<p id="_GoBack">Сэнди Митчелл</p> <p>ПРОГНИВШАЯ ДО СЕРДЦЕВИНЫ</p>

Пустотные станции не зря так называются. Это маленькие островки жизни и воздуха, окружённые фраговой бесконечностью. За свою службу я повидал больше таких островков, чем могу сосчитать — многие крутились вокруг важных имперских миров или служили внесистемными путевыми станциями, но те, что глубже всего засели в моей памяти, больше всего соответствовали слову «пустотные». Потоки Варпа капризны, и не всегда ведут в заселённые солнечные системы — иногда они пересекаются в кромешной тьме ночи, в нескольких световых годах от ближайшей звезды, и в таких местах возникают станции, которые должны обслуживать проходящие корабли, помогая перевозить грузы, пассажиров и, само собой, войска.

Так я и оказался на борту пустотной станции «Каппа Септум» на пути к Коронусу вместе с 597-м после нашей насыщенной событиями прогулки на Симиа Орихалку. Само собой, корабль, зафрахтованный Муниторумом, чтобы доставить нас на тот кусок льда, мог бы увезти нас и обратно, но Эмберли хотела расспросить старших офицеров — включая меня — о том, что мы нашли в глубинах планеты, а прибытие инквизитора на Коронус, гарнизонный мир Имперской Гвардии, не могло остаться незамеченным. Потому она и позаботилась о том, дабы мы попали на эту далёкую от всего на свете пустотную станцию. Здесь же мы повстречались с войсковым транспортом, везущим то, что осталось от нескольких полков после боёв с та’у в спорной системе где-то на границе.

Мы не жаловались — «Каппа Септум» была важным перевалочным пунктом, то есть одной из самых больших пустотных станций, которые мне доводилось видеть. Это была не просто база, а целый улей, висящий в пустоте, а его внешний слой роскошью не уступал любому планетарному городу. Добавьте сюда прекрасные виды на весь Восточный рукав, мягко изгибающийся по ту сторону бронестекла, сияние одиноких звёзд и других галактик. Не стоит и упоминать движущиеся огоньки множества судов, прибывающих в доки и отбывающих оттуда, подобно бесконечному рою светлячков.

Эмберли поселилась в гостинице на полпути между двумя портовыми зонами, где за сутки пришлось бы отдать моё годичное жалование. Но поскольку я наслаждался этими удобствами вместе с ней, то вряд ли мог жаловаться, а если Кастин и Броклау что-то подумали о моём долгом отсутствии в полку, то оказались слишком тактичны, чтобы выяснять подробности. Юрген, мой неутомимый и зловонный ординарец, справлялся с каждодневной бумажной работой, но появлялся в гостинице каждый день с последними новостями. На самом деле, когда полк не пребывал на фронте, для меня почти не было работы. Солдаты растворились среди баров, борделей и игорных домов, которых всегда полно в доках, и, если я знаю обычного гвардейца так хорошо, как думаю, то ни у кого из них не было ни желания, ни склонности, ни денег идти куда-то ещё. Если не считать случаев серьёзного нарушения устава или местных законов, то моя работа ограничивалась тем, что я забирал подгулявших солдат из участков дозорных и назначал самые мелкие наказания, которые можно дать, не показавшись мягкотелым. После выпавшего на долю 597-го люди имели право выпустить пар.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и после приятно проведённого времени — если не считать того, что мне приходилось в мучительных подробностях пересказывать все пережитые ужасы — Эмберли покинула станцию, а я вернулся в полк, чтобы всерьёз взяться за свою работу.

— С возвращением, — поприветствовала Кастин, когда я вошёл в наш импровизированный штаб — большой транспортный комплекс, где нашлось достаточно места для боевых машин, боеприпасов и других грузов. Впрочем, последних осталось немного — во время спешной эвакуации мы многое бросили, но благодаря этому теперь у нас с избытком хватало комнат для солдат, где все могли разместиться с удобствами, а это полезно для боевого духа. Не стоит и упоминать о том, что места хватило и для стрельбищ и полос препятствий, позволявших чем-то занять людей и не дать им создавать проблемы, решать которые придётся мне. — Вы как раз вовремя.

