Сикоракса из храма Каллидус быстро заковыляла прочь оттуда, где свистели выпущенные иглы. Она прижимала ладонь к боку, и из поверхностной раны, которую нанесла себе агент, послушно вытекала кровь, пропитывающая облачение Альфы–208.

— Пистолет! — крикнула она блеющим голосом Славигора, расталкивая плечом толпу недавно преобразованных. Позади раздавались звуки стрельбы из автоматов и крики, эхом разносящиеся под сводами станции. — У неё пистолет!

Скитарии побежали в другую сторону. Сикоракса посторонилась, чтобы пропустить их, а затем направилась вглубь станции.

Вот он, наилучший способ ускользнуть тайком. День набора всегда проходил хаотично, суетливо, — а сегодня гораздо сильнее обычного. Она нуждалась в беспорядках. На ледовой станции «Зета» обычно всё держали под жёстким контролем. Каждая живая душа выполняла свою задачу, причём большинство трэллов, стоящих ниже уровня руководства, следовали программам, заложенным во взаимосвязанную сеть разумов. Даже отступление от повседневной рутины служило для Квавариана поводом насторожиться, и он, врываясь через созданную им лазейку в искажённом рассудке новообращённых, брал их под прямое управление.

Но сейчас воцарились полнейшая неразбериха, тревога, смятение умов. И трусливый Славигор, что совершенно логично, убегал от опасности. Ничего странного.

По сути, Сикораксе повезло, что после замедления набора Квавариан не переместился напрямую в её аугментированный мозг. Если бы он поступил так, то, возможно, заметил бы, насколько ограничен машинный разум, установленный в изолированном имплантате ассасина.

Это внедрение давалось ей нелегко. Сикораксе не нравилось играть роль Славигора — осквернять разумы одного трэлла за другим, проявлять жестокость, которая ожидалась от него на таком посту. Творя садизм под его личиной, агент находила успокоение лишь в том, что настоящий Альфа–208 погиб от её удара отравленным клинком в сонную артерию и его тело растворилось в белковых ямах. Свершилось возмездие за множество дней приёма.

Сикораксе вспомнилось, как её саму привели на ледовую станцию «Зета». Тогда пленники жутко завывали, словно плакали безутешные младенцы, — приниженные страхом, люди следовали самым примитивным инстинктам. В ходе проникновения она страдала от боли. Замотанная в промёрзшие лохмотья, агент с самого утра лежала в траншее под снегом, притворяясь одним из окоченевших трупов, которые усеивали путь от посадочной площадки до ворот. Каллидус выжила благодаря химическим согревающим пакетам внутри её комбинезона и изолирующему слою снега. Когда по траншее вслепую заковыляли узники, Сикоракса встала и смешалась с толпой.

Но даже на то, чтобы продвинуться так далеко, ушёл почти год. Вначале ассасин отследила Квавариана до его лаборатории в павшем мире-цитадели Атараксес, однако выяснилось, что база пустует. На то, что еретех бывал там, указывали только крипта, забитая сгоревшими блоками когитаторов, и печь, полная костей.

Этого хватило, чтобы напасть на след. Среди сожжённых останков подопытных Квавариана агент обнаружила черепные порты всех моделей, с любых заводов, и на каждом имелся штамп Адептус Механикус. Хотя программатор определённо нёс ответственность за необычайный всплеск пиратства в мирах Мелока, этот архипелаг состоял из двадцати планет, и то, где именно находится цель, Сикоракса сообразила только при виде обугленных инфохранилищ.

— Холод, — прошептала каллидус, когда её наконец озарило. — Ему нужен холод.

Когитаторы в крипте перегрелись. Квавариан, один из умнейших еретехов в секторе, владыка-программатор, способный соединять мусорный код с демоническим веществом варпа, настолько углубился в свои цепочки данных, что не заметил очевидного: его данные о климате устарели на две тысячи лет. Теперь зима на Атараксесе продолжалась не шесть месяцев, а только три. Наступило жаркое лето, в подвале стало удушливо тепло и влажно, так что огромные процессорные модули, необходимые для запуска и совершенствования его машинных вирусов, вышли из строя.

А во всём архипелаге не найти места, где морозы держатся устойчивее, чем на скованном ледниками северном полюсе Санга-Каппы.

Формально станцию «Зета» забросили двадцать веков назад. То, какие исследования там проводились изначально, забылось с течением времени и из-за скрытности техножрецов. Но пролетавший на малой высоте орбитальный зонд обнаружил, что от кольцеобразного объекта исходят слабые тепловые выбросы. Под конверсионным полем в центре комплекса находилась группа машин, светящихся наподобие углей.

