Они пришли из тьмы.

Первым показался тупой нос боевой баржи «Сердце Кронуса». Странный угол, под которым корабль вернулся в реальное пространство, свидетельствовал о поспешности, с которой баржу швырнуло в варп.

Огромный корабль вибрировал и заваливался на правый борт, неожиданно замедляясь, даже когда фрегаты эскорта стали выходить из варпа. Выйдя из эмпирей, ударные крейсера и эсминцы старались занять свободное место в пространстве. Выли сирены, и бессчетное количество членов экипажей старались вернуть контроль над судами.

Повсюду царили хаос и безумие.

Голоса смертных, пронизанные эмоциями, раздавались на всех вокс-частотах, капитаны кораблей проклинали своих коллег за очевидную глупость, так как флот оказался растянутым вместо того, чтобы сгруппироваться.

Но несмотря на все это, в яростном сиянии звезды Мирала, их хозяева-сверхлюди старались держаться с достоинством.

Со стороны казалось необычным, что могучий капитул Космического Десанта, униженный врагами, сохранял спокойствие, а его братья не пытались отчаянно обвинять друг друга в неудаче. Тем не менее, были среди них и те, кто искренне верил, что этот день никогда не наступит, и тень Великого Пожирателя не нависнет над Галактикой снова. Новая волна флота тиранидов подползала к восточным границам, сея беспрецедентную панику среди людей. С возвращением монстров пришло и осознание того факта, что, возможно, человечество никогда не избавится от них. Сота исчезла. Великая, благородная Сота. Крепость-монастырь на горе Фарос. Все было поглощено мерзкой, живой волной флота-улья «Кракен».

Но все же Косы Императора выжили, хотя и став призрачной тенью самих себя в прошлом. Они избежали смерти на родном мире, но какой ценой?

Потери были катастрофическими, неприемлемыми. Адептус Астартес чувствовали себя униженными и обесчещенными. Это ранило их сильнее всего на свете.

Наконец, звуки сирен на «Сердце Кронуса» стихли, и баржа приготовилась к швартовке. В воздухе повис едкий запах сгоревших механизмов, основная система фильтрации, как и многие другие, была уничтожена огнем, и полы палубы вокруг командного трона были липкими от остатков пены огнетушителей. Члены команды, в порванной одежде и с многочисленными ожогами, не снимая дыхательные маски, с трудом исполняли свои обязанности.

Створки центральной двери с раздражающим скрежетом разошлись в стороны, явив темное пространство, периодически озаряемое вспышками. Капитан Тракиан вошел внутрь. Его благородные, сверхчеловеческие черты лица были омрачены выражением поражения.

— Магистр флота Зебулон мертв, — холодно объявил он. — Ранения моего брата-капитана были слишком тяжелыми. Мы ничего не смогли сделать.

Золотая с черным броня Тракиана была обожжена, а плащ превратился в лохмотья. Каждый шаг давался ему с трудом, тупая боль пронзала правую часть его тела. На пути к пустующему трону он лишь один раз перевел взгляд.

— Капитан Деванти — в критическом состоянии, но жить будет.

В воздухе повисла тишина. Эта новость не стала неожиданностью, но слова сказанные старшим офицером Ордена перевели слухи в разряд неоспоримых фактов. Тракиан задумался, сколько еще откровений последует в первые минуты их перехода в реальное пространство, часы, дни, в зависимости от обстоятельств.

Он остановился перед потрескивающими, искаженными статикой экранами на передней панели. Левый экран сдох, как и гололитические оверлейные излучатели.

— Тактический отчет, — потребовал капитан, приглаживая жидкую прядь волос. — Это — не мой корабль, но мне необходим полный анализ нашего местоположения и диспозиции.

Женщина-лейтенант, с бинтом на голове, вышла вперед, держа в руках информационный планшет. Перед облаченным в броню космическим десантником она выглядела еще более хрупкой и изможденной, но голос ее звучал уверенно.

— Мы прибыли в систему Мирал, господин, согласно изначальному приказу капитана Зебулона. Похоже мы испугали местные патрули, они не ожидали нас, плюс наше разбросанное построение выглядело слегка… странным. В данный момент они передают наши идентификационные коды на аванпост Милитарум, на второй планете, для формального подтверждения. Мы переводим наши часы на местное время.

Таким образом мы теряем около девяти недель, даже после приблизительной корректировки.

— Сколько еще кораблей вышло с нами?

— У нас нет точной информации. По предварительным расчетам — не более двадцати пяти судов, судя по передачам со слабым несущим сигналом на краю системы. Треть кораблей обесточены и на данный момент находятся в дрейфе, с некоторыми из них потеряна связь.

Тракиан нахмурил брови и тут же почувствовал покалывание от ожогов.

— Только двадцать пять. Меньше, чем четверть флота Ордена.

Лейтенант осторожно кивнула, проверяя цифры.

— Так точно, господин. У нас был визуальный контакт по крайней мере с двенадцатью, прежде чем мы совершили прыжок в варп, но пока мы не можем установить с ними связь. Возможно, они…

Лейтенант шмыгнула носом, стирая запекшуюся кровь с верхней губы.

— Возможно, некоторые смогли проложить маршрут, но без передатчиков дальнего радиуса действия, мы никогда не узнаем, где остальные корабли.

Бросив взгляд на треснувший экран, Тракиан слегка понизил голос.

— Что с кораблями флота-улья? Могли они последовать за нами?

— Маловероятно, господин, хотя мы получали доклады с «Дромеи Бафос», «Бледного всадника» и ударного крейсера «Атрейд» об абордажных боях с тиранидами.

Лейтенант сделала паузу и продолжила:

— Простите меня за мою дерзость, но брат-кодиций Спиридон сможет лучше обрисовать вам ситуацию с дальнейшим преследованием.

— Да. Возможно.

На мостике завыли сирены. Прямо перед иллюминаторами корабля два ударных судна Ордена, «Иония» и испещренный боевыми отметинами эсминец «Сияние Фароса», оказались почти вплотную друг с другом. Тракиан наблюдал, как «Фарос» столкнулся с другим кораблем, его верхняя кромка проделала дыру в боку судна, и пространство заполнилось обломками и быстрозамороженной воздушной средой. Остальные суда, находившиеся рядом, начали расходиться в стороны, капитаны кораблей делали все возможное, чтобы избежать шторма обломков.

Выругавшись, он повернулся к лейтенанту.

— Твое имя и звание.

Она стала выпрямляться, хотя и так стояла по стойке «смирно».

— Ганелора, господин. Серв-лейтенант второго класса.

— Ты знаешь этот корабль, лейтенант Ганелора. Отведи меня к навигаторам.

Сводчатые крипты «Бледного всадника» превратились в склепы. Воздух стал тяжелым от смрада резни, сопровождавшегося кислотными парами — результатом залпов био-оружия тиранидов и другими запахами. Корабль сильно пострадал от когтей и зубов захватчиков, но его команде несказанно повезло выскочить из лап смерти на Соте.

Эту битву никак нельзя было назвать честной. Там царил хаос, множество людей погибло, а последствия оказались несоизмеримы с этими жертвами.

С трудом передвигая ноги, Кулмоний стряхнул кровь и куски плоти с зубцов своего цепного меча, и, развернувшись, разрубил еще одну тварь, прыгнувшую на него.

— Брат, — раздался в воксе изможденный голос, — это — Нимеон. Мы зажали их. Левый борт, девятый отсек.

Кулмоний уложил тварь на пол, вырвав подобие пушки из лап монстра и врезал им несколько раз по визжащей морде монстра. Его собственный пистолет давно опустел. Врагов было слишком много. Он отбросил био-оружие в сторону и схватил тиранида за глотку. Тварь пыталась вырваться и добраться до десантника, пока он не сломал ей шею. Кулмоний восстановил равновесие и бросился на оставшихся тиранидов. Один из снарядов попал в его грудную пластину, но броня выдержала удар. Пара притаившихся хищников зашипела на Кулмония, когда десантник приблизился к тварям, и попыталась наброситься на него, карабкаясь по груде тел их сородичей. Но Кулмония нельзя было недооценивать. Он врезался в первого, отбросив монстра на палубу. Когда тиранид коснулся пола, десантник раскроил его хитиновый череп бронированным ботинком.

Последняя тварь попыталась поднять оружие, но Кулмоний схватил ее за открытую пасть и, одним яростным ударом, вспорол ей брюхо. Тиранид забился в конвульсиях, дергаясь на острых как лезвие зубцах лезвия.

— Кулмоний, прием. Ты меня слышишь? Поступают доклады о неопознанных целях…

— Охотники-убийцы, — прорычал он.

В ушах раздавались громоподобные удары обоих сердец.

— Больше сорока подтвержденных убийств. Палуба очищена.

— Палуба семнадцать очищена. Двигаюсь к твоей позиции. Остальные с тобой?

— Отрицательно. Остальные — мертвы.

Он вытащил меч из тела твари, отбросив тело тиранида в сторону. Лезвие разочарованно потрескивало, за последние несколько часов механизм сильно перегрелся, но Кулмоний не обратил на это внимание, вместо этого его взгляд уставился на дымящееся оружие ксеноса.

У чертовой штуки был глаз. Он смотрел на него, щелевидный зрачок реагировал на беспорядочное мерцание ламп. Внутри десантника росло чувство отвращения. Отвращения, ярости и печали.

— Ты, мерзкая тварь, — пробормотал он. — Как мог ваш убогий вид поглотить мой родной мир.

Во взгляде пришельца было что-то притягивающее. Что-то, что делало это оружие живым существом. Кулмоний сжал зубы и выдавил глаз пальцем, а затем сломал оружие ладонью.

Десантник медленно поднялся с пола, его руки слегка дрожали. Опершись о стенку отсека, он перевел взгляд на кошмарную сцену вокруг него. Мертвые лица и кровь. Повсюду виднелись огромные силуэты павших братьев. Опустошенные обоймы. Кровавые следы на стенах, в некоторых местах — в районе потолка. Палуба представляла собой смесь крови, остатков людей и ксеносов. Все это будет выброшено в космос и выжжено пламенем. Таков был конец для всех жителей Империума, кого постигла подобная участь. На нижних уровнях кипели самые яростные стычки, но вскоре стали приходить доклады от выживших братьев и сервов, которым удалось вытолкнуть оставшихся ксеносов за пределы помещений. Кулмоний предположил, что флоту, или тому, что от него осталось, удалось совершить прыжок в реальное пространство, но его системы пока не подтвердили переход. Последние несколько часов для него существовала лишь резня и безумные вопли чужаков. Ковыляя к трупу пришельца, который оказал ему наибольшее сопротивление, Кулмоний уронил меч на пол палубы. Огромный труп взрослого тиранида валялся среди кучки его более мелких кузенов, а его черные, остекленевшие глаза уставились на десантника. Тварь убила троих братьев Кулмония, прежде чем он прикончил ее. Монстр все еще сжимал в лапах пустой шлем Гордани. Кулмоний опустился на колени рядом с монстром, который при жизни возвышался над десантником на его половину роста.

— Они не выглядят такими огромными, когда лежат на спине, — раздался голос брата Нумеона.

Кулмоний не слышал, как тот пробивал себе путь сквозь забаррикадированный вход. Воин шагал среди разрушений, водя стволом болтера в разные стороны.

— Святая Терра, это было еще одним убежищем для беженцев.

Кулмоний молча кивнул. Ксеносов, высадившихся на корабль Ордена, в первую очередь манили наименее защищенные участки корабля, словно хищников, выбирающих слабейших жертв в стаде. И они насытились сполна. Косы прибыли слишком поздно. Вытащив свой боевой нож, Кулмоний схватил голову тиранида и стал перерезать волокна шеи.

— Брат, что ты делаешь? — спросил Нумеон.

Кулмоний не поднимал глаз. Праведный гнев пылал в его сердцах.

— Этот был сильнейшим из них, — пробормотал он. — Он послужит примером для остальных.

— Я не думаю, что ксеносы испугаются чучела.

— Кто сказал, что это — чучело? Это — трофей.

Раздался хруст, и увенчанный гребнем череп отделился от тела. Кулмоний встал и перехватил его как щит, привыкая к весу. Кровавая слюна все еще стекала с обвисшей челюсти монстра. Нумеон снял шлем, на его лице застыло выражение отвращения, взгляд Кулмония, напротив, был спокойным и непоколебимым.

— Они все забрали у нас, брат, и я сделаю то же самое, как я, черт возьми, хочу.

Он не стал очищать лезвие ножа от крови, а просто засунул его обратно в ножны на поясе.

— Мы несем «Кракену» возмездие, мы будем убивать тварей одну за другой.

Спиридон лежал среди спутанных кабелей купола управления, его мускулистая грудь вздымалась. Голые руки десантника опутывали провода психо-проводникового механизма, а широкий череп окружал кристаллический капюшон. Глаза десантника были закрыты уже довольно долгое время.

Брат Махаон наклонился к нему и положил руку на плечо библиария.

— Кто был с ним во время путешествия?

Двое облаченных в броню сервов за его спиной осторожно приблизились, держа лазганы в трясущихся руках.

— Никто, господин, — ответил один из них. — Он приказал нам оставить его, после…

Серв умолк, кивнув на четыре тела, укрытых кровавым брезентом рядом со входом.

— Ходили слухи, господин, с начала атаки ксеносов. Безумие. Убийства. Он сказал, что разум смертных лишь мешает ему сосредоточиться.

Махаон нахмурился.

— Кто-то должен был быть с ним.

Он выбрал мускульный релаксант на своем нартециуме и всадил иглу в напряженное предплечье Спиридона. Библиарий дернулся. Продолжая сжимать зубы, он тяжело задышал. Второй смертный напрягся и приложил палец к вокс-передатчику в ухе.

— Господин апотекарий, капитан Тракиан требует провести его в каюту навигаторов. Как я должен поступить?

— Впусти его.

Через несколько мгновений замок дверей был разблокирован, и створки входа разошлись в стороны. Тракиан, несмотря на ранения полученные при эвакуации, держался с достоинством, как и подобало истинному сыну Соты. За ним следовала молодая женщина-лейтенант, во взгляде девушки читалось чувство дискомфорта, когда они проходили мимо лежащих тел. По испачканному кровью мундиру Махаон узнал ее как заместителя капитана, Деванти, назначенную им после орбитальной атаки.

— Капитан, — произнес он, слегка наклонив голову, но оставаясь рядом с телом Спиридона. — Я полагаю, вы уже знаете о смерти Зебулона?

— Да. Я был с ним.

— Мои соболезнования. Он был достойным героем Ордена.

Тракиан кивнул и приблизился к Махаону.

— Выглядит плохо.

Махаон сверился с показателями медицинского ауспика.

— Его потрепало. Напряжение истощило его разум.

— Как это могло случиться? Разве библиариев не учат связи с пространством?

Немного удивившись наивности вопроса, Махаон махнул рукой сервам и лейтенанту.

— Оставьте нас. Все вы. Закройте за собой дверь. Никого не впускать без моего разрешения.

Один из сервов перевел взгляд на Тракиана для получения подтверждения, но капитан не произнес ни слова.

— Да, господин апотекарий, — пробормотал смертный.

Он не знает, подумал Махаон. Юный Тракиан еще не понимает груз ответственности, который всей своей тяжестью лег на его плечи.

За стенами каюты навигаторов, за пределами «Сердца Кронуса», на кораблях разрозненного флота, Косы Императора и их слуги нуждаются в лидере.

И если не Тракиан, то кто?

Словно вспомнив в последний момент, капитан окликнул лейтенанта.

— Ганелора, пошлите шаттлы с ремонтниками на корабли, с которыми отсутствует связь. Нужно посчитать выживших и провести инвентаризацию запасов. Все, что капитанам удалось погрузить на свои корабли.

— Так точно, капитан Тракиан, — ответила лейтенант.

Не выполнила воинское приветствие, заметил Махаон. Когда они остались одни, апотекарий снова занялся Спиридоном.

— Вы спрашиваете не должен ли библиарий уметь направлять корабль в варпе, так, брат-капитан? Да, это возможно, хотя и не с такой легкостью, как это делают отпрыски домов Навис Нобилитэ. Опытный боевой псайкер может, хотя и грубо, использовать свои возможности для управления кораблем.

Апотекарий аккуратно провел двумя пальцами по вырванным проводам капюшона Спиридона.

— По правде говоря, я вообще сомневаюсь, что кто-то, помимо братьев библиария, смог бы привести нас сюда.

Глаза Тракиана проследили за проводами психо-проводника, идущими к портам на потолке, затем капитан перевел взгляд на Спиридона.

— Как же так?

Махаон угрюмо махнул головой в сторону окровавленного брезента.

— Ксеносы — вероломные противники, мой лорд. Присутствие их кораблей-ульев становится серьезным препятствием для псайкеров при установлении контакта с варпом. Вспоминая все, что я видел за свою жизнь, могу сказать с полной уверенностью: твари «Кракена» отбрасывают более мрачную тень, чем любой другой враг Империума. Разум космического десантника способен противостоять этому влиянию, но и он не защищен на сто процентов.

Сузив свои глаза с золотыми зрачками, Тракиан угрюмо кивнул.

— Теперь я понял истину. Именно так они и разбили наш флот, у нас не было ни навигаторов, чтобы увести корабли, ни астропатов, чтобы вызвать помощь.

Воцарилась пауза. Единственным звуком в помещении было потрескивание уничтоженных систем и тяжелое дыхание библиария.

Махаон поднялся с пола.

— Капитан, я чувствую незаданный вопрос в вашем молчании. Зачем вы пришли сюда?

Голос Тракиана был тихим, хотя Махаон мог лишь гадать, кто сможет здесь услышать их.

— Я буду говорить со Спиридоном, — произнес капитан. — Мои вопросы — для него.

— Значит, вы зря проделали этот путь, лорд. Я даже сомневаюсь, что он знает, где мы. Я боюсь предполагать, какие кошмары настигли его, доведя до этого состояния.

Тракиан осторожно одернул полу плаща в сторону и присел перед контрольной панелью, его броня протестующее лязгнула, когда пластины уперлись в раны капитана. Опытный глаз Махаона уловил серьезные механические повреждения керамита брони и погнутые сочленения, будто что-то тяжелое упало на капитана во время эвакуации. Тракиан снял перчатки и подался вперед, к библиарию.

— Брат Спиридон, ты слышишь меня?

Ответа не последовало. Капитан перевел взгляд на Махаона. Апотекарий пожал плечами.

— Брат Спиридон, — повторял Тракиан снова и снова, каждый раз повышая голос. — Мы оторвались от них? Тираниды последуют за нами?

Махаон заметил, как капитан схватил библиария за напряженную руку, и глаза Спиридона открылись. Библиарий закричал. Этот звук сложно было описать, но он был похож на безумную панику.

В одном из грузовых отсеков, на борту одиноко дрейфующего фрегата, за пределами системы Мирал, единственный оставшийся в живых брат Ордена упал на колени между двумя контейнерами. Его руки тряслись. Ужас продирал его до костей. Повсюду была кровь. Его локти были в крови. Он обронил свой сломанный серп и захохотал. Слезы полились из его глаз. Я должен быть уверен, убеждал себя он. Он почесал затылок, оставляя на нем красные разводы. Десантника звали брат Гадрий. Сейчас это было единственное, чему он верил. Его отчаянный хохот эхом отражался от стен тусклого помещения. Они придут за ним, и ему нужно было торопиться.

Ньял Деванти был достойным офицером, более пятидесяти лет подтверждая это на линии фронта. Наследие капитана корабля было сомнительным — сразу после рождения его забрали у матери — узницы колонии и сделали послушником Ордена, но, с годами, он зарекомендовал себя как беспощадный командир и бескомпромиссный тактик. В служебных записках, изученных Тракианом несколько часов назад, шестидесятилетнему Деванти рекомендовалось пройти курс стимуляторов для подготовки к операциям по омоложению. Не желая отдавать свой пост более молодым кандидатам, он казался достаточно тщеславным человеком. Какая горькая ирония. Будучи прикованным к больничной койке, под присмотром слуг и хирургов, он просил, даже настаивал и требовал, чтобы Адептус Астартес перенесли свое совещание к нему в палату, отказывая признавать свою немощность. Он отказался сдавать командование «Сердцем Кронуса» даже тогда, когда медики пытались спасти то, что осталось от его тела.

Глядя на потрепанного офицера с обмотанными марлей губами, Деванти зашелся очередным приступом кашля. Его собственные руки, покрытые густым слоем антиинфекционного геля и замотанные в хирургические бинты, болтались в воздухе при каждом удушающей приступе кашля.

Марля отошла в сторону, оголив кровавую мокроту, и медики попытались уложить его обратно в койку.

— Пошли прочь, — прохрипел он в пластиковую маску, оттолкнув санитаров в сторону. — Я не какой-то там безвольный… старик…

Слова превратились в кашель. Помощник хирурга оторвал взгляд от своих записей.

— Ожоги на его лице, руках и теле были очень серьезными, — пояснил он, — но еще больший вред пламя нанесло легким. Мы должны снова откачать жидкость, в противном случае велика вероятность инфекции, не говоря уже о затруднении дыхания. У нас нет соответствующего оборудования, чтобы предложить большее.