— В самом деле? — переспросил я. Я вовсе не спешил назад и даже предпочёл пройти те несколько километров от внешней части станции до штаба пешком. Я не дожил бы до своей почётной отставки, если бы хоть что-то пускал на самотёк, и уже тогда во мне укоренилась привычка всегда проверять пути отступления — специально на тот случай, если Император захочет сыграть со мной одну из своих маленьких шуток.

По правде говоря, на пути назад я не увидел ничего, способного меня удивить; всё вокруг по-прежнему больше напоминало улей — спускаясь в глубины станции, я видел, что безумная роскошь внешних слоёв постепенно сменяется просто богатыми кварталами, просто удобными и наконец, просто терпимыми. Я не сомневался — ближе к сердцевине исполинской конструкции располагаются промышленные и инфраструктурные блоки, перемежаемые рабочими кварталами, а ещё глубже начинается местный вариант подулья, где обитают забытые, обездоленные и отчаявшиеся.

Кастин кивнула и указана в сторону кабинета, в который я, с мига нашего прибытия, едва ли заходил хоть раз. Через стеклянную панель в двери был виден Юрген, занявший стол, стратегически расположенный так, чтобы преграждать путь любому вошедшему, а перед ним стоял именно такой вошедший с типичным видом человека, потратившего слишком много времени на того, кто преграждает ему путь.

— Кто это и что ему нужно? — спросил я. Мой посетитель был одет сдержанно, но богато, а значит явно требовал к себе уважения — чувства, которое Юрген бережёт для самого Императора, оставляя немного для меня, так что гостю не повезло.

— Глава дозорных, — ответила Кастин. Она имела в виду местных, кое-как защищавших на станции закон. Полковник пожала плечами с типичным гвардейским равнодушием к штатским. — Говорит, что хочет срочно с вами что-то обсудить.

— Ясно, — отозвался я, думая, что понял, в чём дело. До сих пор у нас не случалось ничего страшнее обычных попоек и случайных потасовок, но ставки явно поднялись — надеюсь, никто никого не убил, иначе бумажная волокита станет просто невыносимой. Поправив фуражку и кушак, я зашёл в свой кабинет.

— Комиссар, — мой посетитель протянул руку, но поняв, что я не собираюсь пожимать её, заменил приветствие вежливым кивком, — Горан Барлоу, командующий дозорными «Каппы Септум».

— Командующий, — я вернул ему кивок, — я надеюсь, наши солдаты ведут себя, как полагается?

— Как ожидается, — ответил Барлоу. — Именно поэтому правление станции хотело бы позаимствовать нескольких.

Я ожидал услышать что угодно, но не это. Я жестом позволил гостю миновать сердитого Юргена и усесться в свободное кресло перед столом, за которым разместился сам.

— Решения о применении наших войск принимает полковник Кастин, — сказал я, — я могу лишь давать советы. Почему вы пришли ко мне?

— Её превосходительство надеется тоже получить ваш совет, — дал ответный залп Барлоу, — Даже несмотря на то, что мои люди держат всё под контролем.

— Не сомневаюсь в этом, — ловко соврал я. Уже не в первый раз я видел, как планетарные законники так увлекались прикрыванием собственных задниц и подсчётом скрепок, что пропускали тот миг, когда рабочие решали отправить губернатора в отставку, изо всех сил подталкивая чем-нибудь острым. Я впервые внимательнее пригляделся к Барлоу. Это был крупный человек, чьи мускулы прятались под обманчивым слоем недавно накопленного жирка. Он сам поднялся по служебной лестнице, а не просто роился в нужной семье. Я слегка наклонился, готовый позволить себе сомнения. — Тогда почему ваш босс думает, что мы сможем помочь?

Барлоу пожал плечами.

— Она в панике, — небрежно проронил он. — В сердцевине станции всегда были бандиты, которые устраивали налёты на доки. У большей части хватало ума не привлекать много внимания — брали, что подвернётся, и отступали до того, как мы успевали схватить их.

— А сейчас налёты участились? — спросил я, решив уточнить очевидное.

Барлоу кивнул.

— Бандиты стали появляться чаще, в большем числе и с лучшим вооружением. Теперь они готовы вести бой, а не просто убегать.

