Старший сержант Пранда приходит в себя в неизвестном месте. Одновременно с болью приходят и воспоминания. Он и добрая половина его полка были похищены «чудовищами из детских сказок»…
Что делать дальше? Какая участь его ожидает?
v1.0 — создание FB2 — (SoulWar)
Сорок первое тысячелетие.
Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.
Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.
У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.
Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.
Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.
Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.
Старший сержант Пранда проснулся крича. Бесформенный кошмар все еще ворочался в его памяти. Он вновь закричал, когда понял, что не видит перед собой ничего, и в третий раз — когда ощутил пронзившую его боль.
Режущая агония тянулась от левого плеча и через всю грудь. После тошноты, нахлынувшей подобно волне, он осознал, что каким-то образом оказался лежащим на спине. Ноги Пранды вывернулись, наткнувшись на какое-то препятствие, что-то мешало его плечам и голове. После нескольких попыток сержанту удалось переместить в сторону правую руку, левой он двигать не мог, он даже не чувствовал ее. Пранда ощутил какую-то твердую поверхность за своей неестественно вывернутой шеей и, слепо хватаясь за нее, почувствовал дуновение ветра на своем теле, над собой, под собой… под? Он потянулся вниз и не смог нащупать ничего, лишь пустоту, из которой тянуло затхлым сквозняком.
Осколок памяти вонзился в его подсознание.
Пранда пережил падение.
— Император, защити! — прошептал он; память возвращалась одновременно с ощущениями в ногах.
Его похитили на Кориоле. Похитили вместе с… Трон, вместе с половиной полка! Небо потемнело, и из него посыпались крылатые твари из детских баек. Рубя и пронзая, существа налетели с направления, которое должно было быть безопасным. Пранда стоял в третьей линии, сжимая в руках полковой штандарт. Колючие цепи пробили его противоосколочную броню и обернулись вокруг левой руки сержанта, растягивая ее и жестоко выворачивая.
Задыхаясь и приглушенно крича, Пранда неловко полз наверх, работая плечами и ногами. Над головой он видел ледяной сумрак, который выделялся во всей остальной тьме, окружавшей его. Пранда достиг точки, которая, как подсказала ему больная спина, была острой кромкой горизонтальной поверхности. Сержант сумел ухватиться за край до того, как чувство безнадежности обрушилось на него, тысячекратно усиливая страх. Когда ветер с шипением и шорохом поднялся из темных глубин, Пранда оттолкнулся ногами и схватился за край правой рукой. Адреналин проник в его усталые конечности, слезы покрывали лицо. Что-то разболталось под его скребущими сапогами, и он услышал скрежет, доносящийся снизу. Едва дыша, Пранда вытолкнул свое тело на неровную поверхность и пополз дальше — во тьму. Он достиг какого-то углубления среди непонятных угловатых контрфорсов и сжался, прислушиваясь к возможным звукам преследования, а его глаза тем временем впились в кошмарный пейзаж.
Из серых, болезненно-лиловых, грязно-бирюзовых и прочих теней незнакомых ему оттенков, вырастал лес темных шпилей и острых шипов, тянущийся настолько далеко, насколько Пранда мог видеть. Сержант был городской крысой, но даже ему казалось, что он видит перед собой тысячу городов-ульев, сваленных в кучу и искривленных. Кроваво-красные огни мерцали в глубинах, а высоко над его головой висели призрачные сферы, подчеркивающие каждый острый край своей иллюминацией. Безумная панорама изощренных угловатых зданий дезориентировала Пранду, и его уже пустой желудок вновь сухо вывернуло. До него доносилось странно измененное эхо далеких взрывов и звериного рыка, в воздухе витала химическая вонь. Пахнет, как на поле боя в конце войны, подумал он, когда запахи крови, отходов, прометия и кордита окончательно перемешиваются между собой.
Пранда повернулся, его взгляд привлекли изящные тени, плывущие по небу, точнее, по тому, что он принимал за «небо». Теперь его глаза привыкали к повсеместной темноте, и он увидел одинокую узкую фигуру, которая постепенно возникала в свете местных «звезд». Ее плавные изгибы и клювообразный нос напоминали о каком-то океаническом хищнике, когда фигура двигалась в сумраке. Очередной приступ узнавания напомнил сержанту, что он и сам был на таком корабле, но мог вспомнить только отдельные мгновения своего пребывания на нем, отдельные звуки и ощущения: крики мужчин и женщин из его полка, вкупе с шипящей и сухой речью их похитителей. Он вспомнил, как ему приходилось пить и есть что-то омерзительное, и он содрогнулся.
