Васила Манату хотела сделать все, что в ее силах. Она жаждала великих свершений, жаждала послужить человечеству и самому Императору. Чего она не могла понять, так это почему преподаватели в схоле прогениум Аквилонис Порта упорно ей мешают.

— Вы осознаете, почему находитесь здесь? — произнес мастер Закир, сидя за столом и хмуря брови. Они были в старом восточном крыле, где в холодные зимние месяцы гуляли сквозняки, а летом, как сейчас, было нестерпимо жарко. Время, казалось, текло здесь особенно медленно. Взгляд Василы привлекло крылатое насекомое, борющееся с нитями паутинного шелка, растянутыми на оконной раме. Как бы оно ни боролось, никакого прогресса в борьбе с почти невидимыми ловушками, которые удерживали его на месте, существу достигнуть не удавалось. Васила сочувствовала.

Нэзас толкнул ее локтем в бок, и девочка поняла, что так и не ответила. Она опустила голову и кротко произнесла:

— Да, господин.

И это было чистой правдой. Она знала, почему оказалась тут. Согласна ли она с причиной этого, было не тем вопросом, который ей задали. Этот вопрос ей никогда не зададут…

— Будь моя воля, я бы побил вас обоих, — заявил мастер Закир. Несмотря на то, что возраст высушил его тело, а служба в Астра Милитарум оставила ему всего одну здоровую руку, он был вполне способен это сделать. Васила вела каталог всех многочисленных ушибов и синяков, полученных ей в Аквилонис Порта, и мастер Закир давно и прочно занимал вершину рейтинга как по количеству нанесенных травм, так и по их тяжести.

— Однако, — продолжил Закир, — Комендант заявил, что в вашем случае это может быть контрпродуктивным. Или, по крайней мере, не принесет активной пользы, — Закир фыркнул, не оставляя иллюзий насчет своего мнения по этому поводу. — Он приказал вам перевести три главы текста, лежащего перед вами, с низкого готика на антимосийский, в надежде, что это побудит вас неукоснительно следовать инструкциям. Ваши продовольственные пайки будут удержаны до тех пор, пока задача не будет выполнена.

Васила пробежала глазами по тексту, о котором шла речь: «Трактаты по высокоурожайному гидрофермерству» Лаврена Габрелла. Том был древним, с деревянной обложкой, обтянутой кожей, и толщиной с ее кулак. Кулак двенадцатилетней девочки.

— Какие главы, господин? — спросил Нэзас. Закир улыбнулся улыбкой хищника, который увидел кого-то маленького, пушистого и совершенно беззащитного в высокой траве.

— Комендант проинструктировал меня, что я должен поручить вам перевод трех глав. Он не говорил мне, что я должен вам сказать, какие это главы.

Васила искоса взглянула на Нэзаса и встретила его взгляд. Чтобы не давать Закиру поводов для дальнейших наказаний, им придется перевести всю книгу целиком. Типично Закирский приемчик, демонстрирующий именно ту изобретательность, за которую они собственно и были наказаны.

Что ж, она многому научится в области высокоурожайного гидрофермерства. И хотя Васила не видела возможного применения этим знаниям в будущем, но она не собиралась позволить Закиру победить. Она впитывала все, что учитель пытался использовать, чтобы ее наказать, и тем самым становилась сильнее.

Закир открыл было рот, чтобы снова заговорить, но его прервал доносящийся снаружи вой, быстро переходящий в оглушительный рев. Он встал из-за стола и подошел к окну — само по себе нечто из ряда вон выходящее, поскольку мастер Закир гордился своей железной выдержкой и нерушимой концентрацией. Однако Васила была уверена, что ей не показалось, что она увидела легкую дрожь, пробежавшую по его лицу, по мере нарастания шума снаружи. Она готова была поспорить, что пожилой учитель слышал этот звук раньше, и воспоминания о нем явно были не из приятных.

Они с Нэзасом снова встретились взглядами. Затем, на основании того, что мастер Закир дословно не приказывал им оставаться на своих местах, и это не должно привести к дальнейшим проблемам с непослушанием, они соскользнули со своих стульев и как можно незаметнее прокрались к окну рядом с тем, в которое смотрел учитель.