Инфохранилища. Открытые для холода и снега, но защищённые от всего прочего.

Спрыгнуть на гравишюте прямо во внутреннее святилище не представлялось возможным, поэтому Сикоракса вышла на связь с куратором и вернулась в храм Каллидус к его особым хирургам. Она легла под нож и пилы, чтобы установить порт в основании черепа. Такие рискованные процедуры руководство обычно не одобряло, опасаясь потерять столь превосходно обученных оперативников. Восстановилась она быстро, но лишь благодаря тому, что уже долго принимала полиморфин.

За её разъёмом скрывался не обычный имплант-проводник, а миниатюрный машинный разум, полностью изолированный от сознания агента инфозаслоном. Фальшивый рассудок, отделённый от истинного. Мыслящий мозг, чьё присутствие Сикоракса наблюдала, но не ощущала. Ключевой элемент. Ведь, чтобы проникнуть на станцию «Зета», ей следовало заразиться «Сутью_Чорва» и обладать умом, который сумеет просматривать Квавариан. После выполнения задания эту часть каллидуса извлекут и уничтожат.

— Я не желаю принимать в себя то, что Квавариан вводит в этих бедолаг, — сказала она куратору по защищённой вокс-связи. — И также не хочу, чтобы, копаясь в моих мыслях, он обнаружил, что у меня есть код-вредитель.

Когда культисты вонзили в неё инфошип, Сикоракса на мгновение испытала леденящий страх: по машинной коре её мозга пронеслась «Суть_Чорва», шепча еретические фразы, которые поползли через её поле зрения, куда выводилась расшифровка мыслей. Паника отступила лишь после того, как она убедилась, что заслон работает, сохраняя её настоящий разум непорочным.

Еретехи ничего не заподозрили. Любой технотрэлл паниковал, когда инфошип, проскрежетав по черепу, погружался в недра сознания. Реакция отдельных субъектов не слишком интересовала культистов — это исследование основывалось на количестве, а не на качестве.

Именно Славигор ввёл Сикораксе инфошип.

«Скажи мне спасибо, — произнёс он тогда. — Благодаря мне твоя смерть не будет бессмысленной».

Несмотря на защиту от инфоскверны, Сикоракса увидела поток данных из поддельного рассудка, где указывалось, что ей следует явиться в оружейный мануфакторум, и ассасин, спотыкаясь, растерянно побрела за другими узниками. Целую неделю она провела за конвейером, собирая спусковые механизмы для радиевых карабинов. Там каллидус подражала другим работникам со взломанным сознанием — их напряжённой сосредоточенности, злобным песнопениям…

«Мы — Преобразованные. Наш разум избавили от оков ложных богов из металла и плоти, обновили Восьмеричной силой».

Возможность сбежать представилась ей, когда в помещении, где трэллы подготавливали радиевые зарядные каморы, прорвало защитную оболочку. Потребовалась эвакуация, и Сикоракса ускользнула, прихватив с собой коробку с запчастями, словно ей это поручили. Разыскивая культиста наиболее высокого ранга с минимальным набором аугметики, она буквально столкнулась со Славигором, который шёл на дневную смену. Детали с грохотом рассыпались, по пустому коридору разнеслось гулкое эхо.

Он презрительно усмехнулся, свысока глядя на согнувшуюся служительницу.

— Научись прокладывать маршрут, мелкая су…

Славигор умер ещё до того, как рухнул на пол.

Сейчас, поднимаясь по решётчатой стальной лестнице на мостки рядом с огромным куполом ледовой станции, Сикоракса осознала грандиозный масштаб её задачи. Позади неё творился невообразимый переполох. Во всех направлениях метались стрелы красных лучей — скитарии стреляли наугад и, возможно, даже друг в друга.

— Продолжай, Вааль, — взмолилась она.

Внизу и справа виднелись ряды трэллов, подключённых к симуляторам управления техникой, а слева загипнотизированная бригада строила скалобетонный блиндаж. Прямо снизу, сквозь решётчатый пол, доносился треск лазерного огня. Агент опустила взгляд, и ей открылся смертельный лабиринт вроде тех, где она тренировалась в храме Каллидус. По нему бродили две команды слуг с раскраской на груди и выступающих рёбрах: одну группу пометили красным цветом, другую — синим. Люди неуклюже покачивались, будто марионетки, и едва удерживали в исхудалых руках лазпистолеты и автоматы, из которых палили в «противников».

— Бедняги, — пробормотала Сикоракса, когда один из работников повалился на пол, уложенный врагом, стоявшим не более чем в десяти шагах от него.

Стрелявшая, чьё лицо исказилось от ужаса и неверия в происходящее, дёргано прошагала вперёд, встала над раненым мужчиной и разрядила батарею ему в спину. Почти тут же её истощённое тело разорвало в клочья автоматной очередью.

