Спустя 100 лет после того, как Серые Рыцари сразили ее и оставили умирать в Варп-шторме, после того, как она раскрыла одно из величайших предательств Империума, инквизитор Астор Саббатиэль вернулась.
Таинственный техно-жрец Метик вылечил ее, но теперь Саббатиэль должна развеять подозрения своих коллег инквизиторов из Ордо Еретикус. Они с недоверием относятся к любому, кто соприкасается с Варпом, и Саббатиэль придется пройти опасную миссию, чтобы доказать свою веру и вернуть доверие своего Ордо.
Рассказ относится к циклу комиксов «Инквизитор Астор Саббатиэль».
v1.0 — создание FB2 — (SoulWar)
Сорок первое тысячелетие.
Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.
Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.
У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.
Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.
Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.
Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.
Они пробыли на льду всего три часа, но Блендхейму казалось, что холод уже настолько глубоко проник в его кости, что ему более никогда уже не удастся согреться. Его брови покрывала тонкая корка инея, а ноги ниже лодыжек потеряли чувствительность. Да и выше тоже не особо что-то чувствовалось, если уж на то пошло. Он кутался в грубый плащ, накинув его поверх более мягкой и теплой одежды, но приятных ощущений это не добавляло. Напротив, он чувствовал себя еще более некомфортно.
Мужчина быстро пришел к выводу, что ненавидит эту планету всеми фибрами своей души, всем своим существом.
Да, место было невероятным. Даже по-своему прекрасным. Впечатляющее чудо вселенной и несравненный шедевр древней инженерии. Целый Имперский город, вырезанный во льду. Крайне негостеприимное убежище. Место, где на славу можно испытать свою выносливость. Место, где чувствуешь себя по-настоящему жалким.
Эти холодный уголок галактики, этот оскверненный мир, свет звезды освещал менее шестидесяти циклов в год, а в окружающей город тундре лежало больше замерзших трупов, чем было теплых тел в его стенах. Останки всех тех, кто когда-либо умирал на этой планете на протяжении более десяти тысяч лет, бросали в пустошах, поскольку вечная мерзлота была слишком твердой, чтобы их можно было захоронить. Трупы, которые никогда не сгниют. Постоянное напоминание о бренности; «цветы» смерти. Здесь, на этом ледяном подобии мира, не было жизни. Только выживание, и даже оно становилось настоящим подвигом.
Блендхейм окинул взглядом возвышающиеся вокруг него шпили, бледное, безоблачное небо.
Рейбус.
Недалеко по замерзшей дороге целеустремленно шагала Астор Саббатиэль, облаченная в терминаторский доспех. От каждого ее тяжелого шага по льду расходились трещины. Ее бледные щеки слегка раскраснелись от пронизывающего ветра, но, казалось, что в остальном ее никак не беспокоили смертельно опасные условия.
Блендхейм завидовал ей. Тому, что она была заключена в такой костюм, с регулировкой внутренней температуры в отсеке для тела. Саббатиэль утверждала, что ее броня была изготовлена для нее мастерами более ста пятидесяти лет назад, еще до того, как она получила ранение и была брошена дрейфовать в варп-шторме на целое столетие.
Сто лет нахождения в имматериуме среди живых кошмаров.
А Блендхейм еще думал, что уж он-то закаленный и матерый, из-за того, что ранние годы своей жизни провел на улицах Подшпиля Глотхейвен…
Тем не менее, казалось, что после событий на Халте Саббатиэль обрела новую цель. Словно она наконец-то полностью пробудилась от сна, узрев возможности вселенной, которая безвозвратно изменилась за время ее отсутствия. Она с честью несла свою вновь обретенную свободу, хотя Блендхейм задавался вопросом, не слишком ли она старается доказать свою ценность — не только лорду Джереку, с которым она решила работать последние несколько месяцев, но и самой себе. Ибо, хотя вселенная и представляла такому инквизитору, как Саббатиэль безграничные возможности, в то же время, с самого момента возвращения женщины, она постоянно проявляла свое недружелюбие. Дознавателю порой казалось, что Саббатиэль решила встретиться со вселенной лицом к лицу и победить.
