояния, оказывая поддержку своим армиям чудовищными орбитальными бомбардировками и наблюдением за стратегическими точками. Эти суда были особой ценностью, выведенной из всех тактических расчётов. Флот Торкуоры никогда не мог похвастаться доступом к верфям для ремонта, а доки Крендла постоянно находились под огнём. Крендл не хотел терять свой военный потенциал с каждым погибшим кораблём, на постройку которого уходили многие месяцы. И обе стороны избегали вступать в открытые орбитальные столкновения, кроме участия в блокаде мира-кузницы и попыток её прорыва.

Как рассчитал Торкуора, лучшего времени для нападения Идрисса Крендла на флот Адептус Механикус, чем прибытие подкреплений с Сатцики Секундус и эвакуация скитариев с планеты, просто не существовало.

31-Термохрон наблюдал, как «Логарита» превращается в огромный яростный сгусток пламени, медленно падающий вниз. За ним летели обломки распадающихся секций и вращающиеся тела. Когда пылающий корабль снизился, сикариец смог увидеть «Разрушитель Наковален», боевую баржу Железных Воинов, которая, как знал Омнид Торкуора, была флагманом Крендла. Скорее всего, «Логарита» начала побатарейную стрельбу по приближающейся боевой барже, но судно Железных Воинов оказалось слишком близко, и смогло в самоубийственном рывке нанести разрушительный удар всеми бортовыми орудиями по древнему ковчег-крейсеру.

В небесах Велханос Магна 31-Термохрон мог видеть точно такие же столкновения. Суда флота Адептус Механикус, удерживающие позиции и пытающиеся принять тяжело гружёные транспорты — и рвущиеся в атаку крейсера, системные корабли и защитные мониторы Тёмных Механикум.

«Бремя Долга» заложило крутой вираж, заставляя 31-Термохрона еще раз зафиксироваться, чтобы сохранить устойчивость. Под ними четыре башни, бывшие частью разрушенного храма-кузницы, открыли отверстые жерла батареи орбитальных турболазеров. Едва штурмовой транспорт приподнялся и жёстко рванулся вправо, яростная колонна порченого света протянулась снизу. Выровнявшись, фрейтер определил предполагаемый вектор спуска, ведущий к достаточно широкой для посадки площадке. В этот момент огневые позиции разрушенного храма вонзили опаляющие лучи в борт войскового транспорта «Модулус», и тот ответил огнём своего скудного вооружения.

Когда штурм-фрейтер отвернул в сторону, он привлёк внимание чего — то тёмного и хищного, продирающегося через переполненные небеса. Заметив, что транспорт направляется вниз, к планете, в то время как все остальные стремятся ее покинуть и выйти на низкие орбиты, демоническая машина врезалась в «Бремя Долга». Сигнал тревоги прозвучал в кокпите, сопровождаемый вспышками рунных экранов, когда инфернальная смесь демона и атмосферного летательного аппарата сорвала кожух двигателя на верхней части корпуса фрейтера.

«Бремя» сорвалось в штопор, и сервиторы-пилоты вцепились в свои рукояти штурвалов, пытаясь вывести машину из пике, и одновременно избежать столкновения с другими судами, как скитариев, так и Предателей, которые попадались навстречу.

Вместе с 31-Термохроном в кокпите Торкуора мог видеть заикающиеся вспышки мультилазеров, когда приписанные к судну сервиторы-стрелки пытались сбить машину-хищника. Сливаясь своей чернотой с небесами, бронированный демон с адской грациозностью уклонялся от нарастающего движения судов вокруг, наземных пусков ракет и трассёров выстрелов. Вращаясь, демон-машина проскользнул сквозь расходящийся конусом веер режущих лучей мультилазеров, и впился в штурм-фрейтер огромными гидравлическими когтями. Раскрыв механическую пасть, машина обнажила похожие на хоботы стволы скрытого вооружения. Стреляя пламенем варпа по верхней части корпуса транспорта и колпаку кабины, дьявольский механизм одновременно пытался вскрыть броню судна своими когтями. Сквозь разрывы в рассеивающемся покрове порчи 31-Термохрон заметил, что «Бремя Долга» направляется прямо на тяговый бриг Тёмных Механикум. Пилоты-сервиторы меняли курс, чтобы не столкнуться с ним.

<- Нет, — сказал принцепсу Торкуора. — Пусть они инициируют столкновение>.

— Таранить его, — приказал 31-Термохрон, указывая своим мультикогтем на бриг и его тонкие, как паучьи ноги, грузовые стрелы. — Закрепиться перед столкновением, обезопасить груз, — передал он по общему вокс-каналу фрейтера.

Вернувшись обратно на курс столкновения, «Бремя» лишь слегка задело буксируемый бригом раздутый транспортный контейнер. Демону-машине повезло гораздо меньше. Она врезалась в буксировщик. И, когда штурмовой транспорт по спирали направился к поверхности, одержимая тварь заорала от ярости — её покрытые броней крылья запутались в промышленных цепях и крюках, свисавших с грузовых стрел кранов брига.

<- Вернитесь на свой курс>, — приказал Торкуора.

— Верните нас на вектор высадки, — передал пилоту 31-Термохрон, наблюдая, как их судно покидает воздушное пространство индустриального ландшафта сира-кузницы с его храмами, плавильнями и искажённой архитектурой. Внизу принцепс видел гигантские черные дыры в поверхности планеты. Это были шахты глубокого залегания, цель их полёта. Пролетая над зияющими отверстиями, 31-Термохрон анализировал оставленные скитариями траншеи и захваченную артиллерию. Небо возле фрейтера тряслось от пламени разрывов снарядов. Торкуора не мог поверить своим глазам: рабы Тёмных Механикум использовали принадлежащие Адептус Механикус орудия «Сотрясатель Земли» против них же.

<- Не позволяйте им расстрелять аэродинамические тормоза, — предупредил внимающего приказам принцепса Торкуора. — Поддерживайте скорость и направление спуска. Нацеливайтесь на главный ствол>.

Штурм-фрейтер свалился с небес, направляясь к главному стволу глубинных шахт Каньона Ортокус, сопровождаемый взрывами многочисленных снарядов. Пилоты-сервиторы привели раскачиваемый турбулентностью и дрожащий от резких ударов торможения корабль к зияющей тьме провала в земле, которая и поглотила «Бремя Долга». Когда поверхность мира-кузницы поднялась им навстречу, вспышки орудийного огня простучали по корпусу фрейтера, и секундой позже «Бремя» нырнуло в беззвёздное забвение главного ствола шахт.

— Свет, — приказал 31-Термохрон. В мерцании прожекторов корабля принцепс мог видеть каменную стену ствола, истекающую паром и изобилующую проржавевшими лестничными клетками, трапами и подмостками лифтовых кабин древних горных выработок. В своё время запасы минеральных богатств здесь были исчерпаны, и разработка ископаемых переместилась в шахты-спутники. Главную выработку забросили, и уже несколько сотен лет эти камни не видели ни единого луча света в своих глубинах.

Всматриваясь через прозрачный колпак кабины, 31-Термохрон заметил какое — то движение в темноте. Слабый проблеск посадочных огней. Они были не одиноки в этом мрачном месте.

<- Архимагос, — передал Торкуоре принцепс. — За нами следят>.

— Кормовой экран, — сказал Торкуора, прибыв на командную палубу.

— Есть кормовой экран, — ответил техножрец-капитан Вольтрам, выводя на экраны пикт-канал, транслировавший вид с кормы ковчег-крейсера.

Техножрец протопал через мостик в своём бронированном костюме, сотрясая обслуживаемые сервиторами рунные банки. Его сопровождал телохранитель, единица Халдрон-44 Стройка. Раздирающий палубу своими траками уничтожитель терпеливо ждал новых приказов. Палубные жрецы, трансмеханики и сервиторы заметили прибытие своего хозяина, но в этот момент всё внимание находившихся на командной палубе было приковано к экранам, где разворачивалась катастрофическая сцена.