Выругавшись, Деванти сдернул повязку с кулака и швырнул ее в лицо одного из слуг. Наблюдая за реакцией хирурга, Тракиан понял, что это было не первый раз.

— Он… сложный пациент. Капитан не перестаёт раздавать приказы, даже лежа в постели. Однако, я очень прошу вас, брат-капитан, постарайтесь свести до минимума вашу беседу.

Тракиан хмыкнул. У него не было ни малейшего желания растягивать разговор.

Зачерпнув воду из протянутого трубчатого контейнера, Деванти наблюдал, как хирург покидает палату, а затем он постарался занять более-менее комфортную позицию. Его воспаленные красные глаза сосредоточились на пяти космических десантниках, стоящих у края койки.

— Господа, — прохрипел он. — Прошу простить меня за такой вид.

Своей забинтованной рукой он поманил к себе палубного офицера, стоявшего рядом.

— Но мои помощники сказали мне, что мы достигли Мирала. Я прослежу, чтобы капитаны других кораблей перегруппировались и начали…

— Успокойтесь, капитан, — мягко произнес Тракиан, заставив смертного замолчать. — Все уже началось, мы подлетаем к Мирал Прим и уже установили связь с командующими Астра Милитарум на втором аванпосту. Ваш лейтенант оказалась достаточно квалифицированным, чтобы справиться с вашими обязанностями.

Деванти запротестовал.

— Она слишком молода, чтобы руководить флотом Ордена.

Тракиан отрицательно покачал головой.

— Она не командует флотом. Пока нет.

Момент неудобства прошел. Палубный офицер уставилась на свои ботинки. Наконец, Деванти кивнул.

— Да, господин. Конечно. Прошу простить меня.

— Здесь нечего прощать. Вы переносите безумную боль, и не только от ран, которые вы получили, исполняя свои благородные обязанности. Медики не смогут облегчить ваши страдания от потери родного мира, но я вынужден настаивать, чтобы вы остались здесь, пока они не подлатают вас.

Деванти сгорбился, когда его взгляд упал на забинтованные руки.

— Но я — хозяин этого корабля, — пробормотал он.

— А мы — ваши хозяева, — ответил Тракиан. — Вы сделаете так, как мы прикажем.

Сержанты Калос и Ангелой, из четвертой роты, стояли рядом, как и Ромон, из третьей роты Тракиана, и ветеран-сержант скаутов Бримлоу. Помимо дюжины командиров отделений, задействованных в патрулях на других кораблях, присутствие такого небольшого количества десантников из командного состава означало, что теперь выживших офицеров Ордена можно было пересчитать по пальцам. Сержанты. Ветераны. Библиариум. Так много погибших. С каждым новым отчетом Кос Императора становилось все меньше и меньше. Брат-капитан Аргус погиб на Соте, на Тегейских болотах, как и большая часть его роты. Никанор и Дал пытались разбить атаку ксеносов на горе Фарос, но им не удалось, и теперь они числились пропавшими без вести, как и верховный капеллан Ифидам. Отсутствовал и Сайнс, который повел семь отделений для защиты Одесских взлетных площадок. Хотя выжившие из шестой роты говорили, что держали с ним связь еще несколько часов, после того, как враг захватил транзитные терминалы. Левид, капитан десятой, который привел отряд неофитов с Черной горы для прикрытия эвакуации гражданских, но никто не знал, смог ли он спастись, или нет. Со смертью Зебулона, Тракиан стал самым старшим офицером на флоте.

— Двести тридцать девять, — произнес он, взглянув каждому из сержантов в глаза. — В лучшем случае только двести тридцать девять братьев уцелело в бойне на Соте, и многие из них — в критическом состоянии.

Ромон моргнул.

— Из шести рот? Это какая-то ошибка, господин. Еще не все капитаны кораблей предоставили отчет, другие корабли могут присоединиться к нам позже…

Перенеся вес с раненой ноги, Тракиан пожал плечами.

— Сложно сказать наверняка, однако у меня мало надежд на этот счет. Магистр навигации верит, что корабли, не вышедшие в реальное пространство, сильно отклонились от курса и, либо легли в дрейф, либо, что еще хуже, попали в лапы «Кракена». Беря во внимание расстояние, которое мы преодолели, чтобы убежать от тени флота-улья, без брата Спиридона мы вряд ли смогли бы вывести наши суда из варпа, независимо от точности координат. Гамбит Зебулона был рискованным, но мы были слепы без наших навигаторов.

Деванти подался вперед.

— Тогда, командование флотом — в ваших руках, господин Тракиан, пока не будет назначен приемник капитана Зебулона. Я буду служить вашим помощником, как только встану на ноги. — Не утруждайте себя, — сурово ответил Тракиан. — Я не собираюсь надолго занимать этот пост. Магистр Ордена Торкира найдет более достойного кандидата, когда вернется.

— У вас есть новости? — спросил Ромон. — Есть ли вести от магистра Ордена и его экспедиционного флота?

— Пока нет. Мы не получали от них сообщений ни до общего созыва, ни после.

Сержант Бримлоу сморщил нос, его аккуратно подстриженная борода подчеркивала черты лица ветерана. Облаченный в легкий жилет разведчика и маскировочный плащ, он казался меньше, чем остальные десантники, но его поведение и слова говорили об огромном опыте скаута-сержанта.

— Я не верю, что они пропали. Агаит и Консул — два самых упрямых капитана, которых желал бы видеть рядом с собой магистр Ордена. Даже если Галактику накроет тень «Кракена» — эти трое выживут просто, чтобы доказать всему миру, что флот-улей может быть побежден. Даже не сомневайтесь.

Деванти склонил голову и, несмотря на ранения, отсалютовал пяти космическим десантникам в старой традиции Соты, разделив с ними скорбь по пропавшим братьям.

Тракиан улыбнулся, хотя это и выглядело неестественно в данной ситуации.

— Я молюсь, чтобы ты был прав, брат-сержант. Если магистр Торкира, первая и вторая роты потеряны — под угрозой будущее Ордена.

Слово взял Калос. Будучи реалистом, он высказал свое мнение:

— Мы не успели собраться, когда тираниды нанесли удар. Сколько еще наших братьев прорываются к Соте, не зная, что она уже пала?

— Мы не узнаем этого, — ответил Тракиан. — Все, что мы можем сделать — постараться установить связь со всеми оставшимися братьями Ордена. Теперь у нас в распоряжении есть аванпост Милитарум и их астропаты. Мы будем посылать стандартные коды Ордена и передавать координаты Мирала. Как только вернется магистр Торкира, он обнаружит, что мы готовы отразить атаку ксеносов.

Ангелой с энтузиазмом кивнул.

— Да, братья, возмездие. Праведное возмездие за разрушение нашего домашнего мира!

— Да. Мы свершим возмездие.

Произнеся эти слова, он нашел их приятными для ушей и души. На сердце стало теплее, словно эти слова заглушили его скорбь и придали цель. Несмотря на весь ужас, Косы Императора будут цепляться за неизменный факт: их враги заплатят огромную цену за то, что посмели поставить свою когтистую лапу на землю Соты.

«Мы будем готовы, — подумал он. — Когда время придет, мы будем готовы».

Однако Калос, казалось, не разделял его убежденность.

— Могу я спросить, брат-капитан, зачем лорд Зебулон привел нас в систему Мирал, а не в какую-то другую систему? Из-за того, что этот мир находится на большом отдалении от Соты, и у нас будет достаточно времени подготовиться к войне?

Вопрос на мгновение застал Тракиана врасплох. Он тут же вспомнил Спиридона.

— Скорее всего, из-за бастиона на «Могиле гиганта», — быстро ответил он. — Он небольшой, но там достаточно припасов. Один вход, оборонительные сооружения по периметру, посадочная площадка и складские строения. Я не думаю, что это место когда-либо рассматривалось как аванпост Ордена. Сержант Бримлоу связался с нашими братьями на поверхности, которые проводили набор кандидатов и тренировки в течение последних девяти циклов перед общим сбором.

Ветеран кивнул.

— Шестьдесят восемь кандидатов. Отпрыски мира смерти. Упрямые заморыши. Пройдет немало времени, прежде чем они будут готовы к битве. Мы должны ускорить отбор на наших подконтрольных мирах, чтобы восполнить потери.

Он снял планшет и стилос со своего черного пояса и пролистал список вниз.

— С вашего позволения я возьму кого-нибудь с обширным опытом участия в кампании для ускорения отбора кандидатов на поверхности, а апотекарий проведет скрининг.

Прежде чем Тракиан успел что-либо ответить, Деванти поднял взгляд на капитана.

— Прошу прощение за мое невежество, но что такое «Могила гиганта»? Местное поселение?

Ему ответил Калос.

— «Могила гиганта» — крупнейшее плоскогорье, возвышающееся над джунглями в экваториальном районе. Благодаря своей высоте, плоскогорье вполне сойдет за крепость. Плоскогорья — единственные бросающиеся в глаза объекты местности. Как таковых поселений нет, так как население практически кочует с места на место, хотя…

Звон клаксонов прервал его слова. Медики поспешили к своим постам, а хирург Деванти возник рядом с его койкой. Почти рефлекторно Тракиан поднес руку к вокс-передатчику.

— Мостик, говорит Тракиан. Докладывайте.

Ему ответила лейтенант Ганелора.

— Брат-капитан, мы засекли контакт на краю системы. Объект следует курсом перехвата, окажется в радиусе действия орудий через девятнадцать минут.

Деванти стал захлебываться слюной, пытаясь подняться. Чтобы он не пытался сказать, слова заглушал приступ кашля.

— Осуществить… осуществить… перехват…

Тракиан проигнорировал его. Был ли это луч надежды, или преследователь, битву с которым им не суждено было выиграть?

— Лейтенант, подтвердите уровень угрозы. Это — один из наших? — спросил он.

На другом конце воцарилась тишина, казавшаяся вечностью. Клаксоны продолжали монотонно гудеть.

— Подтверждаю, капитан. Это — судно Ордена.

Забыв про свое звание и боль, Тракиан расхохотался и хлопнул в ладони от облегчения.

— Да! Определи к кому относится это судно.

Пока помощник Деванти и его хирург пытались уложить капитана обратно, космические десантники с нетерпением ждали ответа Генелоры.

— Это — «Нова Проспектум», брат-капитан. На борту — магистр кузни Себастион и его свита.

Прибытие судна было замечено патрулями, и Ромон послал абордажную команду для оказания помощи. То, что они там обнаружили, удивило даже Адептус Астартес. В пути технодесантники Себастиона починили системы небольшого крейсера: пустотные щиты, средства связи и сенсоры ближнего и дальнего действия. На данный момент судно являлось самым боеспособным из всех, что находились в распоряжении Ордена. Команда корабля состояла из ветеранов, многие из которых были удостены большого количества почестей и наград. Несмотря на наружные повреждения от нападения ксеносов, «Нова Проспектум» был на сто процентов способен отразить новые атаки пришельцев.

Тракиан пробежался глазами по отчету, сидя в каюте Зебулона. Когда он пересекал мостик, на капитана навалился груз истощения. Тело сверхчеловека способно преодолевать трудности, физические или психические, но Косы Императоры перенесли более мощные потрясения, и эффект от приема стимуляторов начинал негативно воздействовать на капитана, нарушая его концентрацию. Он забыл, когда последний раз пил, ел или прибывал в состоянии каталептического полусна. Поэтому десантник позволил себе отдохнуть и помедитировать в каюте прежнего магистра флота. Там же находились сервы, отвечавшие за его броню, и апотекарии, обрабатывавшие раны капитана. Он с неохотой бросил взгляд на свое тело. Оно горело, пытаясь залечить полученные раны, хотя, судя по внешним признакам, они были незначительны. Обработанный и обмазанный маслом, брат-капитан облачился в просторный стихарь с эмблемой Ордена, двумя скрещенными косами, и взял в руки информационный планшет. Издав слабый, жужжащий звук, линзы окуляра Себастиона стали наводить фокус.

— Искусная работа, — сухо произнес он.

Тракиан проследил за взглядом магистра кузни и обнаружил мозаичные фрески на стене, позади него. Они покрывали большую часть трех полосатых стен каюты: светлая, разноцветная керамика, освещаемая светом люменов. В основном, на фресках были изображены события из длинной истории Ордена, но самое грандиозное из них было изображение горы Фарос. Гору окружал метафорический нимб, распространявший свет на другие миры Сотаранской лиги. Внизу, на куске этой самой скалы, была выбита простая надпись: «Свет во тьме».

Сота долго была светом во тьме. До сегодняшнего дня.

— Согласен, — ответил Тракиан. — Я никогда не замечал этот талант в брате-капитане Зебулоне. Или, возможно, мы и не предполагали, как долго он проводил здесь свое время…

Черты лица Себастиона оставались бесстрастными. Он кивнул на планшет Тракиана.

— Вы просмотрели отчет вашего сержанта?

— Да. Я не могу словами выразить, как благодарен вам, магистр кузни, за то, что вы смогли найти дорогу к Миралу. Это вселило в меня надежду, что остальные также смогут добраться досюда.

— Возможно, — кивнул Себастион. — Хотя мы прыгнули в варп через несколько минут после вас. У нас были такие же координаты и, говоря на чистоту, лучшие техники собрались в одном месте, но все равно мы оказались в двух системах от Мирала.

Он положил ладони на стол, образовав квадрат с идеальными пропорциями.

— Эмпиреи — непростое место. Без навигатора, осуществить что-либо, выходящее за пределы скачка из системы в систему, было бы невозможно.

Он был прав, и Тракиан знал это. Это было чудом, что они добрались так далеко, в относительную безопасность вассальных миров, но здесь им придется остаться до… До чего? Пока не вернется магистр Ордена Торкира, чтобы наказать обесчещенных и недостойных Кос за то, что те позволили ксеносам уничтожить родной мир, чтобы выиграть время и сбежать? Пока не пройдет двадцать-тридцать лет, прежде чем Ордену удастся пополнить ряды дикарями с Мирала, и к ним не пришлют новых навигаторов и астропатов?

Тракиан медленно подошел к бронированным иллюминаторам каюты. Сквозь поцарапанное стекло он наблюдал, как горизонт Мирала Прим убегает прочь, во тьму пустоты, а на планету падают первые десантные капсулы Бримлоу. Боль от ран почти ушла, превратившись в незначительную дрожь, но в сердце все еще царила пустота. На мгновение он уставился на собственное отражение, и встретившись с собственным взглядом, капитан отвернулся.

— Я все еще полон надежд, магистр кузни, — пробормотал он. — Полон надежд, что Косы Императора не исчерпали свои возможности для новой войны.

Капитан развернулся к Себастиону, изобразив решимость на своем лице.

— Мы продолжим слать астротелепатические сообщения, и будем собирать наших братьев до возвращения магистра Торкиры. Под его командованием мы еще научим тиранидов праведной ярости сынов Соты, если их разум будет способен выдержать это.

Себастион кивнул и встал со своего кресла.

— Да будет так. Направляйте меня, капитан Тракиан. Мои технодесантники — в вашем распоряжении.

Тракиан приблизился к столу и взмахнул рукой. Перед десантниками появилось гололитическая карта системы Мирал, с отмеченными рунами кораблей флота и их статусом.

— Работу, которую вы проделали на борту «Нова Проспектум» — безупречна. Мне необходимы ваши подчиненные для починки кораблей с тяжелыми повреждениями, в общей сложности — шесть судов. Разделите их на четыре команды, по три человека в каждой. Специалисты Адептус Механикус — в вашем полном распоряжении. Их немного, но они хорошо знают наши корабли.

Набрав несколько команд на информационном планшете, капитан вывел на экран список запчастей и оборудования корабля магистра кузни.

— Оборудование и запчасти, которые вам удалось захватить с горы Фарос, должны быть распределены между бастионом на «Могиле гигантов» и нашими кузнями на борту «Сердца». Их где-то тридцать — семьдесят. Прикажите нашим сервам спустить на поверхность «Хищники», «Секачи» и «Носороги».

Окуляр Себастиона сфотографировал записи для дальнейшего использования.

— У вас есть возможность десантировать их? Десантные капсулы или, возможно, посадочные модули.

— Брат, у нас достаточно воздушных судов, — ответил Тракиан. — Нам не хватает бронемашин и артиллерии. Мы оставили слишком много техники, не успев убрать людей из грузовых отсеков.

Капитан тяжело вздохнул, вспоминая те несколько отчаянных часов.

— Нам даже пришлось оставить древних, чтобы прикрыть наше отступление.

— Я понимаю. Но все произошло слишком быстро, разве не так?

Слова магистра кузницы повисли в воздухе, пока Тракиан проверял список, отмечая предметы первейшей необходимости. Если у Себастиона и было что-то на уме, он придержал эти мысли при себе.

— Пока твои помощники будут заниматься починкой, — наконец произнес Тракиан, — в мое отсутствие я хотел бы поручить тебе более важную задачу. Прости за формальности, но мне потребуется твоя клятва.

— Что от меня требуется, брат?

Тракиан достал зашифрованный информационный свиток из-под полы своего стихаря.

Стараясь говорить тихо, он обратился к технодесантнику.

— Хотя я и временно принял пост Зебулона, я все еще остаюсь магистром арсенала. У меня находятся все ключи и коды от хранилищ оружия Ордена, разбросанных по всей сотаранской системе. Мое отсутствие могут заметить. Я хочу, чтобы ты взял одного астропата с аванпоста Милитарум и дюжину грузчиков, чтобы собрать наши запасы в отмеченных точках.

Медленно кивнув, Себастион принял свиток.

Тракиан продолжил:

— Действуй с осторожностью, деактивируя автоматические системы защиты. Забери все, что сможешь, а затем уничтожь эти хранилища. Никому не говори об истинной цели вашего путешествия, даже членам твоей команды. Понадобятся ли нам эти помещения, или нет, я не хочу, чтобы они оставались без охраны, когда угроза второй тиранической войны нависла над всем сегментумом.

— Конечно, брат-капитан. Я привезу наше оружие, и никто не узнает об этом.

Удовлетворившись ответом магистра кузни, Тракиан деактивировал гололит и налил себе бокал воды. Он был уверен, что скоро к нему вернется аппетит. Себастион молча наблюдал за капитаном.

— Что-нибудь еще, магистр кузни? — спросил Тракиан, поднеся бокал к губам.

— Да. Если позволишь, брат, я хотел бы узнать — что ты собираешься делать с беженцами?

Взгляд Тракиана упал на отполированный пол каюты. Он сделал еще один глоток холодной воды.

— В самый тяжелый час для Ордена, похоже, мы променяли нашу мощь на их спасение. Те, кто желают остаться, должны заслужить это право. Теперь они принадлежат нам, как и любой серв, а их жизни будут использованы для служения Косам Императора.

Себастион скрестил руки на груди.

— Те, кто захочет остаться. Что делать с теми, кто не захочет?

Поставив бокал на стол, Тракиан бросил взгляд на изображение горы Фарос. Он вспомнил о свободах, которыми тысячелетиями наслаждались жители Соты, и которые многие в Империуме осуждали. И брат-капитан понял, что у него нет четкого ответа для магистра кузни.

Туман, поднимающийся над джунглями в бледном сиянии рассвета, создавал ощущение призрачности места. Вопли хищных птиц эхом отражались от куполообразных крон деревьев. Обладая улучшенным зрением, Кулмоний осознал, что им предстоит долгий путь. Он набрал в легкие воздух со странноватым привкусом. Джунгли казались огромным океаном, тихим и спокойным, уходящим в сторону горизонта, с редкими плоскогорьями, похожими на острова среди бескрайней зелени. В самой верхней точке «Могилы гиганта» виднелись отвесные края выступов, которые переходили в склоны, усыпанные галькой и упирающиеся в лесополосу, в то время как подъем по выравнивающейся верхушке казался несложным. Сама верхушка плоскогорья была окружена развалинами цитадели и периметровыми стенами. Отсюда Кулмоний и его компаньоны осматривали бескрайние просторы мира смерти Мирал Прим.

— Пахнет грязью, — пробормотал он и сплюнул на булыжники под ногами.

Несколько его братьев-ветеранов усмехнулись.

Нимеон посмотрел на него, перекинув болтер через плечо.

— Это — дикие джунгли, брат. Они пахнут деревьями, мхом и тварями, орхидеями и остатками гниющих листьев.

Скривившись, Кулмоний прикрыл нос обратной стороной перчатки.

— А еще мутью и потом. Немытыми телами. Даже отсюда я могу учуять этих грязных дикарей.

Снаружи крепости, рядом с воротами, первая группа рекрутов с Мирала стояла в неровном строю, вперив взгляды в инструкторов-сержантов Ордена. Они были просто кучкой юнцов, облаченных в набедренные повязки и шкуры. Их тела украшали многочисленные племенные татуировки. Волосы у некоторых из них были стянуты в косы, другие были обриты теми же сервами, что отобрали у них копья и канаты для подготовки к официальному учету. Апотекарий, сопровождаемый двумя помощниками, подходил к кандидатам и измерял их рост, вес и мышечный тонус.