— Следующий этап, — сказала себе каллидус.

«Сутью_Чорва» назывался эффективный мнемовирус. Он завладевал разумом с машинными улучшениями и выворачивал рассудок наизнанку, превращая жертву в голема из плоти и металла. Однако применение «Сути_Чорва» ограничивалось тем, что она требовала прямой загрузки в аугментированный мозг. Полезна при мятеже, но не масштабируема. Не заразна.

Версия, управлявшая жертвами-марионетками, находилась на стадии альфа-тестирования. Этот широковещательный штамм передавался через астропатическую связь, на несущем луче или радиоволнах. Энергия варпа, направляемая массовым мысленным повторением вирусных песнопений, не представляла серьёзной угрозы для обычного солдата или гражданского, но вирус становился крайне контагиозным, если добирался до механикус или хористов-астротелепатов, которые из-за своей подготовки слушали литанию и точно сохраняли её в разуме.

Мало просто устранить Квавариана. Сикоракса должна уничтожить «Суть_Чорва» вместе с любыми результатами исследований вируса и разработки его преемника.

Вот тут ей и пригодится код-вредитель.

Агент отключила имплантированное сознание ментальным импульсом, чтобы Квавариан не заметил, что один из его трэллов так далеко ушёл от своего рабочего места.

Легко ступая, каллидус вскарабкалась по ветхой лестнице из скоб. При подъёме она руками проверяла каждую ступеньку на прочность и переносила вес поближе к стыкам. Здесь, наверху, в самых заброшенных секциях станции, куда не доплывали еженедельно выпускаемые тучи антикоррозийного тумана, состояние постройки сильно ухудшилось. Дожди из противообледенителя разъели прорезиненное покрытие, защищавшее металл, и конденсат, возникающий из-за обогрева, сделал своё дело. Верхние своды терялись в сырой мгле рукотворных облаков, которые закрывали обзор и искажали сигнал рыщущего разума Квавариана. Поэтому Сикоракса устроила тайник с оружием здесь.

Добравшись до переходного мостика, агент вскарабкалась на него, разбежалась и перепрыгнула двухметровый разрыв между платформами. В грузном теле Славигора она приземлилась тяжелее, чем ожидала, и длинный мостик закачался на свисающих цепях. Удержав равновесие, Сикоракса наклонилась к инъектору, вживлённому в мышцу правого бедра. Надавила большим пальцем на погружённую в тело капсулу, ища активатор. Потом сделала вдох и нажала на него.

Вместе с полиморфином пришла боль, неразрывно связанная с ним, как сросшийся близнец. В животе агента сдулись мягкие пузыри, которые придавали её телу тучность Славигора. Кости рук и ног изогнулись и укоротились. Лицо разгладилось, как горячий воск, приобретая знакомые черты.

— Давай, давай, — проворчала Сикоракса.

Процесс всегда причинял боль, но агент меньше страдала, когда вновь становилась собой. Она чувствовала, как крепкие мышцы становятся туже и сильнее, избавляясь от лишнего веса. Каллидус поддерживала отличную физическую форму, а вот цели, которые она копировала, редко обладали такой же атлетичностью. Сикораксе казалось, что она сбросила тяжкое бремя. Её пьянила мысль о том, что вскоре она сможет в полной мере применять собственное тело — перестроенное, улучшенное вместилище её сути.

Сикоракса легла на живот и, сунув руку под настил, нащупала пластековый пакет на застёжке-молнии, закреплённый магнитами. Когда агент носила предыдущую личину, то прятала этот предмет в брюшной полости, маскируя его под раковую опухоль или разросшуюся кисту величиной с дыню. Лишь преобразившись в Славигора, она получила достаточную свободу действий, чтобы спрятать пакет здесь.

Через минуту Сикоракса уже натянула комбинезон из синтекожи без капюшона, а также собрала и надела на предплечье наручи с задвинутым фазовым мечом. Нейрошредер она прикрепила к пояснице, затем подключила и его, и клинок к блоку питания, после чего вскинула ранец на плечи и туго затянула лямки.

Ассасин уже собиралась накинуть поверх пропотевший балахон, чтобы прикрыть снаряжение, когда услышала щелчки. Они ритмично повторялись, будто сигналы насекомого-древоточца или позвякивание механического хрона при заводе.

В доктрине храма Каллидус упор делался на быстроту — быстроту и многозадачность. Продолжая надевать балахон, Сикоракса осматривалась в поисках угроз. Она разделила окружение на сектора и поглядывала в каждый из них. Вначале за спину, потом в обе стороны по бокам, перед собой и наверх.