Пранда потянулся к поясу за своей личной реликвией — иконой, вырезанной на куске шрапнели две кампании назад. Он знал, что если кто и может помочь ему выжить, то только Бог-Император, однако иконы на месте не было. Вместо этого он вытянул вещь, которая выглядела как чужой короткий меч. Рукоять была в засаленной обмотке, через которую местами проглядывали кончики острых шипов. Возможно, он выхватил его у одного из чужаков перед тем, как его схватили и затолкали в пустоту, подумал он. Сержант сделал тяжелый вдох; иглообразное навершие принесло ему боль, но очистило разум. Пранда сжал в руке клинок и, сжав зубы от боли, медленно выполз из углубления и перешел на бег. Слева от себя он услышал окрик, потом раздался смех и звук легких шагов. Пранда бежал в полуприседе, баюкая свою бесполезную левую руку. Он пролез под балюстрадой и почти скатился на резком спуске, в его памяти невольно всплыли эпизоды из налетов бандитской юности, когда они преследовали какого-нибудь неудачника. Пранда знал, что у него нет возможности постоять за себя, да и спрятаться ему некуда. Единственным спасением было бегство, даже в том случае, если он и понятия не имеет, куда бежит.
Он остановился. Он перевел дух. Он прислушался. После Пранда побежал снова. Уходящие вверх переулки, перекрученные и ветвящиеся, черные порталы, зияющие на каждом повороте, тусклый свет, то и дело меняющий свою окраску и яркость, играющий с его чувством направления, заставляющий его сердце стучать при малейшем намеке на опасность.
Теперь он слышал, как что-то движется справа и позади него. Пранда тяжело дышал, он позабыл свою усталость, притупилась даже боль в руке и груди. Завернув за угол, он увидел, как мимо него в тусклом свете промелькнули бегущие фигуры. Они неслись к гигантскому открытому пространству, которое раскинулось перед его глазами. Пространство было похоже на площадь, расчищенную между монументальными зданиями, утыканную выступами в человеческий рост, по форме напоминающими зубы микадракона.
Пранда отступил в тень статуи чужака в маске, чтобы спастись от взглядов преследователей. Изваяние выглядело деформировано и жутко, одна из трех бледных рук сжимала клинок, похожий на его собственный. Рука сержанта медленно кровоточила из-за множества мелких ран, нанесенных рукояткой.
Внезапно, из укрытия показалось трое солдат, перебегающих и спотыкающихся между зубообразных обелисков. Гвардейцы!
Свет играл на узнаваемом хромированном шлеме, который одна из них все еще имела при себе. Она помогала идти своему товарищу, нога которого, судя по всему, была сломана, в то время как громила с закатанными рукавами следил за их тылом, оглядываясь с очевидной паранойей. Пранда видел стремительное движение бледной кожи и блестящих клинков в их сторону, ковыляющие люди выглядели жалко и медленно.
Пара грациозных друкари, одетых в обтягивающие гермокостюмы, налетела на бойца, идущего в арьергарде, с двух разных сторон. Солдат изрыгнул проклятие и криком предупредил своих спутников об опасности. Кнут встретился с рукой и лишил его равновесия, в то время как кинжал срезал с той же руки полосу кожи. Она болталась, еще не отделенная от конечности бойца, в то время как он метался из стороны в сторону и орал. Меткие удары клинков друкари разрезали сухожилия на его ногах, охотники танцевали вокруг него, с легкостью уклоняясь от размашистых ударов.
Солдат со сломанной ногой повалился вперед и в ужасе закричал, отталкиваясь от земли. Пранда увидел, что из-под тела бойца будто бы выросла его собственная тень и потянулась к своей жертве, сжав его шею обеими руками. Гвардеец отчаянно боролся, рыдая и крича, но вскоре его тело исчезло там, откуда появились теневые руки. Облако, похожее на клубы ледяного воздуха — вот и все, что осталось на месте его исчезновения. Помощница раненного бойца с широко раскрытым от ужаса ртом пятилась назад. Внезапно она сорвалась на бег, оставив позади своего окровавленного товарища, но не пробежала и трех шагов, как что-то ударило ее в плечо и подняло в воздух. Троица друкари на антигравитационных устройствах кружила вокруг друг друга, один из них сжимал в руках усеянный зубьями провод, обхвативший женщину-гвардейца. Она болталась между ними, в то время как каждый из чужаков наносил по ней жестокие удары, срезая куски плоти, которые падали вниз, в то время как ее поднимали все выше и ее крики постепенно стихали.
Конечности Пранды тряслись, его мышцы свело от ужаса, а кожа покрылась мурашками. Дрожа, он сжался, будучи не в силах стереть из памяти картины гибели своих соратников. Когда ужас сержанта достиг своего пика, трехрукая статуя медленно сошла вниз и сомкнула жилистую руку на его шее. Пранда не мог двигаться. Пранда не мог оторвать свой взгляд от безликой металлической маски существа, которое его удерживало. Бледная, пыльная, лишенная кожи плоть, которую он принимал за камень, напряглась — существо достало небольшой прибор и держало напротив своей маски. Он едва слышал настоящий голос чужака, ледяное совершенство высокого готика доносилось из устройства, посредством которого существо обращалось к нему.
—
Освежеванный чужак без какого-либо усилия вынул из рук Пранды шипастый кинжал, аккуратно избегая стимулирующих инъекторов в рукоятке. Старший сержант Пранда вознес отчаянную, немую молитву Императору, однако это не было его последней мольбой.