Мордианский полковник принимает командование полком Корпуса смерти Крига в попытке быстро закончить войну против Империи Тау.
v1.0 — создание FB2 — (SoulWar)
Сорок первое тысячелетие.
Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.
Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.
У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.
Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.
Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.
Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.
Тау атаковали окопы криговцев за час до восхода солнца, используя в качестве прикрытия изрядно посеченные и обгоревшие деревья.
Они были облачены в красные боевые скафандры, похожие на те, что воины Крига уже видели ранее, только эти оказались более компактными и почему-то не выделялись на фоне леса, как должны были бы. Казалось, будто бы свет преломляется вокруг них. Дежуривший на посту часовой, взгляд которого на них наткнулся, сразу же проверил свой магнокуляр на наличие дефектов. При этом он продолжал внимательно следить за странным мерцанием в воздухе и, как только убедился, что оно неспешно приближается, поднял тревогу.
Бойцы Корпуса Крига вскочили с коек и толпой устремились к боевым постам у стрелковых ступеней. Их зоркие глаза пристально разглядывали раскинувшееся перед ними и покрытое шрамами воронок поле сквозь темные линзы дыхательных масок. Артиллерийские расчеты заряжали почтенные орудия «Сотрясатели земли», готовясь открыть огонь по первому приказу.
И хотя подготовка велась в тишине — лишь изредка можно было различить отрывистые команды, некоторый шум был хорошо слышен в неподвижном воздухе. Понимая, что скрываться больше не имеет смысла, воины тау разогнали предрассветный мрак залпом импульсного огня. Криговцы уже могли различить силуэты, но все еще не могли сфокусировать на них свои взгляды. Пушки нетерпеливо взревели, когда им наконец дали волю. Неизвестно, попали ли тау под их смертоносные снаряды, но их продвижение почти не замедлилось.
Противник вошел в зону поражения стрелкового оружия и тут же местность озарилась дульными вспышками сотен лазерных винтовок воинов Крига под аккомпанемент характерного треска выстрелов. На фоне ярких импульсных лучей орудий ксеносов их мощность выглядела смехотворной, а скорострельность — невысокой. Однако их владельцам, окопавшимся в окопах, время играло на руку. Выставленные на максимальную мощность лазганы били по броне тау, снижая прочность с каждым попаданием, и вот на землю рухнул сначала один вражеский воин, а за ним другой.
Но враг все же сумел пробиться сквозь бурю лучей лазганов. Ксеносы прорвали заграждения из колючей проволоки, с презрительной легкостью разбросав мешки с песком. Внезапно среди криговцев в передовых траншеях появились шесть, может семь воинов тау. Их боевые скафандры, изготовленные из какого-то нечестивого сплава ксеносов, были легкими, но прочными, что давало им огромное преимущество в ближнем бою. Воины Крига, в свою очередь, значительно превосходили их числом. Даже в тесных траншеях, со звоном в ушах и не имея возможности координировать свои действия, они навалились на атакующих и повисли на них, не давая тем развернуться и воспользоваться оружием. Младшие офицеры в упор всаживали болтерные снаряды, раскалывая броню ксеносов, а затем в образовавшиеся бреши били ножами и штыками.
Экипированные в стелс-броню воины тау являлись лишь разведчиками группы охотников. Пока они сражались в окопах, остальная часть отряда пробиралась по их следам через лес. Широкомордый боевой корабль прокладывал себе путь через завалы тонких деревьев, балансируя на антигравитационных двигателях. Лазерные лучи целеуказателей шарили по выжженной земле, выискивая подходящие цели для ракет и ионных пушек. Экипаж состоял из отряда касты огненных воинов, а еще десять отрядов следовали за машиной пешком.
Атаковавшие окопы разведчики тау оказались скорее стойкими, нежели умелыми. Они слишком гордились своими кощунственными технологиями и полагались на них сверх меры. Оружие, установленное на манипуляторах боевых скафандров, извергало во все стороны плазменный огонь. Их намерения были очевидны — пробиться к тяжелому вооружению и либо вывести из строя пушки, превратив их в шлак, либо уничтожить боевые расчеты, им было все равно. В наушниках криговцев гудели срочные приказы — им нужно было как можно быстрее покончить с незваными гостями в окопах, пока не подошло подкрепление, представляющее собой более серьезную угрозу.
Как всегда, они не колеблясь приняли вызов. Один за другим, они сдирали с разведчиков тау доспехи, обнажая серо-голубые кожистые шкуры и плоские, безносые лица. Один ксенос тщетно молил о пощаде на каком-то чужом языке, а другой самоликвидировался, как только его тело покинула жизнь. Он унес с собой трех бойцов Корпуса, ранив еще нескольких. Последний вражеский разведчик включил реактивный ранец, пытаясь ускользнуть. Не в силах вырваться из смертельной хватки дюжины рук, он рухнул на землю и нашел свой ужасный конец.
Криговцы снова зарядили свои пушки и взяли в руки лазганы. Огненные воины успели преодолеть лишь половину расстояния до окопов и теперь им предстояло иметь дело с противником, располагающим гораздо большей огневой мощью, нежели они изначально рассчитывали. Удачно попавший снаряд испарил отряд из пяти воинов — и, к тому времени, когда дым от взрыва рассеялся, их товарищи уже полностью отступили.
Стычка закончилась так же быстро, как и началась. Квартирмейстеры Крига занялись раненными и убитыми, а дозорные вернулись к своим обязанностям. Инженеры занялись поврежденными орудиями и продолжили рыть туннели в сторону лагеря тау.
