Двери лифта отворились ровно тогда, когда хронограф пробил 05:00, 0739999.М41, по корабельному стандарту. Точно так же, как и каждое утро в течении последних трех месяцев, я вышел на безупречно ухоженную командную палубу наблюдательной станции «Золотой век», вращающейся вокруг диффузно-эмиссионной туманности Ро–386–Каммингс. Сорок сервиторов работали за различными терминалами и вели непрерывное наблюдение за этим огромным облаком пыли и газа, известного в определенных кругах частыми проявлениями временных аномалий. Увы, за все время моего пребывания на посту руководителя станции ни одного подобного случая так и не было зарегистрировано. Похоже, понятие «частые» являлось весьма относительным.

— Друзья, кто-нибудь порадует меня сегодня чем-нибудь интересным? — спросил я у сервиторов, но, как и ожидалось, никто не ответил. Я сел на командный трон, и со вздохом откинулся на спинку, начав ритмично барабанить пальцами по подлокотникам. С потолка опустились сочлененные латунные каркасы, окружив меня множеством экранов, на которых отображались постоянно обновляющиеся данные, в основном относящиеся к Ро–386–Каммингс.

Я уставился в потолок и снова вздохнул. Скука смертная, ну хоть бы что-то разбавило опостылевшую рутину.

Словно в ответ на эту мысль, прямо перед наблюдательной станцией внезапно произошел выброс зловещей энергии, и ударная волна прошла по корпусу «Золотого века». Множество систем по всему мостику закоротило, посыпались искры и завыли тревожные сирены. Из-за скачка напряжения, удары током поразили нескольких сервиторов и те забились в конвульсиях. Пытаясь защитить глаза от внезапной вспышки, я инстинктивно прикрыл лицо ладонью.

Овеянное ореолом несвета, из эмпиреев в реальное пространство вырвалось изрядно накренившееся судно, во все стороны от которого струились потоки эфирного огня. Варп-разлом схлопнулся и оставил корабль — крупнотоннажное грузовое судно, на милость законов физики.

Космолет представлял собой древнюю развалюху, обширные повреждения корпуса были видны даже издалека. Облако мусора, в основной массе состоящее из фрагментов изрядно потрепанного корпуса, медленно вращалось вокруг корабля, удерживаемое его слабым притяжением и отсутствием крупных источников гравитации в космическом пространстве. Двигатели ожили и зашипели, судно выровнялось, и из шести зияющих сопл вырвались потоки плазмы, напоминающие призрачные огни.

Наблюдательная станция все еще содрогалась от выброса энергии, а на окружающих меня экранах уже начали непрерывным потоком струиться многочисленные данные. Телеметрия идентифицировала потрепанное судно как дальнемагистральный грузовой корабль «Фаризен». Его плазменные двигатели едва работали. Система жизнеобеспечения функционировала, но только лишь в некоторых частях корабля. Целые секции обшивки корпуса отсутствовали, зияя черными дырами в пустоте космического пространства.

Безразличные к опасности, которую представлял собой «Фаризен», сервиторы монотонно бормотали, продолжая выполнять свои обязанности — проводить расчеты, контролировать запуск определенных операций и вести наблюдения, особо никому не предназначенные. Они были единственными, кого я слышал в последнее время. Я даже уже мог различать голоса каждого из них.

— …ноль-три-шесть, отметка, два-семь-ноль, отметка…

— …грузовой корабль торгового флота тип «Бродяга»…

— …неисправность плазменных двигателей…

— …грузовой корабль «Фаризен», порт прописки Калтан…

— …дальность двести семь целых шестьдесят семь десятых мили и продолжает сокращаться…

— …зарегистрированная дата отправления — 0880999.М41…

— Двадцать шестой, повтори последнее сообщение, — перебил я.

— Отбытие судна зарегистрировано 088099.М41 по терранскому летоисч…

— Стоп. Повтори еще раз.

— Отбытие судна зарегистрировано 088099.М41 по терранскому летоисчислению…

— Стоп, — скомандовал и добавил. — Спасибо.

Хотя необходимости в этом и не было.

Я перечитал отчет на зеленом дисплее и сравнил его с текущей датой — 0739999.М41. Если судовой журнал верен, то это означало, что «Фаризен» отправится в путь почти через полтора месяца.

— Полтора месяца, — пробормотал я, ни к кому не обращаясь, как и сервиторы внизу. — Двадцать шестой, верны ли данные?