Источник шума стремительно опускающийся с неба выглядел так же, как и звучал. Он был массивным, громоздким и абсолютно не элегантным. Это был не тот корабль, который скользит по ветру или изящно парит в атмосфере; этот отбрасывал воздух со своего пути, не страшась его ответного удара. Он ощетинился жестоким оружием, которое хорошо тренированный мозг Василы распознал, не задумываясь. Установленная на верхней части фюзеляжа боевая пушка, лазпушки и ракеты «Хеллстрайк» под крыльями, корпус, утыканный тяжелыми болтерами …

— Милостью всех святых, — выдохнул Нэзас. — Это же «Громовой ястреб»!

— Оставайтесь здесь! — рявкнул мастер Закир. — Не уходите отсюда никуда!

Он повернулся и осмотрел их со странным выражением на лице.

— Васила Манату! Нэзас Зирнас! Вы поняли меня? Что бы ни случилось, не покидайте эту комнату!

Он выскочил за дверь и захлопнул ее за собой. Василе потребовалось несколько секунд, чтобы, наконец, понять, какие эмоции излучало лицо учителя. Она никогда раньше не видела на нем таких эмоций.

Это был страх.

Снаружи, где-то внизу, с лязгом опустился входной трап «Громового ястреба», и огромные воины в серебряных доспехах начали спускаться.

Комендант Виссарий мерил шагами свой кабинет, охваченный непривычной для него нервозностью. Большинство посетителей он принимал, сидя в своем кресле с высокой спинкой за письменным столом из древнего кровавого дерева, чтобы у просителей не оставалось сомнений в его власти. Высокопоставленных чиновников Миссионарус Галаксия он встречал, преклонив одно колено, пока они сходили с корабля. Но сейчас…

У Эмиля Виссария не было никакого плана действия для подобной ситуации.

На Антимос прибыли Ангелы Смерти Императора. Сектор Деметр был погружен в смуту три земных года назад, из-за прибытия сил, заявляющих о своей верности всевозможным еретическим сущностям, поэтому вполне ожидаемо, что были призваны Адептус Астартес. Но милостью Императора Антимос до сих пор был избавлен от ужасов войны. В таком случае, почему Его самые могущественные воины пришли в этот мир? Более того, почему они посадили «Громовой ястреб» на территорию его схолы? Имело ли место неминуемое вторжение, о котором он не знал? Были ли обнаружены еретики или предатели на планете?

Стук в дверь оторвал его от потока лихорадочных мыслей, и он понял, что все еще не решил, как лучше поприветствовать своего гостя. Видимо придется импровизировать и делать это как можно лучше.

— Войдите! — рявкнул он, заложив руки за спину и повернувшись лицом к двери.

— Капитан Соломон Акарра из «Серебряных львов», — объявил его помощник Перик. Молодой человек немедленно скрылся из виду, а его место в дверном проеме заняла фигура, бесконечно более устрашающая.

Эмиль Виссарий никогда раньше не видел космического десантника. Некоторым из его сотрудников довелось — Закир однажды сражался бок о бок с ними, когда его полк оказался в гуще событий на Горване IV около пятидесяти лет назад, — но сам Эмиль до этого момента видел воина Адептус Астартес только на гололитах. И он понял, что это далеко не тот опыт, к которому можно должным образом подготовиться.

Серебряный Лев был огромен. Ему пришлось нагнуться, чтобы пройти в дверь, а когда он выпрямился, макушка его шлема чуть не задела потолок. Его доспехи были серебристо-голубого цвета, рыжевато-бурая шкура какого-то крупного зверя скрывала один из его могучих наплечников. Эмиль заметил, что левая рука воина была бионической. То была не обычная бионика, не того простого образца, из грубого металла, который часто носят даже прославленные воины. Эта выглядела и двигалась гораздо более плавно и естественно. Комендант заставить себя не пялиться на протез, чтобы не выказать неуважение.

Космодесантник поднял обе руки, бронированную и металлическую, к шлему, повернул его, пока крепления не открылись с отчетливо слышимым щелчком, и слегка наклонился вперед, чтобы снять его с головы, не задев потолок. Он явил взору лицо, которое было одновременно человеческим и нет.