И принялись ждать следующую волну атакующих.
Тысячи тон металла с ревом падали с неба.
Два десантных корабля класса «Пожиратель» прорвались сквозь полог леса, не обращая внимания на разрушения, которые они сеяли на своем пути, и на обращенную в пепел дикую природу. Империуму Человечества был безразличен этот мир. Минеральные ресурсы не стоили потраченных на их добычу усилий, а почва выделяла токсичный газ зимой, что делало эту планету непригодной для колонизации без обширного терраформирования. Ей даже не дали имени — только номер, обозначающий положение относительно солнца.
Единственный интерес Империума к этому миру заключался в том, что он не хотел, чтобы он достался кому-то другому.
Капитан Виллемин Штиль с каменным лицом наблюдала, как ее армия марширует по погрузочным платформам. При виде их сине-золотых парадных мундиров ее распирало от гордости. Их ремни, сапоги и козырьки фуражек сверкали в полуденном свете. То была Мордианская Железная Гвардия — дисциплинированные, послушные и эффективные воины.
Артиллерию они оставили на складе. Пройти несколько миль до места назначения было намного быстрее, нежели расчищать путь для транспорта, и, в любом случае, криговцы уже и так были хорошо укомплектованы. Стоящая перед ними боевая задача не предвещала никаких проблем: на этот мир высадилась команда разведчиков тау, предположительно, оценивающая его на пригодность для использования в качестве военного форпоста. Они должны дать им понять, что захват этого мира обойдется им дороже, чем оно того стоит. Их нужно уничтожить.
Криговцы превосходили своего врага числом, но так и не смогли добиться значительного успеха. Штиль была послана, чтобы найти выход из сложившегося тупика. По ее просьбе корабль остался на планетарной орбите. Если она не справится с задачей в течении дня или двух, значит, она не достойна тех знаков отличия и медалей, которые носит.
Землянка командира криговцев была тесной и грязной, не подобающей его званию. Штиль отказалась от табурета, чтобы не помять наутюженную форму и поморщилась, нечаянно задев головой люминесцентный фонарь, подвешенный к низкому потолку.
Ее собеседник носил на застегнутой шинели знаки различия командира танка. Он представился как исполняющий обязанности капитана роты, но не назвал своего имени.
— Мой предшественник был убит, выполняя боевую задачу, — пояснил он и тут же добавил. — Его жизнь была потрачена не зря.
— Тем не менее, — заметила Штиль. — Ваша рота несколько не доукомплектована.
— Мы ждем подкрепления из родного мира.
— Не сомневаюсь, что это укрепит боевой дух.
— Почему? — спросил криговец. Его лицо скрывала респираторная маска. Штиль считала, что с его стороны было невежливо не снять ее. Она не могла видеть выражение лица капитана, но подозревала, что он был искренне озадачен.
Она проигнорировала эту странную реакцию, мысленно пожав плечами.
Капитан кивнул технику в маске, который ничем не отличался от остальных бойцов, и тот начал манипулировать управляющими рунами. Растянутое световое изображение почти не изменилось.
— Почему вы не продвинулись вперед? — требовательно спросила Штиль.
— Мы продвигаемся почти на полмили в день, — возразил капитан.
— Этого недостаточно!
— Тау это не орки, это не тупые животные, с которыми вам доводилось иметь дело.
Похоже, капитан успел навести справки и знал, что рота Штиль сражалась с зеленокожими в системе Армагеддон последние десять месяцев.
— Они максимально используют свои тактические преимущества, продолжил криговец. — Мои ординарцы провели необходимые расчеты. Атака в лоб приведет к…
Штиль перебила его.
— Возможно, это было так до сегодняшнего дня.
— Больше сапог в строю изменит ситуацию, — согласился капитан. — Но тау уже наверняка прознали о вашем прибытии.
— Хорошо. Я хотела, чтобы они видели.
— Они будут ожидать нападения и укрепят свою оборону. Мы побеждаем их, капитан Штиль. Они могут быть искусны в тактике, но им не достает терпения моих солдат. Ксеносы сами придут к нам, когда наступит время. Точнее, они уже приходили, трижды, и понесли жестокие потери.
— С тактикой трусливого сидения в окопах покончено! — отчеканила она.
— Капитан Штиль, — ровно произнес криговский капитан. — Через четыре дня мы сможем расширить подкопы под вражеским лагерем и тогда обрушим землю под их ногами. Они к этому будут совершенно не готовы.
— Копыта, — нахмурившись, произнесла Штиль. — У этих существ нет ног, только копыта. И уже через четыре часа и духу этих ксеносов на этой планете не останется.
— Мой способ потребует гораздо меньше ресурсов, — уточнил капитан. — И будет стоить меньше жизней.
— А мой способ приведет к быстрому окончанию этого конфликта, — парировала Штиль. — Это высвободит наши силы для более важных задач, чем защита какого-то незначительного комка земли. И даст понять, что за любым вторжением на земли Императора последует незамедлительное возмездие.
— Меня назначили ответственным за эту операцию, и я…
— Но я выше вас по званию,
Железная Гвардия расположилась в траншеях криговцев. Продвигавшиеся через лес бойцы Корпуса оставили за собой множество туннелей и блиндажей.
Мордианцы не стали распаковывать свою аккуратно упакованную поклажу и не стали стелить постели. Они не рассчитывали остаться здесь надолго. Как и их капитану, им было неприятно находиться в траншеях. Гвардейцы заняли себя тем, что чистили и смазывали оружие, и в воздухе витал запах лака для сапог.