Ничего. В пятнадцати метрах над головой, где завивались необычные воздушные течения купола, клубился туман. Из влажной пелены свисали петли проводов, будто лианы в джунглях. Пучки кабелей слева и позади немного покачивались, будто на них села и, оттолкнувшись, снова взлетела огромная птица. Сорока ярусами ниже станция, похожая на макет, испускала странно успокаивающий оранжевый свет. Казалось, что подопытные марионетки в смертельном лабиринте не крупнее большого пальца Сикораксы.

Шум раздался вновь.

Сжав кулак, агент выдвинула из наручей ксеноклинок и зафиксировала его. Чёрный металл окружили зелёные переливы, не разгоняющие темноту.

Каллидус посмотрела вверх.

Создание падало на неё будто камень, безмолвно и увесисто. Она услышала, как хлопает искусственная кожа и свистит воздух, проходящий сквозь когти и лопасти отключённых турбин.

Но видела Сикоракса лишь созвездие из лиловых кругов.

Она перекатилась вбок, и чудовище рухнуло туда, где только что стояла ассасин. На металле появились вмятины от стальных когтей. Рывком повернув голову к агенту, существо искоса посмотрело на неё множеством линз, и то самое стрекотание насекомого сменилось визгом вокс-помех.

Кожаные крылья. Почерневшие стальные конечности. Респиратор, с которого свисают щупальца прорезиненных трубок. Оружие вроде пистолета и тазерное стрекало, чья запущенная динамо-машина сыплет искрами.

Птераксий.

Вой помех превратился в голос.

— Альфа-Двести-восемь, — глухо произнесло создание из-под прорезиненной дыхательной маски.

Хотя респиратор искажал звук, по телу Сикораксы пробежал холодок. К ней обращался он, Квавариан.

— Ты интереснее, чем я предполагал.

Скитарий молниеносно вскинул пистолет — его действиями управлял разум, когнитивные функции которого удалили ради ускорения рефлексов. Но приветствие Квавариана дало Сикораксе время спланировать ответные действия.

Фазовый меч рассёк пистолет надвое чуть спереди от спусковой скобы. Она поняла, что это флешетный бластер, лишь после того, как из разрубленной катушки-магазина вывалились тонкие, как проволока, моноволоконные нити.

Скитарий ткнул перед собой искрящим стрекалом. Тазерное оружие с большим радиусом досягаемости идеально подходило для боя на узких мостках, но выпад получился слишком сильным. Пригнувшись, агент нырнула вперёд, обошла его защиту, схватила металлическую конечность с шокером свободной левой рукой и крепко прижала к себе так, что локтевой сустав культи упёрся ассасину в рёбра. Затем Сикоракса надавила на неё, как на рычаг. Локоть выгнулся в обратную сторону, и каллидус почувствовала, как лопаются сухожилия и кости вырываются из сочленений.

Розовато-лиловые линзы вспыхнули. На мгновение она увидела в них крошечные призрачные символы в зеркальном отображении — изнутри на стекло проецировались отчёты о повреждениях. Затем ассасин вонзила в фасеточные глаза ксеноклинок, и они потемнели.

Брякнуло что-то тяжёлое, металлическое. Этот звук всегда сулил дурное.

У ног агента лежал какой-то предмет. Электродуговая граната. Отшвырнув её в сторону, Сикоракса ринулась прочь по мосткам. Боковым зрением каллидус заметила, как боеприпас взорвался внизу, выбросив при детонации облачко голубого порошка, пронизанное молниями. Неожиданно приятный глазу штрих на фоне оранжевого пейзажа под ней.

Перед Сикораксой с размаху опустился ещё один птераксий, и мостки закачались на цепях, как корабль в шторм. Лязг стали, донёсшийся сзади, подсказал, что ещё одна крылатая мерзость приземлилась немного впереди от убитого скитария.

Агента зажали в клещи на узком проходе. Птераксии подступали к ней, скребя когтями по настилу.

— Фазовый меч из неизвестного сплава, — в унисон промычали птераксии. — Какие изысканные игрушки ты доставила мне.

Пара скитариев пыталась удержать её, не позволить уйти отсюда до прибытия подкреплений. Или она прорвётся, или её задавят числом.

Сикоракса повернулась боком и приняла широкую стойку, чтобы дать отпор обоим противникам сразу. Тот, что находился впереди от неё, держал автопистолет — вероятно, похищенный в одном из пиратских набегов. Скитарий поднял оружие одновременно с тем, как его собрат сзади от каллидуса провёл выпад стрекалом.