Кожа воина была глубокого, насыщенного коричневого цвета, на несколько тонов светлее, чем кроваво-красный цвет стола Эмиля. Глаза блестели карим, а черные как ночь волосы были заплетены в короткие косицы. Резкие черты его лица, широкая челюсть, острые как скалы скулы служили явными признаками сверхчеловеческой природы (если отбросить неестественный размер и объем). Эмиль Виссарий, который всегда гордился своей способностью считывать природу человека по чертам лица, сейчас смотрел на капитана Астартес и чувствовал себя совершенно беспомощным.

Он пытался совладать с ознобом, внезапно пронзившим все его тело. Присутствие рядом чего-то столь близкого к человеку, но в то же время недостаточно близкого, совершенно выбивало из колеи. Не говоря уже о том, что голова коменданта едва доставала до груди прибывшего.

— Лорд Акарра, — произнес он, сумев сохранить голос достаточно ровным, несмотря на то, что маленькая, глубинная часть его мозга инстинктивно кричала ему не издавать ни звука. Он поклонился, игнорируя желание не сводить глаз с космодесантника. Он пытался хоть как-то заставить себя чувствовать немного комфортнее, уверяя себя, что сохранение зрительного контакта с посетителем никак не повлияет на его шансы выжить, в случае, если космодесантник решит напасть. Не помогало.

— Комендант, — ответил Соломон Акарра глубоким, но в то же время мягким голосом. Виссарий снова выпрямился.

— Чем мы обязаны…

Он намеревался закончить фразу словами «этим удовольствием», но его язык отказался произнести ложь. Он был напуган. Присутствие трансчеловеческого убийцы в его офисе ужасало чиновника. Непонимание причин того, почему эта машина для убийства находилась здесь, страшило еще больше. Взаимодействие между космическими десантниками и Миссионарус Галаксия было редким, за исключением Черных Храмовников. Насколько ему было известно, в их случае, подобных прецедентов не было вообще.

— Комендант, мое время ограничено, а ваше стоит дорого, — сказал Соломон. — Я перейду к делу. Я изучил записи вашей схолы. В течение последних двух десятилетий ваше заведение неизменно выпускало одни из самых высокоэффективных продуктов, по сравнению с любыми другими точками этого сектора. По крайней мере, насколько я смог установить, — добавил он с едва заметной усмешкой, промелькнувшей в уголке рта. Естественно, что записи о выпускниках, пополнивших ряды Официо Ассасинорум и тому подобные инстанции, недоступны.

Если легкая ирония была направлена на то, чтобы успокоить Эмиля, то попытка провалилась. Он сглотнул, не в силах даже произнести слова благодарности или приписать успех путеводному свету Императора.

— Миры смерти. Миры-ульи. Дикие миры. Это те места, на которые многие из моих… братьев… обращают свое внимание при вербовке, — продолжил Соломон. — Они находят там отличных бойцов, это правда. Смертоносных убийц, которым не нужно даже сильно адаптироваться к жизни в роли космического десантника. Однако мы с братьями видим различие между убийцей и воином.

Он сделал всего шаг, а учитывая его размеры, одного оказалось более чем достаточно, и взял фигуру с доски для регицида. Она была крошечной в его закованных в керамит пальцах, чуть больше щепки из темного дерева.

— Воин понимает свое место, — произнес Соломон, изучая фигуру. — Они могут видеть общую картину. Они более гибкие, более адаптируемые. У убийц с зашоренными глазами есть свое применение, но оно ограничено. Мы же не верим в ограничения.

Он аккуратно поставил фигуру на место, не потревожив ни одной другой, и снова повернулся к Эмилю.

— Комендант, я не буду воспитывать следующее поколение моих воинов из тех, чье понимание Империума и его структур не простирается дальше стен улья, в котором они живут. Вместо этого самые успешные из ваших воспитанников в возрасте от двенадцати до шестнадцати земных лет будут иметь честь присоединиться к нам.

Тяжелые шаги, слишком тяжелые, чтобы принадлежать человеку, сотрясали пол коридора, по мере своего приближения. Сердце Василы затрепетало, даже сильнее, чем, когда она увидела космодесантников, выходящих из своего транспорта. Это был момент чистой радости — она впервые увидела воплощение воли Императора. Однако была большая разница между тем, чтобы видеть таких могучих воинов через покрытое грязью оконное стекло, чей подоконник был усеян высушенными трупами давно умерших насекомых, и находиться непосредственно рядом с одним из них. Более того, шаги приближались к ним. Дальше по этому коридору не было больше ничего.