Криговцы, со своей стороны, держались поодаль от новоприбывших. Стороннему наблюдателю показалось бы, что эти две группы совершенно разные, но именно их общие черты — угрюмые, молчаливые повадки — поддерживали дистанцию между ними.
Если бойцов Корпуса и заинтересовало прибытие мордианцев, то они этого никак не выказывали. Задавать вопросы было не в их характере. Точно так же они приняли свои новые приказы без обсуждения, хотя некоторые — особенно опытные гренадеры — наверняка удивились, получив их. Они верили, что их командиры, включая нового, еще не прошедшего проверку боем, знают, что делают.
Они знали по опыту, что бронежилеты практически бесполезны против импульсного оружия. Четыремстам пятидесяти бойцам Корпуса Крига только сообщили, что многие из них будут мертвы к заходу солнца, но это, похоже, совсем их не беспокоило. Смерть была частью жизни, самой необходимой частью, и они не сомневались, что их жертва будет принесена по веским причинам — какими бы ни были эти причины.
А вот их действующий капитан сомневался, и это стало для него новым тревожным ощущением. Он размышлял над гололитом в своем командном штабе. Теперь это оборудование обслуживали мордианские техники и он изучал тактические проекции. Каждый отряд его роты был обозначен иконкой с черным черепом, а отряды Железной Гвардии — золотым Имперским орлом. Он не мог не заметить, что к завершению каждого сценария на столе оставалось гораздо меньше черных иконок, чем золотых. Значки красного пламени тау каждый раз гасли, и это было самое главное, говорил он себе.
Тем не менее, он должен был высказаться. Он прочистил горло, чтобы привлечь внимания Штиль.
— Капитан, я чувствую, что должен повторить…
— Ваши опасения приняты к сведению, исполняющий обязанности капитана, — холодно перебила его уроженка Мордиана. — И нам надо поторопиться, подкрепления тау могут прибыть в эту систему в любой момент.
— Пока они не обнаружены.
Она проигнорировала его замечание.
— Принимая во внимание вышесказанное, я считаю, что прогнозируемый уровень потерь является приемлемым.
— Хотя основное их количество придется на мою роту, а не на вашу.
Сбить с толку Штиль было не так просто. Она даже не подняла взгляд на капитана криговцев, но он привык к такому отношению со стороны жителей других миров.
— Солдаты Крига возглавят наше наступление благодаря своему опыту борьбы конкретно с этим врагом. Вы же уже должны точно знать, что представляют собой эти ксеносы, верно? Мои силы смогут лучше послужить, если с самого начала будут идти позади.
— Наступать только после того, как мои силы откроют брешь в их обороне.
— Обойти ксеносов с фланга и уничтожить их. — Штиль ударила своей палкой в ладонь в перчатке. — Разве это не то же самое, что делает ваш легендарный Корпус Смерти? Я слышала такие вдохновляющие рассказы о вас: вы бросаетесь под огонь врага, не заботясь о своей жизни, поражая святым ужасом безбожные сердца.
— Когда нет более эффективного способа, — хмыкнул криговец.
— Значит, я могу рассчитывать на то, что сегодня они проявят такую стойкость?
— Наши жизни принадлежат Императору, и он распоряжается ими по своему усмотрению.
Штиль кивнула, довольная.
— Я не вижу более быстрого способа закончить этот конфликт.
— Я согласен, — произнес криговец, но затем добавил: — Если скорость — наша главная цель.
Исполняющий обязанности капитана не мог собрать всех своих солдат в траншеях, так как в них не было достаточно места. Он провел инструктаж по общему вокс-каналу и поставил своим бойцам боевую задачу. Среди них не было новобранцев. Некоторые уже служили два года; все они уже оказывались в подобной ситуации и выжили. Капитан внушил им, что теперь у них появился еще один шанс, чтобы искупить грехи своего народа.
Он рассказал им все, что нужно знать для выполнения своих обязанностей. Затем, после недолгого колебания, рассказал все. Капитан сказал, что их приказы получены от капитана мордианцев, и обрисовал роль своего собственного отряда в ее стратегии.
— Я торжественно заверил капитана Штиль, — сказал он в заключение, — что нам хорошо известна ничтожная ценность наших жизней и мы молимся только о том, чтобы продвинуть дело Императора и заслужить Его благосклонность, жертвуя ими.
Криговцы толпились в передовой траншее и проходах, ведущих к ней. Они установили деревянные ящики в нужных точках в грязи, чтобы побыстрее преодолеть валы. Экипажи «Сотрясателей Земли» пока оставались на своих постах. Они открыли шквальный огонь, хотя у них не было реальных целей. Они хотели лишь отпугнуть невидимых разведчиков и не дать тау узнать об их намерениях.
В назначенное время пушки замолчали, как и бойцы Корпуса. Лишь шепот разносился по ветру, который, возможно, был молитвами, приглушенными противогазами и дыхательными трубками. Если кто-то из этих солдат и был напуган, то они не подавали виду. В окопах позади них солдаты Железной Гвардии стояли столь же неподвижно, но выглядели более напряженными.
Раздался пронзительный свисток. Первый взвод бойцов Корпуса выпрыгнул из-за уступов траншей. Они не издавали боевых кличей, как это могли бы сделать другие. Если молчание дало им полсекунды отсрочки, то оно того стоило.