Пикт-канал показывал умирающий мир. Как и «Мистраль», крейсера и фрегаты Адептус Механикус покинули свои орбиты и уходили прочь от Велханос Магна на полной скорости, сверкая выхлопами двигателей. Войсковые транспорты скитариев, корабли-кузницы, ковчег-фрейтеры Механикус и храмовые баржи Коллегии Титаника разгонялись следом за ними на субсветовой скорости. Кто — то только выходил на орбиту, а некоторые суда, вроде гигабарж и ковчегов-фрейтеров, всего лишь несколькими минутами ранее покинули поверхность планеты, неся в себе боевые махины Ординатус и богомашины Титанов.

Флот Торкуоры был не единственным оставившим планету. Боевая баржа «Разрушитель Наковален», окружённая ударными крейсерами и эсминцами Железных Воинов, говорила о том, что Идрисс Крендл отдал приказ своим войскам покинуть мир-кузницу. Торкуора мог только предположить горячность ярости, охватившей Военного Кузнеца, который захватил и подчинил себе мощную и производительную планету-кузницу только для того, чтобы потерять всё в итоге.

Техножрец внёс свой вклад в разворачивающееся внизу катастрофическое зрелище умирающего мира. Устройство Геллера было успешно взорвано в глубине шахт Каньона Ортокус, недалеко от демонического сердца планеты. При тестовом подрыве первого устройства эффект Геллера быстро распространился сквозь варп-шторм Великого Вихря, укрепляя стабильность реальности в огромном объёме пространства и оттесняя прочь разрывы метрики, через которые в реальность проникал Имматериум.

Торкуора мог только гипотетически предполагать, что детонация бомбы Геллера внутри планеты может отсрочить или задержать внешние проявления эффекта. Но, осматривая ужасы разрушений Велханос Магна, архимагос не верил, что подобное сдерживание продлится очень долго. Планета медленно выворачивалась наизнанку.

Прокатившиеся по всей поверхности землетрясения и возникшие разломы были заметны даже из пустоты космоса. Огромные отметины на лице планеты — индустриальные ландшафты, искажённые и искривлённые порчей, Храмы-Кузницы, посвящённые потусторонним сущностям и изрытые кратерами пустоши, на которых сражались слуги Адептус Механикус и Тёмных Механикум — исчезли. В ядре мира-кузницы шла битва стихий за превосходство, непреодолимая сила эффекта Геллера воздвигало реальность против инфернального присутствия могущественного демона, который, хотя был и невообразимо силен, все же не мог выжить во взрывной интенсивности расширяющегося пузыря реальности, охватившего самою его суть и ядро планеты.

Кипящая, брызжущая лава шипящего железа штурмовала стены большого каньона, бегущего, словно шрам, по поверхности мира-кузницы. Глотая целые верфи вместе со строящимися и ремонтирующимися демоническими кораблями, благословлёнными его нечистым именем, Абистра-Диномикон разбивал их в щепки. Проламываясь сквозь храмы-кузницы техноеретиков, мощные промышленные комплексы и производственные центры, демон погружал поклонявшийся ему мир в адский поток расплавленного металла.

В отличие от Железных Воинов, жрецы и порченые конструкты Тёмных Механикум, служившие своим хозяевам так же, как те служили демону, остались, чтобы слиться и стать единым целым с апокалиптическим потопом жидкого металла. Они собирались на грузовых дорогах, в храмах-кузницах и на берегах плавильных каналов, крест-накрест пересекавших планету. Они ждали своего настоящего крещения огнём. Железо возвращалось к проклятому железу, надеясь возродиться в виде какого — нибудь демонического механизма — мощного, инфернального и вечного. Они еще не знали, что их мир гибнет, и они умрут вместе с ним.

По мере того, как ковчег-крейсер «Мистраль» удалялся от падшего мира-кузницы вместе с сияющим двигателями флотом Адептус Механикус, Велханос Магна все ярче светилась гнилостным жёлтым светом расплавленного порченого железа. Его демоническое ядро изливалось на поверхность планеты, покрывая мир-кузницу бесконечным океаном жидкого светящегося металла. Потом, внезапно и вдруг, волнующееся и плюющееся бешенство расплавленного железа прекратилось. Омнид Торкуора наблюдал, как Велханос Магна мгновенно остывает, сменяя своё яростное сияние на унылую серость твёрдой металлической поверхности.

— Во имя всего, что свято и истинно, — с нотками потрясения в голосе произнёс техножрец-капитан Вольтрам, — Архимагос, что случилось?

— Демоническая сущность, овладевшая сердцем мира-кузницы, изгнана, — сказал Омнид Торкуора, наблюдая, как светящиеся трещины начали разрывать железный панцирь поверхности планеты. Разломы и трещины пролегли вокруг всей планеты, сливаясь и множась. Поверхность мира треснула, как скорлупа яйца.

— Мы все еще можем заплатить жизнями за нашу победу, — сказал Торкуора, сосредоточив свой разум и мощь суперкогитаторов на бурлении уравнений, возможностей и вероятностей. — Мы никогда не достигнем точки Мандевилля.

— Мой господин… — сказал техножрец-капитан.

Велханос Магна вспыхнула вновь. Безумная мозаика растрескавшейся металлической поверхности сверкало все ярче.

— Закрепить всё и приготовиться к удару! — приказал Торкуора. — Капитан!

Вольтрам открыл каналы связи на всех палубах Мистраля и трансляции на идущие в его фарватере суда Адептус Механикус.

— Приготовиться к удару, я повторяю: приготовиться к удару!

Потом мир-кузница взорвался.

Кормовой пикт-канал умер сразу, и экраны мостика зашипели статикой, перед тем, как отказать полностью. Тьма бездны космоса вторглась на мостик, казавшаяся ослепляюще глубокой и темной после адского сияния Велханос Магна.

Стоя за рельсами кафедры, Торкуора схватился за один из них своей гидравлической рукой с мощными когтями. Едва он сомкнул захват на толстой металлической балюстраде, до крейсера докатилось действие ударной волны. Детонации бомбы и распространению эффекта Геллера больше ничего не мешало. Брошенный силой удара вперёд, Торкуора разбил своим бронированным капюшоном близлежащий рунный банк данных, врезавшись в инструментальную стойку. Корабль сотрясся, и каждого конструкта на его борту мотнуло сначала вперёд, а потом назад. Палубы, стены и надстройки судна задрожали, когда волна Геллера прошла через них.

Когда все замерло, техножреца еще раз швырнуло, сначала от рельса, потом к нему, когда что — то врезалось в «Мистраль». Это была не взрывная волна и не расширяющийся пузырь реальности, находившийся в стадии насильственной реализации. Что — то физически ударило в корабль.

Все еще сжимая оторванный металлический рельс в своей гидравлической клешне, Торкуора, пошатываясь в своём бронированном костюме, осмотрел разбитую и гудящую командную палубу.

— Единица Стройка? — выкрикнул архимагос, разворачивая свой бронекостюм в сторону, откуда услышал звук и заметил движение. Уничтожитель использовал свои гусеницы, чтобы протолкнуть массивное тело меж двух консолей. Торкуора огляделся вокруг. — Техножрец-Капитан?

Вольтрам не ответил.

Командную палубу заливало красное свечение аварийного освещения. Сирены с разных палуб пытались перекричать одна другую. Банки и консоли фонтанировали искрами, приборы, сорванные с потолка мостика, висели на проводах и кабелях. Большинство рунных экранов было пусто. Гололитические дисплеи проецировали миазмы статики. Помещение было наполнено едким дымом от нескольких возгораний.

Обозревая разрушенную командную палубу, Торкуора обнаружил, что большая часть сервиторов мостика были вырваны из своих интерфейсных подиумов. Палубные жрецы оглушённо возились среди обломков своих консолей и рунных банков.

— Вольтрам, — позвал Торкуора.

— Здесь, архимагос, — сказал техножрец-капитан, перебираясь через останки своего снесённого ударом трона и ковыляя вдоль остатков рельса амвона. Он придерживался за металлические направляющие, чтобы не упасть, и прижимал к груди разбитую искрящуюся бионику другой руки.

— Палубные жрецы, — сказал Торкуора, — всем вернуться к своим станциям. Доложить о состоянии. Мы нуждаемся в знании того, насколько сильно повреждён корабль.

— Технопровидцев на мостик! — Вольтрам отправил вызов в вокс-канал.