— Осторожно, Кулмоний, — произнес Нимеон. — Ты смеешься над их внешним видом, но и сам не выглядишь благородным воином.

Кулмоний развернулся к нему, заставив шевелиться кости ксеносов, свисавшие с его наплечников. Хотя он и не взял с собой импровизированный щит из черепа тиранида, десантник знал, что под броней рукавиц его руки все еще несут следы потрошения ксеноса, что уже вызвало порицание со стороны его руководства.

— Назовешь меня дикарем, ублюдок с мира-улья, — угрожающе начал он, — и я перережу тебе горло.

Яд в его словах застал боевых братьев врасплох. От неожиданности Нимеон сделал шаг назад. Несколько напряженных секунд оба десантника мерили друг друга свирепыми взглядами, пока рассветное солнце обволакивало лучами вершину плоскогорья. Кулмоний моргнул, словно удивляясь своей ярости. Десантник заставил оба своих сердца замедлить ритм и почувствовал, как по телу разливается гиперадреналин, пока он возвращался в спокойное состояние.

— Прости меня, брат. Я — сам не свой.

Нимеон медленно приблизился к боевому брату, осторожно вытягивая руку вперед.

— Что ж, мне совсем не понравился тот, кем ты был секунду назад.

На его лице возникла слабая улыбка.

— Возможно, мы избавимся от второго тебя, когда покинем этот мир.

Почувствовав себя полным идиотом, Кулмоний схватил протянутую руку брата, в районе локтя, в воинском рукопожатии.

— Да. Возможно.

Позади них стволы снятых с истребителей орудий развернулись по часовой стрелке, подачи боеприпасов громко щелкнули. Космические десантники стояли в тени третьей из девяти батарей. Эта батарея прикрывала восточный выступ. Орудия направлялись автоматически, сопровождая спуск с орбиты очередных десантных капсул.

— Еще девять за последние шесть часов, — пробормотал брат Кельтру. — Похоже, они разгружают корабли.

Нимеон рассмеялся.

— Все с точностью до наоборот, братья, они загружают их. Из того, что мне передали адъютанты, я понял, что нас послали парами для встречи с местными кланами. Рекруты, находящиеся здесь — те, кто проходит лишь первую ступень инициации. Есть и другие, которые продвинулись дальше, — он указал на ворота. — Например, новые друзья Кулмония, находящиеся внутри. Капитан Тракиан приказал начать масштабную мобилизацию для пополнения наших потерь.

— Значит, нам придется делить бараки с дикарями, и на долгое время, — Кулмоний скривился от одной мысли об этом. — Кто назначил Тракиана старшим? Наши приказы получены от старика Бримлоу из десятой, а не Тракиана. Я просто хочу понять, кому направить свой протест, когда мы вернемся на транспортники.

Нимеон поднял руку.

— Капитан Тракиан… привыкает к своей новой роли. Как я понял, сейчас он проводит совещание с оставшимися офицерами, ввиду его небольшого опыта командования крупными соединениями.

Он кивнул Кельтру.

— Твой сержант Ангелой — среди них, как и Калос, поэтому наша рота также представлена на совете. Похоже, что мы — будущее Ордена, братья. Ангелой — самый опытный, я уверен, что его назначат магистром флота вместо капитана Зебулона, когда вернется магистр Ордена.

— А что если Торкира не вернется? — пробормотал Кулмоний. — Что станет с будущим Ордена?

Не произнося ни слова, десантники наблюдали за разворотом пушек. Над ними пронесся «Грозовой ворон», сопровождаемый эскортом меньших кораблей. Наблюдая за их полетом, Кулмоний думал о своих братьях, стоящих рядом, и о тех, которые готовились выдвигаться в джунгли. Он нахмурил брови.

— Подождите. Нас послали парами? Вслепую?

Нимеон и остальные повернулись к нему. Кулмоний указал рукой на дикую местность.

— И как мы должны отыскать эти кланы, помимо тех, которые обосновались в «Могиле гиганта»? Наш ауспик не предназначен для разделения живых форм на зверей, людей и растения. Никто из нас раньше не бывал на Мирал Прим, и у нас нет карт с отметками. Этот мир не просто так называется миром смерти, я слышал об огромных змеях, обитающих на деревьях, наземных акулах и травоядных, размером превышающих обитателей Фантины. Продолжительное время мы будем придерживаться оборонительной тактики, и каждый потерянный в джунглях брат будет слишком большой ценой за кучку потенциальных неофитов.

Повисла тишина. Нимеон облизнул губы.

— Хороший вопрос, — пробормотал он.

Шестеро десантников двинулись к воротам на нижнем склоне, проходя мимо оборонительных укреплений. Кулмоний грозно смотрел в лица рекрутов, пытаясь запугать их. Пока не наступит тот день, когда эти рекруты станут полноправными боевыми братьями и докажут свое право называться Косами Императора, они не будут достойны даже капли его уважения. Сержант Бримлоу, облаченный в жилет скаута и камуфлирующий плащ, протиснулся через ряды новобранцев, чтобы поприветствовать братьев. Будучи выходцем с другого мира, он прочертил в воздухе знак аквилы вместо салюта жнеца.

— Братья, вы оказываете нам честь своим присутствием. Доложите о своем прибытии сервам арсенала, и у них вы получите все, что вам нужно для путешествия.

Нимеон молча кивнул. Всегда такой спокойный, подумал Кулмоний, все еще сжимая кулаки от воспоминаний об их утренней перепалке.

— Конечно, брат-сержант, — ответил Нимеон. — Но у нас есть вопросы по этой миссии.

— Говори.

— Хорошо, тогда буду говорить откровенно. Мы не знакомы ни с местным ландшафтом, ни с обычаями кланов. Они — профи в игре в прятки. Как нам доставить рекрутов и не понести потери во время этого «путешествия»? Мало того, что большинство наших братьев пало в битве с «Кракеном», теперь мы должны стать пищей для этих джунглей?

Ветеран почесал бороду.

— Боишься запачкать ботинки, брат? Мы не посылаем вас прихоти ради. Это — важная миссия с потенциальной угрозой столкновения.

В этот момент Кулмоний понял, что их ждет.

— Разделитесь на пары, — приказал Бримлоу. — К каждой группе будет прикреплен местный из отобранных новобранцев. Эти парни знают местность, и я уверен, они не дадут вам погибнуть.

Ветеран-скаут поймал растерянный взгляд Кельтру и усмехнулся.

— Первоначально планировалось, что наши ветераны покажут юнцам, как действует Орден, а заодно отсеют неподходящих кандидатов. Но, похоже, это они будут учить вас охотиться на когтистого гиббона.

Хотя Тракиану и не докладывали, но сообщения, посылаемые астропатами с Мирал 2, не были тщетными. По приказу капитана аванпост Астра Милитарум первым начал передачу сообщения, надиктованного помощниками Тракиана. Оно было записано и опечатано кодом Ордена, чтобы никто другой не смог его услышать. Несмотря на косноязычие, текст сообщения будет понятен любому боевому брату, скауту или серву Кос Императора.

— Сыны Соты, гора пала. Не следуйте за светом. Всем войскам собраться на «Могиле гиганта» и ждать возвращения хранителя. «Кракен» пожнет бурю.

Для поддержки остатков морали, капитан убрал все сравнения с общим созывом на Соту, переданным несколькими неделями ранее. Он также постарался избежать намека на слабость Ордена, чтобы ни один посторонний не смог воспользоваться сложившейся ситуацией, словно хищники, преследующие раненного буйвола. Капитан осознавал, что в сегодняшнем положении тираниды — не единственный враг Ордена, способный нанести им смертельный удар. По прошествии времени, после отбытия Себастиона, Тракиан обнаружил, что у него просто нет времени лично запрашивать обновленную информацию у командующих Милитарум, тем более что ее все равно не было. Он был занят другими обязанностями, связанными с командованием флота, управляемого уставшими и потрепанными мужчинами и женщинами, потерявшими самое дорогое.

И наконец, после затянувшейся тишины, из глубин кошмарной тени флота «Кракен», нависшей над целыми секторами Восточного предела, пришло сообщение. Не просто сообщение. Ответ. В последствии, по прошествии месяцев, и даже лет, Тракиан задумывался: развивались бы события в том же ключе, если бы сообщение немедленно передали ему. Если бы он знал, что произойдет, приказал бы он немедленно поменять место сбора? Если бы они были более уверенными и решительными — удалось бы им избежать череды несчастий.

Но как бы то ни было, в тот момент он был поглощен запросами, связанными с обеспечением, патрулями и починкой судов. После эвакуации с Соты, с каждой неделей, у него становилось все меньше и меньше свободного времени. Несмотря на тяжесть сложившейся ситуации, Тракиан снова и снова спрашивал, достоин ли капитан космических десантников взять на себя это бремя. Более того, местные астропаты сами не присвоили сообщению высокую важность. Оно было получено, задокументировано и отложено вместе с психическим эхо, появившемся из-за присутствия флота ксеносов.

— Гора пала, — повторяло сообщение. — Ожидайте прибытия хранителя.

«Сила чести», крупнейшая боевая баржа Кос Императора, миновав обычные протоколы, перенеслась прямо в сердце системы Мирал. Когда корабль вышел из варпа, головная ударная волна нарушила строй патрульных судов, хотя они и признали цвета и геральдику судна.

Оно принадлежало магистру Ордена Торкире. После долгих месяцев молчания, хранитель Фароса вернулся. «Громовой ястреб» прошел атмосферные щиты, перегруженные двигатели бешено вращались, пока пилоты пытались посадить машину на палубу, используя только запасные навигационные двигатели малой тяги. Корабль выделялся среди других машин, которые Орден успел увезти с Соты, бледно желтыми цветами первой роты, хотя из-за полученных повреждений в некоторых местах с корпуса сошли слои краски.

Тракиан предполагал, что экспедиция в проблемную северную окраину Сотаранской лиги не прошла без трагедий. Ромон и Ангелой стояли позади него, в составе встречающей делегации. Первоначальная радость Кос Императора от возвращения магистра Ордена сменилась горечью и печалью, которые читались на лицах присутствовавших. Капитан Тракиан неделями представлял себе этот момент, в свои бессонные ночи он снова и снова проигрывал каждый шаг в голове. Но он так и не смог найти подходящих слов, чтобы передать новости Торкире. Ему надо будет признаться их величайшему магистру, герою Ордена, что он и его братья бросили родной мир на растерзание ксеносам, и в этот момент тому придется принять этот факт. Сота потеряна, а с ней и честь Ордена. В то же время и сам магистр Мансирий Торкира вернулся к ним с пустыми руками. Флаги, свисавшие с высоких башен «Силы чести», были приспущены, а корпус судна покрывали многочисленные царапины. Рядом с его младшей сестрой, «Сердцем Кронуса», судно выглядело как закаленный в боях зверь, но, несмотря на это, шкипер Марделех проинформировал флот, что встреча будет проходить за пределами огромных залов флагманского корабля. Передняя рампа «Громового ястреба» опустилась, издав звук, похожий на погребальный колокол. Послышались звуки бронированных ботинок, семнадцать, нет, восемнадцать ветеранов с золотыми силовыми косами заполнили палубу «Сердца». Их поведение казалось холодным и отстраненным, строгие взгляды десантников служили тихим укором для униженных братьев. Вслед за ними появился и сам магистр Ордена, его длинные серые волосы были стянуты в хвост в знак скорби, а края искусно украшенного плаща скользили по плитам пола. В ангаре повисла гнетущая тишина, раздавался лишь скрип остывающих двигателей и звуки приближающихся шагов почетной стражи. Все боевые братья и сервы стояли по стойке «смирно», пока последний выживший офицер Ордена готовился докладывать о численности Ордена. Тракиан ощутил дрожь. Он не сможет.

Святая Терра, пусть это сделает кто-нибудь другой…

Пропустив церемонии, магистр Торкира предстал перед Тракианом и его воинами.

— Значит, это правда? — спросил он.

Голос магистра был спокойным, без жесткости, которую помнил Тракиан.

Нет. Он не мог смотреть в глаза магистру. Откуда-то из рядов смертных донеслись женские всхлипы. Капитан тяжело вздохнул.

— Это так, — пробормотал он.

Услышав это, один из ветеранов почетной стражи упал на колени и издал вопль, полный печали. Плачущие смертные бросились к нему, помогая десантнику встать и всовывая тяжелую косу в его трясущиеся руки. Они целовали свои пальцы и прикладывали их к его печатям чистоты и аквиле. Оставшаяся на месте часть сервов также рыдала, их отрицание трагедии, державшее людей на плаву, разбилось вдребезги. Тракиан также почувствовал слезы на собственных глазах, но тут же собрался и поднял взгляд на магистра Ордена. Он расскажет о жертве Зебулона, и Левидия, и Сайнса и…

Торкира шагнул вперед и обнял его.

— Ты сделал это, брат, — прошептал магистр Ордена, искренне и четко. — Мое сердце разбито, но ты избежал резни, настигшей остальных, и спас столь многих из нас, и я безмерно благодарен тебе за это. Нас мало, но не все потеряно для Кос Императора.

Воины, стоявшие рядом с Ангелоем и Ромоном, приветствовали своих вернувшихся братьев и передавали им свою печаль. К ним присоединились команды смертных. Для Тракиана все это напоминало поминальный обряд. Он схватил перчатку Торкиры обеими руками.

— Господин, я опасался наихудшего. Долгие месяцы мы не получали от вас никаких сообщений. Мы даже не были уверены, была ли ваша экспедиция в Сапфировый кластер успешной…

Магистр Ордена покачал головой.

— Отнюдь. Драгос погиб. Мы все скорбим о брате-капитане, хотя его освободившийся пост консула Сотары некому занять в сложившейся ситуации.

Значит, еще и первый капитан Драгос. Это было любопытно, но Тракиан обнаружил, что не сильно удивлен, и у него не осталось сил скорбеть о каждой новой утрате.

— А Агаит?

— Он — на борту флагмана, теперь командует остатками своей и первой роты. Мы назначим кон… преемника Драгоса в соответствующее время. Что с другими ротами?

— Большинство уничтожено. Всего выжило лишь чуть более двухсот пятидесяти воинов. Теодозий и его пятая рота так и не вернулась с патруля, но мы успели получить от них предупреждение.

Торкира вздрогнул.

— А что с внешними мирами? «Эгида»? Ополчение и сенаторская стража с Сотополиса?

Магистр Ордена все понял и положил руку на наплечник Тракиана в сочувственном жесте.

Затем он отвернулся и обратился ко всем присутствующим.

— Братья и благородные слуги Ордена, мы выживем. Наши враги нанесли нам глубокую рану, но, благодаря усилиям капитана Тракиана и жертвам среди наших братьев и слуг, мы — все еще единое целое. Мы будем скорбеть о потере Соты, но будем двигаться дальше и учиться на своих ошибках. Наша вечная обязанность — служить людям Империума, и мы не позволим, чтобы подобная судьба коснулась и их. Мы будем сражаться до последнего вздоха.

Услышав его вдохновляющую речь, собравшиеся Косы расправили плечи, в их взглядах появилась жесткость. Торкира ходил между ними, обращаясь к каждому слуге и брату с одинаковым уважением и достоинством.

— Будущие поколения будут называть это время рассветом новой эпохи нашей истории. Мы извлечем максимальную выгоду из нашего поражения и принесем возмездие мерзким ксеносам. Мы выживем, братья и сестры.

Он указал рукой на Мирал Прим.

— Я собираюсь основать крепость-монастырь на этой планете, на «Могиле гиганта». Мы укрепим ее и воссоздадим Орден вновь. Мы отберем кандидатов из местных жителей и воспитаем из них наших новых боевых братьев, этот мир станет нашим домом. Мы не позволим ксеносам, предателям и колдунам считать нас слабаками.

Воздух наполнился воодушевленными криками:

— За Соту! Спасение!

Повсюду давались новые клятвы и обеты, люди салютовали магистру.

Тракиану пришлось признать, что он был удивлен. Он предполагал, что Мирал Прим — лишь временная остановка, чтобы найти более подходящее место для развертывания плацдарма, с которого они атакуют флоты-ульи. Но затем он понял, что это его желание, и, если бы магистр Торкира не вернулся, он претворил бы этот план в жизнь…

Упрекая себя, он поймал взгляд сержанта Ромона. Оба десантника приближались к магистру Ордена, раздававшего распоряжения своему личному серву.

Тракиан прочистил глотку.

— С вашего позволения, господин, я отправлюсь на поверхность и начну приготовления к развертыванию нашего контингента на «Могиле». Есть воины, из рот моих павших братьев, которые недовольны моим командованием, и я…

Торкира прервал его взмахом руки.

— Нет, ты останешься здесь, с флотом, — произнес он. — Ты хорошо служил Ордену, но операцией на Мирале буду руководить я. Мне нужен полный отчет.

Магистр Ордена подписал несколько распоряжений, не поднимая глаз на капитана.

Ромон бросил на Тракиана вопросительный взгляд, но оба терпеливо ждали, пока магистр закончит свою речь. Когда он наконец снова обратился к ним, лицо его выглядело утомленным.

— Меня всегда это напрягало, Тракиан, — пробормотал Торкира.

Лицо магистра казалось изможденным.

— Я имею в виду имя. До сегодняшнего дня я не верил, что гиганты могут умирать.

Магистр Торкира еще раз проанализировал случившееся, чтобы окончательно убедиться в верности своей оценки. Косы Императора все еще переживали поражение на Соте, но юный Тракиан сделал все, что мог.

Будучи служителем апотекариона, Махаон был готов служить любому командующему Ордена, в этом заключался его долг. Только сейчас он понял, что давно смирился с возможной смертью Торкиры и считал Тракиана достойным приемником. Стоя перед ними, Махаон наблюдал за сидевшим слева от магистра Тракианом и братом-капитаном Агаитом, сидевшим напротив магистра. В отличие от командующего второй ротой, Тракиан казался человеком, который считает свои обязанности скорее бременем, чем честью. Осознавая, что каюты «Сердца Кронуса» формально принадлежали ему, капитан чувствовал себя не в своей тарелке перед присутствовавшими командующими.

Махаон поймал его взгляд и почувствовал неожиданное чувство симпатии к капитану. Время Тракиана еще придет. Последовав примеру капитанов, магистр Торкира поднялся со своего места и кивнул почетной страже.

— Оставьте нас.

Ритмично стуча наконечниками кос по полу, двое ветеранов вышли из залы. Только тогда Махаон вернулся к своему пациенту, заговорив с ним тихим голосом.

— Ты готов, брат? Если тебе требуется больше времени…

Спиридон отрицательно покачал головой.

— Я готов.

Библиарий выглядел истощенным, но его взгляд и решимость были тверды как металл.

Он все еще не оправился от последствий психического напряжения, но Махаон позволил десантнику ответить на вызов вернувшегося магистра Ордена, учитывая сложившуюся ситуацию. Облаченный в стихарь с тканной решеткой психического капюшона, Спиридон облокотился на свой силовой посох, его губы едва заметно подрагивали. Торкира приветствовал библиария, Агаит и Тракиан последовали его примеру.

— Брат-кодиций Спиридон, мы рады твоему возвращению. Капитан Тракиан рассказал мне о твоем самоотверженном героизме, проявленном при эвакуации с нашего родного мира. Выжившие обязаны тебе своими жизнями.

Махаон заметил, что Тракиан старался не смотреть им в глаза. Его взгляд бродил от стола к мозаичным стенам. Спиридон уважительно склонил голову.

— Я делал то, что от меня требовалось в тот момент, господин. Никто не должен получать похвалу за свои основные обязанности.

Его взгляд упал на Тракиана, и библиарий продолжил.

— Древняя мудрость гласит: В выживании нет героизма.

Капитан напрягся от слов библиария, но, похоже, магистр Торкира попросту проигнорировал их.

— Чепуха, — ответил он. — Ты вышел за грани своих обязанностей и спас множество жизней.

Благодаря твоим деяниям, кровь Соты сохранена. Косы Императора всегда имели под собой крепкий фундамент, будь то гора Фарос, или преданность наших смертных сервов. Теперь у нас есть возможность вновь возродить наш Орден. Я имею ввиду: снова заложить крепкий фундамент.

Не будучи участником красноречивых речей, Махаон почувстовал, как его внимание рассеивается. Он посмотрел на Агаита: капитан ловил каждое слово магистра, и безмолвно соглашался с ним. Неужели, даже перед лицом угрозы новой тиранической войны, Кос Императора заботили такие вещи как честолюбие и амбиции?

— Как ты знаешь, — продолжил Торкира, — подразделения Ордена сильно пострадали. Капелланы — полностью уничтожены, количество командного состава сведено к минимуму. Ты — единственный выживший член библиариума, посему я назначаю тебя верховным библиарием Ордена Кос Императора.

Тракиан выглядел удивленным. Агаит улыбнулся. Махаон поднял бровь, но оставил свои мысли при себе. Спиридон пошатнулся.

— Господин, эта честь… Это…

Магистр Ордена поднял руку вверх.