Тем не менее, реакция тау последовала почти мгновенно. Импульсные пушки выплеснули огромные сгустки плазмы из-за стволов обгоревших деревьев и ободранных кустов и горизонт озарили ослепительные вспышки. На таком расстоянии они не могли стрелять точно, особенно если учесть, что их цели заслонял густой дым после залпов «Сотрясателей». Однако криговцев было так много, что они вряд ли могли промахнуться.
Покрытые пылью сапоги стучали по покрытой пеплом земле. Воины знали, что чем быстрее они смогут пересечь нейтральную полсу, тем меньше их погибнет. Но даже в этом случае ожидалось, что до вражеских линий доберется лишь каждый четвертый.
Оставшийся в передовом окопе, капитан Корпуса мог только следить за прерывающимися вокс-отчетами и представлять, как огонь тау разрывает хрупкие тело его бойцов.
—
Они шли по стопам первой волны, вступая в рукопашную с огненными воинами тау, которых капитан мог слышать, но еще не видел из-за листвы. Их тактика, по сути, повторяла ту, которую ксеносы использовали в предыдущих столкновениях, но без особого успеха — ирония, которая не ускользнула от него.
Скорострельность орудий тау была замедленна, но не полностью остановлена. Капитан рванул вперед, его мышцы напряглись, а сердце бешено колотилось. Поток плазмы пробил дыру в теле бойца слева от него. Он не мог ни остановиться, ни сбавить шага, даже если бы знал способ спасти его. Погибший не мог предвидеть приближающуюся к нему судьбу — и, по воле Императора, не почувствовал боли — и капитан знал, что и его жизнь может так же внезапно оборваться. Недавно полученное звание никак не сможет его защитить. Оно лишь означало, что ему повезло больше других, что он прожил дольше других. Возможно, даже слишком долго.
У криговцев было преимущество, которого не доставало тау. Ксеносы не закапывались в землю, и не имели для этого необходимых навыков. Как всегда, они предпочитали прятаться за техникой — в данном случае за мобильными платформами, проецирующими энергетические барьеры, которые орудия Крига уничтожили в первом же столкновении. Не обладали они и непоколебимой решимостью своих врагов. Мало кто из людей, не говоря уже о безбожных ксеносах, обладал ею. Вид сотен безликих бойцов Корпуса, не дрогнувших под залпами орудий и несущихся на них, словно неудержимая природная стихия, должен был вселять ужас.
Оставалось только выяснить, насколько хватит решимости у мордианцев. После второго свистка они тоже поднялись в атаку, но выдвинулись из сети траншей в тылу. Они шли по обе стороны от тау между деревьями, чтобы зажать их в клещи. Капитан не мог знать, как далеко они продвинулись и обнаружили ли их.
Ему снова повезло — он успешно пересек нейтральную полосу. Он продирался сквозь потрепанные остатки колючего кустарника, который цеплялся за его шинель и пытался утащить назад. Капитан вырвался на прогалину, где мог наблюдать за началом яростной схватки. Воинственная волна угольно-серого цвета врезалась в тонкую линию ослепительно-красного цвета, пробив в ней дыры, тесня ее, но пока не в силах прорвать. В его ушах звучали стоны и крики боли.
Как и в окопах, на стороне имперцев была численность. Однако здесь у тау было больше пространства для маневра, и они могли надежно защитить фланги. Их трудно было зажать и ксеносы в полной мере могли использовать свое оружие. Капитан заметил, как один из них вел огонь из импульсного карабина в давке. Боевые порядки сместились, открыв ему путь. Заметив криговца, ксенос попытался развернуться но было поздно. Капитан ударил его в плечо и вонзил штык в бок.
Пехотинцы тау были облачены в легкую броню и он ударил прямо в просвет между податливыми красными пластинами доспеха ксеноса, попав тому в горло. Раздался булькающий звук и по телу неприятеля пробежала дрожь. Капитан свалил его в грязь подсечкой и навалился сверху. Воин тау был сильнее криговца, однако большой вес снаряжения делал его неповоротливым, но ему все же удалось извернуться и он попытался воспользоваться оружием. Капитан отбил в сторону ствол пушки, прежде чем та успела выстрелить, и дульная вспышка опалила его погоны.
Криговец схватил четырехпалую руку ксеноса и ударил изо всех сил об землю. Услышав треск разлетающихся костей он стиснув зубы в мрачном удовлетворении. Капитан вырвал оружие из мертвой хватки и отбросил его в сторону. Пара сенсорных лампочек шлеме ксеноса бешено замигала. Он подумал, что тот зовет на помощь, но антенна шлема отлетела при падении.
Здоровая рука ксеноса метнулась вперед и схватила имперца за горло. Капитан несколько раз ударил штыком, но в стыки брони попасть не смог, постоянно натыкаясь на стальные пластины. Хватка твари не ослабевала и криговец оставил попытки воспользоваться штыков, схватил лазган за ствол и несколько раз ударил прикладом по голове ксеноса. Капитан разбил ему шлем и череп заодно; его судьба, как он думал, теперь была предрешена. Единственный вопрос теперь заключался в том, сможет ли он сам пережить своего противника или нет.
Голова капитана начала кружиться, а изголодавшиеся по воздуху легкие напряглись и болели. Каждый из последующих ударов винтовкой был слабее предыдущего. Его зрение покрывала пелена, пока не остались только эти проклятые огни, мигающие в осколках шлема ксеноса и каким-то образом насмехающиеся над ним. Ему пришла в голову мысль, что ни один из бойцов на поле боя не показал другому своего истинного лица.