Когда архимагос посмотрел на узкие стрельчатые окна мостика, он увидел огромные куски скал, дрейфующие мимо корабля. Торкуора заключил, что, поскольку «Мистраль» поддерживал максимальную субсветовую скорость, эти гигантские фрагменты пород были выброшены взрывом с намного большей скоростью. Вся планета целиком взорвалась в едином апокалиптическом порыве, разбросав куски обречённого мира-кузницы во всех направлениях. Расчёты техножреца показали, что с наибольшей вероятностью ковчег-крейсер был поражён именно таким обломком останков планеты.

Но это было до того, как он увидел, что еще проплывает мимо. Вращаясь вперемежку с колоссальными обломками Велханос Магна, мёртвые корабли и разрушенные выпотрошенные секции судов заполняли космос. Изучая повреждения, горячий сияющий металл разбитых палуб, рассыпающих вокруг целый шлейф обломков и тел, было сложно определить, что именно послужило причиной гибели кораблей. Может быть, взрывная волна эффекта Геллера, или поражение обломками взорвавшейся планеты, или удар другим судном, захваченным силой детонации Велханос Магна. Также было вполне вероятно, что «Мистраль» получил повреждения от попадания в него секции развалившегося корабля Адептус Механикус, который сейчас дрейфовал мимо.

— Техножрец-капитан Вольтрам, — Торкуора обратился к капитану через разбитый мостик. — Установите связь с остальными судами флота.

Оглянувшись на разрушенную секцию корабля, вращающуюся впереди «Мистраля», он подумал, что она могла принадлежать любому из них.

Следующие несколько минут были заполнены сомнениями и замешательством. Технопровидцы и сервиторы обслуживания пытались починить рунные банки и консоли на мостике, чтобы вернуть в строй командную палубу. Отчёты о повреждениях с нижних палуб показали, что взрывной волной Эффекта Геллера были выбиты массивы аугуров, а сильнейшее столкновение с твёрдым объектом стоило «Мистралю» почти всех орудийных батарей правого борта. Секции крейсера теряли давление, атмосферу и гравитацию, заставляя присутствующих там техножрецов принимать решения о блокировке разгерметизированных отсеков вместе с бывшими там членами команды корабля. По мере того, как треснувшие и разбившиеся гололитические дисплеи и рунные экраны возвращались в строй, и между стрельчатыми окнами развернулись трещащие и колеблющиеся тактические оверлеи, данные начали поступать.

— Что с двигателями? — требовательно спросил у Вольтрама и находившегося на связи через вокс-канал инженерной секции главного технопровидца Торкуора.

— Незначительные повреждения субсветовых двигателей, архимагос, — протрещал по воксу Главный Технопровидец Цертек. Его голос звучал резко, с металлическими реверберациями. — Варп-привод нуждается в тестах и диагностике, чтобы установить степень полученных от шоковой волны повреждений.

— Неприемлемо, — сказал ему Торкуора. — Флот должен совершить переход через варп. Само наше выживание зависит от этого.

— Мой господин, — передал через вокс Цертек, — простите, если я выразился неточно. Я не имел в виду, что варп-двигатели повреждены. Я сказал, что мы лишь будем стараться узнать степень их повреждений, полученных в результате столкновения.

Тяжело ступая по разбитому мостику, с роящимися вокруг сервиторами и жрецами, Торкуора покачал головой.

— Пусть ваши жрецы начинают свои ритуалы, технопровидец, — сказал архимагос. — Навигатор уже трудится над эфирными решениями по нашему указанию. После того, как мы достигнем края системы, мы включим варп-двигатели, и да поможет нам Омниссия. У нас нет выбора. Торкуора связь закончил.

— Я сопоставил данные, которые вы просили, — сказал техножрец-капитан Вольтрам со своего помоста, выхватив длинную ленту пергамента из рук подчинённого ему техножреца.

— Какие суда не ответили? — потребовал ответа Торкуора.

— Кузнечный тендер «Дентрик», — ответил ему техножрец-капитан, перечисляя потери, — храмовая баржа «Ультиматум», вместе с которой потеряно три богомашины, ковчег-фрейтер «Мизерикордия», ковчег-крейсер «Гордость Омниссии», ковчег-крейсер «Иррадиал», войсковой транспорт «Адамантик», и, возможно, кузнечное судно «Деус Кондуис». По последним данным, его техножрец-капитан докладывал о критическом повреждении двигателей. Я думаю, что придётся бросить его здесь.

Список потерь ужасал. Торкуора разглядывал мерцающие ланцетные экраны мостика и их оверлеи.

— Кормовые экраны, — приказал архимагос. — Всё, что может выдать пикт-канал.

Экраны переключались на размытый и нечёткий вид пространства позади «Мистраля». Торкуора видел, что мир-кузница исчез. Бомба Геллера не просто вырвала и выбросила в космос кусок планеты. Велханос Магна полностью разлетелась во взрыве, оставив в наследство после себя смертоносный каменный шторм кувыркающихся валунов и разбитых обломков кораблей.

В кильватере «Мистраля» Торкуора видел остатки флота Адептус Механикус, старающиеся догнать флагман. Переломанные ужасными столкновениями ковчег-крейсера. Раздутые фрейтеры, выводящие свои повреждённые двигатели на предельный режим. Фрегаты с разбитыми корпусами реакторов, оставляющие за собой шлейф смертельно опасных излучений, поражающих их экипажи. Войсковые транспорты, с трудом плетущиеся через пустоту.

А позади остатков некогда гордого флота Торкуора мог видеть растерзанную флотилию Железных Воинов. Хотя корабли Космодесанта и строились с многократным запасом прочности, чтобы выдержать любые испытания, которые могла бросить на них враждебная Галактика, но ударные крейсера были слишком древними. И космодесантники Хаоса были намного ближе к эпицентру планетарной детонации. Торкуора отметил, что Железные Воины потеряли множество принадлежавших им судов. Они без жалости бросали в горнило ярости разрушенной планеты одержимые демонами и повреждённые корабли своих искажённых варпом союзников-Темных Механикум.

Среди ржавой воинственности флотилии Железных Воинов Торкуора разглядел боевую баржу «Разрушителя Наковален», прокладывавшую себе дорогу между двумя тяжелобронированными фрейтерами Тёмных Механикум. Корабли, утыканные шипами и чудовищным вооружением, пытались убраться с пути боевой баржи, и один из них столкнулся с черным крейсером Тёмных Механикум. «Разрушитель Наковален» врезался во второй фрейтер, сминая его бронированный борт, и отбрасывая корабль в сторону. Мощный молотообразный нос-таран боевой баржи, и ее амортизирующая макрогидравлика уже несли на себе останки своей первой жертвы. Обломки «Мизерикордии» волочились за мощным усиленным тараном боевой баржи.

— Они ускоряются, — сказал техножрец-капитан Вольтрам Торкуоре. — Этот корабль не должен быть таким быстрым. Особенно, если вспомнить про возраст. Я не знаю, что Железные Воины сделали с колонной двигателей, может быть, что — то для сверхускорения своего тарана, но… Это значит, что они могут нас догнать.

— Когда это случится?

— Задолго до границ системы, — мрачно признал Вольтрам. Он показал гололитический оверлей, сменившийся передним пикт-каналом. — И есть еще это, — техножрец-капитан увеличил изображение.

Но Торкуора не нуждался в аугурах, чтобы сказать, что именно он видит перед собой. Флот Тёмных Механикум с Сатцики Секундус. Тридцать порченых судов, несущих на своих нечистых палубах поддавшихся порче конструктов с бывшей родины Торкуоры. Открыв орудийные батареи правого борта, подкрепления, прибывшие к Тёмным Механикум, спешили к возглавляемому «Мистралем» разрозненному и неоднородному каравану кораблей Адептус Механикус. Они стремились догнать корабли слуг Омниссии до того, как те достигнут точки Мандевилль. Во главе строя предателей Торкуора мог наблюдать техноеретическое великолепие Ковчега Механикус «Энкоронада», флагмана причудливо аугментированных мерзостей.

— Архимагос. Каковы ваши приказы? — техножрец-капитан спросил у него.