— Безусловно, ты не обладаешь столетиями опыта своего предшественника, и у тебя нет способных учеников, как у лорда Тормала, на горе Фарос. Но, в свое время, мы возродим библиарий. Я верю, что оперативная численность передовых рот будет восстановлена, скажем, за десять — двенадцать лет. Между тем, мы отправим тебя в один из Орденов наших кузенов, чтобы ты смог завершить свое обучение и прислать к нам новых рекрутов, которые продемонстрировали…

— Нет! — вскричал Спиридон. — Это бессмысленно.

Люмены, над столом, разбились, осыпав искрами пространство под ними. Четверо десантников, включая Махаона, отпрянули от библиария. Воздух в помещении стал потрескивать, и апотекарий почувствовал в горле кисловатый привкус ярости. Ярости и чего-то еще. Страх? Психический капюшон Спиридона слабо мерцал во мраке комнаты, библиарий тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. В уголке закрытого глаза появилась тоненькая струйка крови.

— Прошу меня простить, господа, — пробормотал он. — Но они уже близко.

Торкира обошел стол. Тракиан остался на месте, сжав спинку стула и не сводя глаз со Спиридона. Встав между магистром и своим пациентом, Махаон молящее воздел руки.

— Господа, я должен настаивать на прекращении совещания на какое-то время, — произнес он. — верховный библиарий устал, и ему нужно возвращаться в свои покои. Капитан Тракиан подтвердит мои слова. Он уже видел это прежде.

Агаит и Торкира обратили свои взоры на Тракиана, и тот кивнул.

— Последнее время с ним происходят подобные вещи, — подтвердил он. — Все это началось после прыжка в варп.

Торкира повернулся к Махаону, едва скрывая смущение.

— Я не понимаю, что ты…

Внезапно он замолчал, глядя за спину апотекария.

— Святая Терра…

Махаон крутанулся на месте, оказавшись лицом к лицу со Спиридоном. Глаза библиария были черны и холодны, словно ночь. Жидкая, темная миазма разливалась над ним, словно аура.

— Они уже почти здесь, — произнес библиарий, голосом, который был едва похож на его собственный. — Я чувствую их повсюду. Они — тень в варпе, тьма, преследующая нас среди звезд. Они преследовали нас с Соты, и мы никогда не убежим от них.

Он перевел взгляд на магистра Торкиру.

— Прости меня, господин, но говрить о светлом будущем нашего Ордена — в высшей степени высокомерно. Великий Пожиратель отведал нашей благородной сотанской крови, и это — лишь вопрос времени…

Агаит потянулся за пистолетом, но Тракиан остановил его.

— Поверь мне, это — плохая идея, — прошептал он.

За все свои годы службы Махаон ни разу не видел подобное. Библиарий, своими глазами видевший инопланетный ужас и смерть Соты, теперь, казалось, был поглощен всем этим. В этом было что-то завораживающее. Словно перед тобой разверзлось бесконечное пространство галактики. Ничто, из которого пришли ксеносы. Спиридон медленно повернулся к Тракиану. Аура вокруг него начала пульсировать и угрожающе извиваться.

— Ты. Ты поведешь детей…

С уверенностью, рожденной в бесчисленных операциях на поле боя, Махаон нанес удар в гиподерму открытой части шеи библиария. Двойная доза блокиратора могла свалить боевого брата, словно разбитый люмен, но, в случае Спиридона, эффект не был мгновенным. Его челюсть перекосило, а голова развернулась к апотекарию, шест выпал из рук. Торкира звал своих ветеранов, чтобы угомонить обезумевшего псайкера, но Махаон уже укладывал голову Спиридона на пол. Но даже в бессознательном состоянии глаза библиария оставались открытыми и темными. Стоя в нескольких метрах от него, капитан Тракиан застыл, словно каменная статуя, его руки тряслись, пока он пытался справиться с дыханием.

— Что он хотел сказать? — прошептал он, обращаясь к Махаону.

Апотекарий не ответил. Он просканировал жизненные показатели и псионически-церебральную активность Спиридона. Они постепенно возвращались к нормальным показателям. Холодная, темная миазма исчезла под столом. Только после этого его глаза снова стали нормальными, а тело застыло в бессознательном состоянии. Спиридон ничего не помнил о случившемся, даже когда его уводила команда служителей апотекариона. Пока библиария уводили из комнаты, Махаон находился за пределами каюты Тракиана, стоя рядом с двумя стражами, апотекарий разминал костяшки пальцев. Политика находилась за пределами его обязанностей. Офицеры Ордена, капитаны и магистр, сами в состоянии решить все спорные вопросы. Тракиан всегда был открытым человеком. Он предлагал двигаться дальше, взяв с Мирала только самое необходимое и совершив хорошо просчитанный прыжок. У Торкиры были свои планы на этот счет: он хотел пустить здесь корни и создать плацдарм обороны против Кракена, хотя, если верить словам Спиридона, у Кос не осталось такой роскоши как время. Может ключ к выживанию находится где-то по середине этих планов? Махаон тяжело вздохнул. Он и его братья апотекарии обладали достаточными знаниями и опытом, чтобы создать как можно больше новых Кос Императора. Все, что их ограничивало — это запас геносемени. Но, со временем, они пополнят запасы. С каждым поколением боевых братьев банки прогеноидов будут пополняться. С четырехстами выжившими боевыми братьями, разбросанными по всему флоту, у них достаточно запасов геносемени. Махаон еще раз мысленно произвел перерасчеты. Более чем достаточно, пока Орден не понес еще большие потери, следуя планам магистра Торкиры по уничтожению ксеносов, захвативших Соту… Махаон был доволен. Какой бы план действий не был принят, он будет советовать лидерам быть более осторожными и прагматичными. Есть вещи, которыми нельзя рисковать, какой бы определенной…

Услышав звук шагов бронированных ботинок среди суетных передвижений сервов, апотекарий поднял взгляд вверх и увидел одного из боевых братьев, направлявшегося к нему. Его лицо было ему не знакомо, на броне виднелась символика седьмой роты. В отличие от брони остальных Кос Императора, эвакуировавшихся с Соты, доспех воина выглядел практически нетронутым.

Возможно, один из счастливчиков, предположил апотекарий. Проходя под аркой, воин отсалютовал ветеранам.

— Приветствую, братья. Я пришел поговорить с магистром Торкирой.

Слегка удивившись подобному поведению, стража смерила вновь прибывшего осторожным взглядом.

— Это невозможно, — произнес один из них. — Магистр Ордена никого не принимает. Меры безопасности усилены.

— Он захочет меня услышать. У меня есть ценная информация об уничтожении нашего родного мира.

Махаон уставился на десантника. Из всего, что он ожидал услышать в коридорах корабля, эта информация стояла последней в его списке. Похоже, у стражей была такая же точка зрения.

— Что ты сказал? — рявкнул второй гвардеец, крепко сжав рукоять косы.

Еще раз окинув воина взглядом, Махаон отметил хорошее сложение и темноватые глаза десантника, почерневшие в результате процесса преобразования из обычного человека в Адептус Астартес. Благородные черты лица воина, хоть и слегка измененные в процессе, выдавали в нем коренного сотанца. Его голый череп был гладко выбрит и смазан маслом.

— Я уверен, ты услышал меня, брат. Ну что ж, я повторяю, у меня есть ценная информация…

— Кто ты? — вмешался Махаон.

— Мое имя — брат Гадрий.

Первый ветеран выступил вперед, мягко отталкивая десантника назад.

— Брат Гадрий, согласно протоколу ты должен передать информацию своему прямому командиру, а тот, если информация действительно так ценна, как ты говоришь, передаст ее магистру Торкире.

Гадрий покачал головой, игнорируя угрозу, исходившую от ветерана. Его голос оставался спокойным и уверенным.

— Капитан Аргус мертв.

Стражник нахмурился.

— Тогда твоему сержанту или заместителю. Мне плевать. Ты не пройдешь, не сейчас.

На этот раз он усилил нажим на грудную пластину Гадрия.

— Я настаиваю на том, чтобы ты покинул это место и более строго выполнял требования протокола безопасности.

Гадрий слегка растерялся, но продолжал стоять на месте. Затем он бросил взгляд на Махаона, словно только что заметив апотекария.

— Ты же апотекарий. Ты занимался братом Спиридоном, после того, как он увел нас с Соты.

Махаон не мог понять почему, но тон Гадрия задевал его. Слова десантника звучали как укор.

Он собирался ответить, когда глаза Гадрия обратились на дверной проход позади них, и он коротко кивнул, отворачиваясь от апотекария и стражников.

— Да будет так, прошу прощения за беспокойство.

Когда он стал удаляться в противоположном направлении, один из ветеранов опустил лезвие косы и фыркнул.

— Неприятный парень.

Обменявшись комментариями, стражи вернулись на свои посты. Махаон проигнорировал их, следуя коротким путем по коридору и не спуская глаз со спины Гадрия. Воин оглядывался из стороны в сторону, словно луч, блуждающий в тени. Апотекарий внес запись в свой планшет: «Гадрий. Седьмая рота. Аргус.»

Дни были длинными на Мирал Прим. В прямом смысле слова. Тридцать два часа семнадцать минут по терранским стандартам. Дневное и ночное время не зависело от сезонов и оставалось неизменным круглый год. Прошло семь дней с того момента, как они выдвинулись в поход, ведомые местным проводником, и терпение Кулмония подходило к концу. Джунгли окружили их плотной стеной, практически не пропуская свет. Временами ему казалось, что они всячески препятствуют десантникам, словно противники на поле боя. С «Могилы» окружавший их пейзаж казался безмятежным, но это впечатление было ошибочным. Здешняя биосфера словно конфликтовала сама с собой. Хищная растительность была меньшей из множества опасностей, встречавшихся на их пути. Даже четвероногие охотники-берсерки, перепрыгивавшие с ветки на ветку, казалось, понимали, что не стоит наступать на побеги кровожадных, жалящих деревьев, листья которых становились ярко красными перед тем, как наброситься на живое существо, чтобы высосать из него все соки.

Двое закованных в броню боевых братьев осторожно прокладывали путь сквозь рощу похожих на баллоны кактусов, усеянных ядовитыми иглами. Юный Хвигр пригибался, проходя под покрытыми мхом ветвями.

— Быть на стороже, гигант Кулимосс, — произнес он на корявом Готике, белоснежная улыбка отразилась на его бледном, усеянным угрями лице. — Небольшой порез убивать даже большего, чем ты.

Кулмоний скривился.

— Я не понял ни единого слова. Что хочет от меня этот отброс?

Брат Кельтру на мгновение отвлекся.

— Я не думаю, что это был вопрос. Может он имеет в виду какой-то яд?

Хвигр засмеялся, когда Кулмоний снова перевел на него взгляд. Он все еще находил забавными вокс-решетки их шлемов. Мелкий балбес продолжал корчить гримасы, изображая суровое выражение лица, его рот искривлялся в попытке изобразить решетку шлема.

— Почему братья-гиганты злиться? — повторял он снова и снова, пока Кулмоний не приказал ему заткнуться.

Это. Это и есть будущее их Ордена. Кулмоний сделал глубокий выдох, поправляя рюкзак с тросами.

— Пошли парень, ты вообще в курсе, где мы находимся? Долго еще?

Хвигр нахмурился.

— Отец-гигант? Не брат-гигант?

— Что?

— Отец-гигант, Тор-кай-ра. — Он указал в небо, невидимое за кронами джунглей. — Торкайра. Скоро прийти он на «Могила гиганта»?

Кельтру остановился и переглянулся с Кулмонием.

— Я думаю, этот мелкий засранец понимает больше, чем мы думаем. Я должен…

Неожиданно юнец напрягся, пригнувшись под упавшим стволом. Его кремневый нож тускло замерцал в редких лучах солнца, пробившихся сквозь плотную листву деревьев. Туземец внимательно вглядывался в растительность. Кулмоний поднял свой щит, приготовившись к нападению, грубо отполированная кость контрастировала с темной броней его наруча. Десантник автоматически сфокусировал свои авто-чувства. Он чувствовал, как Кельтру поворачивается спиной, прикрывая их тыл стволом болтера. Только тогда Кулмоний понял, что звуки, окружавшие их на протяжении всего похода, неожиданно умолкли. Ни хора насекомых, ни голосов птиц. Лишь жаркий, туманный бриз.

Он передал два коротких сигнала по воксу, приказав остальным братьям замолчать. Теперь они будут полагаться только на язык боевых сигналов. Спустя несколько напряженных секунд, Кельтру стал быстро махать своей свободной рукой: «Нет контакта. Ничего не вижу.»

Хотя он и был бы рад еще раз указать отбросу на одну из его многочисленных оплошностей, Кулмоний быстро понял, что это — территория Хвигра, и пока мальчик не скажет обратное, он будет считать, что они находятся в опасности. Быстро, словно ящерица, проскользнув под стволом, Хвигр припал к земле и замер между стволами кактусов. Затем он повернулся к десантникам с затравленным выражением лица. Кулмоний попытался знаками выяснить причину его замешательства. Что там? Где угроза?

Мальчик удивил его, ответив десантнику на языке жестов. Это казалось странным, но тренировавшие местных сержанты говорили, что туземцы осваивали боевые сигналы Кос быстрее, чем ломаный Низкий Готик. Однако ни Кулмоний, ни Кельтру не научили его ни единому жесту. Возможно, юный Хвигр тихо и внимательно наблюдал за ними все это время. Возможно, для их рода еще не все потеряно. У Кулмония не было времени восхищаться навыками подростка. Мальчик передал единственное имя, которое, к счастью, им не пришлось использовать до этого. «Наземная акула».

Затем он указал в сторону юго-запада, и взгляды космических десантников последовали за его жестом. Несмотря на густоту растительности, им удалось различить хруст веток и покачивающуюся походку хищника. Тварь находилась в менее, чем в пятидесяти метрах от них.

«Отступаем», просигналил Кулмоний. «Тихо».

Он знал, что им лучше избежать схватки с хищником, чем пытаться завалить его без тяжелого вооружения, используя только болтеры и цепные мечи. Десантник услышал, как Кельтру тихо вынимает пистолет из кобуры. Косы медленно отступали сквозь чащу кактусов, натыкаясь на шипы растений, царапающих их броню. Кулмоний поднял щит, его глаза сфокусировались на приближающемся звере. Он слушал хруст ломающихся стеблей растений и засохших листьев. Наконец, Кулмоний понял истинные намерения хищника. Десантник бросил рюкзак на землю.

— Он знает, где мы, — прошептал он. — И пытается заманить нас в ловушку!

Он повернулся к Кельтру, держащему болтер наготове и обнаружил, что Хвигр исчез. Мерзкий отброс сбежал.

— Капитан на мостике, — объявила лейтенант Ганелора.

Сервы и офицеры безопасности, на борту «Сердца Кронуса», вытянулись по стойке «смирно», когда Тракиан появился из прохода. Он проигнорировал формальности. Капитан был не в настроении для церемоний.

— Вольно. У нас новые приказы. Мы перебазируемся к краю системы вместе с крейсерами «Атрейд» и «Дар Энио». Там мы образуем первую линию обороны Мирал Пр…

Он оборвал себя. Даже сейчас идея казалась ему неправильной.

— … нашего нового родного мира. Мы организуем патруль по периметру, установим заслон из обломков на внешней орбите с одним из трех кораблей на передовой. Который, в случае потенциальной атаки, не более шести часов будет сдерживать противника. Мирал — не большая система, поэтому такая схема будет работать. На аванпост, на Мирал-2, находится астропатический хор, а «Сила Чести» будет оставаться единственным судном с полным набором навигаторов, пока не прибудет замена. Корабль будет оставаться здесь, пока остальная часть флота будет заниматься созданием новой бухты, которую мы сможем с легкостью защитить.

И с которой легче осуществлять снабжение, подумал он. Мы превратимся в склад.

Серв-лейтенант кивнула, сделав пометки на своей информационном планшете.

— Почтенный Хранитель решил прислушаться к вашим советам, мой господин?

Подавив чувство досады, десантник двинулся к командному трону. Хотя капитан корабля Деванти все еще находился под присмотром медиков, Тракиан не смог заставить себя сесть в кресло, и вместо этого встал слева от него, выведя детали их миссии на экран.

Ганелора возникла рядом с ним, но Тракиан не стал отрывать взгляд от экрана.

— Нет больше никакого Хранителя Фароса, лейтенант, — коротко ответил он, — потому что нет Фароса, который нужно охранять. Сота погибла. Теперь он просто магистр Ордена Косы Императора Торкира.

Она подняла бровь, опешив от столь безразличного тона.

— Просто?

Капитан навис над сервом. Он устал от постоянных вопросов.

— Возможно, если это тебя устроит, — рявкнул он, — однажды его будут называть «Верховный вождь Могилы гиганта», лейтенант. И нет, магистр Торкира проигнорировал предупреждения нашего нового верховного библиария Ордена. Он верит, что Спиридон пострадал при контакте с ксеносами, и его рассудок затуманен. Конечно, если следовать логике, можно предположить, что флот, захвативший Соту, не несется в систему Мирал на полной скорости. Дурные предзнаменования описанные Спиридоном не вписываются в наше светлое будущее, и мы будем игнорировать их.

Он набрал несколько команд, словно в подтверждение своих слов. Гололитический когитатор издал протестующий скрежет.

Ганелора покачала головой.

— Но мы же знаем, что существует множество отдаленных флотов, скрывающихся в тени Кракена, господин. Мы слышали от дюжины…

— Довольно, лейтенант! Пока мы не получим подтверждение прибытия новой угрозы ксеносов. Мы будем оставаться настороже и поддерживать решения магистра Ордена.

На мостике повисла тишина, и члены экипажа изо всех сил старались не заострять на этом внимание. Тракиан заметил, как покраснели щеки Ганелоры, ее взгляд уперся в пол. Десантник осознал, что и сам обладал небольшим опытом в командовании кораблем. Он поднял руку и заговорил более мягким тоном.

— У нас — свои приказы, лейтенант. По приказу магистра Торкиры, при первой возможности, верховный библиарий Спиридон будет отослан в другой Орден для восполнения пробелов в его мастерстве управления варпом.

Тракиан на мгновение сузил глаза.

— Если бы только мы смогли отослать всех, кто не согласен с нами…

Ганелора поправила воротник своего плаща, прилагая усилия, чтобы скрыть дрожь в ее руках.

— Могу я говорить не по уставу, господин?

— Говори.

Она прикусила внутреннюю часть губы, осторожно обдумывая то, что собиралась сказать.

— Магистр Ордена Торкира не был на Соте, господин. Он не знает, что пришлось пережить всем нам, и с чем мы сражались. Судя по прошлым записям, ксеносы изменили тактику ведения войны со времен последнего сражения. Столкновения в Восточном Пределе, разведка в незащищенных регионах перед штурмом. Все это не похоже на действия флота-улья Бегемот.

Она протянула капитану свой планшет с картой регионов Сотаранской лиги, с пометками на основе докладов, полученных до и после вторжения на Соту. Передвижения ксеносов были разрозненными, но сообщения, поступавшие из известных имперских крепостей, всегда описывали одни и те же действия флота-улья. Казалось, что ксеносы планировали свое дьявольское вторжение многие декады, если не дольше. Торкира надеется заново воссоздать Кос Императора. Напоминаю вам, что вы дали мне разрешение говорить открыто, поэтому говорю прямо: в стремлении дать нам цель, фактически он забирает ее у нас. Под вашим временным командованием мы готовились противостоять неизвестному, тогда как сейчас мы готовимся к будущему с неопределенностью в настоящем. Мы до сих пор не полностью оценили возможности Кракена, и у меня такое чувство, что мир, на котором мы воссоздаем Орден, не так безопасен, как кажется.

Она сделал паузу, уперев в десантника настойчивый взгляд.

— Что-то наступает. Не нужно быть псайкером, как господин Спиридон, чтобы почувствовать это.

Тракиан был удивлен ее словам. Он медленно кивнул.

— Осторожно, лейтенант, — тихо произнес он. — Я начинаю восхищаться твоей искренностью.

Ганеллора вздохнула с облегчением.

— Тогда, какие будут ваши распоряжения, господин?

— Приказы остаются прежними — создать кордон вокруг Мирал Два и приготовить «Атрейд» и «Дар Энио» для патрулей.

Лейтенант колебалась.

— Но…

— Мы должны действовать, как единое целое, — настойчивым тоном произнес Тракиан. — Слишком много переменных, и мы еще многого не понимаем о враге, с которым нам предстоит вскоре столкнуться. Все мы должны исполнять свои обязанности, как сервы, так и боевые братья Ордена.

— Но, сосредоточив все наши силы только в этой системе, на длительный период, мы становимся мишенью для Кракена, господин. Со всем уважением, независимо от того, знают ксеносы, какова мощь Кос Императора, или нет, они все равно придут за нами. Рано или поздно.

Капитан кивнул.

— Я полностью согласен с тобой. Но наша основная задача состоит в сохранении флота. Я бы не смог эффективно выполнять ее, если бы брат-капитан Агаит не взял на себя ответственность за свои новые обязанности — встретиться с этими отбросами и слушать их нудные жалобы по поводу нашего отношения к ним. Представляешь?

Ганелора слегка улыбнулась, но в ней все еще читалась неуверенность.