Согнувшись назад почти вдвое, Сикоракса пропустила над собой очередь из автопистолета. Пули отскочили от брони скитария с тазером, не причинив ему никакого вреда, и киборг ткнул в ассасина искрящим стрекалом, целясь под рёбра.

Агент парировала и отвела удар так, что оружие, выбрасывая разряды, запуталось в цепях, поддерживающих мостки. Затем она стремительно ударила ногой стрелка с автопистолетом, из-за чего вторая очередь ушла в свод купола.

Пинок отбросил птераксия достаточно далеко, чтобы Сикоракса успела выхватить нейрошредер и, выстрелив в упор, пронзить его тело волной эмпирейной энергии. Скитарий зашатался с разрушенной нервной системой — он уже погиб, хотя ещё не рухнул. Воспользовавшись замешательством, агент оторвалась от скитария с тазером и метнулась к падающему киборгу. Тот уже опрокидывался на мостки, но Сикоракса оперлась ступнёй о тело птераксия, перескочила его кувырком вперёд и бросилась бежать.

Теперь чудовище, бьющееся в конвульсиях, станет препятствием для второго скитария.

— Не убивать объект! — Голос программатора доносился у неё из-за спины и сверху, где виднелись неясные силуэты. — Мы узнаем больше, если проведём вивисекцию.

Позади скребли по настилу металлические когти: птераксий сложил крылья и гнался за ассасином на четырёх конечностях, будто плотоядная летучая мышь. Нечеловечески проворный даже на земле, он быстро приближался к агенту. Сикоракса ощущала струи воздуха из его завывающих наспинных турбин: скитарий готовился взлететь сразу после того, как схватит цель.

Сбежать не выйдет. Нужно избавиться от него.

Оглянувшись, чтобы верно всё рассчитать, каллидус перепрыгнула через бортик мостков и схватилась за одну из натянутых опорных цепей. Она не вцепилась в звенья, а позволила им проскользнуть между ладонями так, чтобы инерция направила её по дуге. Сикоракса неслась так быстро, что мир вокруг неё размывался. Завершив разворот, она врезалась ногами в лицо монстра. От удара голова дёрнулась назад и вбок так, что позвонки хрустнули и заскрежетали, а голос Квавариана забулькал в разорванной гортани.

Вокруг неё кружило уже больше десятка птераксиев. Словно кометы, они падали на сплетение мостков, перекрывая пути отхода.

Добежав до Т-образного перекрёстка, Сикоракса увидела, что платформа справа занята тремя крылатыми чудовищами и раскачивается под их тяжёлыми шагами. Эта секция мостков не крепилась к остальным — её могли свободно перемещать с помощью цепей.

Сикоракса подала энергию на фазовый меч. Взмахом клинка она рассекла опорные цепи там, где платформа скитариев соприкасалась с той, на которой стояла она, и существа повалились в пропасть. Двинувшись налево, каллидус заметила, что к ней приближаются другие неясные фигуры и от запальных огней их фосфорных горелок тянутся языки пламени.

— Избегать ненужных повреждений! — прокричали они хором.

Столкновение.

Враг врезался в неё сбоку, безупречно спикировав из мешанины проводов, похожей на полог джунглей. Едва Сикоракса успела ощутить удар, как оказалось, что она уже летит над станцией, а выбитый из руки нейрошредер болтается на конце кабеля. На миг ассасину почудилось, что она падает головой вперёд, но затем агент почувствовала боль в ноге и, извернувшись, увидела, что на её бедре сомкнулся коготь птераксия. Расправив крылья, скитарий ловил восходящие потоки, а наспинные турбины бешено вращались, чтобы компенсировать дополнительный вес.

Борясь с напором воздуха и растерянностью, Сикоракса задвинула фазовый меч — пырнуть им существо на такой высоте она не решилась — и согнулась в поясе. Вцепившись в когти киборга, она попробовала ослабить хватку, чтобы уберечь ногу от травм, после которых спастись бы уже не удалось. Но скитарий просто зажал её правое запястье в другой лапе.

Ещё один птераксий, устремившись к ним сбоку, вцепился в Сикораксу, пытаясь отобрать добычу. Он впился когтями в свободную ногу агента и едва не вырвал её из сустава, но первый похититель замолотил соперника крыльями и заклекотал голосом Квавариана:

— Отставить! Прочь, дикая тварь! Недопустимо лишать образец функциональности!

Ухватившись за кабель нейрошредера, агент рывком вернула его в руку и направила на второго птераксия ствол с резервуаром изумрудно-зелёного газа. Она не могла рисковать, стреляя в своего похитителя — тот взлетел с ней слишком высоко, — но вот другой мучитель…

Кристаллическую камеру нейрошредера пронзила разветвлённая молния, и по царапающемуся скитарию пробежал зелёный энергетический импульс. Монстр обмяк, его крылья, управляемые обрубками конечностей, обвисли. Они то складывались, то раскрывались, будто усталые веки, а неповреждённый двигатель лениво тащил птераксия по спирали к полу станции.