Бледные сухие губы Торкуоры скривились, и с них сорвалось рычание. Как жрец Адептус Механикус, он на протяжении долгого времени пытался очистить себя от лишних эмоций и чувств. Пока логические катушки его суперкогитаторов и рунных банков сражались с кошмарным противоречием, он ощутил горячую хватку неизбежности, крепко сжавшую его сердце, все еще бившееся в древней истерзанной плоти. Бешеная ярость вгрызалась в сознание, сжигая его, и это следовало признать. Он уничтожил запятнавшего своей сущностью Велханос Магна демона Абистра-Диномикрона. Он убил мир-кузницу Предателей и миллионы поддавшихся порче обитателей. Как и Идрисс Крендл. Однако, архимагос заплатил за свои победы. Преследуя «Мистраль», Военный Кузнец собирался принудить Торкуору выплатить самую последнюю, высочайшую цену.

Пока Омнид Торкуора сражался с эмоциями и побуждениями своей плоти, столь давно забытой и заброшенной, архимагос не мог помочь, но находил некоторое утешение в том, что его враг пережил что — то подобное. Торкуора представлял себе горькую ярость Идрисса Крендла. Велханос Магна, ее армады порченых конструктов и непредставимая ценность ее темной промышленности были навсегда потеряны для Военного Кузнеца. Торкуора чувствовал проявление желания Железного Воина отомстить в том, как бесцеремонно тот обращался с древней боевой баржей и в том, как ярко сиял пламень разогнанных двигателей «Разрушителя Наковален», работавших далеко за пределами всех конструктивно заложенных в них возможностей. Торкуора знал, что Идрисс Крендл не остановится ни перед чем, чтобы догнать и уничтожить архимагоса и его флот. Теперь Кузнец Войны и его Железные Воины, терзавшие галактику на протяжении тысячелетий, будут охотиться за ним и уничтожат архимагоса вместе со всеми истинными конструктами, которые будут рядом с ним.

Насколько Торкуора понимал, Крендл сейчас вышел из себя, и позволил захватить контроль над рассудком своей ярости и холодной жажде быстрой мести. И архимагос задался вопросом, как можно использовать такую очевидную слабость. Вместе с мыслью, помогающей успокоить гулкий стук сердца в высохшей груди техножреца, Торкуора ответил на вопрос техножреца-капитана.

— Посмотрим на наших союзников, — сказал он.

— Наших союзников, мой господин?

— Те из наших врагов, на чью предсказуемость и последовательность мы можем рассчитывать, — ответил Торкуора. — То, чем мы сами не будем. Свяжитесь с Навигатором. Попросите передать его эфирные решения и координаты точки рандеву остальным кораблям флота. Техножрецам-капитанам эта информация потребуется довольно скоро, а мы не будем рядом, и не сможем предоставить её потом.

— Мы не сможем, архимагос? — осторожно спросил Вольтрам, подразумевая, что к тому моменту «Мистраля» уже не будет в живых.

— Успокойтесь, капитан, — сказал Торкуора. — Я не собираюсь терять «Мистраль» в самоубийственном броске.

— Я думаю, что я скажу от лица всех слуг Омниссии на этом корабле, если отмечу, что действительно рад это слышать.

— Я всего лишь хочу, чтобы это выглядело, как самоубийство, — сказал ему Торкуора. Перед тем как техножрец-капитан успел обработать эту информацию, архимагос приказал: — Запрос состояния: каковы наши наступательные возможности?

— Основной калибр: носовая пушка «Нова» ожидает ваших приказов, — сказал Вольтрам. — Макропушки батарей левого борта заряжены и готовы к стрельбе. Батареи правого борта выведены из строя, способна вести огонь только передняя секция.

Торкуора кивнул головой, покрытой пятнами, напоминавшими трупные, в складках своего капюшона. Его оптика напоминала пару раскалённых докрасна точек.

— Что со щитами?

— Пустотные щиты работают на шестьдесят три процента мощности, — сообщил техножрец-капитан, — хотя я не могу гарантировать долгой работы. Технопровидцы докладывают, что целостность генератора щита нарушена.

Торкуора не удивился. Пустотные щиты ковчега-крейсера, конечно, спасли жизни всех, кто находился на борту, но планетарная детонация и взрывная волна все — таки нанесли генераторам тяжёлый урон.

— Живые силы?

— Эти данные все еще поступают с нижних палуб, — признал Вольтрам. — Медикусы и секции технического обслуживания докладывают о большом количестве повреждённой бионики и ранений органических частей конструктов.

— Каков расчёт в наилучшем приближении? — надавил на капитана Торкуора.

— Укомплектование корабля скитариями-часовыми и бортовыми сервиторами — двадцать процентов, — сказал техножрец-капитан. — Плюс заявлены записи боевых автоматонов Крондин Зета-Два, Третья и Восьмая манипулы, и когорты скитариев, эвакуированных с поверхности мира-кузницы — Колонна Ориак Сцинтилланс 4 под командованием Примуса Винтегара-4 Фобала. И, конечно же, имеется от двух до трёх сотен жрецов, которые могут оставить свои станции и взяться за оружие во имя Омниссии.

— Соберите наши силы и подготовьте их к отражению нападения на орудийных палубах правого борта, — сказал Торкуора.

— Что насчёт батарейных портов? — уточнил техножрец-капитан.

— Только палубные жрецы и команды сервиторов, — ответил архимагос. — Мы будем атакованы через батарейные порты, но не станем там сражаться. Любой здравомыслящий капитан попытается пойти в атаку со стороны незащищённого фланга, не опасаясь ответного залпа. Это настоящее приглашение.

— Приглашение, мой лорд? — спросил Вольтрам.

— Железные Воины возьмут нас на абордаж, не сомневайтесь, капитан, — ответил Торкуора.

— Сомнений не будет, особенно если это поможет.

— Когда и где это произойдёт, — ответил капитану Торкуора, — это единственное, на что мы можем повлиять. Информируйте остальных капитанов, что мы отрываемся от флота.

— Откуда вам известно, что Железные Воины последуют за нами? — спросил Вольтрам.

— Они обязательно последуют за нами, — заверил его Торкуора, думаю об Идриссе Крендле, рычащем на мостике чудовищной боевой баржи. — Мы не оставим им выбора. После изменения курса необходимо, чтобы все техножрецы-капитаны флота совершили рывок к точке Мандевилль. Они не должны пытаться помочь нам. Они не должны ждать нас. Флот должен как можно скорее перейти в варп. Удостоверьтесь, что они все поняли.

— Да, мой господин.

— Немедленно, — сказал Омнид Торкуора. — Железные Воины заманили нас в ловушку, когда мы построили и испытали Устройство Геллера. Давайте посмотрим, не сможем ли мы соблазнить наших врагов и привести их в нашу западню.

Когда Велханос Магна исчезла, система превратилась в скопище зелёных газовых гигантов и потоков камней. Когда «Мистраль» вошёл в разворот, прокладывая новый курс вокруг обширного пояса самой большой планеты системы, остальные корабли разнородного флота Адептус Механикус сохранили свою траекторию, подразумевавшую прохождение в разрыв между малой системой колец газового гиганта и орбитами его ледяных лун. С большого расстояния планета-гигант казалась спокойной и безмятежной, но в её зелёном водовороте бушевали гигантские шторма со скоростью ветра в сотни километров в час. Вспышки, словно прожилки, пробегали по всей атмосфере газового гиганта, когда очередной фрагмент разрушенной планеты, размером с космический корабль, падал в глубокие объятия гравитационного колодца зелёного монстра.

Минуты, полные напряжения, шли, пока «Разрушитель Наковален», удерживая свою неимоверную субсветовую скорость, ложился на новый курс. Торкуора вёл расчёты, затаив дыхание. Его оптические оверлеи были заполнены танцующими заголовками, траекториями, таблицами времени и расстояния.

— И… Сейчас, капитан Вольтрам, — сказал архимагос.

— Отключить подачу энергии на двигатели, — приказал капитан Вольтрам. — Включить тормозные двигатели, четверть мощности.

Внезапно пламя, вырывавшееся из двигателей ковчега-крейсера, исчезло, подавая Железным Воинам на борту «Разрушителя Наковален», что еще не все потеряно. «Мистраль» лёг в дрейф и стал замедляться, а боевая баржа продолжала лететь к нему, не проявляя никаких признаков замедления.