Мужчина наблюдал за инквизитором: челюсть сжата, брови нахмурены, взгляд полон решимости. Полностью сосредоточена на цели. Её невозможно сбить с пути.
Рядом с Саббатиэль с мечом в руках шагала Мерси, рослая маньячка, бывшая боец в ямах, которая была частично восстановлена ручным механикусом инквизитора, Метиком. Все ее туловище, или точнее то, что от него осталось, было заключено в ребристый металлический корпус, который недавно подвергся тщательному ремонту после встречи Мерси с предателем Аттиком Синджаном. Несмотря на безупречную работу техника, Мерси все еще не могла перестать думать об исходе того поединка. Она была не из тех женщин, которые могут смириться с поражением.
— Я знаю, о чем вы думаете, дознаватель, — произнесла она, едва повернув голову. На мгновение она бросила взгляд на Блендхейма, а затем вернула всё свое внимание на дорогу. — И ответ — нет.
Блендхейм посмотрел на нее взглядом полным негодования.
— Вы понятия не имеете, о чем я думаю.
— Ответ все равно будет «нет», — ответила Мерси, пожав плечами.
Блендхейм прищурился, но ничего не ответил.
В нескольких шагах впереди Саббатиэль остановилась, чтобы считать показания с экрана ауспекса, отслеживающего что-то в глубине паутины вырубленных во льду улиц. Что-то, представленное на дисплее мигающей иконкой, вкупе с пиканьем. Именно это, по его предположению, и было целью их миссии и причиной прибывания в этой дыре: Сорен Китава, другой инквизитор, которай подала сигнал бедствия, вскоре после того, как отправилась в Рейбус, чтобы расследовать сообщения о странных и тревожных явлениях в заброшенном городе.
Блендхейм понятия не имел, почему Саббатиэль так стремиться спасти женщину. Насколько он знал, они даже никогда не встречались лично. Возможно, это была как раз одна из тех вещей, которыми инквизитор доказывала свою ценность.
Как бы то ни было, они отследили сигнал бедствия до окраины города, где обнаружили разбитый лихтер Китавы, а также останки нескольких членов ее команды. По итогу они оставили приземистого Брондэла и Метика охранять собственный шатлл, в основном, как полагал Блендхейм, для того, чтобы их собственное средство отхода из ледяных руин не превратилось в груду металлолома, как у Китавы.
Ауспекс снова пискнул.
— Сюда, — сказала Саббатиэль, указывая концом посоха налево.
Блендхейм последовал за шагающей фигурой за поворот, стараясь не встречаться глазами с Мерси. Невооруженным глазом было видно, что женщина ищет ссоры.
За углом вонь стояла еще хуже, чем раньше. Навязчивый запах тухлого льда не был похож ни на что, что он когда-либо знал: кислый, со сладкими нотками сероводорода. Там, где когда-то лед был светлым, ясным и прозрачным, теперь он потускнел и разрушился, фундамент города больше не выдерживал значительного веса широких арок, колонн и пешеходных дорожек.
Здесь, где дорога шла оврагом между стен уходящих ввысь зданий, Блендхейм мог отчетливо разглядеть, что несколько строений уже частично обрушились, их фасады подтаяли, а внутреннее убранство выпадало наружу, словно инкрустированные драгоценностями внутренности, вывалившиеся из сверкающих животов. Он слышал, как наверху стонет и скрипит лед, сжимаясь и расширяясь, угрожая обрушиться в любой момент. Прямо над ними зловеще кренился огромный шпиль здания, похожего на собор, словно бы замерший в моменте обрушения.
Этот город достиг конечной точки, ему пришел конец. Здесь…
— Блендхейм!
Он поднял голову и успел увидеть, как рука Саббатиэль дернулась вперед, метнув посох в его сторону.
Казалось, что дальше все происходило в замедленной съемке.
Где-то рядом скрип становился громче, настойчивее.
Посох с силой врезался в него.