Она схватила Нэзаса за руку и потащила его за собой к пустому шкафу в углу, в котором когда-то, когда его полки еще не сгнили в труху и не развалились, хранились учебники. Они забрались внутрь, и Васила почти уже закрыла двери, но отчаянное, граничащее со страхом любопытство заставило ее оставить небольшую щелку, через которую она могла видеть происходящее в комнате.

Не успели они устроиться в своем укрытии, как дверь классной комнаты открылась, впустив внутрь две фигуры. Одной из них был высокий воин в серебряных доспехах, таких же, как они видели внизу. Другая была гораздо меньше и стройнее и говорила.

— …говорю же, тебе просто придется мне поверить, — произнесла женщина. — Они будут здесь.

Она была бледна, выглядело агрессивно, и облачена была в нагрудник от панцирного доспеха и в то, что очень напоминало форму и ботинки Астра Милитарум. Однако одна сторона ее головы была выбрита, а на другой свободно свисали выкрашенные в розовый и пурпурный цвета пряди волос. Она шла, держа в руках посох, но не было похоже, что он ей нужен для поддержки.

— Я не Соломон, — заявил космодесантник. Его кожа была темно-бронзового цвета, а голова была либо полностью выбрита, либо по какой-то причине лишена волос от природы.

— Я заметила это, Кирин, — сухо ответила женщина. — Но это не значит, что ты не можешь мне доверять, — она на мгновение огляделась, затем просияла. — Ах! Вот они.

На мгновение Василе показалось, что их обнаружили, что они с Нэзасом и были теми «они», о которых говорила женщина. Но затем женщина исчезла из поля ее зрения, и до ее ушей донесся резкий треск, за которым последовал металлический звон, как будто что-то упало на пол.

Васила нахмурилась, сопоставляя направление звука со своим знанием комнаты. Шкаф с документами?

— Сколько времени это займет? — спросил космодесантник, известный как Кирин.

— Я не больший ученый, чем ты, — ответила женщина. — Это займет столько времени, сколько потребуется. Вот почему ты здесь. Тьфу, пергамент… — протянула она со стоном. — Ни разу не эффективно… Что ж, ну хоть не запароленный когитатор.

Васила снова взглянул на Нэзаса. Кем была эта смертная женщина, чтобы так безапелляционно разговаривать с одним из космических десантников Императора? И что она делала, просматривая записи схолы?

Слишком поздно она поняла, что выражение на тускло освещенном лице Нэзаса было крайней степенью возмущения. Ее друг, доверенное лицо и часто партнер по проказам, со всей своей двенадцатилетней яростью распахнул дверцу шкафа.

— Немедленно оста…

Космодесантник двигался быстрее мысли. Васила взвизгнула от ужаса, когда болтер со стволом размером с ее голову повернулся в их сторону. Мозг Нэзаса наконец-то догнал его тело и рот, и парень замер, испуганно замолчав.

— И кто же вы такие? — спросила женщина, не выказывая ни удивления, ни беспокойства, продолжая просматривать записи о воспитанниках. — Кирин, не думаю, что нам потребуется оружие.

Воин опустил болтер, но глаз с них не сводил. Большого облегчения ребята не почувствовали.

— Это наша схола, — сказала Васила, набравшись смелости. — Это вам следует представиться сначала.

Женщина посмотрела на нее и улыбнулась. Похоже это была первая искренняя улыбка, которую Васила когда-либо получала от взрослого.

— Ты мне нравишься, — сказала женщина. — Ты напоминаешь мне меня, когда я была в твоем возрасте. Меня зовут Тулава Дайн. Это Кирин Гадраен. А вы?

— Васила Манату, — гордо произнесла девочка, решив не показывать своего страха. Она толкнула Нэзаса локтем.

— Нэзас Зирнас, — сказал он, вздохнул и успел выдавить из себя следующее предложение, прежде чем снова потерял самообладание. — Что вы делаете?

— Просматриваю ваши записи в архивах схолы, чтобы узнать, кто здесь наиболее подходит для того, чтобы уйти с нами и добавить свою силу к нашей, — ответила Тулава. — Самые сообразительные и выдающиеся, — она снова улыбнулась. — Ну вы в курсе, как это бывает.