Криговец едва осознал момент, когда удушающая хватка на его горле ослабла. Он скатился с поверженного ксеноса, предоставив другим, добравшимся до него двум гвардейцам, убедиться, что тот мертв. Как только мозг впитал столь необходимый ему чистый воздух, к нему вернулось осознание происходящего вокруг. Он слышал неясные голоса в наушнике, но не мог разобрать, что они говорят. Тау воспользовались фотонными гранатами, так как их защищали от их воздействия шлемы. Однако, его собственные глаза помогли ему понять больше, чем он мог узнать из вокс-сети.
Ксеносы удерживали свои рубежи, и, что еще хуже, оттесняли нападавших назад. В бой вступали подкрепления, в том числе некоторые в полных доспехах. На головой капитана зашипел импульсный заряд. Сапоги топтали пепельную землю. Вокруг него падало все больше воинов, больше криговцев, чем тау, и их лица в масках смотрели на него.
Капитан поднялся на ноги. Знакомая вонь фицелина, дыма и крови пробилась к его носу даже сквозь дыхательную маску, и это придало ему сил. У него возникла мысль, что, возможно, ему следует что-нибудь сказать своим солдатам. Однако он знал, что они не нуждаются в словах поддержки, и их приказы не изменились. А из-за гранат тау он знал, что его вряд ли кто-то услышит. Он поправил свою комбусину языком и хрипло произнес.
— Вы знаете, чего ожидает от вас Император.
Сквозь битву к нему пробился боевой скафандр. Несколько гвардейцев навалились на него, но тот с легкостью отмахнулся от них. Безликая голова металась из стороны в сторону, сканируя, анализируя. Громоздкий металлический торс поворачивался на талии, а из огромных рук, оснащенных пулеметами, вырывался синий огонь. Еще один солдат Крига был сожжен на полпути к нему.
Капитан приготовился к встрече с джаггернаутом. Уже не в первый раз он пожалел, что у него нет болтера его предшественника, который погиб от взрыва, после которого не осталось даже знаков отличия. Однако другим бойцам Корпуса приходилось использовать то, что у них было, так чем же он отличался от них? Он снял с пояса магнитную крак-гранату и нажал на руну активации таймера.
Младший огненный воин вырвался из пары противников. Спотыкаясь, он попятился назад, пытаясь настичь их, и столкнулся с капитаном. Он едва взглянул в его сторону. Боковым ударом капитан повалил его с ног. При падении ксенос выстрелил, поразив одного из своих союзников, и двое бойцов Корпуса настигли его прежде, чем он успел выстрелить снова.
Капитан нацелился на боевой костюм. И прыгнул.
—
Резкий голос сержанта-мордианца нарушил вокс тишину роты — гораздо раньше, чем ожидала Штиль. Она выругалась.
— Что случилось? — спросила она.
—
На мгновение это было все объяснение, которое она получила. На заднем плане вокс-канала — и, как она поняла, так же впереди — послышалась стрельба.
Затем сержант заговорил снова.
— Они дрогнули. Ксеносы сломили их. Мы только что столкнулись с их отрядом, спасающимся бегством, и тау следовали прямо за ними. Эти сукины дети в масках-черепах привели их прямо к нам.
Штиль уже бежала.
— Всем отрядам вперед, ускориться, — приказала она через свою комм-бусину. — Сблизиться с врагом, вступить в бой и очистить этот грязевой ком от этих голубокровных подонков!
Разведчики Штиль перестреливались с ксеносами сквозь деревья. Мордианцы рассредоточились в поисках удобных позиций. Их лазганы были триплексного типа, более универсальные, чем большинство других. Штиль считала, что в режиме сжигания, они смогут с легкостью прожечь броню тау. Болт-пистолет Штиль обладал большей мощностью, хотя и годился для более меньших расстояний. Она прислонилась спиной к древнему, поросшему мхом стволу дерева и выпускала раскаленные болты в любое красное пятно, которое видела.
Тау уже отступали, хотя еще и было сделано несколько выстрелов. Минуту назад они гнались за недисциплинированными трусами. Но вид сверкающих рядов Железной Гвардии, несущихся к ним с военной выправкой, несомненно, ошеломил их.
— Продолжаем преследование, — приказала Штиль. — Уничтожить их до того, как они смогут присоединиться к своим основным силам.
Она пригнулась, когда импульсный заряд пронзил дерево над ее головой. Листья загорелись, и горящая ветка упала ей на плечи.
Ее ординарцы, вернувшиеся в штаб в блиндаже, составляли новые прогнозы, основанные на безумном потоке полевых отчетов.
— Шансы по-прежнему в нашу пользу, мэм, но нам стоит ожидать больших потерь, чем мы предполагали. При всем при этом, отступив сейчас, мы растратим наше текущее преимуществом и, вероятно, в долгосрочной перспективе это приведет к…
— Мы продолжаем, — подытожила Штиль, — и завершим все, как и планировали. — Она потрогала шею, нащупав синяк в том месте, где ее ударила ветка. Ее взвод прикрывал ее огнем, благодаря которому они перебегала от одного дерева к следующему, затем к другому. Ее гвардейцы покорно поспевали за ней, даже когда импульсные лучи ксеносов, подавленные, но не погасшие, пронзали их конечности и свалили по меньшей мере дюжину из них.
У дерева, где расположилась Штиль, лежал одинокий огненный воин, из горла которого текла кровь. Его сенсоры зажглись при ее поспешном приближении, но единственным движением, которое он мог сделать, было слабое подергивание. Она выстрелила ему в голову и оттолкнула его со своего пути — как для удовлетворения, так и для того, чтобы свести на нет минимальную угрозу. Ей пришло в голову, что она не видела никаких признаков криговцев, ни живых, ни мертвых.