— Отбытие судна зарегистрировано 088099…

— Стоп. Да, я понял.

Я вспомнил последний приказ моего наставника, перед тем как он назначил меня ответственным за наблюдательную станцию тремя месяцами ранее.

— Элезар, пока я не вернусь не спускай глаз с этой туманности, следи за ней очень внимательно, — настоял он и отправился со своей свитой куда-то к восточному краю Сегментума Ультима. С тех пор вестей от него не было, и даже мои запросы к другим членам Ордо, к которым я обращался, остались без ответа.

Астеро Ярвайс являлся инквизитором, и, несмотря на свою активную позицию, в первую очередь считался теоретиком и ученым. Он увлекся необычными временными аномалиями в районе Ро–386–Каммингс, который располагался вдоль границы сегментов Ультима и Темпестус. С целью исследовать данный феномен он спроектировал и ввел в эксплуатацию «Золотой век» — небольшую наблюдательную станцию, вращающуюся вокруг туманности, сделав ее заодно и базой для своих операций.

И вот теперь его приказ оказался пророческим.

— Ты же тогда что-то знал, Астеро… Что на том корабле? — задал я риторический вопрос.

— Признаки жизни неопределенны, — вместо инквизитора ответил мне сервитор тринадцать. — Груз неизвестен.

— Да, — произнес я. — Спасибо за информацию.

Я взглянул на таблицу данных. Позиция «Фаризена» относительно «Золотого века» составляла двести семь целых и шестьдесят пять десятых мили и медленно сокращалась — по астрономическим меркам получалось почти впритык. Судно неторопливо приближалось к станции, плазменные двигатели работали на пределе, рискуя выгореть дотла в самое ближайшее время.

— Вероятность столкновения с наблюдательной станцией?

— Восемьдесят две целых семьдесят восемь десятых процента при текущей скорости сближения, — ответил сервитор восемь.

Я облизал губы.

— Предполагаемое время столкновения?

— Тридцать девять минут.

Отмахнувшись от зеленых экранов с данными, я вскочил с командного трона. Мне нужно попасть на этот корабль и попытаться стабилизировать двигатели судна. Если мне удастся заставить их заработать в нормальном режиме, то я смогу изменить курс «Фаризена» и увести его с траектории столкновения.

Более того, я был уверен, что Ярвайс находится на борту загадочного судна. Меня не отпускала уверенность, что это очередной непостижимый эксперимент Астеро, и, возможно, именно по этой причине он построил «Золотой век».

— Подготовить лихтер, — произнес я, зная, что моя команда будет передана соответствующим сервиторам на нижней палубе. — Проложить курс к «Фаризену».

— Выполняю, — разнесся по мостику переданный по воксу ответ сервитора.

По пути в ангар я заглянул в комнату технического снабжения станции, собрав необходимые инструменты и запчасти, которые мне могут понадобиться для стабилизации космических двигателей «Фаризена». Запихнув все в рюкзак, я побежал в ангар и поднялся по трапу ожидающего меня лихтера «Арвус». Команда сервиторов готовила челнок к полету, а я занялся калибровкой двигателей: в юности я был инженером на корабле Астеро, и мне доставляло удовольствие применять свои прежние знания на практике. Несомненно, когда Ярвайс решил оставить меня за старшего на «Золотом веке», он руководствовался моими способности по обслуживанию кораблей, нежели званием. Мой господин всегда мог назначить любого другого дознавателя, но выбрал именно меня.

Пилот, будучи сервитором, был не слишком расположен к разговорам. Я в одиночестве сидел в пассажирском отсеке, нервно барабаня пальцами по сиденью, пока мы преодолевали пустоту космического пространства на пути к «Фаризену». По мере приближения лихтер прошел через облако обломков, вращающихся вокруг потрепанного судна. Корабль разваливался на части — должно быть, во время последнего выхода из варпа он лишился целых секций обшивки.

«Арвус» приземлился в стыковочной камере, расположенный по центру левого борта «Фаризена». Позади нас со скрежетом захлопнулись зловеще вибрирующие и покрытые ржавчиной створки пустотного шлюза корабля. Теперь давление и атмосфера начали постепенно восстанавливаться. Я бросил взгляд через плечо сервитора и проверил показания ауспика: гравитация близка к стандартной, температура ниже нормы, но приемлемая, атмосфера разреженная, но пригодная для дыхания.

В посадочном отсеке царила абсолютная и зловещая тьма, мой фонарь являлся единственным источником света. Даже сервиторы, и те отсутствовали.