Тракиан пожал плечами.

— Что ж, я слышал, что он собирает делегатов для встречи с магистром Торкирой, чтобы обсудить их служение взамен на нашу защиту. Устраивая подобную дипломатическую встречу, Агаит заставит их думать, что это — их собственный выбор. Умно. Уверен, Драгос был бы горд, его церемониальная роль, как консула, была не более чем политическим позерством, чтобы держать Сотаранскую лигу в узде.

Он бросил взгляд на экран, удовлетворенный, что донес свою точку зрения.

— Записывай, лейтенант. Я хочу, чтобы беженцы освободили наши грузовые трюмы и занялись полезным делом как можно скорее. Обслуживание корабля, инвентаризация оружейных. Даже обязанности по кухне. Те, кто не может работать, должны быть распределены на корабли кордона. То же самое касается «Атрейда» и «Энио».

За стеклом иллюминатора капитан наблюдал, как флот уже начал разделяться для передислокации на Мирал Два, за исключением «Силы чести».

— Прошло много времени, прежде чем я заслужил уважение моих братьев и смертных на этом корабле, дольше, чем ожидалось. Но я все еще считаю, что есть и те, кто не доволен моим новым назначением. Но я — капитан Адептус Астартес, и они будут подчиняться мне.

Капитан отсалютовал грозному силуэту флагмана, нависшего над Мирал Прим, словно вестник священного возмездия Императора. Это было единственное судно, над которым он не имел власти.

— Я никогда не просил об этом назначении, но теперь я намереваюсь полностью оправдать ожидания магистра.

Не утруждая себя поисками юного Хвигра, Кулмоний бежал. Стук его сердец громом отдавался в ушах десантника, пока тот перепрыгивал через обильную растительность. Позади, в нескольких шагах от него, следовал брат Кельтру. Оба десантника не пытались спрятаться или обхитрить зверя.

— Все еще не вижу его! — крикнул Кельтру.

Они не боялись. Их побег был тактическим отступлением, по крайней мере, Кулмоний продолжал убеждать себя в этом. Как на Соте. Мысль о бесчестии задевала его, но он отбросил ее. У них просто не было подходящего оружия, чтобы схлестнуться с хищником в открытом бою. Они даже не знали, как именно выглядит эта «акула», не считая легенды и того факта, что эта тварь терроризировала Сегментум Ультима.

Никто не слушал Кулмония, хотя именно такой исход событий он и предвидел, находясь в бастионе. Тем не менее, без их гида миссия будет провалена. Зачем рисковать своими жизнями, сталкиваясь с хищником в дебрях джунглей? Это было не то же самое, что столкнуться лицом к лицу с тиранидом или другим врагом Империума — в битве, где ты бросаешь вызов противнику, чтобы помешать ему воплотить свои коварные помыслы в жизнь. Если бы «акула» не преследовала бы их, то преследовала бы кого-нибудь другого. В преследовании не было какого-то скрытого смысла. Тварь просто хотела набить свое брюхо. Как и в других уголках мира-смерти Мирал Прим, это место являлось еще одной тренировочной площадкой. Способ избавиться от слабаков, чтобы не тратить на них ценное геносемя в будущем. Внутренне Кулмоний смеялся над собой. Легко было быть философом, когда борешься за собственную жизнь. За их спиной слышался хруст веток и шелест побеспокоенной растительности. Кулмоний рискнул бросить взгляд в сторону преследователя. Ничего. Только вздымающаяся растительность. Камуфляж…

Проклиная себя, Кулмоний указал пальцем в сторону поверхности.

— Оно под землей! Чертовы твари обитают под землей!

Кельтру оторопел, пытаясь осознать сказанное Кулмонием.

— Что?

Они мчались огромными шагами, преследуемые хищником, пытавшимся прижать их к склонам, ведущим к нижним плоскогорьям. Хфигр настаивал, что в этих местах обосновались пещерные племена, но они так никого не обнаружили. И, неожиданно, на десантников снизошло озарение. Почему племена Мирала возвращались в пещеры, из года в год, вместо того, чтобы спокойно жить в джунглях? Почему они не строили постоянных поселений и вылезали только для охоты и собирательства, или чтобы испытать своих юных воинов? Именно из-за наземных акул. Коварных хищников джунглей. Также, как и их собратья в море, эти акулы свободно перемещались под мягкой, глинистой поверхностью мира-смерти. Кулмоний был готов биться об заклад, что каменистые плоскогорья были недоступны для них, или вынуждали их вылезать на поверхность и становиться уязвимыми. Конечно, это понимание мало чем могло помочь десантникам в данную минуту. Зверь набирал скорость. Они должны были действовать.

— Разбегаемся, — крикнул он.

Кельтру подчинился и оба десантника разошлись в разные стороны.

— Оставайся на связи!

Кулмоний добрался до покрытых лишайником валунов. Он запрыгнул ближайший из них, его бронированные ботинки заскользили по гладкой поверхности булыжника, но десантник сохранил равновесие. Тяжело дыша, Кулмоний развернулся и увидел, как его брат отчаянно наворачивает зигзаги из стороны в сторону. Со своей позиции десантник мог разглядеть очертания акулы, все еще передвигавшейся под землей. Она раскидывала листву и шатала стволы деревьев, прорываясь сквозь их невидимые корни и пытаясь добраться до единственной цели, оставшейся в зоне ее досягаемости.

— Кельтру! Уйди с поверхности!

Взбешенный, Кельру развернулся и выпустил несколько снарядов в землю под ногами.

— Где он? Нет визуального контакта! Скажи мне…

Акула появилась на поверхности прежде, чем он успел закончить, среди влажной почвы и разбросанных каменных осколков, и повалила десантника на землю. Несмотря на то, что нижняя часть тела твари все еще находилась под землей, ее размеры были поистине впечатляющими: восемь метров в длину, корпус усеян подобием плавников. У зверя не было глаз, морда была похожа на снаряд болтера, а пасть усеяна рядами острых, как пилы, зубов, мускулистое брюхо, казалось, было способно переваривать пни деревьев.

Но самое ужасающее было то, что монстр не издавал ни звука. Он не рычал и не ревел, как ожидал Кулмоний. Все атаки акулы сопровождались лишь звуками вскапываемой земли и хрустом ломающихся веток.

Затем тварь впилась в наголенник брони Кельтру. Космический десантник закричал, пытаясь дотянуться до валявшегося неподалеку болтера, но оружие было вне зоны его досягаемости.

Кулмоний издал яростный рев.

— Используй чертов пистолет!

Тварь вытягивала свое тело на поверхность используя передние конечности, опираясь на стволы деревьев своими ластоподобными конечностями.

Кельтру снова и снова пинал акулу своей свободной ногой, пытаясь дотянуться до своего оружия. Акула продолжала вонзать зубы в его тело, затаскивая десантника к себе в пасть. Первые ряды зубов впивались в бедра воина, сгибая его другую ногу под неестественным углом и прокусывая керамит, пласталь и кость, словно они были просто сухими ветками. Кельтру рычал от боли, забыв про оружие, он пытался освободиться с помощью своих бронированных кулаков. Кулмоний спрыгнул на землю, зажав в руке свой собственный пистолет. Он всаживал снаряд за снарядом в спину твари, каждый масс-реактивный болт оставлял царапины на теле животного, не причиняя акуле особого вреда. Монстр изгибался, мотая тело Кельтру из стороны в сторону, часть десантника все еще находилась в пасти твари. Ее тело постепенно вылезало наружу из проделанной в земле бреши. Ошеломленный, Кулмоний наблюдал как его брата мотают словно тряпичную куклу. Лапы твари двигались взад-вперед, пока пасть все больше и больше поглощала десантника, кусая его своими острыми, как бритва, зубами. Это была примитивная попытка расчленить жертву куски. Артериальная кровь заливала морду твари и, наконец, половина тела Кельтру ушла под землю. Ноги десантника торчали из пасти твари, а челюсти стали красными от крови.

Не так, подумал Кулмоний. Не так. Только не так, после всего этого кошмара на Соте. Только не от лап ксеноса. Не за этих вонючих отбросов Мирала…

Он обнаружил свою руку на рукояти цепного меча. Выхватив его, десантник привел мотор оружия в действие. Безумная ярость, с которой он сражался на «Бледном Всаднике», снова вернулась к нему, разгораясь, словно горячая кислота, и затмевая все разумные мысли в его голове.

Теперь акула не была просто диким монстром с мира смерти. Она была врагом. Стали ли все твари, которые могли кусать и разрывать на части, врагами Кос Императора? Следуя простой арифметике выживания, должны ли они теперь бороться не только с тиранидами, но и со всей вселенной? Будь то ксенос, или просто глашатый смерти посланный Великим Пожирателем?

Наблюдая, как монстр запихивает части тела Кельтру к себе в брюхо, Кулмоний осознал, что он больше не видит разницы. Подняв щит, он издал рев сквозь решетку шлема и ринулся на акулу. Не обращая на него внимание, тварь мотнула головой, отбрасывая в сторону остатки мяса и брони и тем самым открывая Кулмонию незащищенное брюхо. Десантник, используя всю свою мощь, вонзил клинок в тело акулы. Монстр пошатнулся и ударил Кулмония своими толстыми лапами, пытаясь свалить его на землю, но десантник, выкрикивая проклятия, отбивал все удары твари. Со стороны это выглядело, словно он пытался атаковать веткой танк, но в данный момент это меньше всего волновало Кулмония. Он заставит тварь отступить или погибнет, пытаясь. Была ли это еще одна пустая трата сил после всего того, что пережил Орден? Акула широко раскрыла пасть, издав еще один беззвучный рев. Десантника обдувал горячий бриз, принося вонь аммиака и человеческого мяса. Акула качнулась в сторону и использовала весь свой огромный корпус, чтобы отбросить Косу в сторону. Кулмоний заскользил по грязи и опавшим листьям, в ушах раздался звон, и взгляд слегка затуманился. Он упал на землю, ожидая ужасающих челюстей, смыкающихся на его теле. Но смерть так и не пришла за ним. Склонив голову в сторону, Кулмоний почувствовал, как дрожит земля, когда акула снова ушла под землю. Куски почвы и гравия отскакивали от его брони, и десантнику показалось, что он заметил мускулистый, похожий на колесо хвост, ударявший по земле и вызывающий колебания поверхности. Какое-то время он лежал неподвижно, удерживаемый тяжестью своей брони, наблюдая за лучами солнца, танцевавшими между кронами деревьев. Затем он снова услышал звуки джунглей. И голоса. Приглушенные, говорящие на языке Мирала. Напрягшись, Кулмоний перекатился на живот и встал на колени, вращая мечом из стороны в сторону. Его авто-чувства засекли фигуры, появлявшиеся из подлеска, худощавые, жилистые смертные в поношенных накидках и с примитивным оружием в руках. Они смотрели на десантника со страхом и отвращением.

Приглушенный стук привлек его внимание. Кельтру. Кулмоний вскочил на ноги и увидел, как семеро юношей тащат истерзанное тело его боевого брата. Кельтру потерял много крови и был в полубессознательном состоянии, но физиология Астартес спасла его жизнь.

Кулмоний попытался помочь ему, но местные приняли боевые стойки, направив копья в его сторону. Некоторые из них были детьми, ростом меньше, чем половина десантника.

Они были храбрыми людьми. Кулмоний признавал это. А затем он увидел причину. Почти все они, юноши разных возрастов, носили татуировки, изображавшие символ его Ордена. Скрещенные косы, татуировка, наносимая сержантами для обозначения новых рекрутов. Именно их должны были отыскать Кулмоний и Кельтру. Десантник заметил Хвигира в хвосте группы, говорящего со старейшиной. Слишком старый, чтобы носить эмблему Ордена, смертный был облачен в нагрудник из костей и клыков животных с подобием рукава, который, как предположил Кулмоний, был сделан из спинного панцыря акулы и скрывал его оружие. Старейшина был возбужден и кричал на Хвигира, пока тот показывал пальцем на космических десантников. Подойдя поближе, проводник потянул Кулмония за руку.

— Он говорить, что ты испортить охота, — произнес он.

Кулмоний не понял смысл слов Хвигира, пока тот не махнул рукой на группу местных.

— Они охотиться на акула. Он — веттаи-рук — «отец охотников». Ты мешать охота.

Десантник бросил взгляд на ближайшего юнца. Мальчику было от силы восемь терранских лет, но он уже носил племенные татуировки и трофейное ожерелье. Значит, они — охотники? Как эти отбросы собирались охотиться на акулу?

Старейшина сделал шаг к Кулмонию, держа крюкоподобную дубину в обеих руках. Он рявкнул несколько слов на местном наречии, и Хвигир попытался перевести.

— Он говорить, как охотиться, если братья-гиганты бродить по джунглям? Он говорить, что ты — дурак, бешенный охотник не на что не годиться.

Сжав зубы, Кулмоний снял шлем и смерил старейшину гневным взглядом. Воин не повел и бровью, даже перед лицом превосходящего противника, он просто хмыкнул и почесал шею, задев костяные амулеты на нагруднике.

Кулмоний улыбнулся про себя, и потащился к разрезу, проделанному акулой. Там он обнаружил свой щит-череп.

— Я — брат Кулмоний из Ордена Косы Императора, Адептус Астартес, — объявил он. — Во имя бессмертного Императора человечества мы заявляем все права на твой мир и пришли собрать дань с твоего племени.

Отблески понимания отразились на лицах нескольких юношей, и они стали шептаться друг с другом, тыча в татуировки с скрещенными косами. Кулмоний кивнул и коснулся эмблемы на своем наплечнике.

— Вы видите истину в этом символе, все мы — единое целое. Великое зло вернулось, но миры Сотаранской лиги объединятся против него. Мы укажем вам путь.

Он воздел свой щит. Даже самые стройные ряды местных дрогнули от вида черепа тиранида: чистый, чужой ужас, исходящий от пустых глазниц твари, и длинные, затупленные клыки.

Затем десантник обратился к вожаку воинов:

— Это — лицо нашего врага. Бесстрашный воин с Мирала, я приношу свои извинения за то, что помешал вам охотиться. Но если ты отдашь нам своих юных охотников, мы научим их охотиться на более опасную добычу, бродящую меж звездных систем. В память о благородной Соте.

Он протянул перчатку и стал ждать. Воин осмотрел Кулмония с головы до пят, остановив взгляд на трофеях, украшавших броню десантника. Кулмоний вспомнил напряженный разговор с Нимеоном на «Могиле гиганта» и почувствовал прилив стыда.

— Все мы — единое целое, — тихо повторил он.

Старейшина последний раз посмотрел в глаза Кулмония, а затем прочертил в воздухе грубое подобие аквилы и скрепил союз воинским рукопожатием.

Прошло около трех дней, как Торкира в первый раз ступил на землю Мирал Прим. Посадочная площадка на плоскогорье значительно расширилась за последние недели, за счет транспортерных лент и ангара техобслуживания, достаточного для принятия целого эскорта боевых кораблей. Также был оптимизирован термоядерный реактор бастиона для покрытия возрастающих нужд по энергетическим мощностям. Все эти меры носили временный характер. Магистр Ордена и другие офицеры Ордена разработали планы для создания еще большей крепости в течение десятилетия. Не такой грандиозный и величественный, как крепость-монастырь на горе Фарос, но не менее значительный.

Вспомогательные строения были отмечены на других удаленных плоскогорьях, были созданы основная инфраструктура для орудийных батарей и генераторов пустотных щитов. Джунгли на возвышенностях были вырублены, и адепты кузни с «Силы Чести» запечатали входы в пещеры, располагавшиеся среди скал. Торкира как-то сказал, что ошибки прошлого останутся запечатанными в «Могиле гиганта».

Остановив транспортную ленту, Махаон приказал сервам оставаться у контейнеров.

— Мой господин, — позвал он, — где наше сопровождение?

Находясь неподалеку от своей свиты, Торкира встал на колени и не отвечал.

Махаон неуверенной походкой направился к магистру Ордена.

— Господин, с вами все в порядке?

Торкира набрал в руки горсть земли. Он встал на ноги и поднес комья к носу.

— Этот мир, — пробормотал он. — Этот мир полон потенциала. Я чувствую это.

Махаон переминался с ноги на ногу.

— Я слышал другие мнения после вдыхания аромата этого мира.

Торкира рассмеялся, позволив комочкам земли просочиться сквозь пальцы.

— Нам предоставлен второй шанс, мой брат-капотекарий. Этот мир велик. Ты не согласен?

— Я верю, что он… станет великим, господин. Со временем.

— Верно, брат, — ответил магистр. — Все верно.

Он посмотрел на верхние валы бастиона, где теперь развивался стяг Ордена. Его заштопали и залатали после возвращения из Сапфирового кластера, восстановив изображение всадника с Соты вместе со всеми почестями, заработанными Орденом. Стяг был поистине выдающимся зрелищем, и на какой-то момент Махаон обнаружил, что готов отбросить в сторону практические и логистические препятствия, встававшие на их пути, и просто разделить мнение магистра по поводу их будущего.

Затем он снова замялся. Последний раз он был объят приступом оптимизма, когда был еще зеленым братом Ордена.

— Господин, мы готовы приступить к обязанностям. Я захватил большую часть нашего геносемени из крио-хранилищ флота, но я не вижу своих братьев из апотекариона, охраняющих наши запасы. Также отсутствует наше сопровождение, которое мне обещали по прибытии.

Торкира развеял его сомнения.

— Брат Эмриз проверяет состояние наших новобранцев. Он прибудет на «Могилу» через несколько дней.

Апотекарий колебался, неожиданно почувствовав свою уязвимость на краю посадочной площадки. Он бросил взгляд на незагруженные криогенные контейнеры, каждый в метр глубиной и в два — длиной. Они покоились на рампе десантного корабля, на жужжащих опорных рамах репульсора. Его смертные слуги собрались вокруг него, нервно поглядывая на местных и боевых братьев, возвращавшихся из патруля. Все же, эти медики находились далеко от дома и чувствовали дискомфорт, несмотря на пламенные речи Торкиры.

— Господин, — вздохнул Махаон, — прости мне мою заносчивость, но я думаю, ты не продумал этот вопрос.

Магистр Ордена поднял бровь, но не ответил. Апотекарий продолжил.

— Капитан Тракиан лично следил за каждым шагом процедуры возвращения материала из секретных катакомб на «Сердце Кронуса», господин. Он лично дважды, трижды проверял каждую печать и серийный номер, на каждом пакете в этих контейнерах, даже после того, как я лично проверил их. Он проверил каждого смертного, занимавшегося этим процессом, и он приказал сержанту Ромону выделить пару первоклассных пилотов для доставки такого ценного груза.

Апотекарий снял перчатку и стер пот с брови.

— Это все геносемя, что у нас есть, и множество хороших апотекариев, не говоря о боевых братьях, а также бессчетного количества сервов, отдали свои жизни, чтобы доставить их материал с Соты, когда нас атаковали ксеносы. Капитан Тракиан почтил их жертву и сделал все, чтобы эти контейнеры были доставлены к вам в целости и сохранности. Он даже освободил меня от обязанностей лечения раненных братьев, чтобы я доставил геносемя прямо в руки брата Эмриза, в хранилища, подготовленные под «Могилой гиганта». Но, все же, мы имеем, что имеем, господин. Криогенные системы не смогут функционировать вечно, находясь на солнце. Я понимаю вашу занятость другими делами, но это не может ждать.

Торкира кивнул.

— Конечно, брат. Ты…

— Со всем уважением, господин, — прервал его Махаон, — я еще не закончил.

Он кивнул в сторону своих медиков.

— Посмотрите на этих мужчин и женщин. Ни один из них не был готов к этой высадке, и более того — к постоянному проживанию вместе с остальной частью Ордена. Мы привели их в дикие края, в такое отдаленное от цивилизации место, что мы уже даже не уверены в сегодняшней дате. Более того, это — мир смерти. Смертельный мир. Они — сотаранцы. Может быть лишь некоторые из них совершали высадку на другие миры, но ни у кого нет опыта наземного боя, из сил самообороны Соты осталась лишь горстка воинов. Здесь, на Мирал Прим, каждый день будет испытанием для смертных, которых мы привели сюда. Они слышали рассказы о смертоносных джунглях, и теперь они видят этих дикарей, наших «спасителей», расхаживающих вокруг. Так чего же ожидать нашим верным слугам?

Вымирания, как народа, среди этих местных, во мраке новой крепости.

«Being bred out by tribesmen, in the gloom of our new fortress.»

Выражение лица магистра выражало беспокойство, но Махаон чувствовал, что должен был это сказать.

— Ты говоришь о новых начинаниях? — пробормотал апотекарий. — Мы можем притворяться сколько хотим, но для них пребывание здесь будет означать смерть. Они тоже будут похоронены в «Могиле гиганта».

Несколько мгновений Торкира молчал. Он медленно дышал, наблюдая за напуганными смертными, которые старались втиснуться между контейнерами и проходящими группами миральцев. Затем он сжал кулаки и позвал своего гвардейца.