— Они меняют направление, — сказал Торкуора, наблюдая за боевой баржей, которая изменила курс, следуя траектории судна Адептус Механикус, проложенной вокруг газового гиганта. С некоторой толикой удачи, архимагос надеялся, что и вся флотилия Железных Воинов до последнего корабля последуют за ними.

— Они собираются протаранить нас, — сказал Вольтрам, смотря, как сильно на кормовых экранах выросла в размерах боевая баржа.

— Давайте, давайте же… — пробормотал сам себе Торкуора. Его оверлеи шипели от схематичных данных и разворачивающихся уравнений. Целую вечность казалось, что ковчег-крейсер не собирается останавливаться. «Разрушитель Наковален» надвигался на него, словно колесница Джаггернаута, и его носовой молот заполнил все поле зрения кормовых пикт-каналов.

— Архимагос…

— Ещё рано, — сказал Торкуора. Его суперкогитатор пролистывал каскад цифр перед его глазами. Если начать действовать слишком рано — Крендл сможет изменить свой курс. Если уже слишком поздно, как опасался техножрец-капитан, то ковчег-крейсер развалится надвое. — Ещё рано.

— Мой господин, мы должны…

— Тормозные двигатели, полная тяга! — приказал Торкуора.

Маневровые двигатели «Мистраля», используемые, как правило, при торможении и манёврах стыковки, вспыхнули. Ковчег-крейсер был огромен, но перед тем замер неподвижно во тьме космоса, и маневровые двигатели придали ему все ускорявшееся движение.

На мостике еще раз прозвенели сигналы опасности столкновения. Торкуора мог только надеяться, что его расчёты оказались достаточно точны, и ждать, пока колоссальный корпус боевой баржи рос рядом с бортом крейсера. С двигателями малой тяги, включёнными на полную мощность, корабль Адептус Механикус медленно, с неспешностью сползающего ледника, сдавал назад и в сторону, с тончайшей точностью уворачиваясь от тарана «Разрушителя Наковален».

— Приготовиться к столкновению, — сказал Торкуора.

— Всей команде, приготовиться к столкновению! — затрещал голос техножреца-капитана по всем палубам ковчега-крейсера.

Едва Железные Воины поняли, что промахнулись мимо своей цели, медленно отползающей задним ходом, они включили свои тормозные двигатели. Но было уже слишком поздно. «Разрушитель Наковален» летел слишком быстро. Готовясь к тарану, составлявшие команды его орудий технорабы, сервиторы и автоматоны оказались не готовы стрелять и упустили возможность открыть огонь по ковчегу-крейсеру. Однако, Торкуора не собирался пропустить такой шанс.

Когда носовой таран «Разрушителя Наковален» скользнул по носу идущего задним ходом «Мистраля», всех палубных жрецов и сервиторов швырнуло в одну сторону. Удар, пришедшийся вскользь, разнёс вычурные украшения, разбил надстройки и палубы носовой части крейсера. Торкуора ощутил удар, прошедший вибрацией по всему судну. Как и палубных жрецов, его тоже снесло в сторону, бронированные металлические ботинки силового костюма заскользили по палубе, и техножрец остановил своё движение гидравлической клешней.

Углы прицелов уменьшились, и цифры расстояния до цели на оверлеях Торкуоры сошлись в ноль. После удара в скулу всей огромной массой боевой баржи, батареи левого борта ковчег-крейсера оказались развёрнуты в сторону борта «Разрушителя Наковален». Оверлеи Торкуоры вспыхнули отметками срочности.

— Залп, — сказал Омнид Торкуора. Техножрец-капитан кивнул.

— Орудийные палубы левого борта, — передал Вольтрам по корабельному воксу, — огонь!

Торкуора почувствовал, как «Мистраль» содрогнулся от синхронизированного залпа макропушек. Взрывы снарядов, прилетевших в упор, разорвали борт боевой баржи. Зазвенело еще больше сигналов столкновения, когда «Мистраль» и «Разрушитель Наковален» почти столкнулись друг с другом. Но разворачивающийся крейсер, которому удар в нос лишь придал ускорения, смог избежать смертельного удара.

Боевая баржа Железных Воинов промелькнула в опасной близости от «Мистраля». Сила её ускорения, которое было не так — то просто сбросить, направила судно дальше к зелёному газовому гиганту. Правый борт древнего корабля представлял собой мешанину разрушенных надстроек, а внутренние взрывы все еще пробивали палубы, выворачивая их наизнанку. Оставляя за собой шлейф из обломков и кусков тел орудийных команд, «Разрушитель Наковален» включил тормозные двигатели на полную мощность, рискуя их сжечь.

Выйдя из разворота, «Мистраль» оказался повернут носом к приближающейся флотилии судов Железных Воинов. Те корабли Космодесанта Хаоса, что вознамеривались ранее преследовать оставляющий поле боя флот Адептус Механикус, вернулись, чтобы поддержать своего Кузнеца Войны.

— Пушки «Нова», — приказал Торкуора, — огонь по готовности.

— Носовые команды, взвести гравиметрику, — передал по воксу капитан. — Пушкам — огонь!

Торкуора наблюдал за пылающим потоком выстрелов, летящим прямо в возглавлявший преследователей ударный крейсер Железных Воинов. Древний корабль, обладавший укреплённой броней и зубчатыми украшениями надстроек, выстрелил в ответ. Его колоссальный главный калибр изверг из себя огромный шар магма-бомбы.

— Усилить передние пустотные щиты, — приказал Торкуора.

Когда боеголовка «Новы» ударила в щит ударного крейсера, тот моментально облёкся в шторм из яростных плазменных разрядов. Начиная с носа, по пустотному щиту корабля прокатились ударные волны и спустя мгновение щит пал, ярко вспыхнув.

— Закрепиться! — приказал Торкуора.

Магма-бомба ударила в «Мистраль», пульсирующим импульсом пробив щиты. Пустота пылала яростной белизной, когда взрыв ударил в защитные поля.

— Целостность пустотного щита сорок два процента… — объявлял палубный жрец. — Двадцать семь процентов. Одиннадцать процентов.

После падения пустотных щитов, последний всплеск бушующего разрушения магма-бомбы захлестнул нос «Мистраля», сжигая плиты брони и плавя пластины датчиков. Торкуора продолжал работать с множеством чисел и вспышек траекторий, разбегавшихся по его оверлеям. Для техножреца битва будет выиграна или проиграна только с помощью чисел, но не ярости.

— Субсветовые двигатели, половина мощности, — сказал Торкуора. — Все, что это благородное судно может дать нам.

Нос «Мистраля» все еще продолжал разворачиваться, когда его основные двигатели зажглись ослепительными огнями.

— Батареи левого борта, зарядить оружие, — приказал Торкуора. Пока ощетинившийся макропушками борт ковчега-крейсера продолжал разворот, ближайшие суда Железных Воинов выпустили в судно Адептус Механикус торпеды.

Торкуора шагнул к стрельчатым окнам мостика, и по его оверлеям ползли траектории летящих торпед.

— Они промахнутся, — уверенно объявил техножрец, и развернул свой тяжёлый костюм, чтобы рассмотреть Вольтрама, стоящего в полуразрушенном ограждении командного пункта.

— И будут промахиваться, пока мы сохраняем нашу скорость, — кивнул Вольтрам.

— Техножрец-капитан, — обратился к нему Торкуора. — Вы можете приказать своим орудийным командам стрелять по готовности.

Макропушки левого борта одна за другой швыряли снаряды в приближающиеся эсминцы Железных Воинов. Несколько зарядов вспыхнули, ударив в пустотные щиты судов, вызывая рябь. Один снаряд врезался в незащищённый борт шедшего впереди ударного крейсера, пробивая древнюю броню. Большая часть выстрелов пришлась во мрак пустоты, но сам факт обстрела заставил флотилию Железных Воинов испытать замешательство. Капитаны Облитераторов изменили курс своих судов — некоторые последовали за флагманом, другие вернулись к преследованию бегущего флота Адептус Механикус, третьи заложили манёвры уклонения, чтобы не допустить пересечения траекторий своих судов с сектором обстрела левого борта «Мистраля».

— Архимагос? — произнёс техножрец-капитан Вольтрам.

— Курс на точку Мандевилль, — ответил Торкуора, — со всей возможной скоростью.