Я задумался. Невозможно вырасти в подулье, не познакомившись с бандами и их тактикой, и сказанное дозорным звучало очень нетипично. Такие гангстеры с удовольствием убивают друг друга, но прямое столкновение с властями никогда не кончается хорошо и этого они стараются избегать всеми силами.

— Так что изменилось? — спросил я. — И почему сейчас?

Барлоу метнул на меня один из тех взглядов, что обычно получает Юрген, когда вслух произносит то, о чём все успевают подумать, но решают промолчать из вежливости, и толкнул ко мне пикт-экран. Толпа погромщиков в разграбленном складе потрясала грубыми самопалами с энтузиазмом, достойным орков.

— Это было в последнем налёте, — он посмотрел на меня, как будто это что-то значило.

Я не был в настроении играть в угадайку, а потому просто пожал плечами, вынудив Барлоу указать на несколько размытых фигур.

— У этих обритые головы. А у этих — татуировки на черепах. Это две разные банды, что действуют вместе. Поверьте мне, ещё пару лет назад они убивали друг друга при каждой возможности.

— Возможно, внизу появился вожак, — предположил я. — Кто-то, способный объединить эти шайки.

Барлоу снова кивнул.

— И поэтому её превосходительство считает, что всё идёт к масштабному восстанию. Именно поэтому и нужна ваша помощь. Она хочет искоренить их раз и навсегда.

— Этого никогда не произойдёт, — возразил я. — С тем же успехом можно копать окопы в реке, — на миг я задумался, знает ли этот пустотник, что такое река, но кажется Барлоу всё понял.

— Бесполезная трата времени, — пренебрежительно согласился он.

Я вздохнул, изо всех сил изображая сожаление, и уже раскрыл рот, чтобы сказать, будто не готов посоветовать полковнику согласиться на просьбу губернатора, как кое-что на пикте бросилось мне в глаза. Кровь застыла у меня в жилах.

— Хаос? — спросила Кастин, когда Барлоу ушёл, получив заверения, что я передам его просьбу полковнику, и точно не мог бы нас слышать. — Вы уверены?

— Насколько, насколько возможно, — ответил я. Я перевёл пикт, который мне показывал Барлоу, на свой инфопланшет и увеличил изображение, как мог. — Вот эта женщина. Её лоб. Видите?

— Татуировка? — майор Броклау, заместитель Кастин, пригляделся к пикту с тем же озадаченным выражением лица, что и полковник. — Просто очередной бандитский символ, разве нет?

— Я хочу на это надеяться, — ответил я, — но я уже видел такие прежде. — Ещё раз присмотревшись к изображению, я на секунду позволил себе надеялся на ошибку. — По крайней мере, похожие.

— Тогда мы должны действовать, — лицо Кастин было бледным даже для уроженца ледяного мира, а в голосе звучала решительность. — Если на станции действует культ Хаоса, он должен быть уничтожен немедленно. Под угрозой души людей.

— В том числе наши, — кивнул Броклау, а потом повернулся к мне и начал, понизив голос, как будто рядом были посторонние, — А ваша подруга из Инквизиции…

— Уже покинула станцию, — ответил я. Конечно, у меня был способ связаться с Эмберли, но её корабль уже в Варпе, так что сообщение будет идти до неё месяцами.

— Значит, мы сами по себе, — решительно сказала Кастин и посмотрела на нас. — Я свяжусь с губернатором или как там она себя называет, и скажу, что мы согласны.

— Но не говорите, почему, — добавил я. — Скорее всего, культ ограничен подулье… сердцевиной станции, но мы не может быть уверены, как далеко распространилась гниль. Не думаю, что она добралась до её дворца, но лучше подумать об этом сейчас, чем жалеть потом.

— Согласен, — поддержал Броклау. — А как мы объясним всё нашим людям?

— Никак, — ответил я. — Для всех, кроме нас, это обычная операция в поддержку властей. Наши бойцы справятся даже во сне.

— Как два пальца об лёд, — согласился Броклау.

Я улыбнулся и тоже кивнул, ведь это моя работа, хотя в душе сомневался, что всё пройдёт гладко. И, конечно, я оказался прав.