— Ветеран! Возьми своих воинов и сопроводи этих почтенных слуг к крио-хранилищу. Ты обеспечишь им полную защиту, пока они будут нести груз, и окажешь надлежащее гостеприимство на все время их нахождения здесь.

После того как адепты поблагодарили магистра, Косы увели их, помогая с переноской контейнеров к основным воротам бастиона. Торкира повернулся к Махаону и искренне склонил голову перед апотекарием.

— Ты говоришь мудрые вещи, брат. Косы Императора всегда дорожили нашими смертными, но иногда так легко забывается то, что у них нет телосложения и выносливости космических десантников. Я прослежу, чтобы им был оказан самый радушный прием.

Апотекарий почувствовал себя дураком, но принял извинения магистра.

— Просто я много наблюдал за ними в последнее время. Я видел страх в их глазах. Мы должны были защищать их, но в конечном итоге мы с трудом смогли защитить лишь наследие нашего Ордена.

Звук, похожий на жужжание электроники, заставлял Тракиана чувствовать себя не комфортно. Та же тональность, и звук не сопровождался ни тяжелыми ударами, ни криками о помощи с другой стороны двери. И все же, в данном случае, он мог бы поклясться, что этот шум отличался от того, что он привык слышать каждый день. Словно нежданный звонок в ночи, призывающий плачущего ученика прибыть к смертному одру своего старого учителя. Капитан колебался какое-то время, прежде чем ответить, его рука зависла над переключателем. Голова Тракиана была заполнена темными мыслями о прошлом, особенно здесь, на краю системы. «Сердце Кронуса» патрулировала границы нового пристанища Ордена, и его одинокий караул казался неблагодарной ссылкой, пока остальные братья укрощали дикую природу Мирала Прим. Тракиан отогнал от себя эти мысли. Такое поведение было недостойно капитана Кос Императора. Он продолжить исполнять свои обязанности ровно столько, сколько потребует магистр Торкира.

— Войдите, — позвал он.

Отложив свой болт пистолет в сторону, капитан поднялся со своего кресла.

Створки дверей разошлись в стороны, и в каюту зашел один из боевых братьев. Кожа воина была светлой, голова гладко выбрита. Десантник был облачен в одежду для тренировок. Тракиан не знал этого воина.

— Чем я могу помочь тебе, брат, в столь поздний час?

Десантника окружала аура спокойствия. Он направился к столу с картами, взгляд воина упал на мозаики на стене каюты.

— Капитан Тракиан, моя имя — Гадрий. Я просил аудиенции у магистра Ордена какое-то время назад.

Тракиан нахмурился.

— Магистра Торкиры здесь нет. Он не ступал на борт «Сердца» уже много недель.

— Я знаю.

Гадрий остановился у края стола, его темные глаза уставились на инструменты, лежащие на столе. От него не исходила угроза, казалось, десантник чувствует себя комфортно, несмотря на тишину, последовавшую за его ответом.

Тракиан сделал вид, что собирает в кучу документы, ожидая объяснений.

Гадрий. Гадрий. Имя было ему не знакомо, по крайней мере, он не был занесен в списки после прибытия на Мирал. Гадрий молча смотрел на него, но в его взгляде не было злобы.

— Спустя какое-то время, капитан, я понял, что, возможно, Торкира — не тот человек, с кем я должен обсудить одну тему, — наконец произнес он. — Это очень деликатное дело, и я столкнулся с необычно сильным сопротивлением и вмешательством со стороны его окружения.

Десантник снова осмотрел каюту, словно проверяя, что кроме них здесь никого больше нет.

— Я должен быть уверен, господин. Я должен быть уверен в том, кому я собираюсь довериться.

Внутри Тракиана нарастало чувство беспокойства. Ему не нравилось то, что говорил Гадрий.

— Ты полагаешь, что во флоте есть те, кто стремятся скрыть какие-то секреты от нашего магистра?

Не секунды не колеблясь, Гадрий покачал головой.

— Нет, я думаю, что эти люди — в нашем Ордене.

В голову Тракиана стали приходить мрачные мысли. Он бросил взгляд на свой пистолет, лежащий среди горы документов и информационных планшетов.

— И что дальше? — потребовал он ответа. — Это все, что ты собирался сказать магистру Торкире?

Глаза Гадрия сузились.

— Я могу доверять вам, капитан Тракиан?

— Судя по твоему тону — ты уже доверяешь мне. И я полагаю, никто кроме меня не знает об этом разговоре. В любом случае, мы оба знаем, что ты хочешь сказать мне.

Гадрий осторожно подошел к навигационной схеме позади них. Это была карта Сотаранской Лиги и ее окрестностей. Десантник указал на их родной мир, теперь бесцеремонно зачеркнутый красными чернилами.

— Это — Сота, господин. Я знаю, как ксеносам удалось захватить родную систему Ордена Космического десанта, несмотря на все наши укрепления и защитные турели, из которых мы обстреливали их в последние часы. Я знаю, почему они пришли именно в наш мир, и почему они до сих пор преследуют нас. Более того, я могу доказать, что это был не просто инцидент, случавшийся в галактике и раньше.

Тракиан медленно поднял взгляд. Он был в состоянии между неверием и яростью.

— Ты смеешь… ты смеешь заявлять, что флоты-ульи были заманены на Соту… намеренно? — Именно, — ответил Гадрий. — И я верю, что кто-то изнутри оставил ворота без охраны, фигурально выражаясь.

Белый шум начал давить на череп Тракиана. Все то, что он уже принял как факт, разваливалось с каждым ударом сердца, с каждым разом замедлявшимся все больше и больше. Неужели благородную Соту, мир и протекторат Кос Императора, предали?

Если это было правдой, тогда… тогда…

Бездумно схватив пистолет, он закрыл глаза и выстрелил. Звук выстрела в замкнутом помещении был оглушающим. Осколки посыпались на пол, куски мозаики были вырваны из стены масс-реактивным снарядом, в воздухе повис резкий запах взрывчатого газа и пороха.

Спустя долгие мгновения, Гадрий снова заговорил.

— Капитан, ваша реакция понятна. Но я предпочел бы, что бы вы предупредили меня перед тем, как выстрелить в столь замкнутом пространстве.

Тракиан медленно отрыл глаза. Снаряд попал в сердце горы Фарос, на дальней стене, заставив осыпаться штукатурку и пробив усиленную металлическую панель. Мозаика покрылась трещинами, как и его воспоминания о Соте. Он позволил пистолету выскользнуть из его хватки.

— Это не возможно, — пробормотал он, повторяя это снова и снова.

Гадрий подошел к нему и отвел капитана в сторону, подальше от упавшего оружия. Его голос был спокоен, словно десантник говорил о свершившемся факте, и это еще больше раздражало Тракиана.

— Следуйте за мной, капитан Тракиан, — произнес Гадрий. — Я должен показать вам кое-что ценное, то, что я доставил на борт, рискуя своей жизнью.

Спустя несколько часов, Тракиан вернулся в свою каюту, его сознание затуманилось. Он неуклюже закрыл дверь, его глаза были полны слез, а голос охрип от яростного рева, который он издал в грузовом отсеке, куда его привел Гадрий. Его крики привлекли внимание сервитора, и тот поспешил уточнить, требуется ли от него какая-нибудь помощь. Но Тракиан разнес его в щепки, раскрошив металлический череп несчастного о стену. То, что Гадрий показал ему, потрясло капитана до глубины души. Орден не просто предали, но практически уничтожили. Тракиан видел доказательство собственными глазами. Сейчас он всматривался в тени, шаткой походкой спускаясь в неосвещенные коридоры, подальше от полубредовых видений ксеносов в глубинах корабля. Безумие. Тьма. Становились ли они все больше и больше с каждым часом? Ощущал ли их брат Спиридон во время варп-прыжка?

Тракиан закрыл за собой дверь и осел на пол, его тело скривилось от приступа рвоты. Эта каюта не принадлежала ему. Он не был магистром флота. И, все же, он был здесь.

Будь ты проклят, Зебулон! Я проклинаю тебя за то, что ты оставил нас одних блуждать во тьме космоса…

Капитан встал на ноги, рвя на себе волосы и обнажая зубы. Затем он взял с края стола хрустальный кувшин и, со всей силы, бросил его в мозаику горы Фароса. Сосуд разлетелся на тысячи осколков, ударившись об уже треснутую керамику. Тракиан орал, снова и снова, раз за разом врезаясь в окружавшие его предметы. Наконец, он снова осел на пол, и на лице капитана отразилась усталость. Тракиан был опустошен. Он не понимал, как Гадрий, узнав правду, стоящую за падением Соты, мог принять ее с таким стоическим спокойствием. Тракиан наблюдал за чернотой межзвездного пространства, проносящегося за иллюминаторами корабля. Он еще никогда не чувствовал себя таким одиноким, здесь, на боевой барже, с командой численностью в несколько тысяч людей. Раздавшийся стук в дверь не удивил капитана. Он почти ожидал его. Капитан разворотил замок голыми руками. Снаружи его ждали пара офицеров безопасности и курьер Милитарум, один из множества имперских гвардейцев, присланных с Мирала II для создания эффективной системы коммуникаций. Тракиан предположил, что с волосами на лице и красными глазами он выглядит устрашающе для этих смертных. Наверное поэтому руки курьера так тряслись. В воздухе повис запах пота. Смертный имел худощавое телосложение и выглядел изможденным, много часов добросовестно выполняя свои обязанности. Он был сильно напуган. В руках офицер держал свиток с сообщением. Восковая печать была сорвана. Не сказав ни слова, он передал свиток Тракиану. Капитан развернул его и проверил коды происхождения. Затем он прочитал сообщение. Это был фрагмент длинного астропатического послания. Тракиан не почувствовал ни ужаса, ни удивления, лишь принятие неизбежного.

++Нова Проспектум боевой барже «Сердце Кронуса».++

Себастион возвращается на Мирал. Груз — на борту.

Предупреждение. На подходе корабли ксеносов, подтверждаю.

Ожидаемое время прибытия: шесть дней.

К бою не готовы. Используем маневры уклонения.

— Гроб кричать громко, гигант-Кулимос, — пробормотал Хвигр. — Что значить это?

Кулмоний не обратил на него внимание. Его глаза сфокусировались на крепостных валах бастиона в дальней части плоскогорья. Улучшенный слух десантника уловил гул сирен вдалеке еще до того, как они покинули окраины джунглей, но, когда группа охотников, направлявшаяся к воротам крепости, обнаружила пустошь с недавно упавшими стволами деревьев, звук усилился. Это была боевая тревога. Пара «Штормовых когтей» пролетела прямо у них над головами. Ведущая машина наклонилась вперед, пролетая над смертными, скорее всего пилот хотел получить визуальное подтверждение отсутствия угрозы, прежде чем продолжить свой патруль. За защитными стенами Кулмоний уловил протяжный свист двигателей десантного корабля, когда «Громовой ястреб», раскачиваясь, стал подниматься в воздух. Зависнув над посадочной площадкой, он резко устремился вверх. Кулмоний бросил взгляд на импровизированные носилки из веток деревьев, на которых лежало то, что осталось от Кельтру. Пять сильнейших юношей Мирала с трудом тащили на себе эту непосильную ношу, даже несмотря на то, что это значительно замедляло передвижение колонны. Кулмоний осознавал, что даже если его боевой брат не выживет, оставлять его на съедение местных падальщиков — было кощунственно, и это стоило стольких усилий. Самое главное — не потерять ценное геносемя. Он не допустит этого. Шлем и болт-пистолет Кельтру также лежали на носилках, рядом с ним, разложенные юнцами так, словно они несли боевого брата на погребальный костер. Космический десантник все еще находился в бессознательном состоянии, и хотя его изувеченные ноги постепенно исцелялись, заживление не будет полным без вмешательства медика. Толстые сгустки крови, на жаре, привлекали внимание насекомых. Вероятность заражения на данном этапе отсутствовала, но культи постепенно закрывали доступ к сосудам, сшивая сухожилия и ткань. Если в ближайшее время в процесс не вмешается хирург, возможно, Кельру не смогут установить аугментику.

— Почти на месте, брат, — прошептал Кулмоний.

Многое изменилось в «Могиле гиганта» за недели после того, как они вошли в джунгли. Защитные линии и сооружения окружали внешние стены, усеянные автоматическими батареями, пространство над внутренними постройками блестело на полуденной жаре — некое подобие щита, защищавшего посадочную площадку. Бастион был частично залатан феррокритом, в местах, где он в большей степени подвергся атакам обитателей мира смерти, которым пришелся не по душе нежданный гость на их территории. Дальше, на выступах, из естественных укрытий, торчали дула артиллерийских орудий Имперской гвардии. Вся мощь Астра Милитарум была сконцентрирована в одном месте для усиления Ордена. Приблизившись к крепости, Десантники и местные услышала звон клаксонов, и обитые адамантом ворота слегка открылись. Группа вооруженных сервов, скорее всего флотские, с лазружьями на изготовку, ведомая ветераном Кос Императора, двинулась навстречу процессии. Сервы окружили охотников, наводя на них стволы ружей и громко выкрикивая приказы остановиться для проверки, двое из них, облаченные в форму медиков, направились к Кельтру. По команде Кулмония, юный Хвигир успокоил миральцев и убедил их положить копья и секиры на землю. Ветеран-десантник вышел вперед, держа в руке силовой серп.

— Брат Кулмоний, — позвал он. — Мы не слышали от тебя докладов в течение многих дней. Ты немедленно направишься со мной в бастион.

Наблюдая за медленно поворачивающимися авто-турелями на стенах ворот, Кулмоний напряг руку со щитом и не двинулся с места.

— В чем дело, привратник? Почему активирована боевая тревога?

— Это «Кракен», брат. Они нашли нас.

Торкира смотрел на гололитическую платформу, черты его лица освещались лишь голубоватым сиянием видеообраза, висящего перед ним. Несмотря на то, что комната была набита воинами из уменьшившихся рот ордена, а также смертными, никто не издавал ни звука. Кулмоний и привратник бесшумно проскользнули внутрь. В воздухе чувствовалось напряжение, Кулмоний чувствовал ауру ярости, которая была ему хорошо знакома. Он колебался, увидев лицо проекции, стоящей в центре каюты. Голос говорящего был нечетким из-за атмосферных искажений. Капитан Тракиан обращался к магистру, и все присутствовавшие ловили каждое его слово.

— Наши длинноволновые сенсоры засекли переход в систему, однако цель еще слишком далека для более четкого описания. Сообщение Себастиона было неопределенным, но в нем говорилось, что множество кораблей улья и сотни судов сопровождения вторглись в границы сектора.

Лицо Торкиры было мрачным.

— У нас есть подтверждение? Можем ли мы сами проверить данные магистра кузни?

— Тень «Кракена» увеличивается. Астропаты аванпоста Милитарум подтверждают, что их способности становятся менее эффективными с каждым часом. В целях безопасности они будут изолированы.

Капитан сделал паузу, словно проверяя какую-то мысль.

— Но, скорее всего, это не те суда, которые захватили Соту, господин. Их передвижения сложно объяснить, особенно беря во внимание сравнительно короткий период времени, прошедший с момента нашей эвакуации. Основываясь на информации, полученной с «Нова Проспектум», мы дали название этой группе — отколовшийся флот «Мирал Рекс».

Передаю всю информацию вам для дальнейшей обработки.

Пробираясь сквозь ряды присутствовавших, Кулмоний заметил брата Нимеона. Ветеран стоял по стойке «вольно», скрестив руки за спиной, однако он был явно далек от состояния расслабленности. Кулмоний встал позади него, слегка толкнув десантника краем наплечника.

— Брат, — прошептал Нимеон, кивая в знак приветствия, но не отрывая глаза от магистра и проекции капитана. — Говорят, ты убил наземную акулу?

— Кто говорит?

— Все.

Кулмоний нахмурился и перевел взгляд на магистра Ордена. Торкира вывел на экран трехмерную карту системы Мирал, загруженную с «Сердца Кронуса», выделив восточную часть галактики. В пустоте космоса, за пределами внешней орбиты Мирала, виднелся красный объект шириной почти в половину системы. Раздались перешептывания. Многие уже видели этот объект, который, в итоге, превратился в то, что стало концом Соты.

Подняв руку, Торкира заставил их замолчать. Он внимательно изучал объект, пока тот расширялся, разделялся на группы. Под воздействием симуляционной программы рой ксеносов разрастался как волна бактерий. Кулмоний сжал зубы, чувствуя знакомое чувство ненависти, снова зарождавшееся в обоих сердцах десантника, но Торкира реагировал на врага с холодным рассудком. Магистр Ордена остановил проекцию и указал на единственное вышедшее за пределы щупальце флота-улья.

— Здесь, капитан Тракиан. Это — первый элемент роя, который будет представлять угрозу мирам на внутренней границе. Ты нанесешь превентивный удар по этим судам ксеносов, чтобы выиграть нам время для подготовки наземной обороны.

Проекция Тракиана зарябила.

— Нет, мой господин. Я не буду этого делать.

Несколько сервов издали изумленные вздохи, и даже ветераны Кос ощутили дискомфорт от тона Тракиана. Кулмоний не питал любви к капитану и не был рад его назначению, но даже его поразил столь наглый отказ. На несколько секунд воцарилась тишина, после чего магистр Торкира ответил.

— Потрудись объясниться, капитан. Я дал тебе четкий приказ.

— Вы говорили нам помнить об уроках Соты. Я бы сказал, что Сота научила нас, что ненужная спешка была нашей величайшей ошибкой. Теодозий слепо вел пятую роту на смерть по вашему приказу, никто из нас не подозревал, что наш мир снова окажется под угрозой, пока не стало поздно. В то же время, ваша экспедиция на Сапфир была плохо подготовлена для прямого столкновения с ксеносами, к тому времени Орден должен был готовиться к худшему.

Кулмоний и Нимеон обменялись взглядами. Никто из них не мог поверить в то, что они слышат. Неужели Тракиан посмел открыто оспаривать мудрость магистра Торкиры? Это просто не могло быть. И, тем не менее, он продолжил.

— При обороне Соты, первые запуски с «Эгиды» прошли впустую, потому что мы ринулись в бой с авангардом тиранидов, действую раздробленно, а не одним целым.

Мы должны признать, что враг каждый раз был на шаг впереди нас. Я не желаю терять жизни моих подчиненных, чтобы спасти тех, кто находится с вами на «Могиле гиганта». Вместо этого я отправлюсь на своем корабле навстречу магистру кузни Себастиону, чтобы обеспечить ему безопасное возвращение. Торкира поник и провел пальцами по своим волосам.

— Твой корабль… — пробормотал он.

Его взгляд стал твердым.

— Ты отказываешься от своей роли в обороне. Для чего?

— Со всем уважением, господин, ситуация изменилась. Вы назначили меня патрулировать границы Мирала и наблюдать за активностью ксеносов, и вот они здесь. Я не отказываюсь от своего назначения, это всего лишь логичное продолжение моих обязанностей. Мы должны понимать, что скоро столкнемся со всей мощью флота-улья «Кракен». Так давайте встретим его вместе и принесем ему возмездие.

Глаза всех присутствующих уставились на магистра Торкиру, лицо которого не выражало никаких эмоций. Кулмонию казалось, что магистр изучает каждую деталь проекции Тракиана. Но десантник не мог понять, почему.

Наконец, Торкира заговорил.

— Ты противоречишь сам себе, капитан. Ты говоришь об осторожности, но в то же время желаешь возмездия. Ты говоришь о единстве, но действуешь самостоятельно. Это не похоже на тебя. — Магистр слегка склонил голову. — Что-то изменилось, не так ли? Есть что-то, о чем ты мне не говоришь.

Тракиан колебался.

— Я… я бы лучше… появилась новая информация. Пока это все, что я могу сказать.

— Могу я поинтересоваться, почему?

— Потому что, господин, я не уверен в присутствующих с вами.

На этом Тракиан оборвал связь, и проекция исчезла. В зале раздались возгласы удивления и отвращения. Нимеон глубоко вздохнул.

— Капитан сошел с ума, — произнес он. — Его мозги превратились в лед за время пребывания в космосе.

Кулмоний осознал, что у него нет ответа для его брата. Он просто смотрел на Торкиру, который все еще пребывал в состоянии шока от услышанного. Слова Тракиана, как и его тон, шокировали всех присутствующих. Офицер связи повернулся к магистру для доклада о сложившейся ситуации:

— Магистр, «Сердце Кронуса» только что совершила несанкционированный варп-прыжок. Они покинули систему, господин.

Торкира резко развернулся.

— Без навигатора? Это безумие.

— Если они правильно произвели расчеты, тогда это возможно… — серв повернулся к экрану, одновременно поднося руку к вокс-бусине, вставленной в ухо.

— Они… они следуют за ним…

Магистр уверенной поступью сошел со своей платформы.

— Поясни. Кто следует за ним?

— Трон, нет… — пробормотал Нимеон.

Кулмоний закрыл глаза, надеясь, что зрение его обманывает, и это не может быть правдой.

Офицер заметно дрожал. Прошло несколько мгновений, прежде чем он нашел смелость обратиться к сверхлюдям, которых только что предали.

— Остальные суда, господин. Мы зафиксировали семь судов, отделившихся от основных сил и запустивших варп-двигатели.