Время летело. Ковчег-крейсер мчался сквозь шелковистую черноту пространства. Точка Мандевилля, располагавшаяся на самом краю системы, никогда еще не казалась такой далёкой. Мостик наполнился тишиной, которую никто не решался нарушить шёпотом или звуком голоса. Отдалённый рокот могучих субсветовых двигателей «Мистраля» наполнял адептов Механикус чувством комфорта, словно пылающие колонны приводов несли слово самого Омниссии в своём яростном громе.

Обойдя вокруг газового гиганта, «Мистраль» преодолел препятствие в виде ледяных лун, вращавшихся вокруг гигантской планеты. Флотилия Железных Воинов перегруппировалась, и направлялась к ковчегу-крейсеру в некоем подобии кипящего гневом боевого порядка. Но их манёвры стоили им немалой толики ускорения, и привели к тому, что флотилия вышла за пределы оптимального расстояния для пуска торпед. Торкуора заключил, что «Мистраль» без труда избежит как залпа торпед, так и столкновения с судами противника.

Гораздо больше архимагоса беспокоил флот Темных Механикус, прибывший с Сатцики Секундус. Держась на окраине системы (как, несомненно, приказал им Идрисс Крендл), Ковчег Механикус «Энкоронада» сейчас двигался, намереваясь отсечь бегущие суда Адептус Механикус от точки выхода. По расчётам Торкуоры, это было возможно. Оказавшись в точек Мандевилль, суда могли активировать свои варп-приводы, и покинуть систему. Однако, путь к свободе лежал через стену пушек, выстроенную целой процессией порченых кораблей и искажённых транспортов Темных Механикус.

— Они вернулись, — объявил техножрец-капитан Вольтрам.

Стрельчатые экраны мостика показали пылающий след военного корабля, пролегающий возле зелёного газового гиганта. Объятая пламенем боевая баржа «Разрушитель Наковален» пошла на опаснейший гравитационный манёвр, разогнавшись многократно в полях тяготения колоссальной массы планеты. Полученного импульса ускорения хватило, чтобы догнать «Мистраль».

Торкуора кивнул собственным мыслям.

— Нужда рождает изобретательность, — сказал он Вольтраму.

— Они нас поймали? — спросил техножрец-капитан.

— Да. Они нас поймали, — подтвердил архимагос. Его оверлеи отразили интерполяцию курса «Разрушителя наковален» при текущей скорости. — Но они будут заходить с нашего правого борта. Свяжитесь с Примусом Фобалом. Скажите ему, что абордаж неизбежен. Пусть готовится отразить его.

— Да, мой господин. Вы хотите начать манёвры уклонения?

Торкуора перевёл взгляд с обжигающего следа боевой баржи Железных Воинов, которая походила сейчас на огненный шар, кружащийся вокруг планеты, на далёкий флот Тёмных Механикум, чьи крейсера пытались перехватить остатки кораблей Адептус Механикус. Суперкогитаторы архимагоса загудели, рассчитывая возможности.

— Нет, — сказал Торкуора. — Коррекция курса: точка ноль, ноль, два. Поддерживать ориентацию.

— Этот курс приведёт нас к боевой барже врага, — предупредил Вольтрам.

— Но уведёт от «Энкоронады», — ответил техножрец. — Я не испытываю восторга от идеи оказаться под ударом могучих орудий Ковчега Механикус. Выношу предположение, что наши шансы на выживание будут выше, если мы окажемся под атакой нескольких крейсеров поменьше.

— И боевой баржи, мой господин?

— Мы захватим её, — сказал Торкуора.

— Мы собираемся сделать это, чтобы переместиться на борт вражеского судна?

— Хвала Омниссии, нет, — ответил Торкуора. — Это было бы самоубийством. Они Железные Воины. Мы сцепимся с боевой баржей и позволим Железным Воинам подняться к нам на борт — раз уж они все равно собираются сюда попасть. Не будем разочаровывать их.

— Мой господин?

Торкуора развернул свой бронекостюм.

— Капитан Вольтрам, — сказал техножрец, приближаясь к командному пульту. — Единственный способ преодолеть флот Тёмных Механикум и его блокаду точки перехода — это сделать это в сцепке с вражеским кораблём. Тёмные Механикум не смогут стрелять в нас, не задев своих новоявленных союзников. И я думаю, что они не станут стрелять».

Техножрец-капитан кивнул в молчаливом согласии.

— Капитан Вольтрам, оставляю мостик на вас, — сказал Омнид Торкуора. — Держите вокс-каналы открытыми. Если я понадоблюсь, я буду на орудийной палубе правого борта, вместе с Примусом Фобалом и его людьми.

— Может быть, вам стоит остаться здесь, на командной палубе, архимагос? — спросил Вольтрам.

Торкуора остановил свой громыхающий металлом о металл бронированный костюм возле капитана, ненадолго прервав путь к лифтам мостика.

— Нет. Мы приобретём для вас столько времени, сколько сможем. Когда достигнете точки Мандевилля, подавайте на ввод эфирное решение Навигатора и переходите в варп немедля.

— Да, архимагос, — сказал техножрец-капитан Вольтрам.

Торкуора посмотрел на чудовищное машинное тело Хальдрона-44 Стройки, ждущего неподалёку. Его траки и тяжёлое вооружение были в полной готовности.

— Единица Стройка, — сказал Торкуора, — следуй со мной.

Омнид Торкуора и Хальдрон-44 Стройка пробирались вниз по переходам ковчег-крейсера. Гусеницы уничтожителя рвали металл настилов палуб, и гулко звучали шаги архимагоса. Во время их пути сирены оповещения отключились. Вместе с визгом сигнализации и вспышками натриевых ламп, обозначавших чрезвычайное положение на судне, ожил вокс-канал Торкуоры.

— Боевая баржа идёт на сближение, мой господин, — сказал техножрец-капитан Вольтрам. Техножрец нашёл его в филактическом канале, испытав при этом симпатию к капитану. Обстановка на мостике, с подавляющей картиной пикт-канала с приближающимся «Разрушителем Наковален», была напряжённой. Молотовидный нос баржи приближался метр за метром, медленно и мучительно, его металл пятнали заклёпки и участки броневых плит, зияющие батареи пушек…

— Они включили свои тяговые поля и магнитные замки, — проинформировал архимагоса Вольтрам.

— Включить наши, — ответил Торкуора. — Есть ли энергетические сигнатуры от их систем вооружения?

— Никаких, мой господин.

— Тогда они все — таки решили взять нас на абордаж, — сказал архимагос. — Они — Железные Воины. Они были признанными мастерами осад, еще до своего падения во тьму.

— Да, отсюда кажется, что они собрались взять корабль приступом, — сказал Вольтрам.

— Что насчёт флота? — спросил Торкуора.

— Все наши суда покинули систему, — сообщил ему техножрец-капитан. — Последний корабль перешёл в варп, пока мы с вами разговаривали.

— Хвала Омниссии! — сказал Торкуора.

— Так точно, — ответил Вольтрам. — Троекратная хвала. Мы можем лишь надеяться, что Он прольёт немного Своего света во тьму, которая нас окружает. Мы движемся на боевой порядок флота Тёмных Механикум… без пустотных щитов.

— Без щитов?

— Главный технопровидец и его диагностический конклав все еще работают над этим, архимагос.

— Это уже не важно, — ответил Вольтраму техножрец. — Сатциканские жрецы не откроют огня по Железным Воинам — только не в пылу битвы, где намерения и преданность могут быть поняты неверно. Вот потому — то мы и должны удерживать их корабль как можно ближе.

— Они достаточно близко, — уверил его Вольтрам. — Похоже, они готовят абордажные торпеды — и всё, что могут еще бросить на нас.

— Мы готовы к этому.

— Включение тяговых полей и магнетических замков, — сказал Вольтрам, — сейчас.

— Торкуора связь закончил.

Орбитальная баржа спускалась.

Под ней плыл через черноту космоса колоссальный фрагмент обломка планеты. Пробив нематериальную статику снова раскрутившегося варп-шторма, огромнейший кусок скалы продолжил свой путь через тёмную замороженную пустоту.