Плечо сковала боль, такая яркая и сильная, что, казалось, будто в голове взорвалась связка петард, перед глазами расцвели огни, словно внезапно распустившиеся бутоны цветов. На мгновение дознаватель потерял сознание.
Блендхейм почувствовал, что его ноги оторвались от земли, и, он под действием удара посоха, в мгновение ока оказался в воздухе. Он полетел по обледенелой улице, пока наконец неожиданно резко и сильно не впечатался в прозрачную стену и не сполз по ней на землю. А на то место, где он только что стоял, массивная арка окончательно рухнула, отчего вся левая сторона здания развалилась и упала вниз с грохотом, от которого, казалось, содрогнулся весь мир — или, по крайней мере, так казалось Блендхейму в тот момент.
Лед посыпался глыбами, которые разлетались при ударе о землю. Во все стороны шрапнелью летели осколки, осыпая Блендхейма и оставляя крошечные яркие бусинки крови на его щеках и тыльной стороне ладоней, которыми он инстинктивно закрыл глаза. Наконец грохот стих. Блендхейм опустил руки от лица. Словно снег, вокруг него кружились крошечные замерзшие частицы, жалили горло при каждом вздохе, холодным огнем обжигали легкие. Наверху, на остатках рухнувшего здания, несколькими этажами выше, что-то двигалось, винно-красное пятно, живая тень, мелькавшая по разбитым дорожкам, прыгающая, чтобы преодолеть невозможные расстояния, прежде чем исчезнуть в ледяном вихре.
Блендхейм попытался пошевелиться, подняться с земли. Левая рука не реагировала и висела плетью. Он посмотрел вниз, ожидая увидеть посох Саббатиэль, глубоко вонзившийся в его плечо. Но оружие лежало на земле в метре от него. Мгновение дознаватель смотрел на него, пытаясь понять, в чем дело. Он снова перевел взгляд на плечо. Крови нет. Оружие даже не повредило ткань его мантии.
Ответ наконец выплыл из тумана, окутывающего его сознание.
Сабаттиэль перевернула посох в руке и ударила его тупым концом, отбросив назад, из-под рушащегося здания. Он моргнул, отгоняя наступающее забытье. Отключиться здесь, среди льдов, означало обречь себя на холодную смерть.
Подняв голову, он увидел инквизитора, топающую к нему по замерзшему крошеву, которое когда-то была фасадом здания. Мерси шла следом, ее губы растянулись в кривой ухмылке.
Блендхейм открыл рот, чтобы заговорить, но единственным звуком, вырвавшимся наружу, стал болезненный кашель, скрутивший его, когда плечо пронзила острая боль. Он неуверенно пошевелил пальцами, проверяя стеклянные флаконы, прикрепленные к браслету на запястье, в каждом из которых была небольшая доза яда, сыворотки или наркотика, предназначенного для получения признаний от его «клиентов». Ничего не пострадало. Кроме его гордости, но с этим он давно уже смирился.
Саббатиэль встретила его взгляд, коротко кивнула, а затем опустилась, чтобы поднять посох. От этого движения сервоприводы ее брони издали легкий стон.
Блендхейм оглянулся на переходы наверху.
— Я думал, это место заброшено…
Саббатиэль обернулась и бросила на него вопросительный взгляд.
Блендхейм кивнул и здоровой рукой указал в сторону только что рухнувшего здания.
— Я видел кого-то там, наверху. Прыгающего среди разрушенных дорожек и переходов. Облаченного в красный.
Саббатиэль глубоко вздохнула.
— Заброшено, но не пустует, — произнесла она и жестом попросила Мерси помочь Блендхейму подняться. Женщина закатила глаза, но спорить не стала. Блендхейм тоже не произнес ни слова, взяв протянутую Мерси руку. — Вы слышали истории об этом месте? — продолжила Саббатиэль.
— Дурацкие выдумки, — ответил Блендхейм. — Суеверия.
Саббатиэль улыбнулась, но ее улыбка была такой же холодной, как окружавший их лед.