Она выбрала себе цель в десяти футах впереди и разрядила магазин в ее сторону. Красный шлем тау исчез, уничтоженный разрывными снарядами. Штиль перезарядилась и уже собиралась двинуться снова, когда яростный шквал света и шума заставил ее отступить за укрытие.
В углублении на уровне колен стояла красная цилиндрическая капсула высотой четыре фута и чуть больше в ширину. Она стояла на лесной подстилке на четырех каменных опорах. Куполообразная крышка только что защелкнулась, но почти сразу же поднялась с электронным гулом. Середина цилиндра повернулась на двадцать градусов по часовой стрелке, и появились три орудийных ствола.
Целью стал отряд из пяти мордианцев, которые, как и Штиль, подкрадывались поближе к нему. В отличие от нее, они слишком поздно почувствовали опасность. Их сержант, первым занявший позицию, был убит мгновенно. Штиль не видела, скольких он ранил. Одного пришлось тащить руками за деревья.
— Он активируется по движению, — крикнула она всем, кто находился в переделах досягаемости ее голоса. — Возможно, еще и реагирует на тепло. Он попытается прижать нас здесь, пока тау не перегруппируются. Не пытайтесь обойти его, возможно, здесь есть и другие. Вен Смитт!
К ней, не высовываясь, поспешил мордианский ветеран. Вен Смитт был ее экспертом по взрывчатке. Он выглянул из-за дерева, где стояла капитан, но быстро отдернул голову назад, когда турель ксеносов нацелилась на него.
— Чтобы пробить броню, потребуется нечто больше, чем простая граната, — заключил он.
Капитан c сожалением согласилась.
— У нас нет времени на артиллерийскую поддержку. Что, если мы сможем вывести из строя его орудия?
Вен Смит кивнул. Он точно знал, что она предлагает.
Штиль проинструктировала своих солдат по воксу. Она выделила два отряда для отвлечения огня турели. Она внушила им, что они должны проявлять осторожность, но все равно понимала, что ее бойцы все равно идут на огромный риск. Другого пути не было. Ее храбрые солдаты обошли турель с флангов. Скорость турели была такова, что, даже подготовившись, несколько человек все равно окажутся накрыты импульсными лучами; один гвардеец зацепился ногой за подлесок, споткнулся и был убит выстрелом в грудь.
Вен Смитт стоял на одном колене, держа тяжелый гранатомет на плече. Как только защитная крышка турели поднялась, он выпусти в нее крак-гранату. Штиль слышала, как он выругался про себя из-за того, что граната не попала. Она нетерпеливо цокнула языком, но не могла отрицать, что это был трудный выстрел.
Сержант ловко перезарядил гранатомет и снова поднял его. Ему пришлось подождать, пока рассеется дым от первого взрыва. Он сделал вдох и задержал дыхание. Штиль придержала его, чтобы уменьшить вероятность того, что отдача собьет прицел. Когда она снова увидела турель, ее крышка оказалась закрыта. Затем ее средняя часть слегка дернулась, и Вен Смитт нажал на спусковой крючок.
На этот раз он продемонстрировал выдержку и точность, за которую Штиль и взяла его в свой командный отряд. В тот же миг, когда крышка полностью откинулась, в открытую пасть турели упала крак-граната. Последовавшая детонация была приглушенной, но из внутренностей машины повалил дым. Она продолжила крутиться из стороны в сторону, реагируя на потенциальные цели, но теперь она стала беззубой.
Штиль приказала своему взводу наступать, но не подходить к турели слишком близко. Ее предчувствие снова подтвердилось, когда турель издала победный гудок и самоуничтожилась с силой, достаточной для того, чтобы выкорчевать небольшие деревья вокруг.
Тау ждали, и когда прибыли подкрепления, воющие огненные воины со всех сторон набросились на мордианцев. Воздух потрескивал от энергетических зарядов.
— Стрельба по готовности. Отправьте этих мерзких тварей на суд Императора! — прокричала капитан Штиль.
Все солдаты, кто смог, ответили:
— Да, мэм.
Сам приказ вряд ли был нужен, но демонстрация жесткой дисциплины всегда была полезной.
Она выхватила и активировала свой сверкающий цепной меч, чувствуя, как его мощная сила отдается в костях ее рук. Штиль замахнулась им на ближайшую цель и с удовольствием почувствовала, как лезвия с визгом вгрызаются в броню. Они пробила и карабин ксеноса: при выстреле из патронника посыпались искры. Воин тау выронил оружие, и схватился за хлипкий изогнутый нож. Штиль живо представила ужас на лице ксеноса, когда его бесполезное лезвие щелкнуло по ее бронированной униформе. Цепным мечом она рассекла твари живот, и вонь масла и крови заполнила ее ноздри.
Капитан Виллемин Штиль погрузилась в радость праведного боя. Принятые ею решения привели ее отряд сюда — теперь от силы, мужества и оружия, выкованного Механикус, зависело, победит она или проиграет. Она испытывала дикую гордость за свои достижения каждый раз, когда ее меч рассекал шею ксеноса или болт из пистолета пробивал его броню. Всякий раз, когда в поле ее зрения попадал союзник, это заставлял ее сражаться еще яростнее.