Васила прикусила губу, в ней боролись зависть и облегчение.

— Вы имеете в виду самых сообразительных и выдающихся мальчиков. Все знают, что девушки не могут стать космодесантниками.

Улыбка Тулавы изменилась. Одна его сторона двинулась вниз, в то время как другая поползла выше по ее лицу. Она взглянула на Кирина Гадраена, который никак не отреагировал, затем оперлась на свой посох и снова посмотрела на Василу.

— И разве это не кажется тебе несправедливым, — промурлыкала Тулава Дайн, — Ведь такая девушка, как ты, столь много может предложить?

Комендант Виссарий прочистил горло.

— Господин Акарра. Я… — он заколебался, затем перевел дыхание и продолжил. — Я польщен вашими словами. Я очень горжусь достижениями моей схолы и нашими воспитанниками.

Он снова заколебался, несмотря на темные колодцы глаз Соломона Акарры, которые, казалось, жаждали новых слов, правильных слов, с тем же голодом, с каким черная дыра, пожирает материю. Эмиль сглотнул и собрался с духом. Космодесантники были величайшими воинами Императора, это правда… Но были ли они действительно праведны? До него доходили слухи о том, что они преследовали свои собственные цели, помогая Империуму только тогда, когда сами того желали. Разве не доходили до них сообщения — поспешно подавленных, но все же — о гигантских воинах, которые атаковали этот самый сектор, о рыщущих по всей галактике искаженных версиях фигуры, теперь стоящей перед ним?

— Мой долг и долг этой схолы — перед Империумом, — выдавил он. — Моим воспитанникам назначают роли, для которых они лучше всего подходят, куда бы их не забросило при этом. Я сам не принимаю подобных решений. И я не могу…

Соломон Акарра не двигался, но его глаза, казалось, заполнили все поле зрения Эмиля. Комендант взглянул на резную аквилу, висевшую над его креслом с высокой спинкой, символ Императора, которому он был обязан своей преданностью и которому посвятил свою душу, и продолжил:

— И я не могу позволить какому-либо лицу, кем бы оно ни было, принимать такое решение от моего имени без надлежащего на то разрешения.

К тому времени, как он закончил предложение, его голос был тихим, робким и таким же испуганным, как у любого первоклассника, которого вытащили из постели во внеурочное время. Но все же слова просочились во вселенную. Ему удалось заставить свои ноги двигаться, чтобы обойти вокруг стола и отделить им себя от космодесантника. Это было бы серьезным препятствием для любого другого существа, но Эмиль не сомневался, что Акарра сможет поднять его одной рукой.

— Комендант, — тихо произнес Соломон. Он по-прежнему не двигался. — Ты действительно веришь, что сможешь остановить меня?

Эмиль почувствовал, как остатки тепла покидают его душу, только чтобы смениться дрожащим огнем гнева, подпитываемого ужасом. Он принял решение.

На его столе стоял металлический бюст, изображение святого Махария. Эмиль откинул его голову назад, щелкнул выключателем, скрытым внизу, а затем выдохнул, снова начиная дышать. Он ожидал, что окажется без грудной клетки прежде, чем сможет закончить свое движение, но Акарра просто наблюдал за ним своими темными глазами.

— Отправлена тревога, — прохрипел Эмиль. С трудом он восстановил дыхание и продолжил — Местные власти уже в пути. Если вы истинный слуга Империума, прежде чем продолжить, вы дождетесь, пока планетарный губернатор подтвердит вашу личность и полномочия.

Соломон медленно кивнул.

— Хорошо.

Затем он снова заговорил, но не для ушей Эмиля, а в свою комм-бусину.

— Убить всех взрослых в комплексе.

Завыли сирены. Васила заметила, какими взглядами обменялись Тулава и Кирин.

— Это общая тревога, — услужливо подсказала она. — Должно быть, это учения.

— Ты слышал девушку, — сказала Тулава Кирину. — Не смотри на меня так, это точно не из-за меня.

Кирин слегка наклонил голову, как будто прислушиваясь к чему-то еще, затем посмотрел на Василу.

— Девочка, сколько здесь охранников?