— А может и нет. Легенды гласят, что один архипредатель, который, как поговаривают, ранее был на стороне Императора, возглавил здесь, на ледяных полях Рейбуса, армию ужасов, порожденной Длинной Ночью. После того, как он сокрушил своих врагов, он расторг договор с существами. Но не желая полностью рвать свою связь с ними, он замуровал их в лед, выгравировав на его поверхности древние заклятия, чтобы держать их силы в узде. До тех пор, пока он не вернется и не призовет их вновь, — инквизитор перевела взгляд с Блендхейма на Мерси, а затем повернулась, чтобы изучить разбитые дорожки наверху, на которые указывал Блендхейм. — Он так и не вернулся, отвлеченный другими войнами, в других секторах. Время шло. Великое колесо галактики вращалось, тысячелетия сменяли друг друга и, естественно, изначальное назначение этих построек было забыто. Рейбус вновь стал перевалочным пунктом в регионе, и, в своем невежестве, Империум воздвиг великий город на старом фундаменте, в котором и по сей день заключены существа.
Мерси недоверчиво опустила взгляд под ноги, словно то, что, по словам Саббатиэль, находилось внизу, могло подняться в любой момент и утащить ее под землю.
— А дальше? — спросил Блендхейм.
Саббатиэль пожала плечами. В таких громоздких доспехах этот жест выглядел странно.
— Как и всегда, время взяло свое. Лед начал протухать, становиться хрупким. Люди бежали или умирали. Город пришел в упадок, — она махнула рукой на остатки рухнувшего здания, наглядно подтверждая свои слова. — И некоторые из защит оказались разрушены.
Блендхейм с трудом мог поверить в то, что услышал.
— То есть вы говорите, что некоторые из этих существ могут сейчас находиться на свободе в этом городе? Прямо сейчас?
Улыбка Саббатиэль была тонкой и очень серьезной.
— В точку. И поэтому Сорен Китава прибыла сюда — чтобы оценить масштаб проблемы и понять, нужны ли более…
— Экстерминатус? — спросил Блендхейм.
— Именно.
— Но сначала вы хотели прибыть сюда лично? Привезти нас в кишащие монстрами руины, находящиеся на грани полного разрушения, чтобы спасти женщину, которую вы никогда не встречали и которая, вероятно, никогда не подумала бы сделать то же самое для вас?
Саббатиэль прищурилась.
— Просто пытаюсь для себя прояснить, что вы все это осознаете, — продолжил Блендхейм, поправляя мантию и пытаясь скрыть в голосе нарастающую панику.
— Нам необходимо найти Китаву, пока ситуация не
Она взглянула на ауспекс.
— Идем. Сюда. И хватить ныть о своем плече.
— Я не но… — начал было Блендхейм, но инквизитор уже пробиралась через груды разбитого льда.
— Спустись и осмотри.
— Я?
— А как ты думаешь, зачем ты здесь?
Блендхейм посмотрел на Саббатиэль как на умалишенную.
— Людей допрашивать…
Брови Саббатиэль поднялись.
— А кого ты собираешься допрашивать
— Ну… я… — дознаватель взглянул на Мерси, ожидая еще одной издевательской улыбки, но та хоть стояла спиной к нему, осматривая край кратера.
Саббатиэль прочистила горло.
— Я жду.
— Конечно, — ответил Блендхейм, вздрогнув.
Он снова повернулся к пологому спуску в яму перед собой.
Когда-то давно здесь обрушилась какая-то башня, от которой уже ничего не осталось, кроме сверкающих глыб и разбитых статуй. Падая, она вырвала древний фундамент, словно дерево, поваленное бурей и выдравшее из земли корни. Образовавшаяся яма была похожа на след от гигантского совка, которым зачерпнули часть города, в результате чего, под ним обнажились более древние строения. Открывшийся лед поблескивал, но был темным, местами даже чернильным. Казалось, будто был он тут специально для того, чтобы похищать и заключать в себе тени всех тех, кто когда-либо проходил здесь, и держать их взаперти веки вечные.