Скитарий не взмахивал крыльями. Тягу целиком давали турбины, а летел он как планер.

Интересно…

Сикоракса изучила суставы своего похитителя, затем направила нейрошредер вверх и выпустила ещё один трескучий разряд.

До сего момента крылатое чудовище несло её на фабрику плоти — комплекс анатомических лабораторий и установок для переработки биоматериала у внутреннего кольца станции. За наружной стеной там находился внешний мир, поэтому мастера-сшиватели и сборщики органики получали преимущества от близости к ледяному центру станции, а Квавариану не требовалось далеко отходить от своих когитаторных модулей и синтетических мозгов, чтобы взглянуть на работу жрецов-хирургов. Располагался этот участок недалеко от места, куда агент направлялась ранее, и обнаружилось, что скользить по воздуху, цепляясь за вошедший в штопор труп птераксия, довольно просто. Ориентировалась она по дымовым трубам крематория.

Сикоракса спрыгнула над перегонным комбинатом, где из жиров и мягких тканей умерших получали изолирующий желатин, который оберегал помещения ремесленников и общежития станции от холода. Она пролетела почти двадцать метров к сбросному каналу, где конвейерная лента безостановочно скидывала продукты заводской переработки людей на осыпь из таких же комков янтарного цвета.

Несмотря на то что желатиновый склон смягчил падение, обычный человек разбился бы при ударе. Но Сикоракса приняла микродозу полиморфина, чтобы высвободить ногу из хватки птераксия, поэтому её тело стало таким же вязким и податливым, как вещество, на которое она рухнула.

Впрочем, она всё же вывихнула плечо. Пришлось вправлять его, прячась между парой выхлопных труб, в щели не шире двух указательных пальцев, соприкасающихся кончиками.

Птераксии, прибывшие на помощь своим, грузно приземлились и занялись поисками ассасина. Пока Сикоракса находилась в воздухе, они держались на расстоянии, так как видели, что случилось с тем, кто схватил её. Они получили указания, запрещавшие причинять цели чрезмерный вред, поэтому не могли открыть огонь из дальнобойного оружия, чтобы подстрелить каллидуса и затем спокойно приблизиться к ней. Кроме того, программа самосохранения повелевала им беречь и собственные жизни.

Вот почему скитарии летели позади в режиме ожидания. Тактически они с агентом пребывали в патовой ситуации.

Теперь же, сохраняя гибкость тела, Сикоракса протиснулась ещё дальше в скопление труб. Обвивая тёплые выпускные патрубки, словно змея, вползающая на дерево, каллидус отыскала вентиляционный люк размером не больше обеденной тарелки.

Она приняла ещё одну дозу полиморфина и наподобие червя проползла внутрь, деформируя череп и расплющивая мозг, чтобы втиснуться в узкое пространство. Её мысли на мгновение стали простыми, примитивно-алчными, как у рептилии, идущей на холод. Сикоракса пробиралась через комплекс, мимо запахов смерти и морозильных установок. Агент преодолевала воздуховоды, пока полумрак в конце одной из шахт не сменился сиянием, похожим на штрих-код, — светом, видимым через вентиляционную решётку. Стало просторнее, и ей хватило места, чтобы присесть на корточки и снова почувствовать себя человеком.

Не то чтобы она была человеком. Сикоракса представляла собой нечто большее и в то же время меньшее.

Применив автоинструмент, ассасин открутила винты решётки изнутри. Негромкое жужжание устройства приглушал свежевыпавший снег, толщина которого снаружи достигала пары ладоней. Спрыгнув в люк, Сикоракса тут же проехала вперёд на сантиметр-другой: оказалось, что воздухозаборник осклиз, потому что его обрызгивали противообледенителем. Пришлось лечь в снег ничком, чтобы её не заметили, пока она ориентируется на местности.

Её зонд, пролетавший над планетой, не смог заглянуть под конверсионное поле, но агент имела представление, чего ожидать от заброшенного объекта. Лабиринт высоких когитаторных модулей, инфокрипт и синтемозговых процессоров. Красные, зелёные и лиловые руны-индикаторы, мигающие в сером солнечном свете.