— Сорок восемь, — быстро ответила Васила. Кирин кивнул, затем по какой-то причине отстегнул шлем, висевший у него на поясе, и надел его на голову, пряча лицо, становясь бесстрастным и безликим.

— Так расскажи мне, — сказала Тулава, расправляя лист пергамента, который она до этого крутила в руках. — Что вы двое делаете здесь, вдали от всех остальных?

— Нас наказывали, — сказал Нэзас, не без намека на угрюмость.

— Наказывали? — Тулава подняла брови. — И за что?

— За победу, — выпалила Васила. Выражением лица Тулава подбодрила ее продолжать. — Мы были на пробных учениях против схолы Латус Порта. Учителя беспрестанно твердили нам, насколько важно, чтобы мы выиграли, поэтому мы с Нэзасом ночью перед игрой пробрались в медицинскую комнату охранников и украли несколько их боевых стимуляторов. Мы просто хотели сделать себя чуточку быстрее и сильнее, — честно добавила она. — Но я думаю, что мы немного ошиблись с дозировкой. Говорят, что трое человек с той схолы никогда больше не смогут ходить.

Тулава моргнула, а затем разразилась хриплым хохотом. Она прикусила кулак, чтобы хоть как-то приглушить смех. Васила, которая никогда раньше не видела, чтобы взрослые смеялись, поймала себя на том, что улыбается в ответ.

— О, клянусь всеми звездами и святыми, — сказала Тулава, посмеиваясь поверх костяшек пальцев. — Вы двое — поистине находка. Ты слышал это, Кирин? — добавила она, повысив голос и посмотрев на космодесантника, который теперь стоял лицом к дверному проему.

— Да. У охранников есть боевые стимуляторы, — ответил Кирин. Его шлем слегка дернулся вверх. — Противник. Заканчивай, Тулава.

Тулава посмотрела на пергамент в своей руке, затем со вздохом отбросила его.

— Эх, варп его побери. Я всегда предпочитаю доверять интуиции, а она сейчас говорит, что вам двоим определенно следует пойти с нами, — она повела головой, разминая шею, громко щелкнув позвонками при этом, и взяла посох обеими руками. — Итак, вам раньше доводилось видеть, как кто-нибудь умирает?

Васила и Нэзас одновременно кивнули.

— Ну да, конечно видели, это же схола прогениум, — прокомментировала Тулава, скорее для себя, чем для них. — Я увидела смерть человека, прежде чем закончила свой первый месяц в одном из таких мест. Что же, хорошо. Будьте все время рядом со мной, или этот день станет днем ваших похорон. Я не шучу.

Кирин выстрелил из болтера в коридор.

Васила и раньше слышала о болтерном оружии: госпожа Лина раз в год демонстрировала свое оружие на стрельбище. Однако госпожа Лина не стреляла из своего пистолета три раза в течение одной секунды, и при попадании в цель не было грохота и влажных звуков разлетающихся брызг и ошметков.

— Вперед, — сказал Кирин и исчез.

— Вы двое, собирайтесь, — сказала Тулава. Теперь на лице не осталось и намека на улыбку. Напротив, черты ее обострились. Она выглядела тревожно, настороженно. Как человек, с которым сейчас не стоит спорить. — Выдвигаемся.

То, что школа подверглась нападению, Василу совершенно не шокировало. В конце концов, именно на такие случаи и была общая тревога и охрана. Каждый ребенок в схоле знал, что они были слугами Императора, и поэтому враги Империума могли прийти за ними, точно так же, как эти враги когда-то пришли за их родителями. Она вышла в коридор, ожидая увидеть искореженные тела еретиков, или мутантов, или, возможно, даже мерзких ксеносов, таких как орки. К такому схола ее хорошо подготовила.

Но она никак не ожидала увидеть обожженные останки трех охранников схолы.

Нэзас остановился как вкопанный.

— Что…

— Нет времени, не останавливаться! — рявкнула Тулава. — Держитесь меня, или оба умрете, это я вам обещаю!

Что-то в ее манере поведения внушало доверие. Васила отрешилась от происходящего, как ее учили, и пробралась сквозь куски плоти и брызги крови — все, что оставалось от обычных людей, даже облаченных в броню, которые осмеливались вставать на пути космодесантника. Теперь она услышала другие звуки: крики, вопли и грохот разряжающегося оружия. Среди всего этого рева можно было отчетливо различить несколько болтеров.