Вздохнув, Блендхейм медленно опустился на край кратера. Плечо все еще болело, но, хотя бы вновь вернулась чувствительность… пусть и чувствовал он пока только боль. Дознаватель еще немного свесился с края, оттолкнулся и упал вниз, примерно на метр. Как только его пятки коснулись пола, он поскользнулся, тяжело упал на спину, вскрикнул и заскользил вниз. Не в силах контролировать свой спуск, мужчина в итоге оказался на самом дне.
Сверху донеслось хихиканье Мерси.
Блендхейм, максимально грациозно, поднялся на ноги, и демонстративно сбил с одежды грязь. Вонь стояла невыносимая и едкая. То, что сверху казалось ему черным, на деле оказалось грязно-коричневым. Еще одно доказательство распада. Лед был слишком старым. Он поддался древним загрязнениям и газам, запечатанным в нём, еще на этапе его образования. Теперь то, что когда-то было гладким и твердым, превратилось в рыхлые соты, распадающиеся, и жижей стекающие в иссушенную землю глубоко внизу. Неудержимая энтропия. Вселенная в миниатюре.
На рыхлой поверхности льда образовалась поросль густых зеленых водорослей, пирующих на продуктах разложения.
Край картера оказался изломан в тех местах, где упавшая башня вырвала кусок, но, когда Блендхейм неторопливо осматривал нижний периметр, на участке открытого льда он заметил символ, нарисованный яркой сине-изумрудной краской напоминающий колесо. Он медленно приблизился, заинтригованный симметрией рисунка, его прямыми линиями.
Конечно, заплесневелые водоросли уже успели прилипнуть к отвесной ледяной стене — очевидно, это была внешняя стена какого-то подземного помещения, обнажившейся в результате разрушений наверху. Краем рукава Блендхейм осторожно стер водоросли, счищая налет, и обнаружил под ним тот же рисунок, тонкими линиями выбитый в ледяной стене. Это оказался замысловатый узор, колесо с узкими лучистыми спицами, по внешнему краю которого были выгравированы более мелкие непонятные символы или Руны.
Барьер.
Многие символы потускнели, стерлись.
Блендхейм взглянул на край кратера, где, приняв грозные позы, стояли и смотрели на него Саббатиэль и Мерси. Он чувствовал, как их нетерпение скапливается вокруг него, сжимает в своих объятьях, словно давление воздуха в шаттле во время взлета. Он снова повернулся ко льду.
Там, в глубине, находилось что-то темное — размытая, словно расфокусированная форма, нечто изогнутое, непонятное. Он наклонился ближе, счищая водоросли, и практически уткнулся носом в ледяную стену перед собой. На что же он смотрел? Выгнутый дугой позвоночник? Ряд костных наростов, идущих вниз от затылка? Чешуйки винно-красного цвета или плоть, обтянутая кожей?
Он постучал пальцем по льду.
Лед застонал. Настолько мрачным и зловещим был звук, донесшийся из самых глубин ледяного сооружения, что, на мгновение, Блендхейму показалось, что сам лед пытается его предупредить.
Размытая тень шевельнулась внутри.
Совсем немножко. Едва уловимое движение.
Блендхейм нахмурился и наклонился ближе. Кончик пальца снова коснулся ледяной поверхности.
Еще один стон. И на этот раз с ним пришел и другой звук, более похожий на треск раскалывающегося стекла. От темной сущности, скрытой глубоко внутри льда, начали расходиться молнии трещин.
Существо внутри двигалось — его голова медленно поворачивалась на шее, обращаясь к дознавателю.
Блендхейм застыл на месте, не в силах отвести взгляд от странного навязчивого видения.
Голова существа резко дернулась. За толщей льда ярко вспыхнули налитые гневом глаза. Огромный язык, черный и скользкий, высунулся из угла раскрытой пасти. Словно гротескная змея, он пробирался сквозь трещины в замерзших стенах камеры монстра, пока его кончик, наконец, не оказался всего в нескольких дюймах от лица Блендхейма.