— Просто, эффективно и по существу, — признал Барлоу, поднимая взгляд от инфопланшета, на котором просматривал составленный нами план — точнее, ту его часть, которую мы с Кастин сочли возможным показать гражданскому. Учитывая размер станции, мы решили сделать всё просто. Несколько взводов отправятся от доков к сердцевине с разных сторон, а оставшиеся силы будут дежурить во внешних слоях, готовые поддерживать товарищей, заменить убитых или просто уничтожать всех нарушителей, что попытаются сбежать.

— Мы думаем так же, — я заговорил чуть громче, чтобы мой голос пробился через вой двигателя раздевательной «Саламандры»; для машины, которой управлял Юрген, был обычным делом такой рёв, вдобавок перерывающийся другими звуками, которые вызвали бы праведный гнев того несчастного машиноведа, которому выпадет её следующее плановое освящение.

Кажется, Барлоу хотел ответить, но тут Юрген резко обогнул грузовой тягач, пыхтящий откуда-то с промышленных ярусов, вынудив командующего дозорными схватиться на турель тяжёлого болтера. Поверх заднего борта мы посмотрели на идущую позади машину — то был гражданский грузовик, защищённый лёгкой броней и раскрашенный в тот же строгий зелёный, какой носили дозорные. Конечно, по надёжности не сравнится с «Химерой», но против того, что может нам встретиться, хватит и его. К моему слабому удивлению, грузовик за нами поспевал. Женщина за рулём ухмыльнулась и протиснулась прямо за «Саламандру», вынудив тягач затормозить, чтобы не устроить аварию. Ну хоть кому-то в нашей маленькой экспедиции весело… хотя я сомневался, что её пассажиры думают так же.

Честно говоря, я не был уверен, почему дозорные решили составить нам компанию. 597-й держал всё под контролем, а полдюжины штатских с шоковыми булавами и трещотками, не сдюжат там, где не справилась бы рота закалённых боями гвардейцев. Впрочем, Барлоу захотел, чтобы они пошли, я не стал возражать. Он настаивал на том, что хочет наблюдать за операцией, а поскольку налаживать взаимодействие Гвардии со сторонними силами было задачей комиссара, мне пришлось сопровождать его, а значит не нужно было искать предлог, чтобы не бросаться в бой в первых рядах, чего от меня ждали все, кто слышал о моей незаслуженной славе.

— Почти приехали, сэр, — сообщил Юрген, чей голос звучал из вокс-бусины немного приглушённо, прежде чем резко вывернуть на наклонную рампу. Грузовик дозорных, ехавший за нами не отставал ни на дюйм, хотя пугающе качнулся, когда его водитель повернул за «Саламандрой».

— Прекрасно, — я повернулся к Барлоу, чей цвет лица начал обретать сходством с оттенком его мундира, и ободряюще кивнул. — Боюсь, скоро придётся идти пешком.

— Не проблема, — заверил он меня с чуть более очевидным облегчением, что собирался высказать. Мы оба рефлекторно схватились за поручни, когда Юрген резко остановил машину в пугающей близости к довольно плотному переплетению труб, мешающих проехать дальше. Мигом позже грузовик дозорных с визгом затормозил и обошёл «Саламандру» сбоку, оставив след шин, отмечавший его траекторию.

Из кабины выскочила женщина, на её лице играла широкая улыбка. Мигом спустя из кузова показались её сослуживцы выглядевшие предсказуемо менее счастливыми.

— Гонзалис! — самый крупный и раздражительный из них — командир, судя по серебряной аквиле на бронежилете — посмотрел на водительницу, покачивая дробовиком так, будто боролся с искушением пальнуть в её сторону. — Что ты тут устроила?

— Следовала приказам, сарж. И следовала за ним, — она указала на Юргена, выкарабкавшегося из водительского отсека «Саламандры». — Ты же велел не отставать.

— Что ты и делала, — признал Барлоу, с видимым облегчением вставая на твёрдую палубу. Я последовал за ним, наблюдая как сержант, немного сдувшись, перебросил свой гнев на дозорных, что ещё не пришли в себя.

— Здорово водишь, — сказала Гонзалис явно сбитому с толку Юргену и поспешила присоединиться к своему отряду, явно не обращая внимания на взгляды сослуживцев.

— Спасибо, мисс, — мой ординарец занял своё обычное место позади меня, взял лазган в руки и принялся оглядывать всё вокруг с выражением настороженного отвращения.