По приземлении баржи стало понятно, что этот планетарный фрагмент ещё обладал жизнью. В то время как нижняя сторона обломка была каменистой и замороженной, полоса поверхности сохранила здания, башни, турбины генераторов и даже реактор, шипевший и плевавшийся неестественной энергией. Разрушенные остатки кузнечных храмов были увенчаны скоплениями искривлённых вентиляционных установок, темных сооружений и мастерских, светившихся от процессов инфернальной промышленности. Тандерфейн был тусклой тенью себя самого, половина храмового комплекса исчезла, а остальные сооружения походили на обломки после кораблекрушения. Тем не менее, тусклый свет ламп показывал, что кто — то или что — то пребывал в его несвятых залах.

Орбитальная баржа выпустила посадочные платформы, и с ревущим свистом опустилась на разбитую и потрескавшуюся индустриальную мозаику, которая украшала площади и грузовые пути Сатцики Секундус, когда мир-кузница еще не подвергся порче. Пар шипел вокруг приземлившегося судна.

Когда двери баржи опустились на своих гидравлических приводах, сформировав пандусы, из судна быстро выбежали и рассыпались вокруг скитарии авангарда из IV Колонны Ориакских Сцинтиллянтов, вооружённые радиевыми карабинами. Скитарии покидали корабль двумя линиями, расходясь влево и вправо от рампы, чтобы окружить и защитить своё судно. Их рад-курильницы потрескивали от смертельной ауры радиации, которую киберсолдаты несли с собой. После взятия баржи под охрану из её чрева в синхронном беге выдвинулись рейнджеры подразделения Зераватт 6–17 Паноптика. Их гальванические винтовки, сопряжённые с краниальной оптикой, взяли под прицел окружающее пространство. Наконец, вниз по пандусу спустился, гулко топая, Омнид Торкуора в своём бронированном костюме. Его сопровождали Хальдрон-44 Стройка, катящийся на своих лязгающих гусеницах с одной стороны, и Примус Винтегар-4 Фобал с другой.

Половина трещащих курильницами Сцинтиллянтов остались удерживать периметр вокруг баржи, а остальные двинулись вместе с архимагосом и своим альфа-примусом. Вместе с рейнджерами, пронизывающих темноту заброшенных грузовых путей прицелами, и передвигавшимися внутри опустошённых, искажённых и разрушенных зданий, Адептус Механикус вершили свой путь по тому, что осталось от Сатцики Секундус.

Как и говорил заблудшим электромантам Люминена Омнид Торкуора, мир-кузница Сатцика Секундус был потерян. Их родина была обречена ещё при первом подрыве Устройства Геллера. Имматериальные энергии прошли по следам флота Адептус Механикус, и варп-шторм разразился вокруг Сатцики Секундус, в то время как Великий Вихрь угас у Велханос Магна. Внешний вид и выбор стороны сатциканским флотом по прибытии в систему Велханос Магна подтверждал падение мира-кузницы в техноересь, и влияние зловредных сущностей варпа. Жрецы Сатцики Секундус стали тем, кого они всегда ненавидели — членами Тёмных Механикум.

Изучая внешний вид извращённой архитектуры и разрушительных для сознания глифов и печатей, вырезанных в металле, Торкуора знал, что поступил верно, подорвав второе Устройство Геллера. Калибруя эфирную бомбу так, чтобы взрыв десятикратно превосходил первый, архимагос знал, что это усилит варп-шторм вокруг Сатцики Секундус, и разрушит планету в его эпицентре. Торкуора все еще разбирался с рассеянными остатками планеты, выброшенными из варп-шторма силой случившегося тогда взрывного разрушения.

Пока рейнджеры разведывали искажённые руины, Торкуора заметил толстые кабели питания, змеившиеся от работавшего на энергии варпа реактора к техноеретическим устройствам, которые создавали гравитацию, регулировали температуру и создавали атмосферу. Торкуора знал, что на этом кувыркающемся в космосе осколке должны быть жрецы, но пока что все его рейнджеры нашли только нескольких чудовищно изуродованных порчей диких сервиторов и заразу гремлидов.

Следуя по главной грузовой трассе, Торкуора приказал Фобалу отправить Зераватт 6–17 Паноптика вперёд. Скитарии исследовали пустое пространство, обнаружив несколько сервиторов, присосавшихся к сбитым наземь силовым кабелям и порченых автоматонов, казавшихся замёрзшими и безжизненными.

<-Мои рейнджеры что — то нашли, мой господин>, — сообщил Торкуоре Винтегар-4 Фобал.

<-Ведите>, — ответил архимагос.

Вместе с потрескивающими от радиационных курильниц Ориакскими Сцинтиллянтами по одну сторону и Стройкой, развернувшим свои турели, отслеживающим любую активность в руинах, командующие Адептус Механикус проследовали в могучие двери полуразрушенного Тандерфейна. Одна из великих дверей была наполовину сорвана с петель, и открывала доступ в Храм-Кузницу.

Могучая промышленность Громового Храма давно исчезла. Сейчас это была не более чем разбитая церемониальная оболочка. Однако, как обнаружили рейнджеры-скитарии, эта оболочка скрывала в себе жизнь. Снесённые залы и неустойчивые лестницы были наполнены визжащими жрецами. Вещами, которые скрывали под своими черными одеяниями награды демонических договоров, и выкрикивали повреждённый порчей код в отдающиеся эхом развалины. Пауконогие демонические машины спали в углах. Одержимые херувимы летали по разрушенным холлам небольшими стайками, напуганные прибытием скитариев Торкуоры.

Двигаясь через нисходящие арки и под сводами, скреплёнными искажёнными стяжками Адептус Механикус исследовали храм проклятых конструктов. Следуя за Примусом Фобалом, и обращая своими мощными шагами попадающиеся под ноги куски мрамора в пыль, Торкуора вошёл в покои, показавшиеся ему знакомыми. Зал походил на тронный, и мельком появлявшиеся обитатели на балконах, в изогнутых арках и разбитых проёмах, походили на призраки, исторгающие визг порченого кода перед тем, как убежать. Больше, чем другие полуразрушенные помещения, это было всего лишь преддверие настоящей тронной комнаты, которой так гордился прежний Тандерфейн.

В центре покоев находился помост, обёрнутый ниспадающим каскадом занавеса из фольги, заляпанной маслом и грязью. Истекающие варпом кабели змеились по разбитому полу и уходили под занавес. Торкуора видел через фольгу небольшие вспышки разрядов и свечение энергии. Двое рейнджеров, потянувших в стороны полог, открыли взгляду искажённый ужас трона. Четыре фузионные башни служили ему основаниями, и именно от них исходила замеченная детекторами Торкуоры утечка энергии.

Внезапно кабели и провода, через которые переступали рейнджеры, обвились вокруг ног солдата-скитария. Чёрный трон, словно цепкими усиками запутав конечности рейнджера, потащил его сквозь покров из фольги. Второй скитарий поднял свою гальваническую винтовку, но Примус Фобал приказал ему отойти. Из — за металлического занавеса донеслись крики. Кровавый пар поднялся поблизости, и потрескивающие фузионные колонны ожили.

Торкуора навёл свою торсионную пушку на возвышение, и сорвал прочь фольгу занавеса. Оказалось, что рейнджера затянуло внутрь трона. Механизм, по-видимому, потреблял и отводил прочь тёкшую через базовую органику и бионику скитария Движущую Силу. Пирующая на запасённой в реакторе шасси рейнджера и самой жизненной силе рейнджера проклятая технология трона опустошила неудачливого конструкта. Его боевая броня и шлем упали дымящейся кучей на грязный пол.

Фузионные колонны трона засветились и выдвинулись вверх, потрескивая от собранной энергии. Лампы по всему залу ожили и замерцали со всё растущей частотой.

— Омнид Торкуора, это ты?… — шипящий сталью голос был везде, треща из пыльных вокс-ревунов, установленных на стенах вестибюля.

— Это я, Генерал-Фабрикатор.

Когда — то с трона храма Тандерфейна правил Ворикар Трега. Это было его буквальное место силы на Сатцике Секундус — ходили слухи, что вся энергия мира-кузницы проходила через тело Генерал-Фабрикатора. Торкуора понял, что от древнего техножреца остался один лишь трон. Губительная ловушка, ожидающая ничего не подозревающего конструкта или падальщика, чтобы осушить его энергию.

— Как приятно тебя видеть, Омнид, — прошипела безумная машина.