Существо зашипело, и от этого звука внутренности Блендхейма скрутило, вынудив его отшатнуться назад, отсупить на шаг. И еще на один. И еще… Пятка дознавателя уперлась во что-то, и он рухнул на землю, тяжело приземлившись на задницу. Внезапный удар выбил из его легких воздух.
И в этот момент рядом оказалась Саббатиэль. Ее рука выгнулась дугой, посох метнулся вперед — удар оказался настолько мощным, что острие оружия пробило трещину во льду, погрузившись глубоко в замороженную стену. Раздавшийся треск был подобен раскату грома, и Блендхейм, все еще лежащий на спине, смотрел расширенными от удивления глазами, как посох пронзил неясную тень внутри ледяной тюрьмы и глубоко вошел в грудь мерзкого существа.
Тварь закричала и попыталась вывернуться, хлынула черная кровь, начавшая просачиваться в молнии трещин, которые, казалось, пульсировали, как вены. Словно бы сама стена ожила, а монстр стал ее больным, пульсирующим сердцем. Существо корчилось и билось в своей тюрьме, кончик его языка пробивался сквозь внешнюю стену, получая глубокие порезы об края раскалывающегося льда и исторгая ихор.
Затем существо издало последний пронзительный крик и затихло.
Блендхейм вспомнил, что нужно дышать.
— Демоны, — выплюнула это слово Саббатиэль.
— Значит истории не врут, — произнес Блендхейм.
— Лед сдает позиции. — Саббатиэль выдернула посох из разваливающейся стены. Из пробитого отверстия сочилась струйка крови. — У нас мало времени. Когда оковы падут, то, что осталось от города, будет захвачено.
— Тогда нам пора идти, — заключил Бленхейм, поднимаясь на ноги. — Назад, на корабль. Как можно дальше от этого места. Речь идет о демонах, — он поднял голову, ища Мерси, ища союзника в том, что, очевидно, могло быть единственным разумным планом. Но она оказалась в стороне, патрулировала периметр кратера, вне пределов слышимости.
Саббатиэль уже начала подниматься из кратера.
— Нет, только после того, как мы найдем Китаву.
— Зачем нам эта женщина? — спросил Блендхейм, спеша догнать инквизитора. — Что она для вас?
Саббатиэль не оглянулась.
— Свобода, — ответила она.
Оставшийся человеческий глаз сервитора был подернут молочной мутной пеленой смерти. Она настигла его быстро и была жестокой: голову сервитора оторвали от шеи, а туловище выпотрошили. Там, где когда-то были кишки, сейчас торчали разорванные пучки проводов. Несколько сервоприводов левой руки еще поддергивались, но, насколько мог судить Блендхейм, он был мертв уже несколько часов. Как и все остальные.
Он встал со своего места и осмотрел место происшествия. Здесь была настоящая резня. Пролитая кровь разлетелась широкими дугами, когда солдат — объединенное отделение Астра Милитарум вместе с несколькими сервиторами и людьми, одетыми в штатское, — разорвали на части. Их кровь резко выделялась на блестевшем под ногами льду. Органы и конечности трепетали в кучах, вздрагивая от тяжелых шагов Саббатиэль.
Чем дольше они торчали здесь, тем все громче и настойчивее становился писк ее ауспекса.
— Мы близко, — произнесла она, не отрывая глаз от показаний.
— Это сделали демоны?
— А кто же еще? — спросила Саббатиэль.
Блендхейм снова взглянул на лицо мертвого сервитора, теперь истощенное и неподвижное, на грубую бионику, торчащую из черепа. Когда-то этот человек был красив.
Возможно, смерть стала для него благословением.
Дознаватель посмотрел на Мерси, которая достала свой массивный меч и сжала рукоять чуть крепче, чем обычно. Выражение ее лица было мрачным, губы сложились в тонкую линию. Она выглядела испуганной.
Блендхейм сглотнул. В горле у него пересохло.
— Ты справишься, Мерси. Что бы на нас ни напало. Я знаю это.
Женщина подняла голову. Через мгновение ее глаза потеряли стеклянное, отрешенное выражение. Она посмотрела на него так, словно видела впервые.