— Куда теперь? — пробормотал Барлоу, немного озадаченно поглядев на инфопланшет, а потом переведя взгляд на трубы. Я начал подозревать, что он никогда в жизни не бывал так далеко от внешних слоёв. Но прежде чем я успел ответить, меня окликнул знакомый голос.

— Комиссар? — из этого железного леса появился сержант Лустиг, по пятам за которым следовали, подобно призракам, остальные бойцы его отделения. Некоторые с любопытством глянули на дозорных, но большинство предпочитали следить за всем вокруг. Мне уже приходилось сражаться вместе с ними, так что я не случайно отрядил Лустига и его людей в наше сопровождение. Конечно, я думал, что со мной будет только Барлоу — шайка дозорных, которых он притащил с собой, могла всё осложнить. — Мы не ожидали столько людей.

— Я тоже не ожидал, — признал я, — но уверен, мы сможем найти для них занятие. — На этих словах мы с ветераном обменялись взглядом, в котором явно читалось недосказанное вслух «где-нибудь ещё».

— Конечно, сэр, — он повернулся к Барлоу, всё ещё державшему инфопланшет, и указал на экран. — Сейчас мы здесь. Если кто-то из бандитов сбежал от ударных отрядов, что зачищают сердцевину, он пойдёт к внешним слоям по вот этому проходу и угодит точно в нашу засаду.

Барлоу нахмурился.

— А что если они пойдут вот здесь?

— Тогда наткнутся на сержанта Грифен и её людей, — пояснил я, беря планшет и меняя масштаб, чтобы показать другие отряды, действующие в этом секторе. — Мы перекрыли все выходы, — я следил за вокс-обменом с самого начала операции, и сейчас снова прислушался к голосам в бусине. Всё точно по плану — несколько групп бандитов уже обнаружили и уничтожили. Большинство либо сдавалось, либо бежало, едва начав нести потери. От культистов Хаоса ожидаешь иного — маленькие жизненные трудности они обычно решают, несясь на них с боевым кличем, и я подумал, что возможно, никого, кроме бандитов здесь всё-таки нет, и у меня просто разыгралось воображение.

— Хорошо, — Барлоу удовлетворённо кивнул и зашагал к трубам, жестом велев дозорным следовать за ним. Миг спустя они подняли оружие с мрачной решимостью, явно, но тщетно пытаясь поразить гвардейцев своим профессионализмом. — Давайте посмотрим, на что они готовы.

— Конечно, — сказал я со всем вежливым энтузиазмом, который сумел отыграть. Я уже собрался идти вслед за командующим, как Лустиг спросил, понизив голов:

— Мне послать с вами вторую команду? На случай, если эти увальни облажаются?

Я оценил предложение, но покачал головой.

— Лучше действовать по плану. Мне прикроет спину Юрген, да и не думаю, что гражданские могут влипнуть в неприятности так далеко от передовой. — Если бы я только знал…

Для бывшего мальчишки из подулья пролезть через переплетение труб было просто, да и Юрген справился довольно быстро, а вот судя по отголоскам ругательств, которые я уловил, не все дозорные чувствовали себя здесь так же комфортно. Через несколько минут мы добрались до туннеля, что был достаточно широк и высок для двух или трёх человек. Несколько труб шли по стенам и потолку, а между ними виднелись воздуховоды и кабели. Судя по слабому свечению люминаторов, попадавшихся через равные промежутки, здесь бывали станционные техножрецы, а слой пыли, которую толкавшиеся дозорные то и дело поднимали в воздух, говорил, что шестерёнки спускались сюда нечасто.

— Нам туда, — Барлоу украдкой сверился с планшетом и указал направление с твёрдой уверенностью облечённого властью человека, который даже близко не понимает, о чём говорит. Он угадал, так что я позволил ему идти дальше, а сам потратил пару мгновений, чтобы уловить эхо и воздушные потоки, которые не хуже света помогали сориентироваться в темноте тем, кто умеет их понимать. Мой нос напоминал, что Юрген неподалёку и прикрывает мне спину. Как и всегда. Так что я не стал тратить время на то, чтобы обернуться и проверить это. — Идём, — добавил Барлоу и запоздало вспомнил, что это операция Имперской Гвардии, повернулся ко мне. — Если вы не возражаете, конечно.