Двадцать девять минут до столкновения.

Еще до того, как рампа лихтера полностью опустилась, я уже стоял на проржавевшей стали ангарной палубы грузового корабля, сжимая нож в руке. От пронизывающего холода разреженной атмосферы у меня онемели губы и нос, а глаза начали слезиться. К тому времени, как я нашел выход из шлюза, меня уже начал бить озноб.

Я прокрутил колесо замка двери, но саму дверь так и не смог открыть — она примерзла. Просунув в щель между покрытой ржавым льдом створкой и переборкой найденный поблизости стальной прут, я изо всех сил на него навалился и смог отворить люк.

И тут же поперхнулся, вдохнув ворвавшийся через дверной проем воздух с запахом гнили. С трудом сдерживая рвоту, я ступил в коридор, залитый ровным красным светом.

На проржавевших переборках облупилась краска и тусклое аварийное освещение придавало этим полоскам странные формы, обнажая разрушающуюся конструкцию корпуса корабля. Несколько трупов, окоченевшие и жутко выглядевшие при адском свете, лежали тут и там на проржавевшем полу коридора, окутанные тонкой стелющейся дымкой разреженной зловонной атмосферы судна. Я задыхался от застарелого запаха смерти, отравлявшего спертый воздух в отсеке. Он проникал в нос и рот, словно пальцы беспокойных духов, которые все еще блуждали над покрытыми пылью гнилыми тушами.

Позади меня со скрежетом закрылся люк.

Прерывистая, асинхронная вибрация двигателей реального пространства «Фаризена» незаметно усилилась, свидетельствуя о неустойчивом режиме работы. Я ускорил шаг, полный решимости стабилизировать двигатели, найти Ярвайса и как можно быстрее убраться с этой ужасающей развалюхи.

На «Фаризене» не осталось живого места. Его способность выжить в космическом пространстве, не говоря уже о том, чтобы пережить путешествие через варп, оказалась поразительной. Это было не особо большое судно, и выглядело, если не считать ветхости, как обычный торговый корабль типа «Бродяга». Из-за плачевного состояния внутренних отсеков мне приходилось часто отклоняться от намеченного изначально курса, проходя через темные, зловещие помещения, единственным источником света в которых был лишь мой фонарь. Несколько раз мне приходилось обходить участки, заблокированные из-за пробоин в корпусе. Однажды мне пришлось обогнуть целое озеро из разлитой охлаждающей жидкости на одной из нижних палуб, где в желто-зеленой жиже лениво покачивались раздутые останки.

По мере того, как я проникал все дальше в глубины корабля, количество обнаруженных трупов неуклонно возрастало. Их было даже больше, чем людей в штатном составе экипажа. Казалось, будто гниющие трупы заполняли все пространство космолета, и я начал сомневаться, смогу ли я найти Ярвайса живым. Палуба за палубой, отсек за отсеком, везде безмятежно лежали мертвецы. Иссохшие выделения, которые просачивались из каждого трупа, уже успели запятнать и местами разъесть пласталевый пол.

Удивительно, но судя по их состоянию все они умерли в разное время. Казалось, что лежащие рядом трупы умерли с разницей в несколько десятилетий. Нескольких из них частично покрывала плоть, некоторые превратились в иссохшую шелуху, а были и такие, которые разложились настолько, что почти полностью стали скелетами. У меня сложилось впечатление, что большинство из них были разорваны изнутри — повреждения соответствовали смерти от какой-то разновидности болтерного оружия. Некоторые из них были расчленены, а на костях других остались пугающие зазубрины, словно их обглодали.

Миазмы смерти, густые и отталкивающие, пропитали весь корабль своим ароматом, одновременно отвратительно затхлым и тошнотворно сладким. Это было невыносимо и меня вырвало. Я опорожнял свой желудок до тех пор, пока в нем ничего не осталось, после чего меня вырвало воздухом и я сплюнул. Хотя за годы службы с Ярвайсом я привык к смерти и ее мерзкой вони, я никогда не видел и не ощущал ее в таких масштабах. Настораживало то, что кислый вкус рвоты казался мне более приятным, чем аромат воздуха «Фаризена».

Когда я вытирал желчь с края рта, позади меня раздался легкий звук, похожий на осторожные шаги по ржавому полу, который тотчас же привлек мое внимание. Я развернулся, вытаскивая болт-пистолет и пытаясь хоть что-то рассмотреть в дымке ядовитых газов, подсвеченной красным аварийным светом.