— Ну естественно, — ответила она пренебрежительным тоном. Но затем уголок ее рта поднялся в мимолетной улыбке.
Блендхейм снова сглотнул. Момент затянулся. Он открыл было рот, собираясь сказать что-нибудь бессмысленное, пытаясь заполнить неловкую пустоту, как вдруг воздух словно бы расколол выстрел из болтера, эхом отразившийся от стен ближайших зданий и разнесшийся по улице позади них.
Блендхейм повернулся, пытаясь встретиться взглядом с Саббитиаэль.
И тут разверзся ад.
Демоны нашли Китаву и ее последнего выжившего послушника, стройного мужчину альдари в гладких, но потрепанных серых доспехах, менее чем в миле от места резни. Их зажали в остове упавшего здания на дальней стороне площади.
Они заняли позицию на выступе, который когда-то был частью второго этажа, и, прижавшись спиной к стене, отчаянно пытались защититься от тварей с черными языками, которые сползали по грудам обломков льда.
Демоны выглядели поистине отвратительно. Такого Блендхейм даже вообразить не мог. Их странные, вытянутые тела двигались невозможным образом, словно их мышцы и сухожилия были созданы кем-то, кто никогда не видел, как двигается животное. Само их присутствие было неестественным. От одного взгляда на этих тварей в глазах Блендхейма вспыхивала боль, а в горле поднималась желчь. Он понял, что дрожит, причем не от холода.
Если бы он никогда не видел таких существ, если бы его никогда не заставляли признать факт их существования, он однозначно был бы более здравомыслящим человеком.
Но они были здесь, выползли из своих холодных могил: шесть… нет, семь… восемь! Карабкались на развалины здания, а их пасти жаждали крови.
Китава скривилась, нацелив свой болт-пистолет на голову ближайшей из тварей, которая переползла через карниз. Она выстрелила, и голова твари взорвалась, окутав холодный воздух кровавым туманом. Каждая капля замерзла, прежде чем упасть на землю звонким дождем. Но мерзости все равно наступали.
Китава явно была ранена, свободной рукой она держалась за бок, между ее пальцев сочилась кровь. Стоявший рядом с ней альдари выглядел еще хуже: он стоял на одном колене, шлема не было, а над левым глазом зияла ужасающая прореха. В его нагруднике было несколько пробоин. Тем не менее, его сюрикеновый пистолет пел, выпуская снаряд за снарядом в клубок красных конечностей и черных когтей, спешащих по зданию навстречу ему.
Саббатиэль взглянула не Мерси, а затем повернулась к Блендхейму.
— Оставайся здесь.
Блендхейм посмотрел на нее в полном замешательстве.
— Я так и планировал. Но неужели вы собираетесь…?
Он замолчал, когда две женщины направились через площадь. Мерси решительно шла вперед, сжимая в обеих руках огромный меч. Саббатиэль шла следом за ней, и мир содрогался от каждого шага ее тяжелых доспехов.
Блендхейм потянулся к своей мантии и вытащил лазпистолет, просто для успокоения. Не потому, что это хоть как-то помогло бы от нападающей орды демонов, если бы им удалось прорваться через Саббатиэль и Мерси: скорее потому, что он знал, что сможет покончить с собой, прежде чем они подойдут достаточно близко, чтобы разорвать его на части.
Затаив дыхание, он наблюдал, как Мерси ударила ближайшего из демонов с силой падающей стены, ее клинок низко пронесся, а затем поднялся высоко, разрубив сначала одного, а затем и второго демона на части. Темняя кровь залила ее руки и верхнюю часть тела, но она просто вытерла глаза запястьем, а затем пригнулась, поворачиваясь, чтобы встретить другое существо, которое теперь отвлекло свое внимание от раненой Китавы в сторону более насущной угрозы.