Ей стало казаться, что последнее происходит чаще, чем первое. Она удвоила свои старания, рявкнув на своих солдат, чтобы они сделали то же самое. Она требовала информацию по воксу, но в хаосе боя ее ординарцы с трудом получали данные для точных прогнозов. Она приказала сержантам подавать сигналы, сообщать о состоянии здоровья своих отрядов, но слишком многие не отвечали.
Штиль сделала шаг назад, чтобы перезарядить пистолет. Что-то отскочило от ее начищенного ботинка — маленький красный диск, в центре которого полыхал голубой свет. В следующее мгновение она пришла в себя, словно бы после многомесячного сна. Она совершенно не понимала, где находится, лишь знала, что лежит на необычной койке. Штиль лежала щекой в сухих листьях и грязи и, как она с ужасом поняла, ослепшая и оглохшая.
Память вернулась, а месте с ней и приглушенные звуки, подсказывающие ей, что вокруг все еще бушует бой, что на самом деле она могла потерять сознание лишь на секунду. Быстро моргая, она сумела рассмотреть лишь неясные световые узоры в темноте. Она была беспомощна и не смела даже поднять голову, чтобы не попасть под выстрел врага, которого она не могла увидеть. Все, что она могла сейчас сделать, хотя это и противоречило здравого смыслу, — это притвориться мертвой, пока к ней не вернутся чувства. И молиться.
Ответ пришел в виде обнадеживающих голосов, прорвавшихся сквозь мертвую тишину в ее ушах. Сначала она не была уверена, что слышит правильно — сообщения о том, что тау были застигнуты врасплох и истреблены.
Она поднялась на ноги, несомненно, раньше, чем следовало. Она почувствовала жар импульсных лучей у своих ушей. Штиль выхватила свой цепной меч и сжала челюсти, словно готовая защищаться. Постепенно она начала различать извивающиеся фигуры — угольно-серые человеческие фигуры — и пустые, ничего не выражающие черепа.
—
К тому времени, когда к капитану Штиль вернулось зрение, все изменилось.
Имперские войска одерживали верх, и даже она не могла не поразиться свирепости, с которой сражались солдаты Крига. Их гренадеры несли в руках огнеметы, очищающее пламя которых охватило чертовых ксеносов. К ее ногам, подпрыгивая, подкатилась все еще заключенная в броню голова тау.
— Позади вас, мэм, — предупредил ее приглушенный голос криговца, и Штиль крутанулась как раз вовремя, чтобы ее меч разрубил атакующего противника. Она бы не успела поблагодарить услужливого бойца, даже если бы хотела этого, так как не могла определить, кто это был.
Парящий красный боевой корабль пронесся слишком близко к схватке, ограниченный в своих движениях мертвыми деревьями, и пытаясь отыскать четкие цели для своего грозного оружия. Криговцы расправились с ним так же, как и с тау в боевых костюмах, хотя эта угроза и была больше и смертоноснее. Бойцы Корпуса Смерти устремились к нему без колебаний, невзирая на потери. Они бросались на корпус корабля и цеплялись за него, пытаясь добраться до изумленного экипажа. Штиль назвала бы их бесстрашными, если бы не недавние действия. Она не могла взять в толк.
Инженер Крига, которого отличался лишь коротким кителем, оказался в окружении — как, возможно, он и рассчитывал. Он уже сжимал в руках ржавую канистру. Боец открутил крышку, и из нее повалил зеленый пар. Инженер продолжал сражаться с пистолетом и штык-ножом, газ на него не действовал, несомненно, благодаря его противогазу, но Штиль, которая оказалась ближе всех из Мордианцев, почувствовала жжение в ноздрях и горле.
Она отступила от ядовитого облака, негодуя на безрассудство своих союзников. Возможно, у них и был иммунитет к собственному химическому оружию, но не у ее людей. Даже тау имели защиту в своих шлемах. Затем Штиль снова взглянула на ксеносов, окутанных клубами дыма. Их бронепластины пузырились и полыхали, краска стекала красными струйками. Какой бы безрассудной, или просто безжалостной, ни была тактика инженера, она, безусловно, оказалась эффективной.
Вполне возможно, что Штиль оказалась именно там, где было нужно. Она заметила на поле боя новую фигуру: воин тау, крупнее большинства других, в развевающем белом плаще и волосами того же цвета. Его доспехи были более богато украшены, но, на ее взгляд, не прочнее, чем у его собратьев. В руках он держал винтовку и длинный меч, покоящийся в ножнах, который, впрочем, более походил на реликвию, чем на оружие.
Что ее поразило и оттолкнуло, так это то, что он показал свое плоское серое лицо. И так отвратительные черты превратились в злорадную гримасу и он рявкнул приказ другим ксеносам, и его клинок подтолкнул одного из них обратно в бой, когда тот заколебался. «
Командир ксеносов заметил ее приближение и повернулся, чтобы заговорить. Он снова удивил ее, обратившись к ней на готике с сильным акцентом.
— Сегодня мы умрем во имя Великого Блага, — прорычал он и обнажил меч.
— Да, — сквозь стиснутые зубы произнесла Штиль, когда их мечи столкнулись, испустив снопы голубых искр, а голодные зубья ее меча раздробили старинный клинок, — ты умрешь.
Сражение завершилось славной победой Империума.
Штиль чувствовала стыд за то, что сомневалась в этом. Разве Император не всегда был с теми, кто усердно служил Ему? Ей нравилось думать, что именно она сразила Кадре Огненного Клинка, хотя в конечном итоге смертельный удар мог нанести любой из солдат. Однако за их достижение пришлось заплатить немалую цену — всегда приходилось платить — и ей предстояла еще одна битва.