Я всматривался и вслушивался в течении нескольких долгих минут. Ничего не заметив, я пошел на корму, уверяя себя, что творящийся ужас на «Фаризене» просто сыграл злую шутку с моим воображением. Но пистолет я все же держал наготове.

Наконец, инженариум оказался почти прямо подо мной. Подойдя к лестнице, я начал спуск к сердцу корабля.

Я снова остро почувствовал, что за мной наблюдают. По мере спуска вниз это ощущение лишь усиливалось, и в какой-то момент мне показалось, что я снова слышу тихое скрежетание по металлическому полу на некотором расстоянии надо мной. Крепче сжав болт-пистолет, я ступил на лестничную площадку и тут же спрыгнул за переборку уровнем ниже. Бросив осторожный взгляд наверх, я попытался разглядеть кто или что там может скрываться.

Сквозь тусклый красный аварийный свет я не разглядел ничего, кроме многочисленных трупов на лестнице. На расстоянии около двадцати ярдов палуба казалась такой же безжизненной, как и остальная часть корабля. Прижавшись спиной к ржавеющей переборке из пластали, я затаил дыхание и прислушался. Но я слышал лишь биение своего сердца и затихающий гул медленно умирающих двигателей корабля.

Вскоре я услышал шаги справа от себя, совсем близко. Я надеялся, что более извилистый путь к инжинариуму собьет возможных преследователей со следа, поэтому я повернул назад и изменил направление. Через несколько мгновений я снова услышал шаги, теперь уже впереди себя. Я повернулся и побежал, уверенный, что меня окружили.

Я уже почти отбросил надежду найти Ярвайса на этом адском корабле, отказавшись от его поисков ради собственного выживания. Стабилизация работы двигателей, хотя бы на время, оставалась моей приоритетной задачей, как и уход от преследователей. После этого, я смогу вернуться на свой челнок и сбежать обратно на наблюдательную станцию, спасая «Золотой век» и себя.

Задыхаясь в разреженной и пропитанной миазмами атмосфере и обливаясь холодным потом, я рискнул на мгновение присесть в тени безмолвного когитатора, прислушиваясь к любым дальнейшим признакам преследования. За громоподобным стуком своего сердца я не мог различить ничего, кроме плазменных приводов грузового корабля, работающих в предсмертной агонии. Их аритмичная вибрация наполняла пространство дрожащим эхом. Казалось, что я здесь один-одинешенек, если, конечно, на этом корабле вообще могло быть еще хоть одно живое существо, если не считать воображаемых мной кошмаров. Я поднялся.

Таймер дошел до одиннадцати минут и трех секунд.

От ужаса у меня сжался желудок. Если я не смогу вовремя запустить двигатели, то столкновения с «Золотым веком» не избежать.

Я мчался на корму, почти не обращая внимания на повсюду валяющихся мертвецов, и каждое мгновение приближало меня к неминуемому отказу главных двигателей корабля. Их смерть приведет к тому, что «Фаризен» врежется в наблюдательную станцию, а вместе с ним и я.

Долго сопротивляющиеся двигатели корабля резко отказали, мгновенно погрузив судно в темноту. Ледяной ужас сковал мое нутро, а к горлу подкатил комок, когда я понял, что оказался слеп на внезапно умершем корабле. В наступившей тишине раздавался лишь грохот моего учащенного сердцебиения.

Я проклял ту давно забытую, атавистическую часть своего мозга, которая инстинктивно боялась всего невидимого, и усилием воли изгнал страх. Резко вдохнув, я достал фонарь. Узкий луч прорезал неглубокую пробоину во мраке ангара, и я продолжил путь.

Ближе к корме лестница вела вниз, в отсек варп-механизмов. Я убрал болт-пистолет в кобуру и спустился по лестнице, немного проскользнув сквозь клубы паутины, чтобы попасть во внешнюю надстройку. У основания лестницы лежала пара трупов. Когда я пытался их обойти, мой фонарь выскользнул из руки и упал на покрытый грязью пол.

Повернувшись, чтобы поднять его, я вдруг обнаружил, что смотрю в ствол болт-пистолета. Я прищурился в темноте, пытаясь разглядеть его владельца в косом свете упавшего фонаря.