— Я бы сделал всё то же самое, — заверил я командующего, хотя если я мог делать то, что хочу, то держался бы в уютном тылу всего отряда, который сейчас, судя по тихим звукам шагов и дыхания где-то слева, уже занял позиции среди труб, скрывавших гвардейцев и дававших им защиту от грубых бандитских свинцемётов. Дозорные зашагали дальше с дробовиками наготове, и в коридоре стало свободнее. Барлоу последовал за ними, оставив нас с Юргеном в хвосте. Обычно позиция замыкающего не слишком меня радует, но за этой операцией я следил с самого начала, и шансы, что кто-то подкрадётся сзади, казались ничтожными.

Это напомнило мне о бандитах. Я снова прислушался к переговорам в тактической сети.

— У нас прорвавшиеся, — сообщала один из сержантов, зачищавшая сердцевину под слабый треск лазерного огня. — Поднимаются в сектор 6-17.

Моё подсознательное понимание трёхмерных пространств сработало мгновенно, нарисовав перед глазами внутренности станции, что я видел на гололите во время инструктажа. Бандиты двигались в нашу сторону, и если бы не Барлоу, решивший сунуться поглубже, беглецов перехватили бы Лустиг и Грифен — в зависимости от того, в каком направлении те будут двигаться. Но теперь нам придётся столкнуться с недобитками ними лицом к лицу. С другой стороны, между мной и бандитами полдюжины штафирок с дробовиками, не говоря уже о самом Барлоу, и кучка висельников вряд ли окажется для них грозным врагом. Я понял, что всё не так плохо — Барлоу и его болваны могут убить одного или двоих, посчитать, что сделали достаточно и пропустить бандитов прямо под огонь Грифен и её людей, которые сделают всю работу.

— Каин на связи, — вклинился я, — движемся на перехват. Доложите их численность и вооружение.

Если командир отделения и удивилась, то была слишком профессиональна, чтобы это показать.

— По нашим оценкам — четверо с дробовиками и стабберами. Один выглядит безоружным, но наверняка у него есть пистолет или нечто в этом роде.

— Мы справимся, — ответил я и бросил взгляд на удивлённого Барлоу. Я с запозданием вспомнил, что у него нет доступа к нашей тактической сети, и он слышал лишь мои слова. — Нас ждёт некоторое сопротивление. Устроим им горячий приём впереди.

Надо отдать Барлоу должное, он быстро соображал, и вместо того, чтобы спорить или расспрашивать, мгновенно и толково начал раздавать приказы. Через несколько минут пути коридор расширился — как я и предполагал, здесь была какая-то техническая зона, где несколько труб с разных сторон подсоединялись к загадочным жужжащим и щёлкающим механизмам, а на сквозняке из потолочной вентиляции покачивались покрытые молитвами полосы пергамента, прикреплённые к оборудованию воском. Мы с Юргеном засели за самым прочным механизмом, рядом с туннелем, ведущим туда, где остался отряд Лустига — я никогда не возражал иметь чёткий путь отступления, хотя в этот раз он нам вряд ли понадобится. В конце концов, мы превосходили приближающихся бандитов числом вдвое и были лучше вооружены. Юрген поднял лазган и прицелился в сторону перекрёстка, откуда вскоре должна была появиться наша добыча.

Дозорные также заняли позиции за укрытиями, какие сумели найти, и всячески выражая уверенность, принялись ждать врага. У меня был не очень хороший обзор, но он и не требовался — нашим не слишком желанным спутникам должно фатально не повезти, чтобы они не смогли перебить бандитов в первые же секунды. Барлоу вытащил болт-пистолет и посмотрел на нас, сполна выражая острое предвкушение. Я же взял в одну руку лазпистолет, а большой палец другой положил на руну цепного меча — больше для вида, не веря, что мне придётся пустить его в ход.

— Цельтесь как следует, — приказал Барлоу; сержант дозорных в ответ мрачно кивнул, хотя, когда у вас есть полудюжина дробовиков и узкий туннель, точность не слишком важна. Шквал картечи пронесётся по нему и сметёт любых бандитов не хуже заложенной на их пути фраг-мины.