— Не отставать! — приказала Тулава, спускаясь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Васила последовала за ней, стараясь не задаваться вопросом, что происходит. На данный момент у нее было недостаточно данных, поэтому она следовала программе, вколоченной в нее преподавателями — подчиняться инструкциям.

Однако Васила всегда отличалась пытливым умом.

— Тулава, — выдохнула она, стараясь не отставать от незнакомой женщины. — Кто вы такая?

— Воспринимай меня как советника, — ответила Тулава, не оборачиваясь. — Даже космодесантники не знают всего, Васила. Я помогаю им заполнить пробелы.

Она остановилась у подножия лестницы. Двери, ведущие наружу, были сорваны с петель грубым и мощным ударом. Васила отчетливо представила, как массивная фигура Кирина Гадраена, пролетела сквозь проем, обращая на двери не больше внимания, чем Васила обращала на высокую траву.

— А теперь я хочу, чтобы вы оба меня внимательно послушали, — быстро и четко произнесла Тулава. — Как только мы выберемся наружу, вы должны бежать к «Громовому ястребу». Понятно? Это единственное место, где вы будете в безопасности.

— В безопасности от чего? — спросил Нэзас.

Тулава поморщилась.

— Ото всех, — она выглянула из-за разбитого дверного косяка, затем махнула рукой. — Бегом! Бегом!

Васила побежала. «Громовой ястреб» был массивным и хорошо бронированным; вполне логично, что это было бы самое безопасное место. Кроме того, разве кто-то бы не захотел оказаться внутри настоящего боевого корабля, транспорта величайших воинов Императора? Василе хотелось прикоснуться к нему с тех самых пор, как она увидела его приземление.

Она сделала три шага, прежде чем увидела, как умер первый учитель.

Мастер Григор, стоявший слева от нее, держал в руках дробовик, с его губ срывался боевой клич. Эти губы превратились в кровавый туман вместе с остальной частью его головы и шеи, после того как болт-снаряд, выпущенный одним из двух космодесантников в серебристой броне, стоявших у трапа «Громового ястреба», попал ему в лицо.

Стайка старших воспитанников, уже заканчивающих обучение, тоже бежали к боевому кораблю с другой стороны. С ними шел один космодесантник, настойчиво подгоняя их. Причина его спешки стала очевидной — из окна в западном крыле раздались выстрелы. Космодесантник развернулся и выстрелил в ответ, единственный выстрел заставил замолчать невидимого нападавшего, но целью был не воин. Двое ребят упали с кровавыми воронками на спинах. Космодесантник не обратил на них внимания, но проревел остальным бежать вперед.

Васила увидела еще два тела своих однокашников, недалеко от того места, где стоял мастер Григор перед своей смертью. Ее аналитически устроенный мозг, даже в разгар творящегося ужаса, смог четко определить, что раны были от выстрела дробовика, сделанного с близкого расстояния.

Учителя убивали своих подопечных.

Пара криков отвлекла внимание Василы от «Громового ястреба», хотя она была уже очень близко. Девочка повернулась к основному корпусу здания школы. Близнецы, Рения и Назия, бежали к ним, что есть мочи. Назия споткнулась. Ее сестра повернулась, чтобы помочь, но снова закричала — из тени, пошатываясь, вышел мастер Закир, здоровой рукой занося над головой ревущий цепной меч. В его глазах горела жажда убийства.

— Тулава! — закричала Васила. Она не знала, почему она это сделала, не знала, что, могла бы сделать Тулава. Даже толком не понимала, почему она вдруг подумала, что той будет до этого какое-то дело.

Тулава безмолвно зарычала и взмахнула своим посохом. Мастер Закир отлетел назад и распластавшись впечатался в стену позади него, в трех метрах над землей. Невидимая сила держала его в воздухе. Рения и Назия лишь на долю секунды разинули рты, а затем снова рванули к «Громовому Ястребу», символу безопасности и защищенности во всех уголках Империума для тех, кто чтит законы Императора.

Васила остановилась, разинув рот, глядя на Тулаву, чьи волосы развевались вокруг ее головы, как будто во время урагана, который никто другой, кроме самой женщины, не мог почувствовать.