Он казался одновременно знакомым и чужим, словно близкий родственник, всем своим видом демонстрирующий скрытую угрозу. Я словно бросил взгляд на собственное отражение в темной комнате. Его лицо было сильно изранено, эрозия лет прочертила на нем глубокие морщины. Вдоль левой щеки тянулся рваный шрам, словно русло сухой реки, прорезавшей суровый край, деформируя угол его глаза и уродуя лицо от бровей до челюсти. Иссиня-серые волосы, коротко остриженные только из соображений практичности, ниспадали на высокий, покрытый ранами лоб. Его доспехи и оружие, скрытые под сильно залатанной кожей плаща, выглядели поношенными и потрепанными, но, несомненно, исправными. Глубоко посаженные карие глаза смотрели в мои.

То были мои глаза.

Он был мной.

Я сделал шаг назад, слишком потрясенный, чтобы закричать, и, споткнувшись об один из трупов «Фаризена», рухнул на палубу.

Он смотрел, как я пытаюсь подняться, болт-пистолет подрагивал в его руке. Взгляд его бегающий глаз говорил о том, что его не стоит провоцировать. Я старался не делать резких движений и, пока поднимался на ноги, держал руки на виду.

— Ты совсем один, не так ли? — произнес он невнятно, словно говорить ему было непривычно.

— Я взошел на борт этого судна один…

Он покачал головой, оборвав меня отрывистым взмахом руки.

— Я это знаю. Я о другом, ты же делал то, что он тебя попросил, верно? Наблюдал за туманностью сам, в одиночку? Или еще нет? — В его лихорадочных глазах зажглась надежда. — Астеро Ярвайс уже успел исчезнуть?

Я нервно облизал губы.

— Да. Я думал, что, возможно, он здесь, на этом корабле.

— Его никогда здесь не было, — мерзкое дыхание старика источало запах смерти «Фаризена».

— Астеро исчез несколько месяцев назад, — объяснил я. — Я ждал пока он вернется.

— Сколько месяцев назад?

Я изучал его, наблюдая, как странное взаимодействие сожаления, вины и предвкушения отражается на его изрезанных чертах лица. Было непонятно, как он, как я, стал этим оборванным, древним призраком, обитающим в недрах выродившегося, потерянного во времени корабля. Мои пальцы зависли в нескольких дюймах над рукоятью пистолета, но у него все еще имелось явное преимущество.

От нетерпения он скрежетал оставшимися, прогнившими зубами, болт-пистолет дрожал в его руке от едва сдерживаемого гнева и ярости.

— СКОЛЬКО?

— Три, — хрипло выдавил я, пораженный его агрессивным тоном. — Три месяца назад.

— Три, — тихо повторил он, словно взвешивая в уме это число и что-то высчитывая. Его прищуренные глаза сверкали и будто бы ожили в рассеянном свете фонаря.

— Три, — повторил он едва слышным шепотом. Он слегка кивнул, закусил губу. — Три — это возможно.

— Возможно для чего?

— Для прыжка, — ответил он с широкой ухмылкой, обнажив ряд гниющих зубов. — Нам просто нужно снова запустить двигатели. И молиться, чтобы старушка не развалилась во время прыжка.

— Прыжка?

— Варп-прыжка! — воскликнул он и его радостный харкающий смех перешел в хриплый кашель. — Пережить три месяца будет весьма сложно, если брать в учет состояние «Фаризена», но я думаю, он справится. Ты ведь принес блок топливного нагнетателя, не так ли?

Я ошарашено на него уставился.

— Откуда ты это мог знать?

Он пожал плечами.

— Ты всегда его приносишь.

— Что?

Он раздраженно покачал головой.

— Слушай, я не дурак. Это значит, что и ты не дурак. Прежде чем тебя нашел Ярвайс, ты работал на кораблях почти двадцать лет. Ты видел один из них с поврежденными космическими двигателями, и ты вспомнил, как старый мастер-инженер Крейгар учил тебя аварийной зарядке отказавшего плазменного реактора.

— Подключить нагнетатель к главной линии подачи топлива.

Он хохотнул, явно довольный.

— Видишь, теперь ты понял?

— Это быстрое решение. И нагнетатель быстро выгорит. Каждый раз, когда ты его используешь, тебе нужна будет замена. — Я сглотнул. — Что ты имел в виду, когда говорил, что я всегда беру его с собой?

Его взгляд метнулся к трупу у моих ног, потом снова ко мне. Его язык беспокойно пробежался по губам.

— Пока что он всегда был при тебе.