Я сосредоточился, отсёк сопутствующие шумы, вроде гула машинерии, шорохов, с которыми двигались эти нервные увальни, подстёгнутого адреналином стука моего сердца, и положился на отточенные чувства старой туннельной крысы. Я услышал в коридоре спешные шаги и шарканье — эхо не позволяло понять, сколько людей движется к нам, но явно не больше, чем мы ожидали. Я кивнул Барлоу, хотя по резко напрягшимся подчинённым успел понять, что они тоже услышали приближение добычи.

— Огонь! — рявкнул командующий дозорных, и грохот полудюжины дробовиков вкупе с рёвом миниатюрного болтера Барлоу заложил мне уши.

Один удар сердца спустя из туннеля вылетел ответный шквал картечи и ударил в дозорных. Они рухнули наземь, как один — убитые или тяжело раненые; укрытия их не спасли. Сержант отвоевался — ему снесло полголовы, а Гонзалис потрясённо баюкала левой рукой то, что осталось от правой.

Из туннеля выбежало трое — они стреляли на бегу, явно намереваясь добить выживших.

— О, нет, так не пойдёт, — Юрген выпустил длинную очередь лазразрядов и подстрелил двух негодяев, а я прикончил третьего выстрелом в голову. За миг перед тем, как его голова рассыпалась в пепел, я заметил на лбу бандита явно вырезанный прямо на плоти сигил и содрогнулся. Кажется, я всё-таки был прав.

— Контакт. Штафирки выбыли. Нам нужны медики, — я бросил взгляд на подстреленных Юргеном бандитов, понимая, что подтверждаются мои худшие страхи. Убитые были покрыты знаками Тёмных богов. Но почему тогда они бежали от обнаруживших их гвардейцев, а не сражались, как обычно делают культисты? — Троих нейтрализовали.

— Мы идём, — откликнулся Лустиг. — А как же четвёртый?

Это был хороший вопрос. У меня начало покалывать ладони. Это отребье не могло так легко вывести из строя полдюжины дозорных одним залпом. Если только…

Из туннеля появилась фигура, всем своим видом излучавшая уверенность и высокомерие. Внешне в этом человеке не было ничего примечательного — мужчина средних лет, одет как мастеровой, но жёсткие, горящие лихорадочным огнём глаза говорили о здравомыслии, которое давно осталось в прошлом. Он улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли юмора.

— О, конечно. Если хочешь, чтобы что-то было сделано, сделай это сам.

Я выстрелил, решив не дать ему возможности договорить, но лазразряд, не достигнув врага, внезапно полетел в меня — лишь отточенные за множество лет перестрелок рефлексы позволили уклониться.

— Кровь Кровавому богу! — проревел Барлоу, появляясь из скопления труб; его болт-пистолет смотрел в мою сторону. Ловушка! Я выстрелил дважды, целясь ему в грудь, и предатель упал, выпустив оружие из дернувшейся руки.

— Юрген, сюда! — я на ходу вытащил цепной меч и бросился к псайкеру. Если я не могу застрелить его, то должен справиться в старой доброй рукопашной схватке.

Чудовище снова улыбнулось — теперь на его лице читался намёк на искреннее веселье.

— Вот будет больно.

— Только не мне, — заверил я, взмахивая мечом и целясь тварь в горло. Но когда движущиеся зубы приблизились к незащищённой плоти, я почувствовал, что выпад замедляется сам собой. Клинок просто завис в воздухе, вгрызаясь в пустоту, а я без толку напрягал мускулы, пытаясь приблизить оружие к цели.

— Я рядом, сэр, — раздался голос Юргена, частично перекрывшийся треском лазерного разряда.

Что-то бесплотное ударило меня в грудь, вынудив отступить, отчего выпад пропал втуне — визжащие зубья укусили воздух. Псайкер перешёл в наступление, размахивая ручищей с острыми как бритва когтями и наросшими хрящами. Я рефлекторно отбил его удар, ожидая, что сейчас клинок разрубит плоть и кости, но оружие снова замерло в неподвижности, не прикоснувшись к врагу.

— Юрген, заткни его, — я старался пытался не дать отчаянию прозвучать в моём голосе. Нашей единственной надеждой был необычный дар подавлять воздействие Варпа, которым обладал мой помощник, и которым он не очень хорошо умел управлять.

— Простите, сэр. Этот ублюдок никак не помрёт.