— Ты псайкер!

— Бывший псайкер-примарис Астра Милитарум, если быть точнее, — произнесла Тулава, не отрывая взгляда от лица мастера Закира, находящегося на таком большом от нее расстоянии. — И я помню таких мужчин из моего собственного детства. Помню, какими они были…

Ее ноздри раздулись. Васила оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как череп Закира лопнул, как перезрелый фрукт.

— Почему они пытаются нас убить?! — взвыл Нэзас.

— Потому что они не хотят, чтобы вы шли с нами, — ответила Тулава. — Они не хотят, чтобы вы учились думать, — она вскинула руку, и мерцающий барьер вспыхнул как раз вовремя, чтобы закрыть их от залпа лазерного огня слева от них. В поле зрения Василы появился космодесантник, произвел один единственный выстрел из болтера, и лазерный огонь прекратился.

— Благодарю вас, господин Кирин, — сказала Васила. В данных обстоятельствах проявить вежливость казалось вполне разумным.

Линзы шлема космодесантника посмотрели на нее сверху вниз.

— Как ты узнала, что это я? — спросил он низким голосом, искаженным вокс-решеткой.

Васила нахмурилась.

— Я узнала ваши доспехи. Боевой урон уникален.

Кирин, казалось, изучал ее еще мгновение, затем кивнул и двинулся дальше. Дикие завывания в отдалении наводили на мысль, что некоторые из охранников все еще были живы и перегрузили все свои системы боевыми стимуляторами в попытке получить преимущество. Васила не была уверен, что это принесет им хоть какую-нибудь пользу — они не могли представлять проблему большую, чем те, с которыми космодесантники сталкивались до сих пор.

— Вы двое перестали бежать, — резко сказала Тулава. — Садитесь в «Громовой ястреб»! Сейчас же!

Васила и Нэзас поспешили подчиниться, и псайкер отвернулась от них. Но Васила не смогла удержаться и, взбежав по трапу, задала еще один вопрос.

— А куда мы направляемся?

— Куда-нибудь, где получше, чем здесь! — ответила Тулава, снова поднимая свой посох.

У Эмиля Виссария оставалось не так уж и много вариантов. Он выхватил автопистолет, лежавший в кобуре на столе, и выстрелил. Он целился в лицо Акарры, так как это была единственная незащищенная часть тела.

Соломон Акарра поднял свою бионическую руку прежде, чем комендант успел нажать на спусковой крючок, и металл его руки вспыхнул, засветился, превратившись в выпуклую пластину. Пули, выпущенные из автопистолета попали в нее, срикошетили и разлетелись в разные стороны, не причинив никому вреда.

Эмиль почувствовал, как пистолет разрядился, и трясущимися руками опустил его. Смерть приближалась. Он сделал все, что мог. Чего еще мог от него потребовать Император?

Соломон опустил руку, которая приняла свою прежнюю форму с отвратительной змеиной грацией. Казалось, он даже не рассердился.

— Мои сотрудники отдадут свои жизни, чтобы остановить вас! — выплюнул комендант.

— Безусловно они их отдадут, — тихо сказал космодесантник. — Тем не менее, мы все равно заберем детей, — он приложил одну руку к груди и слегка поклонился. — Спасибо вам, комендант, за вашу службу Альфа-легиону в этот день. Я оставлю вас в живых, чтобы вы могли сообщить властям, когда они прибудут, о своей неудаче. Возможно, вы захотите покончить с собой до того, как это произойдет, — продолжил он, слегка пожав плечами. — Я сомневаюсь, что они будут милосердны, хотя вы и ничего не могли сделать, чтобы предотвратить произошедшее.

У Эмиля пересохло во рту, когда он услышал, как его собственные мысли исказились и вернулись к нему же. Но, когда Соломон отвернулся, он понял, что его колодец неповиновения еще не совсем иссяк.

— Мои воспитанники никогда не поверят вашей лжи! — крикнул он Соломону в спину.

Альфа-легионер замер. А затем, не оборачиваясь, проговорил:

— А почему нет? Вашей же верили.

Соломон Акарра вышел из кабинета коменданта Эмиля Виссария и тихо закрыл за собой дверь.