— Не могу сказать того же самого, Генерал-Фабрикатор, — сказал Торкуора, прежде чем повернуться к Примусу Фобалу. <-Если Ворикар Трега здесь, то это — то, что мы ищем. Пусть твои скитарии обыщут то, что осталось от этого дворца. Иди>.

Когда Винтегар-4 Фобал и его рейнджеры направились к боковым комнатам и заброшенным залам, трон снова заговорил.

— Подойди ближе, друг мой…

— Думаю, нет, мой господин. Я не друг вам, — сказал техножрец. — В моё отсутствие вы, кажется, предпочли наладить отношения с другими. Техноеретиками, потусторонними сущностями и Ангелами-Предателями из Железных Воинов.

Трон остался неподвижным, но зашипел через вокс-рупоры и затрещал неестественными энергиями в своих колоннах.

— Омнид, — сказал Генерал-Фабрикатор, — мои жрецы всегда предупреждали меня о тебе. Они говорили, что эксплораторы — это своенравные души, приносящие проклятие в свои родные кузницы.

— Они были не так уж неправы, — сказал Торкуора.

— Омнид, — прошипел Трега, — Что ты наделал?

— Я уничтожил два мира-кузницы Адептус Механикус, Генерал-Фабрикатор, — признал Торкуора, — включая вашу. Всё — во имя Омниссии.

<- Мой господин, — Примус Фобал появился в арке. — Мы нашли>.

Торкуора повернулся к Хальдрону-44 Стройке.

— Если эта вещь двинется, — сказал техножрец, — уничтожь её.

Следуя за скитарием-офицером через частично разрушенные залы, Торкуора пришёл в сводчатое хранилище с разбитым дверным проёмом, по сторонам которого несли охрану двое рейнджеров. Внутри Торкуора нашёл реликварий губительных технологий и древних данных. В центре клада, разобранный и обесточенный, находился Высший Алтарь Знаний храма-кузницы. Сейчас, искажённый и порченый, он стоял среди проклятых сокровищ, спасённых с уничтоженной Сатцики Секундус.

Торкуора узнал опрокинутый и частично опустошённый герметичный ковчег. Направляя Фобала, техножрец принял из рук командира скитариев разрушенный контейнер, содержащий внутри Стандартный Шаблон Конструкций. Шаблон, использованный для создания Устройства Геллера. Шаблон, который техножрец нашёл на Перборее. Шаблон, который Идрисс Крендл оставил на борту «Стелла-Зенитика», чтобы его обнаружил Торкуора.

<- Установите заряды, — приказал Торкуора Фобалу. — Мы должны уничтожить всё это и взорвать этот храм вместе с куском скалы, на котором он стоит>.

<- Понял, сэр, — сказал альфа-примус. — Прошу разрешения для уточнений>.

<- Разрешения предоставлены, примус>.

<- Прошу простить моё невежество, — спросил Фобал, — но разве это не будет актом ереси, мой господин? Нас учат, что Бог-Машина требует от нас улучшать себя к моменту Его прихода. И потому священный Поиск Знаний является частью этого улучшения. Данные и технологии, полученные в результате Поиска, являются высшим проявлением Его Божественности. Вы держите в руках шаблон СШК, одно из величайших сокровищ-открытий в Галактике>.

Торкуора посмотрел еще раз на разбитый шаблон. В нем содержались схемы технологического чуда, способного в неправильных руках превратиться в ужасное оружие. Архимагос знал, что так и будет. Торкуора не мог позволить этому безумию продолжаться дальше. И Адептус Механикус, и Тёмные Механикум — все они искали древние технологии, забытые знания и потерянные давным-давно дары. Бездонная жажда знаний и власти, терзавшая обе группировки, могла привести только к одному: однажды их стремление извлечь на поверхность утраченное и начать эксперименты с ним уничтожат галактику.

Архимагос вспомнил радикалов, с которыми сталкивался в Святой Инквизиции. Они поддерживали дух своей организации, но крайности в подходах к достижению цели обычно приводили к тому, что все остальные начинали считать радикалов еретиками. Торкуоре придётся вытерпеть подобные обвинения, в этом он не сомневался.

<- Я верю в Поиск Знаний, — сказал Торкуора командиру скитариев. — Это путь Великого Созидателя. Но если ересь заключается в спасении галактики от знания, которое уничтожит её, то — да, я еретик. Подумай об этом. Омниссия просит от нас быть добродетельными как в созидании, так и в разрушении. Есть добродетель знания, и есть добродетель в невежестве>.

<-Мы должны найти эти сокровища прежде, чем они будут обнаружены нашими собратьями-жрецами или Тёмными Механикум. Ни один техножрец или фабрикатор не является достаточно надёжным; ни одно хранилище не является достаточно безопасным для этих апокалиптических технологий. Только уничтожая их, мы можем быть уверены, что галактика действительно безопасна для слуг Омниссии. Данные об этом шаблоне были уничтожены на Велханос Магна, информация была стёрта из мемо-банков моих собственных ремесленников и магосов, и теперь, по воле Бога-Машины, ты уничтожишь его здесь, — Торкуора вернул контейнер с шаблоном обратно командиру скитариев. — Закладывайте заряды, альфа-примус>.

— Омнид, Омнид, Омнид, Омнид, — вокс-рупоры шипели, пока техножрец шёл обратно через тронный зал. — Ты не можешь оставить меня здесь…

— Мой господин, — сказал Торкуора чудовищному трону. — Вы послали флот моего мира-кузницы, чтобы помочь своим новоявленным союзникам, Железным Воинам, и уничтожить меня. Я возвращаю вам это ощущение. На краю варп-шторма мой корабль засек флот Идрисса Крендла. Я знал, что он придёт. Он ищет Сатцику Секундус — которой не найдёт. И скоро он узнает, что я лишил его обладания миром-кузницей не единожды, но дважды. Кроме того, он узнает, что едва сбежав с Велханос Магна, я послал астротелепатическое сообщение о присутствии Железных Воинов ордену космодесанта, Имперским Кулакам. Они дислоцируются на «Фаланксе», недалеко от Древней Терры и Марса. Их боевой флот должен скоро прибыть к внешним зонам варп-шторма.

Омнид Торкуора посмотрел в пустое лицо Хальдрона-44 Стройки. Разрушитель вернул ему взгляд.

— Я оцениваю вероятность уничтожения Идрисса Крендла и его Железных Воинов в семьдесят два целых четыреста семьдесят шесть тысячных процента, и это гораздо больше, чем те шансы, что вы и этот Ангел-Предатель оставили мне.

<- Заряды размещены, мой господин>, — сказал Примус Фобал, ведя за собой рейнджеров.

Стройка и техножрец направились к выходу, сопровождаемые скитариями авангарда, и Омнид Торкуора в последний раз обернулся к вещи, которая была его генералом-фабрикатором.

— Не расстраивайтесь, мой господин, — сказал Торкуора. — Когда я связывался с Имперскими Кулаками, я взял на себя смелость дать имя варп-шторму, поглотившему нашу родину. Теперь он называется «Безрассудство Трега». Ваше наследие останется, даже если вас не станет. Как вы правильно догадались, я не могу просто оставить вас здесь. И лучше всего будет, если вас не станет вообще.

То, что осталось от Тандерфейна, взорвалось, когда архимагос, его телохранитель и скитарии эскорта вернулись обратно к своей орбитальной барже. Привнеся немного света в черноту пустоты, заброшенный храм-кузница исчез, обрушив на окрестности дождь осколков. Огонь, порождённый взрывом, пронесся через окружавшие храм развалины, а крики и визг горящих жрецов было слышно далеко вокруг.

Перед тем, как подняться на борт баржи, Примус Фобал и его солдаты-скитарии сопроводили техножреца обратно к рампе. Хальдрон-44 Стройка остановил траки своих гусениц, замерев на наклонной металлической плите. Омнид Торкуора ждал. Это был последний раз, когда он ступал на поверхность Сатцики Секундус. Архимагос смотрел на уничтоженный храм-кузницу, и размышлял об опасном знании, сгорающем там. Знании, которое могло поставить галактику под удар, и теперь исчезло без следа.

— Это одно знание из многих, — сказал техножрец Стройке, когда поднимался с ним по пандусу.