Небольшие предупреждающие руны замелькали на гололитическом экране, подтверждая слова смертного. Рядом со значками появилась навигационная информация, а затем они исчезли, один за другим.

— Нет! — взревел Торкира.

Он ринулся к панели связи, отталкивая испуганного серва.

— Кто? Чьи корабли? Я оторву головы их командирам.

Космические десантники приблизились к магистру, разделяя его ярость. Один из них, сержант девятой роты, не знакомый Кулмонию, издал рев, полный печали и злости.

— Он настроил флот против нас! Он бросил нас!

Нимеон повернулся к окружавшим его десантникам.

— Спокойно братья! Сейчас не время нападать друг на друга, когда ксенос у ворот нашего дома.

Некоторые из перевозбужденных братьев попытались перекричать его, но Кулмоний был удивлен, обнаружив, что Нимеона не так легко заткнуть.

— Несмотря на то, что мы думаем о действиях капитана Тракиана, он — магистр флота и был назначен на этот пост самим магистром Торкирой. Неужели вы думаете, что за офицером Ордена, назначенным вести их, последовали трусы, легко впадающие в панику? Они увидели, как он покинул систему, и решили, что им следует сделать то же самое.

Некоторые закивали, другие продолжили спорить на этот счет. Кулмоний приблизился к Нимеону и наклонился к его уху.

— Неплохая сказка, — прошептал он, — но это не объясняет, как они могли слепо следовать за просчитанным варп-прыжком, если только они не знали о нем заранее. Это было спланировано в тайне, и они заранее обменялись навигационными координатами. Запомни мои слова.

Прежде чем Нимеон решил ответить, в помещении воцарилась тишина. Магистр Торкира медленно, но целенаправленно, подошел к группе спорящих братьев.

— Братья по оружию, — произнес он громовым голосом, магистр был преисполнен мыслями о мести. — По какой бы причине капитан Тракиан не решил покинуть систему Мирал без меня, он взял с собой лишь суда с беженцами, а не с запасами Ордена. Мы не последуем за ним, и мы не отступим, как некоторые уже пытались убедить меня по возвращении. Теперь этот мир — наш дом, и под скалами «Могилы гиганта» мы разобьем тиранидов раз и навсегда. Обновите свои клятвы. Дайте слово своим братьям, и Косы Императора встретят врага со всеми оставшимися силами. Мы не дрогнем.

Слова магистра успокаивающе подействовали на присутствовавших. Сбитые с толку, сервы и Косы стали покидать помещение. Голова Кулмония все еще была забита мыслями о непокорном капитане Тракиане. В нем действительно что-то изменилось. Кулмоний не понимал, что именно, но это изменение ошеломляло. Привратник, ветеран, сопровождавший Кулмония, преградил ему путь и обратился к магистру Ордена.

— Брат Кулмоний вернулся.

Торкира остановился на ступенях лестницы, смотря на Кулмония сверху вниз, его взгляд также скользнул и по Нименону.

— Кулмоний, — пророкотал он. — Я много слышал о тебе.

Внутри Кулмония нарастало раздражение. Он помнил недавний комментарий Нимеона и стал задумываться, что именно говорили о нем в его отсутствие.

— Я не убивал ее, господин.

Магистр хмыкнул.

— О чем ты?

— Наземная акула. Она не погибла. Я просто прогнал ее.

Торкира ухмыльнулся. Кулмоний взглянул на Нимеона, затем снова перевел взгляд на магистра.

— Простите меня, господин, я не понимаю суть юмора.

Торкира положил руку на наплечник боевого брата.

— Я имел в виду, брат, что ты один из немногих, кто завершил миссию по поиску новобранцев в джунглях и привел к нам потенциальных скаутов. Более того, ты спас жизнь своего брата, атаковав в рукопашную смертоносного хищника. По моему мнению, в наши темные времена, такие люди, как ты, заслуживают небольшую награду за свои заслуги.

Кулмоний неуклюже поклонился.

— Благодарю, господин, но не сделал бы меньшего.

— Рад это слышать, потому что я назначаю тебя ответственным за оборону «Могилы», — произнес магистр ордена. — Надеюсь, герои смогут обучить героев, когда наступит час битвы. Нам важен каждый воин. Надеюсь, у Тракиана была чертовски веская причина покинуть нас, но, в любом случае, я хочу, чтобы такие воины, как ты, находились рядом со мной, когда Тракиан вернется и ответит за свои действия.

Кулмоний лишился дара речи. Торкира мрачно кивнул и продолжил свой путь к выходу.

— Я не уверен в уместности твоих украшений, — добавил он. — Но мы будем работать над этим.

Оно началось, как и любое планетарное вторжение: в космосе.

С такого огромного расстояния первые корабли тиранидов казались маленькими, распространявшимися, словно облако спор, по гелиопаузе звезды Мирал. Согласно ранее подтвержденной информации, полученной с ауспика, они были больше похожи на последний вздох тонущего в океане человека, чем на могучий флот, двигавшийся к своей цели. Если бы Косы и их союзники не ожидали их, корабли бы действительно можно было бы принять за микро обломки или незначительные тени, отразившиеся на длинноволновых сканерах. Затем, один за другим, прибыли более крупные суда. Пустотные монстры. Убийцы миров. Они растянулись по системе Мирал с леденящей неумолимостью. Некоторые напоминали луковицу, другие — были похожи на бобы, остальные развернули сети многокилометровых щупалец, были и корабли с пастями и родовыми каналами. Единственным сходством всех судов флота, известного как «Мирал Рекс», была алая окраска их хитиновых корпусов, характерная черта, присущая кораблям, принадлежащим к флоту-улью «Кракен». Большинство космических войск Торкиры находились над Миралом II, и, ввиду особенностей орбитального цикла, противостояли штурму тиранидов. Пока более уязвимые суда, «Атрейд» и только что починенный эвакуационный транспорт «Калландра», охранялись ударными крейсерами Ордена, более крупный «Подарок Энио» патрулировал стоянку кораблей. Суда охраняли сияние солнца между ними и захватчиками. Столпившись рядом с постом Милитарума, они были готовы выдвигаться, если «Могила гиганта» падет. Но глаза каждого капитана корабля, ауспик-офицера и члена команды, оказавшихся рядом с иллюминатором, были сосредоточены на тьме, приближавшейся издалека, монстре-пожирателе, вернувшимся закончить то, что началось на Соте. Между первой и второй планетой, к северо-востоку от звезды Мирал, дрейфовал испещренный царапинами корпус флагманского корабля, «Сила чести». Пока остальная часть флота будет держаться в стороне от зоны столкновения, судно будет в одиночку противостоять вторжению. В отсутствие какого-либо заслона орбитальной обороны над Мирал Прим, корабль был последней надеждой Кос Императора противостоять тиранидам до высадки на планету, которая неизбежно произойдет. Разведданные подтвердили, что флот-улей приближался к миру смерти. Все больше судов ксеносов возникали в пустоте космоса. Все больше, и больше. Они рассредотачивались и объединялись, попытки офицеров сенсориума классифицировать каждый корабль были тщетными. Даже самые крупные суда флота-улья не несли на себе какие-то особые отметки, выделявшие их из общей массы, или из тех, что не атаковали Соту. Список цифровых кодов, основанный на уникальной биометрической сигнатуре каждого корабля, использовался космическими десантниками для наведения орудий на цель, но пока коды передавались орудийным командам смертных, Косы теряли драгоценное время. Судя по сообщениям в передатчике, атмосфера была пропитана смятением, которое позже смешалось с постепенной нарастающей паникой.

Офицер связи бастиона протянул информационный планшет десантникам.

— Господа, я получил сообщения от капитана Джеррума с «Ламентариона» и Али-Вэй с «Калиста». Они оба не могут предоставить тригонометрическую съемку более крупным судам флота.

Торкира сжал челюсти.

— В чем проблема? Их системы обновлялись особым образом?

— Их сенсоры в удовлетворительном состоянии. Команды кораблей не могут отделить один контакт от другого без ручного перекрестного анализа списка кодов.

Магистр Ордена сделал тяжелый вздох, его бровь стала подергиваться.

— Они уверяли нас. Они искали нашего расположения. А теперь, в критической для нас ситуации, они показывают свое естественное отсутствие квалификации.

Магистр перевел взгляд на Кулмония.

— Какие-нибудь идеи? Должен ли я наказать их за этот провал?

— Они не обладают такой же всеобъемлющей памятью, как мы, господин, — ответил десантник. — Они не были подготовлены к этому, как мы. И им никогда не сравниться с нами. Это не провал, а скорее признание своей бесполезности для нас здесь и сейчас.

Бронированные воины стояли и наблюдали, как список обновляли снова и снова. И тогда сержант-ветеран Бримлоу предложил решение, которые они искали.

— Присвойте им имена. — Он внимательно изучал растущий список кодов, уходивший корнями к первому контакту Ордена с «Кракеном». — Выделите отличия, особенности, которые будут более понятны смертным, чем эти несвязанные друг с другом цифры.

Решение было простым и идеальным. Кулмоний взглянул на магистра Торкиру, и тот кивнул.

— Дайте им имена, — произнес магистр, обращаясь к своим помощникам, — начиная с самых крупных, и заканчивая самыми мелкими дронами, познаем врага на своих условиях и назовем их тем, кем они являются: монстрами.

Последовало подтверждение приказа, и лист стал обновляться. Двадцать, пятьдесят, две сотни, шесть сотен. Список расширялся, наполняясь самыми ужасными именами из сотаранских мифов. Аэмос, Архелон, Аксоломес, Барий, Борно. Конавен, Цимон, Дедал, Дантиох, Дольк, Дигеб, Димат…

Каждое имя было кошмаром, внушавшим страх перед старыми богами и чудовищами, жившими на горах, или под ними, до прихода Империума. Было ли разумно присваивать Великому пожирателю подобные названия? Немногие придавали этому значение, вместо этого члены команд нашли цели для своей ярости. Теперь они противостояли не просто тиранидам, а древним ужасам с их родного мира. Знакомые имена и ужас, который они внушали, придали людям новые силы. По мнению Кулмония такой силой обладало лишь благословение. Сначала пришли подтверждения с флагманского корабля, затем — с других боевых судов на Мирале II. Информация передавалась по всем кораблям флота. Новые обозначения противника были приняты, архивы обновлены. Кораблей-ульев начитывалось порядка девяти. Меньше половины таких кораблей понадобилось, чтобы уничтожить Соту, и силы Кос значительно уменьшились с тех пор. Спустя менее чем четырнадцать часов, когда ночь опустилась на «Могилу гиганта», первый корабль ксеносов оказался в зоне поражения «Силы чести». Судя по обновленному списку, ему было присвоено кодовое наименование #70443 Илот. Массивный корпус корабля представлял с собой сжатый кулак из органического алмаза, усеянный трубчатыми ответвлениями — огромными био-пушками, выпускавшими замороженную кислоту. Корабль казался молодым и дерзким, словно бык, рвущийся в бой. По команде Торкиры капитан корабля Марделех развернул боевую баржу. Двигатели корабля накалились докрасна, судно не уступало параметрами тиранидскому исполину и имело преимущество в маневренности. И все же, флагманскому кораблю пришлось пробиваться сквозь кордон небольших био-кораблей, окружавших «Илот», способных причинить тяжелый урон судну. Суда-лезвия, набрасывающиеся с обоих флангов на корабль Кос Императора, словно летучие мыши-стервятники, прорубались сквозь флюгерные датчики или метили в уязвимые участки брони орудийных батарей. Мелкие корабли, похожие на живые торпеды, устремлялись к корпусу, но, по большей части, попадали в пустотные щиты судна. Вскоре, органические обломки заполнили сокращающееся пространство между двумя кораблями, заставляя потрепанные эскадрильи истребителей-перехватчиков Кос Императора тратить время на поиск безопасных траекторий. Единственной целью истребителей в этом гамбите было убрать мелкие корабли противника из зоны соприкосновения флагманов и максимально расчистить зону поражения для «Силы чести». Но их усилия были похожи на разводы метлы в большом пруду. Но, когда заговорили пушки боевой баржи, на противника обрушилась вся мощь божественной ярости Императора. Бомбардировочные орудия, способные стирать с земли целые города, прорвали внешнюю оболочку «Илота», вызвав брызги «крови» чудовища и заставив корабль-улей отклониться на правый борт. Исполин произвел несколько бесполезных выстрелов из своих био-орудий, по большей части нанеся серьезный урон своим кораблям, нежели имперскому судну. Корабль ксеносов медленно устремился по направлению к Мирал Прим, он пульсировал и разрывал пространство, передвигаясь с удивительной для такого крупного судна скоростью. Но даже это не помогло ему уйти от «Силы чести». Тараня мелкие суда роя своим острым, похожим на лезвие носом, флагман прошел по смертоносной дуге и оказался в полторы тысячи километров от открытого левого борта «Илота». На палубах раздались сирены, предупреждавшие о сближении. По ливрейному корпусу застучали обломки. Приблизившись к судну ксеносов, орудийные батареи «Силы чести» открыли шквальный огонь. Тысячи тонн артиллерийских снарядов вскрыли фланг и брюхо корабля пришельцев. Пространство наполнилось гниющими, хрящевидными субстанциями, только чтобы быть раздробленными на еще более мелкие части огнем орудий. Боевая баржа продолжила путь, пустотные щиты флагмана соприкоснулись с поврежденной оболочкой корабля противника, и жар двигателей толкал взбешенного зверя все дальше и дальше. Фонтаны био-кислоты и других жидкостей говорили о катастрофических внутренних повреждениях, и умирающее судно стало содрогаться и по спирали падать во внешние слои атмосферы Мирал Прим.

Раздался четкий и ликующий голос Марделеха:

— Цель семь-ноль-четыре-четыре-три «Илот» нейтрализована! Повторяю, «Илот» нейтрализован.

В вокс-передатчике послышались восторженные возгласы людей, находящихся как на кораблях флота, так и в пещерах «Могилы гиганта». Первая кровь принадлежала «Косам Императора». «Кракен» пожнет бурю за то, что посмел напасть на благородную Соту. Лейтенанты капитана корабля отозвали звенья истребителей, вместо этого увеличив плотность огня орудийных батарей, чтобы очистить зону боевых действий. Остановившись, «Сила чести» развернулась, чтобы встретить остатки флота противника. Присутствующим казалось, что старый Марделех, преисполненный показной храбрости, бросал вызов ксеносам. Пока судно грациозно выполняло поворот, озаряясь вспышками орудийных салютов, на мостиках других кораблей гадали, кто будет следующим?

Слишком поздно Марделех осознал, к чему привело его высокомерие. Его офицеры передавали срочные сообщения, оперативно подхваченные Косами, размещенными на «Могиле». «Илот» был подобен сверкающему, огненному хвосту, несущемуся сквозь небеса Мирал Прим. Чернеющий каркас распадался на горящие обломки, которые, словно дождь, обрушились на ночную поверхность планеты. Когда корабль разорвал облака, пламя превратилось в диффузное свечение. Это был фальшивый рассвет надвигающейся катастрофы. Запросы на уничтожение обломков огнем пушек и плазма-торпедами были отвергнуты магистром Торкирой — в противном случае один опасный объект разделится на множество. Вместо этого, с земли было запущено разведывательное судно для отслеживания статуса падающих обломков. Хотя это было лишь первое пустотное сражение, Косы Императора отметят место падения и удостоверятся в отсутствии угрозы. И все же, исполин был далек от полного омертвения.

Выстрел разбудил брата Кельтру, и десантник резко поднялся. Его глаза широко раскрылись, и он сделал глубокий вдох всеми своими тремя легкими и тут же разразился кашлем. Помощник Махаона, смертный серв, вступил вперед, держа стакан воды, который Кельтру тут же осушил. В палате царила суматоха. Десантник оперся на кушетку и стал чесать места уколов на запястьях.

— Ухх, — прорычал он, уставившись на обмотанные бинтами остатки его ног. — Я думал, это всего лишь кошмар. Не повезло.

Апотекарий сжал губы, последний раз проверяя перевязку.

— Прости, что разочаровал, брат. Я сделал все, что мог, но, в конечном итоге, нам пришлось отрезать больше от твоей левой ноги, чтобы выровнять с правой.

Он кивнул помощнице, держащей пустой стакан. Она все еще нервно подрагивала, не поднимая глаз с пола.

— Это была идея Мадерии, хорошая идея, честно говоря. В дальнейшее перспективе нагрузка на мышцы выровняется, и разница между мышечной работой конечностей исчезнет, и тогда мы сможем поставить протезы.

Кельтру облизал зубы.

— Ты хочешь сказать мне, что сейчас не можешь это сделать?

— Нет. У меня нет необходимых деталей для аугментики.

— Тогда мне нужна простая бионика. Я не гордый. Если я смогу встать, ходит ьи сражаться… — Кельтру осекся, изобразив на лице угрюмую улыбку. — Хотя, если ты сможешь, по крайней мере, зафиксировать мембранные бинты, это придаст мне дополнительную скорость. Учитывая недавние события.

Махаон не смог найти в себе силы оценить плохой юмор боевого брата.

Ты не понимаешь, Кельтру. У меня нет для тебя протезов, никаких. У нас нет необходимых материалов здесь, на Мирале.

— И что теперь? Я должен ползком добираться до тренировочных клеток пока…

Глаза искалеченного воина уставились в пространство за стеклами палаты. Багровые маячные огни тихо мерцали, освещая тесанные стены «Могилы» цветом крови.

— Это боевая тревога?

Махаон помог ему занять сидячую позицию на краю кушетки.

— Да, брат. Ксеносы атакуют систему. Один из их кораблей-ульев был сбит с орбиты за последние несколько часов, поэтому пришельцы сечас могут находиться в джунглях. Если кто-то из них выжил.

Кельтру сжал зубы.

— Интересно, как долго они продержатся против местной фауны… — пробормотал он.

Десантник возбужденно почесал затылок. Он взвешивал каждое свое слово, говоря спокойно, но жестко.

— Чисто между нами, чтобы я понимал, что мы думаем об одном и том же — ты же не думаешь, что я буду отсиживаться здесь, пока мои братья сражаются с «Кракеном», не так ли?

— Возможно, мы и не будем, — ответил Махаон. — Тебя заштопали настолько идеально, насколько мы могли, чтобы вернуть тебя в строй. Все твои операции были добавлены в список приоритетных дел по приказу магистра Ордена Торкиры и командующего бастионом Кулмония.

Кельтру моргнул. Дважды. Он сглотнул слюну и снова моргнул.

— Я уверен, ты понимаешь, брат апотекарий, что я должен переварить это. Дай мне пару секунд.

— Конечно.

В соседней палате раздался испуганный крик, за которым последовали звук разбившегося стекла и проклятия. Махаон ринулся к двери, Мадерия следовала за ним, чтобы увидеть, как один из медиков отшатнулся от стола с инструментами. Под каталкой, согнувшись, лежал немытый туземец.

— Опять ты! — крикнул апотекарий, схватив мальчишку за плечо. — Как ты вообще попал сюда? Прям как крыса из тоннеля.

Мадерия убежала, прижимая свою маску ко рту и носу, пока Махаон тащил извивающегося юнца к кушетке Кельтру. Мальчик оставлял грязные следы своих пяток на чистых плитах апотекариона.

— У тебя посетитель, брат, — вздохнул Махаон. — Он не оставлял тебя одного с момента, когда ты попал сюда. Я устал отгонять его.

Кельтру узнал миральца.

— Хвигр… — пробормотал он. — Ах ты мелкий трус. Что, чувствуешь вину за то, что оставил нас одних?

Хвигр скривился под жесткой хваткой Махаона. Юнец выпрямился.

— Ты выглядеть сумасшедший, гигант Кельтру, — произнес он. — У тебя нет ног.

— Спасибо за понимание.

Махаон отвесил Хвигру оплеуху по затылку, вызвав жалобный крик, больше похожий на кривляние, чем на боль, и подтолкнул миральца к Кельтру.

— Остальные претенденты проходят операции. Кулмоний держит их подальше от линий обороны, пока не завершатся первая стадия имплантации, хотя их соплеменники задействованы в патруле у плоскогорий.

Апотекарий слегка понизил голос.

— Их жизни ценятся меньше, чем претендентов.

Кельтру закатил глаза.

— Да, да. Они — будущее Ордена и так далее.

Он взглянул на Хвигра, который с интересом тыкал пальцем в стерильные бинты.

— И этот мелкий засранец однажды может стать моим боевым братом, нравится мне это или нет…

Апотекарий кивнул, на мгновение задумавшись над этим.

— Прости за отсутствие должных ритуалов, — произнес он, — но я извлек твои вторичные прогеноиды, пока ты был без сознания. Мы восполняем ограниченные запасы Ордена, чтобы имплантировать их в новобранцев. Согласно архивам — твои прогеноиды прошли период созревания. Я не знаю почему, но верховный апотекарий Ведио, похоже, не проводил подобные операции уже целый десяток лет. Сейчас это жизненно важный вопрос, учитывая обстоятельства.

— Ты имеешь в виду, что я могу и не покинуть эту скалу.