Саббатиэль ворвалась следом за Мерси, впечатав мощным кулаком одну из тварей в стену, отчего остатки здания содрогнулась, а карниз над ним треснул и провалился. Китава держалась, но альдари уже был потерян: его свежий труп обгладывал один из демонов, и ленты красной плоти распластались по передней части его доспехов. Саббатиэль подняла руку и метнула посох, отбросив чудовище к стене.
Одна из тварей прыгнула на инквизитора, оттолкнувшись от стены здания и приземлилось ей на спину, пропоров когтями броню. Саббатиэль извернулась и потянулась вверх, чтобы схватить тварь, которая пыталась вскарабкаться ей на плечи, чтобы добраться до головы. Ей удалось схватить существо за руку. Саббатиэль подтащила тварь вверх, а затем вниз сорвала его голову с плеч своим силовым кулаком. Голова демона еще шипела, даже уже коснувшись льда.
Битва закончилась в считанные секунды: мрачное зеркало той сцены, на которую они наткнулись незадолго до этого — разорванные и разрубленные останки демонов валялись в лужах сиропообразной крови.
Казалось, что мир на мгновение остановился, переводя дыхание.
Блендхейм медленно двинулся по льду.
К тому времени, как он добрался до остальных, Китава закончила спускаться со своей позиции. Блендхейм понял, что это женщина, повидавшая суровую сторону жизни: морщины, вокруг ее рта, были глубокими и, судя по мрачной улыбке, с которой она подошла к Саббатиэль, в ней не присутствовала ни толика веселья. Ее рана выглядела тяжелой, а кожа лысой головы оказалась рассечена в нескольких местах, причем настолько сильно, что Блендхейм мог видеть, как чуть выше ее правого виска мелькает белый кусок черепа. Два пальца отсутствовали, а в броне остались глубокие борозды, от огромных когтей демонов.
— Кто ты? — прошипела она сквозь боль.
— Астор Саббатиэль.
Китава окинула Саббатиэль оценивающим взглядом.
— Действительно? — она сделала еще один неверный шаг вперед. — Что ж, прими мою благодарность. Я не имею ни малейшего понятия, что вы здесь делаете, но очевидно, что вы только что спасли мне жизнь.
— О, я определенно спасла тебе жизнь, — ответила Саббатиэль. В ее тоне слышалась издевка.
Блендхейм нахмурился. Он оглянулся через плечо на ледяные руины, ожидая увидеть еще больше кривых красных фигур, появляющихся снизу.
— Но почему? — спросила Китава. — Зачем ты пришла сюда, рискуя своей жизнью и жизнью своих последователей, чтобы найти и спасти женщину, которую никогда не видела?
Саббатиэль улыбнулась.
— Чтобы я могла удостовериться, что ты мертва, — ее силовой кулак двинулся с внезапной сокрушительной скоростью. Тело Китавы прогнулось под силой удара, а затем, вращаясь, покатилось по льду назад, и замерло в нескольких футах, согнувшись под таким углом, который был не совместим с жизнью. Позвоночник женщины сломался. Последний вздох сорвался с ее губ, а на лице замерло выражение горького шока.
— Что… что…? — заикаясь, спросил Блендхейм.
Саббатиэль сделала шаг вперед, взглянув на труп Китавы, а затем повернулась и пошла через площадь в обратном направлении.
Мерси взглянула на Блендхейма, пожала плечами и направилась следом за ней.
— Подождите, подождите, — позвал Блендхейм, спеша за ними. — Разве это не спасательная операция? Я думал мы пытаемся спасти ее.
— И мы это сделали, — ответила Саббатиэль.
— Но…
— Она была одним из союзников Синджана. Я хотела, чтобы она умерла. Я хочу, чтобы они все умерли.
Блендхейм уставился на нее.
— Вы бы могли оставить ее демонам. Она уже почти умерла. Вы могли бы избавить нас от всего этого.
Саббатиэль покачала головой.
— Если ты хочешь что-то сделать наверняка…
— … то сделай это сам, — закончил Блендхейм, вздохнув.
Он остановился на мгновение, глядя вслед женщине, которая топала в сторону руин.
Он улыбнулся.
Пора было выбираться из этого проклятого холода.