Мордианские медики ухаживали за раненными, менее удачливых собирали в мешки для трупов, которые их товарищи с почтением несли обратно к кораблям. Возможно, когда-нибудь их похоронят в земле их павшего родного мира. Скорее всего, нет. Их имена, конечно же, будут внесены в почетные списки Железной Гвардии.
Павших криговцев раздевали и оставляли, как и ксеносов, там, где они лежали. Штиль считала неуважением то, что с них сняли даже форму — хотя маски остались на месте, а шланги отсоединили. Теперь она считала благом, что не может видеть их лиц.
— Земля со временем вернет их тела, — бесстрастным тоном объяснил один из бойцов, когда она задала ему вопрос.
— Накройте. Насыпьте на них листья. Сделайте хотя бы это, — настаивала она.
Криговцы начали вытаскивать из окопов своих «Сотрясателей Земли», используя веревки, которые они привязали к инженерным машинам типа «Кентавр». Наконец, Штиль нашла их командира и присоединилась к нему. Он любезно попросил, чтобы они поговорили позже наедине, но она была слишком зла, чтобы ждать.
— Что там произошло? — потребовала она, стиснув кулаки.
— Капитан Штиль, — поприветствовала он ее.
— Ваши солдаты, ваши так называемые Гвардейцы Смерти, бежали от врага.
— Было принято тактическое решение.
— Какого варпа! — огрызнулась она. — Где были ваши комиссары? Почему они не следили за дисциплиной? Болт в висок первым дрогнувшим, подняли бы решимость остальных.
— Мы никогда не требовали… — попытался вмешаться он, но она его перебила.
— Ни разу за свою службу я не становилась свидетелем такой позорной трусости, такого вопиющего неуважения к Императору. За это вас ждут последствия, помяните мое слово. Если вы не можете заставить вами войска подчиняться, исполняющий обязанности капитана, тогда я…
— Решение было принято, — более решительно повторил криговец, — офицерами на передовой, на основании прогнозов развития ситуации в реальном времени.
Штиль не могла поверить в то, что она слышала.
— Получается, вашим солдатам приказали отступить? Ваши собственные офицеры?
Капитан кивнул.
— Именно так.
Штиль выразила свою насмешку фырканьем.
— Мы увидели возможно сбить ксеносов с толку. Мы сыграли на их высокомерии, заставив поверить, что они могут нас сломить. Затем мы заманили их в ловушку.
— Привели их прямо к моему отряду, вы об этом?
— Именно так. Я считаю, что результаты говорят сами за себя. Тау разбиты, причем потери имперских жизней оказались гораздо меньше, чем предполагалось, как мне сказали, на двадцать два процента.
«
— Я уже говорила вам в блиндаже, — резко ответила она, меняя тему, — что все решения буду принимать я. Я должна была управлять ситуацией.
Криговец прочистил горло.
— Ах. Прошу прощения, капитан Штиль, но мы встречаемся впервые. — Она растеряно посмотрела на него. — Я не тот офицер, с которым вы разговаривали в блиндаже, — пояснил он, — хотя я тоже там присутствовал. Тот человек погиб девяносто минут назад, в одиночной схватке с ксеносом в боевом костюме.
— Я… должно быть, пропустила сообщение. Граната тау…
— Как следующий по сроку службы в нашей роте, я унаследовал его звание.
— Сожалею о вашей потере, — Штиль только взглянула на маску этого капитана, его значки командиру и осанку. Но теперь ей показалось, что он немного выше другого. Да и голос был моложе. «
— Капитан знал цену жизни криговца, — произнес новоиспеченный капитан. — Он отдал свою, чтобы нанести смертельный удар могущественному врагу.
— Он с пользой потратил свою жизнь, — это все, что смогла сказать Штиль.
— Тогда нет причин для скорби. Я полагаю, ваш корабль все еще на орбите?
Она кивнула.
— Мои бойцы могут выследить всех выживших ксеносов и убедиться, что не осталось никаких механизмов, с помощью которых они бы могли призвать соотечественников. Я уверен, у Императора есть для вас более славная цель.
Штиль не смогла определить, были ли в голосе криговца насмешливые нотки. Гнев, лишившись свой направленности, улетучился из нее. Она чувствовала усталость. Связавшись по воксу со своим командным составом, капитан приказала им готовиться к немедленному отбытию.
Новый капитан Корпуса Крига все еще стоял, глядя на нее пустыми глазами, словно ожидая большего. Она не могла отвернуться от него. Колеблясь, она спросила:
— Он…? Вы…? У кого-нибудь из вас есть имена?
— Капитан был удостоен чести носить имя древнего воина Крига. Его звали Регель.
Штиль кивнула.
— Капитан Регель. Его будут помнить.
Получив сообщение от своего второго командира, она воспользовалась этим как предлогом, чтобы удалиться. Когда она в следующий раз посмотрела в сторону капитана Крига, тот уже вернулся к своей работе. Она почти не могла отличить его от других безликих солдат, которые безмолвно слонялись повсюду, полностью сосредоточившись на своих обязанностях.
Она вспомнила, что ни один из них не дрогнул при атаке через нейтральную полосу под огнем противника. Она подумала о криговцах, которые пожертвовали собой в последней битве в обмен на малейшие преимущество. Все, что она слышала о них, оказалось правдой. Они в мгновение ока отдали бы свои жизни за Императора — но это не означало, что они считали их бесполезными.
Ресурсы, так называл их капитан — старый капитан, Регель.