Я опустился на колени, чтобы внимательно осмотреть тело, и ужас, словно мороз, пробежал по моей коже, когда я заметил пыльную, но знакомую одежду на трупе. Он выглядел так, словно умер несколько месяцев назад, кожа обтягивала выступающие кости, разложившееся лицо было неузнаваемым. Его левая рука отсутствовала в том месте, где ее оторвало болтом, а правая нога была отсечена примерно ниже бедра. Рубашка оказалась разорвана, обнажив голые ребра, а остальную часть тела покрывала сморщенная, почерневшая кожа. Его плоть была содрана с туловища кусками.

Не содрана. Обглодана.

На лацкане пальто трупа виднелась маленькая серебряная булавка с двумя символами — литерой «I» Инквизиции и черепом в синих песочных часах. Печать Астеро.

Я посмотрел на маленькую булавку, приколотую к лацкану моей собственной шинели, идентичную по всем параметрам печати мертвеца.

Еще один труп лежал в нескольких футах от меня, черные клочья плоти все еще цеплялись за его обнаженный скелет. Я с опаской перевернул его трясущимися руками, мой пульс участился. Эмблема на его потрепанном лацкане оказалась точно такой же.

Я со злостью посмотрел на старика, только сейчас заметив, что на моих щеках высыхают слезы.

— Из-за таких как ты, Ордо и существует.

— Не надо делать из меня какое-то чудовище! Тебе пришлось ждать всего три месяца, пока не прибыл «Фаризен», — от него несло трупной вонью, а болт-пистолет дрожал в руке. — Я ждал сорок семь лет!

— Сорок семь…

— О, да. Сорок семь лет я следил за Ро–386–Каммингс исключительно в обществе стареющих сервиторов. Забытый. Я ждал вестей от Ярвайса. И ничего. Я посылал многочисленные запросы в Ордо — там тоже никакого ответа, — он издевательски поднес руку к уху. — Я слышу, как ты спрашиваешь почему? — фыркнул он. — Потому что Астеро исчез вместе со всем Ордо Хронос.

— Ты лжешь.

— Я отправлял запросы о статусе куда только мог Император знает сколько лет, — в его горле раздался невеселый смешок. — Пришлось, поскольку Астеро забрал с собой нашего астропата. Наконец-то я получил ответ, причем от кого-то рангом инквизитора, не меньше. Другой Ордо, не помню, какой именно, да это и неважно. Он сказал, что весь Орда Хронос, включая Ярвайса, исчез. Таков был ответ на мой запрос. Полагаю, больше дознавателям знать не положено. Никаких подробностей. Никаких «за вами прибудет корабль». Даже не попрощался и не пожелал удачи. Ублюдок, — он сплюнул на палубу.

— И так шли годы. Пока не появился «Фаризен». Прекрасный «Фаризен», с его неисправными варп-двигателями. Он вырвался из эмпиреев как предзнаменование, как вестник судьбы. Я мог бы предупредить Ярвайса перед его отлетом. «Фаризен» мог бы стать тем инструментом, который изменил бы мою судьбу.

Он удручено пожевал нижнюю губу.

— В конце концов, это было всего сорок семь лет тому назад. Несколько дней здесь, несколько там, — его взгляд затуманился. — Прыжок за прыжком, за прыжком, за прыжком.

Он поднялся, его отчаяние внезапно исчезло.

— Я просто должен был поддерживать его в рабочем состоянии. Сложная задача, ведь почти весь экипаж погиб.

— Что ты с ними сделал?

— Ничего, — огрызнулся он, опустив пистолет. — Я же говорил тебе, я не монстр.

Он отвел взгляд.

Воспользовавшись подвернувшимся случаем, я резко достал свой пистолет и выстрелил.

Он среагировал с удивительной быстротой — присел и выстрелил в ответ из своего оружия. Выстрел прошел мимо, но он тут же воспользовался моим мимолетным удивлением и толкнул плечом, опрокинув на палубу. Не давая опомниться, он бросился на меня, нанес удар в висок болт-пистолетом и впечатал кулак мне в зубы, от чего мой череп ударился затылком о пол. Пар вырывался из его рта и за ним пылали обезумевшие глаза старика.

Инстинктивно я поднял пистолет и выстрелил снова, но его свободная рука успела отвести оружие в сторону. Он отшатнулся, ругаясь, и теперь я смог обеими ногами оттолкнуть его от себя. Скребя по палубе, я поднялся на ноги и попытался прицелиться.

Он тоже направил на меня свой пистолет и его голова заполнила весь мой обзор. Мы выстрелили одновременно, слившееся воедино эхо двух выстрелов прогремело в зале.