— Что? — я отскочил от надвигающегося колдуна, бросил взгляд в сторону, и понял, что лучше бы остался рядом с врагом. Подстреленный мной Барлоу неуклонно двигался вперёд, хоть и сдерживаемый бесконечным градом лазерных разрядов Юргена — его мундир уже был весь в дырах, а видимое через эти прорехи, уже нельзя было назвать человеческим. — Он вожак культа!

— Ну конечно я, — прорычал Барлоу, поворачиваясь ко мне. — Я бы отнял это место у прихвостней бога-трупа, если бы не ваш полк, — он продолжил шагать, попутно наступив на шею слабо дергающегося дозорного. — Кровь Кровавому богу! — Барлоу бросился ко мне, его лицо исказилось, и я увидел широкую пасть, полную игольной остроты зубов.

— Расслышал с первого раза, — съязвил я, поднимая меч и чуть пригибаясь. Клинок вонзился на славу, Барлоу взвыл и снова рванулся вперед, отчего мясо и кости треснули, оставив руку командующего болтаться под ненормальным углом, и полилась кровь. Краем глаза заметив движение, я дёрнулся в сторону, уходя из-под неуклюжего удара псайкера, и сделал ответный выпад, почти пропустив клинок у себя подмышкой. Как и раньше, я почувствовал сопротивление, но в этот раз оно было слабее, и зубья коснулись врага.

— Как у тебя… — в голосе псайкера появилась тень удивления.

— Никак, — ответил я. До моих ноздрей добрался привычный запах Юргена — мой ординарец обошёл врага сзади, — это он.

— Что? — псайкер будто осознал присутствие Юргена лишь когда тот загнал штык ему между ребёр, и сопротивление, не дававшее мне закончить удар, тут же пропало. Скорее всего, ублюдок погиб ещё до того, как гудящий клинок рассёк его грудную клетку — хватило юргенова удара штыком в сердце — но, когда имеешь дело с колдуном, осторожность не бывает чрезмерной. Я выучил этот урок на Славкенберге, и до сих пор не забыл.

Я вырвал клинок, вызвав тем самым фонтан потрохов, и замахнулся на Барлоу, который был так опьянён жаждой крови, что всякие представления о тактике и самосохранении начисто выветрились из его головы. Движущиеся адамантиевые зубья отхватили ему ногу, вызвав настоящий кровавый гейзер, а когда он упал, я добил его ударом по шее. Отрубленная голова закатилась под трубы, где что-то маленькое и пищащее явно порадовалось угощению.

— Комиссар!

Я повернулся на звук топота — из пасти туннеля, через который мы попали сюда, появились Лустиг и его отделение с лазганами наизготовку. Не обнаружив ничего, что можно подстрелить, они взялись за аптечки и попытались сделать для выживших дозорных, что могли.

— Он был мутантом, — невнятно из-за обезболивающего проговорила Гонзалис и удивительно точно плюнула в обезглавленный труп. — Он был убил нас, если комиссар не… — и на этом похвально драматичном моменте, сказав достаточно, чтобы ничего не пришлось говорить мне, она потеряла сознание.

— Не могу сказать, что мне жаль покидать это место, — признал я, глядя в иллюминатор «Молота веры» — войскового транспорта, предназначенного увезти нас со станции.

— Как и я, — согласилась Кастин, — но хотя бы охота на еретиков прошла успешно.

— Кажется так, — ответил я. Конечно, большинство настоящих культистов сражались до смерти, но немало их подельников из портовых банд попали на допросы, так что мы были уверены — угроза искоренена. Оставалось понять, как Барлоу пришёл к ереси и где добыл псайкера, но теперь это была забота очищенных от скверны местных властей. Не говоря уже об Инквизиции. — И мы обезглавили заговор Великого врага, — который мог бы нарушить все имперские линии снабжения в целом секторе, — я считаю это победой.

Лёгкая дрожь от расцепления стыковочных зажимов прошла по всей палубе, и я снова посмотрел в иллюминатор на «Каппу Септум», что медленно удалялась, превращаясь из пустотной станции в сверкающий самоцвет на фоне бесконечной ночи. Живописное зрелище, которым я не мог наслаждаться, гадая, сколько ещё тьмы таится в сердце этого драгоценного камня.