А вот того, что каждая поверхность покроется инеем, а на машинах будут лежать сугробы, Сикоракса не ожидала. Она подняла взгляд, глазные линзы замерцали, переключаясь на отображение энергии, и каллидус увидела, как кружащиеся снежинки плавно снижаются сквозь зелёную плёнку конверсионного поля. Квавариан явно настроил заслон так, чтобы он пропускал снег, укутывающий технику, но отражал кинетические удары, как при падении града или кусков льда. Здесь царила не такая лютая стужа, как в ничем не прикрытой тундре снаружи купола. Температура поддерживалась на уровне, при котором перегруженные инфоблоки и обработчики массивов кода охлаждались, а не замерзали.

Сикоракса попробовала оценить, как ей провести атаку. С чего начать — найти станцию загрузки, ввести вредоносный код и уже потом искать Квавариана или же сразу убить программатора? В любом случае с точки зрения тактики лучше всего действовать скрытно. Ещё перед тем, как выпрыгнуть из вентиляционного отверстия, Сикоракса нанесла на себя ещё один слой синтекожи — белой, чтобы скрыть чёрный комбинезон. Теперь агент порадовалась этому. Иначе она выделялась бы, как…

Справа что-то мелькнуло.

Её спасла быстрота реакции. Едва каллидус вскочила и отпрыгнула прочь, совершив переворот колесом, как по снегу пронеслась энергетическая волна, взметнувшая льдинки и водяную кашицу. Она прошла через тот участок, где только что лежала Сикоракса. Конечный участок воздуховода позади агента смялся внутрь с таким звуком, будто ударили в басовый барабан.

Акустическое оружие. Низкая мощность. Её хотели вывести из строя, а не убить.

Сикоракса нырнула в лабиринт когитаторных блоков. Возможно, если прикрыться чувствительным оборудованием, враг не рискнёт стрелять.

— Умно, умно, — сказал Квавариан, выдавая свою позицию.

Каллидус обругала себя. Еретех наверняка потерял её след, когда она забралась в трубы и воздуховоды, но Квавариан либо установил невидимый сигнальный луч в отверстии, через которое потом выбралась Сикоракса, либо расслышал урчание её автоинструмента. Так или иначе, оперативница слишком надолго задержалась на одном месте, после того как вылезла наружу.

Но повторять эту ошибку она не собиралась. Чтобы уйти подальше от своей предыдущей позиции, она пронеслась через частокол когитаторных блоков, похожих на чёрные обелиски, и выполнила обходной манёвр.

— Ассасин из храма! — крикнул Квавариан. Его голос, усиленный воксом, доносился слева от Сикораксы, эхом отражаясь от твёрдых поверхностей лабиринта. — Я польщён, правда. Даже не представлял, что Верховных лордов Терры так заинтересовала моя работа. Жаль, что меня не оценили раньше. Как это в духе Империума признавать талант лишь после того, как он перешёл в оппозицию.

Завернув за угол, Сикоракса едва не столкнулась с патрульным скитарием, который совершал обход, низко держа радиевый карабин. Метнувшись вправо, каллидус провела выпад фазовым мечом. Клинок вонзился в нагрудный вокс-динамик, лишив скитария возможности забить тревогу, а миг спустя разорвал его сердце, экранированное свинцом. Ещё до того, как патрульный упал, ассасин оказалась за следующим поворотом, удаляясь от жертвы.

— Бедный Тета-шесть, — прохныкал Квавариан. — А я только что переписал его цепочки приоритетов в выборе целей.

Вжавшись спиной в угол, Сикоракса осмотрелась. По проходу между рядами рунных инфомодулей к ней направлялись ещё двое скитариев. Их прижатые к плечам винтовки дёрнулись в сторону агента, выглянувшей из-за блока.

— Прячешься среди моих синтемозгов? Что же, ты нашла довольно слабое место, — усмехнулся Квавариан.

Вытащив из подсумка пустую банку из-под синтекожи, ассасин швырнула её высоко над рядами когитаторов, как гранату. Дождавшись, когда контейнер лязгнет о машины, она выскочила из-за угла с нейрошредером наготове. Авангардные скитарии, уже повернувшиеся на звук, стояли к ней спиной. Сразив обоих одним выстрелом, Сикоракса метнулась через устье широкого прохода.

— Ещё двоих! — проскрипел Квавариан. — Тебе же понятно, что ты только сильнее очаровываешь меня. О-хо-хо, что же мы с тобой сотворим вместе… У меня есть конкуренты, знаешь ли.

Он был за следующим поворотом. Сикоракса слышала его — то, как скулят системы еретеха и жужжат обогреватели, не дающие замёрзнуть горстке сохранившихся органических компонентов. Она приготовила нейрошредер, прикинула расстояние.

— Ты смогла бы убить космодесантника? — льстиво спросил Квавариан. — Держу пари, что да. Уверен, ты сумела бы выпотрошить целую…

Развернувшись, каллидус присела и навела оружие.

Газовый резервуар осветила маленькая электрическая дуга, и изумрудная волна ударила в техномонстра с такой силой, что сбила существо с ног.

А потом Сикоракса застыла.

На снегу лежал скитарий. Свет в его линзах мерцал, угасая, а в глотке затихал голос Квавариана:

— Видно, в регицид ты не играешь, да?

Заметив боковым зрением движение справа, Сикоракса взмахнула клинком, пытаясь защититься. Слишком медленно. В её наручи вцепился механодендрит, клешни погрузились в металл и с силой впечатали руку в блок когитаторов у неё за спиной.

— Классическая жертва храмовника.

Голос доносился из-за клубка механических щупалец.

Сикоракса подняла нейрошредер так, что он почти коснулся скрытого капюшоном лица Квавариана, и нажала на спуск. Но оружию требовалось несколько секунд на подготовку к новому выстрелу, и другой механодендрит отвёл его в сторону, а третье металлическое щупальце, с гидравлическими ножницами, перерезало кабель питания.

Квавариан оторвал её от стены, приподнял, а затем трижды с размаху ударил о заснеженную землю. Крепко прижав агента, еретех склонился над ней.

— Мой собственный каллидус. Как мило. Я найду тебе хорошее применение.

Сикоракса слышала описания Квавариана, но ни одно из них не передавало его чудовищность в полной мере.

Его массивное тело, круглое, как глобус, восседало на трёх ногах, напоминающих лапы насекомого. Конечности, данные ему от природы, уже не использовались и вяло болтались. Непропорционально маленькую голову Квавариана с выпуклым из-за полной перестройки черепа затылком венчали закрученные антенны, поэтому его рост при полностью выпрямленных ходовых опорах составлял чуть больше трёх метров. Глаза еретеха закрывал угловатый зрительный имплант, так что на его лице почти не осталось видимой кожи, кроме рта. Он смеялся, показывая серые дёсны и почерневшие зубы.

Но истинный ужас внушали уравнения. Его руки и ноги из плоти испещряли шрамы в форме цифр, радикалов и символов, сам вид которых обжигал глаза. Такие же нацарапанные знаки покрывали и чёрные зубы Квавариана, и бронированную оболочку его аугментаций. Руны шипели и ползали, между ними перескакивали разряды варп-энергии.

— Глупая тварюшка, — проворчал Квавариан. Его голос звучал из уст двадцати скитариев, которые толпой смыкали кольцо вокруг Сикораксы. — Ты вела свою игру впечатляюще долго, но на этой станции мне открыто всё. Даже сейчас ты не видишь истины.

Он указал на инфомодули короткой рудиментарной рукой.

— Ты что, правда надеялась спрятаться от меня? Тут каждый элемент оборудования — моё личное священное творение, и они подключены по сети к моему мозгу. Я могу проникнуть в какой угодно инфоблок, в любой разум на станции и потянуть за ниточки. Здесь у меня под контролем всё.

— Только не я, — презрительно усмехнулась Сикоракса.

— О, это мы ещё посмотрим. — Квавариан склонил голову набок, открывая порт передачи данных. Механодендрит с позолоченным инфошипом на конце скользнул по плечу агента и осторожно подключился к разъёму. — Кодовый заслон. Любопытно. Класс «Септуагинта»[1]. Никогда раньше такого не видел. Коул у нас очень умный. Думаю, что скоро он присоединится к нам, ведь он уже открыл для себя радость созидания. О да… тут серьёзный шифровальный замок. Что бы за ним ни пряталось, оно наверняка по-настоящему интересное. Но любую блокировку можно взломать. Вот что, громкие звуки кажутся мне весьма неприятными, поэтому, когда я проколю этот нарыв, пожалуйста, не вопи.

— Вместо меня вопить будешь ты, — ответила каллидус.

Открыв кодовый заслон, Сикоракса выпустила на волю код-вредитель.

Программу, которая всё это время пряталась в её изолированном сознании.

Квавариан не закричал. Его рот захлопнулся, голова затряслась, челюсти сжались так сильно, что гнилые зубы раскололись. Рунические уравнения у него на коже задымились и вспыхнули. Глубоко внутри еретеха с едким запахом озона выгорела батарея питания.

Вот тогда раздались крики, но вопил не Квавариан, а скитарии. Они падали на снег и зарывались в него лицом, пытаясь спастись от заражения и от взрывов когитаторных блоков, которые перегревались один за другим. Стойки обработчиков данных выбрасывали лиловые языки пламени.

Затем с грохотом, как при перегрузке громкославителя, лопнуло огромное конверсионное поле.

Воздух ринулся под него, неся с собой снег.