— Многие из нас не смогут.

Кельтру ухмыльнулся.

— Ты будешь в порядке. Ты все еще можешь передвигаться на своих двух.

В этот раз Махаон рассмеялся. Хвигр переводил взгляд с апотекария на Кельтру, словно ожидая одобрения, и тоже захохотал.

— Ты будешь оборонять бастион со всем своим упорством, брат, — произнес Махаон, активируя вокс-передатчик. — Я поговорил с сервами оружейной, и они готовят гусеничную коляску для тебя. Я советую тебе воспользоваться конвейером вместо лестницы.

Наклонившись вперед с помощью Хвигра, Кельтру ухватился за предплечье Махаона.

— Хорошо. Но ты все еще должен мне ноги, когда это закончится. Мои боевые братья не будут столь любезны, если я не смогу смотреть им в глаза.

На Махаона нахлынули воспоминания. Боевые братья.

— Есть еще кое-что, о чем я хотел бы спросить тебя, — произнес он. — Судя по твоему списку почестей, ты служил под началом скаута-сержанта Резика из десятой роты?

Кельтру нахмурился.

— Отделение Резик. Мое первое назначение.

— Тогда ты случайно не знаешь, что произошло с братом Гадрием?

На гололитическом экране остатки «Илота» были отмечены красным пятном на топографической сетке. Кулмоний обходил стол, периодически наклоняясь к карте, чтобы получше разглядеть некоторые участки и произвести четкие расчеты. Он растолкал воинов почетной стражи Торкиры, стоявших у края стола. Магистр Ордена следил за ним с командной кафедры.

— У тебя нетрадиционный подход, брат, — произнес он.

Кулмоний поднял взгляд от стола с картой.

— Не понимаю о чем вы, господин. Я делаю то же, что и всегда, как учил сержант Йоник и другие до него. Мне проще представить себя земле, чем смотреть на картину издалека.

— Я понимаю. Ты делаешь ставку на свои собственные силы, не обращая внимание на традиции или протокол.

— Прошу прощения, господин.

Торкира обошел кафедру, сжав поручень одной рукой.

— Я не хочу, чтобы ты извинялся, брат. Именно на таких честных и опытных людей, как ты, я могу положиться, пока мы восстанавливаем Орден.

Он посмотрел на карту.

— Я вижу величие в твоем будущем, иначе я бы не доверил тебе часть защиты Мирал Прим. Пока Марделех и его достойная команда продолжает сражаться в космосе, ты и я должны сдерживать любых захватчиков, которые смогли достичь поверхности.

Кулмоний собирался ответить, когда ожил канал вокс-связи.

— Агаит на связи, докладываю с места падения «Илота».

Кулмоний выпрямился и принял рацию из рук облаченного в стихарь серва.

— Капитан, это «Могила». Что вы видите?

На экране появилась информация с ауспика второй роты, подтверждающая, что красное пятно стало расширяться по трем направлениям, от него отделились несколько меньших пятен. В ответ на это зеленая возвышенность, на карте джунглей, стала быстро исчезать.

— Подтверждаю, «Могила». Первый био-обломок рухнул в семидесяти шести километрах от восточной границы плоскогорья. Три моих отделения выдвигаются к противоположной стороне. Будет проблематично подобраться ближе…

Операторы связи вывели на основной монитор картинки с пары шлемов, взятых у воинов Агаита. Торкира прошептал проклятие, а Кулмоний попросту не нашел слов для описания того, что предстало перед ними. Джунгли горели. Обломок «Илота» оставил огромную расселину на поверхности мира, протяженностью в пятьдесят километров. Остатки корабля несли на себе множественные повреждения и были наполовину погребены в землю. Вокруг корпуса корабля были разбросаны обуглившиеся внутренности, напоминающие клешни направленные в небо. В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием вокс-передатчика.

— «Могила», подождите. Мои люди докладывают о передвижении противника.

Кулмоний сфокусировался на изображении. Несомненно, кто-то двигался среди обломков корабля. Он переключил вокс-канал.

— Разведывательные крылья, мне нужна информация с воздуха. Полное тактическое сканирование «Илота».

Последовало подтверждение с приблизительным временем прибытия через шестьдесят секунд, но Кулмоний обнаружил, что не может оторвать взгляд от изображения. Он подозвал магистра Торкиру, который все еще не мог отойти от увиденного.

Господин, мы должны приказать первой роте покинуть транспортники. Нельзя, чтобы они приземлялись на этот обломок. Мы должны укрепить «Могилу гиганта».

Ветеран из почетной стражи выступил вперед.

— Все отделения уже готовы покинуть крепость. Те, кто успел загрузиться в транспорт, уже покинули бастион.

Кулмоний внимательно наблюдал за показателями сенсоров.

— Отзовите их, — приказал он. — Сейчас же.

Торкира встал рядом с ним.

— Делай, как он говорит.

Жесткий голос капитана Агаита снова возник в динамике вокс-передатчика.

— Вижу разведывательное крыло, пятнадцать секунд до цели.

На экране возникло изображение с сенсоров разведывательных кораблей. Пока они парили в воздухе, толстый слой дыма заволакивал экраны сенсоров. И все же, силуэт корабля-улья хорошо проглядывался среди пылающих деревьев.

Обломки двигались. Или что-то большое двигало их изнутри. Или множество меньших существ…

Магистр Торкира увеличил изображение, явив усеянные лезвиями передние конечности, пытающиеся разорвать стенки корпуса корабля. Огромные и ужасные твари, частично напоминающие сгорбившихся скорпионов, частично — рогатых пауков, высвобождались из чрева безжизненного родительского корабля, издавая первый визжащий рев после своего рождения. Множество их меньших, менее удачливых собратьев не пережили падение, их размозженные останки послужили пищей для мелких тиранидов, оставшихся в живых. Вся эта картина беззвучно отражалась на экране монитора. Кулмоний поднес основной динамик ко рту.

— Капитан Агаит, немедленно отступайте к транспортникам и готовьтесь к воздушной бомбардировке!

— «Могила», пожалуйста подтвердите. У меня нет визуального подтверждения противника.

— Это — титаны! Био-титаны! Отступайте, сейчас же!

На экране возникли свежие иконки, отображающие угрозы, на сенсорах, среди смога и пламени, появились вспышки орудийного огня. Брызги раскаленной био-плазмы и другие чужеродные снаряды поглотили последние остатки джунглей.

Голос вокс-оператора задрожал.

— Господа, мы потеряли сигнал капитана Агаита. Вторая рота сообщает о стычках по всему периметру от места падения.

Кулмоний взглянул на магистра Торкиру, уставшее лицо главы Ордена освещалось красным сиянием экрана.

— Это — только первый корабль из девяти, — угрюмо произнес десантник, — и мы уже несем потери. Я прошу вас пересмотреть решение о полной эвакуации, пока не стало слишком поздно.

Торкира сжал зубы.

— Я не сдам «Могилу гиганта». Благодаря твоему командованию, отделения наших ветеранов и терминаторов первой роты возвращаются в крепость, вместо того, чтобы атаковать этих выползших ублюдков.

Магистр забрал шлем у серва и надел его на голову. Шлем представлял собой стальной череп, маску, которую носил каждый Хранитель Фароса со дня основания Ордена — голова смерти с ухмылкой потрошителя. Следуя примеру своего господина, воины почетной стражи подготовили свои силовые косы и заняли место в строю, рядом с магистром. Из-за динамиков шлема его голос превратился в рев.

— Мы не покинем ни Мирал, ни наследие Соты. При поддержке наших благородных союзников, Косы Императора выступят единой силой против тварей, исторгнутых пустотой, коими и являются тираниды.

Багровые линзы Торкиры уставились на Кулмония.

— Помимо всего прочего ты нужен мне на стенах. Бери свой щит, и мы вместе проверим, насколько силен мерзкий «Кракен».

Кулмоний не нашел причины отказываться от столь щедрого предложения.

Облака над «Могилой» наполнились пеплом. Небо озарилось вспышками, но это не были молнии, обычно вылетавшие из грозовых туч, с каждым рассветом на мире смерти, а орудийный огонь битвы, кипевшей в пустоте космоса.

«Сила чести» вырвалась с ближайшей орбиты, честолюбивый капитан корабля, получив урок от столкновения с «Илотом», уничтожил второй корабль-улей до того, как тот вошел в атмосферу Мирал Прим. Этот новый зверь был медленнее, более тяжеловесный, и он абсолютно не обратил внимание на смерть своего собрата. Тем не менее, даже рой мелких кораблей и грибковых спор не мог остановить боевую баржу, офицеры которой применяли все, имеющиеся на вооружении пушки. Словно туша на столе мясника, левиафан ксеносов разрывался на части весомым количеством снарядов, выпущенных флотом Кос Императора. Строй роя рассыпался. И снова могучая боевая баржа избежала лобового столкновения. В этот раз Марделех действовал осторожно, уничтожая останки, он понимал, что каждое его действие войдет в историю Ордена, с положительным или отрицательным значением. Все они писали легенду «Могилы гиганта», и он, не стесняясь выражений, красочно объяснил своей команде, что не хотел бы быть проклятым за то, что допустил поражение в этой битве. Как бы иронично это не звучало, но, казалось, именно в этот момент тираниды начали учиться на своих прошлых ошибках. Пока флагманский корабль был поглощен боем, люди Кулмония, операторы ауспика, первыми заметили это: Оставшиеся корабли разделились. Четыре самых быстрых из них атаковали «Силу чести». Оставшиеся три, самые крупные и прожорливые, взяли курс на Мирал II, почувствовав добычу в виде флота, базировавшегося там.

Шагая рядом с Торкирой по направлению к крепостным валам, Кулмоний слушал, как магистр Ордена передает приказы по вокс-передатчику.

— Прикажите «Атрейду» прервать патруль и выдвинуться на усиление флагману. Наши ударные крейсера значительно опережают по скорости суда ксеносов, но корабли-ульи, движущиеся на Мирал Прим — меньше чем в трех часах от зоны атаки. Уничтожьте два из трех до того, как они доберутся до туда, а мы разберемся с остатками.

Кулмоний промолчал. Он знал, что одного корабля-улья хватит, чтобы справиться с местными защитниками и опустошить планету за несколько недель, а Торкира говорил о четырех судах, словно они уже почти уничтожены, и день завершился победой Кос.

Капитан Марделех не станет героем легенды. В лучшем случае — участником мясорубки с печальным концом. Бронированные двери разошлись в стороны, и подобные мысли мгновенно улетучились из головы Кулмония. Когда почетная гвардия направилась навстречу новому и ужасному рассвету, десантник увидел врага, не на экране монитора, но своими глазами. Над кронами джунглей возвышались три био-титана, их силуэты выделялись на фоне столба дыма, поднимавшегося к небесам. Твари двигались по направлению к крепости, издавая гнусные вопли и сшибая деревья, попадавшиеся на их пути. Их огромные пушки выплевывали снаряды, приносящие смерть и разрушения. Внимание титанов было приковано к поверхности под ними, и Кулмоний осознал, что монстры отбрасывают остатки второй роты к «Могиле гиганта», применяя клыки, когти и угрожающую био-плазму. Местные птицы-падальщики кружили над монстрами, не осознавая, что как только твари покончат с людьми — то примутся за них. Кулмоний сжал зубы, преисполненный праведной ярости, и активировал вокс-передатчик.

— Приближающиеся силы Ордена, говорит «Могила». Доложите свой статус. Кто ведет вторую роту?

Передатчик наполнился треском помех. Магистр Торкира посмотрел на Кулмония, его глаза расширились под маской шлема. Остальные Косы вступили в битву, как только монстры оказались в зоне поражения, проклиная ксеносов за их ублюдочную сущность. Внизу, на плоскогорье, артиллеристы Астра Милитарум с ужасом наблюдали за пришествием титанов.

— Приближающиеся силы Ордена, — повторил Кулмоний, — доложите обстановку, сейчас же. Скажите, как мы можем помочь вам.

Послышался рев противника, прерываемый стрельбой болтера. Голос на той стороне показался ему незнакомым и раздраженным от усталости.

— «Могила», мы окружены. Титаны уничтожили нашу воздушную поддержку и прорвались сквозь колонну меньше, чем за час. Джунгли кишат тиранидами, выбравшимися из обломков «Илота».

— Сколько вас? Вы сможете добраться до внешних стен?

Возникла пауза, накал битвы набирал обороты.

— Вряд ли. Нас стало меньше на… Отходим! Назад, братья! Осталось меньше двух отделений. Мы понесли серьезные потери. Капитан погиб, мы сплотились у знамени роты. Я не думаю, что мы сможем выбраться, «Могила».

Кулмоний повернулся, чтобы убедиться, что знамя Ордена все еще гордо развивается за его спиной, благородный всадник Соты стал свидетелем немыслимой ситуации: второе вторжение Кракена. Затем десантник перевел взгляд на Торкиру, чтобы получить одобрение на то, о чем они оба знали.

Магистр Ордена кивнул, преисполнившись чистой и искренней печалью.

Кулмоний снова заговорил.

— Вторая рота, удерживайте позицию.

— Вас понял. За Соту, брат.

— За Соту.

Приблизившись к краю стены, Кулмоний оперся на нее и закричал, обращаясь к смертным, стоящим внизу:

— Цельтесь в тварей, вы, идиоты с отвисшими челюстями! Валите их! Не заставляйте меня думать, что мои братья зря отдали свои жизни!

Ни один из воинов Ордена не издал ни звука, пока имперские пушки вели огонь по противнику. Никто из них не обсуждал вероятную резню роты Агаита или оправдать ее необходимой жертвой, чтобы оттеснить ксеносов от «Могилы гиганта». После всего того, что пережили Косы, эта потеря еще больше расширила рану в их горюющих сердцах. Горизонт Мирал Прим вовсю обстреливался орудиями Ордена, меткий снаряд, попавший био-титану в бронированные плечи, развернул ксеноса, заставив вздрогнуть переднюю часть конечностей твари. Второй твари повезло меньше: зверь был уничтожен лавиной плотного артиллерийского огня. Третий бросился в укрытие, подальше в джунгли, чтобы потом снова попытаться атаковать крепость, но, сделав два шага, монстр тут же врезался в своего сородича. Оба рухнули на землю и неуклюже раскинули лапы, с каждым прикосновением языков пламени они становились похожи на скорпионов, брошенных в огонь. Одна из длинных конечностей, размером в самый крупный истребитель Ордена, оторвалась и, очертив дугу в горящих небесах, упала где-то в дальней стороне джунглей.

Кулмоний сплюнул с отвращением. Он отсчитал десять ударов сердца и снова активировал канал вокс-связи.

— Вторая рота, доложите обстановку.

Ответом ему была тишина и тихие помехи статики, почти не слышные из-за грохота пушек. Кулмоний мрачно осознал, что эта потеря будет далеко не последней.

Грубо отесанные стены прохода задрожали, на каменистый пол полетели обломки. Быстрый шаг апотекария Махаона замедлился. Люмены, прикрепленные простыми зажимами к стене, на мгновение потухли, погрузив десантника во тьму. Истинная тьма. Надоедливая. Ее можно было познать, лишь находясь под землей. Улучшенные глаза апотекария уже привыкли к такой обстановке.

Могильная тьма внутри «Могилы», подумал он. Дальше, вдоль прохода, послышались стенания сервов, сбившихся в кучу. Махаон направился к ним, вытянув руку перед собой.

— Не бойтесь, почтенные слуги, — крикнул он, заглушая грохот стрельбы. — Я с вами.

Затем дрожь в районе подножий плоскогорья начала угасать. Освещение постепенно начало восстанавливаться. Махаон свернул за угол и обнаружил двух медиков и молодого офицера безопасности, укрывшихся за кипой разбросанных бумаг. Окружавшая их атмосфера была насквозь пропитана страхом. Апотекарий несколько мгновений смотрел на них, затем он подошел к лазкарабину, который обронил офицер.

— Встань, парень, — мягко произнес Махаон, протягивая юноше оружие.

Трон, он был совсем ребенком. Пока хнычащий юнец удирал в сторону командного центра, Махаон помог медикам встать на ноги.

— Скорее. Пушки наших союзников ведут обстрел ксеносов. Бастион надежно защищен, но мы должны подготовить палаты наверху, чтобы принять раненых из роты капитана Агаита.

Он активировал вокс-передатчик на запястье, но связь практически отсутствовала так глубоко под землей.

— А в последующие дни раненных будет еще больше, если то, что я знаю о нашем противнике — правда, — добавил апотекарий.

Проведя адептов сквозь громоздкие двери, ведущие в крио-подземелья, Махаон обнаружил других сервов, занимавшихся подготовкой сортировочных каталок.

Он подбадривал их, хвалил за старания и распределял обязанности. Загруженность шла людям на пользу, это было не только полезно для магистра Ордена и командующего бастионом Кулмония, но и для простых сервов. Среди них легко было посеять панику. Все понимали надвигающуюся угрозу. И лучшее решение в сложившейся ситуации — отвлечь их внимание на что-то другое. Затем он осознал, что и сам пытается отвлечь себя от грустных мыслей. Раскрыв стерильный контейнер с ампулами с обезболивающими растворами, Махаон бросил взгляд на самодельное хранилище геносемени, сконструированное несколько дней ранее. Иней покрыл обитые пластилом стены помещения, зеленые огни мерцали в холодном пару, спускавшемуся к полу, в свою очередь усеянному вереницей проводов и термо-дренажными трубопроводами.

Двери помещения открылись, и апотекарий услышал тяжелую поступь бронированных ботинок позади него. Гнетущие мысли испарились из головы Махаона. Он повернулся, чтобы поприветствовать человека, которого он ожидал увидеть здесь в последнюю очередь.

— Верховный библиарий. — Десантник почтительно склонил голову.

Спиридон был полностью облачен в броню, на его наплечнике был выгравирован знак магистра библиариума. Десантник все еще опирался на свой шест. Махаон с сожалением отметил бледность измученного лица псайкера и круги под его глазами. Он не мог скрыть свои опасения.

— Господин Спиридон, стоит ли настолько изматывать себя? Похоже, что вы еще не готовы облачаться в броню, тем более участвовать в битве.

Библиарий разгладил свою мантию, уставившись на нее своими усталыми глазами.

— Я не чувствую, что готов принять мантию господина Тормала, брат-апотекарий, но долг зовет. Так распорядился наш великий магистр Ордена.

Махаон хотел сделать ему комплимент, но посчитал, что это будет лишним. Обойдя медиков, Спиридон предстал перед апотекарием. Он упер свой посох в песчаный пол и печально уставился на контейнеры с геносеменем.

— Кроме того, — продолжил библиарий, — я хотел поблагодарить тебя.

— Поблагодарить за что? Я ничего не могу сделать, чтобы ослабить твою боль, брат. Совсем ничего.

— Нет, но ты всегда старался отогнать теней от меня. За это я благодарен тебе.

Махаон нахмурился.

— Я не понимаю. Я всего лишь вырубил вас.

Несколько мгновений Спиридон молчал. Когда он снова заговорил, его голос был похож на шепот.

— Не бери в голову. Прощай брат.

Затем библиарий развернулся, намереваясь покинуть помещение, теперь он держал посох обоими руками как оружие, а не костыль.

— Прощай, брат Махаон. Хорошо охраняй этот склад. Я не думаю, что мы снова встретимся.

Тяжелые двери закрылись, но слова Спиридона заставили апотекария поежиться.

Пары бензина заполнили утренний воздух, когда бронированные дивизии выдвинулись за ворота бастиона. Заняв позиции на вершине плоскогорья, они сформировали кордон перед линиями ПВО и автотуррелями с тремя «Хищниками» в авангарде. Их основные орудия были усовершенствованы технодесантниками, чтобы обеспечить наилучшую противопехотную поддержку. В отличие от разрывающих броню автопушек и тяжелых болтеров, освященных и направленных на противника, боезапас «Хищников» проверялся трижды на любой признак заражения духа машины, которое могло вызвать неполадку в самый критический момент. Косы лучше всех понимали, что плотная стена орудийного огня — единственный способ остановить волну роя тиранидов.

Продвижение био-титанов было остановлено. С крепости хорошо виднелись трупы огромных тварей, но сенсоры и воздушная разведка говорили о наличии более мелких ксеносов в дюжине километров по всем направлениям от обломков «Илота». Приготовления, осуществлявшиеся в настоящий момент, окупят себя в десять раз, когда противник достигнет ворот «Могилы гиганта». Позади зарывшихся «Хищников», за взаимосвязанными орудийными системами, находилось несколько транспортников, вместимостью в отделение каждый, два «Носорога» и вспомогательные «Секачи». Выбрав оборонительную стратегию, Орден вряд использует возможности этих машин. По расчетам Кулмония, весь фокус будет сосредоточен на «Зоне морталис», площадью семьсот квадратных метров. Они либо победят, либо умрут. Некоторые воины из первой роты советовали ему передумать. Они предлагали расположить «Носороги», в качестве заграждения, у подходов к плоскогорью. Ксеносы набросятся на них, но болтеры, закрепленные на машинах, остановят поток, и застопорившаяся толпа ксеносов попадет в зону обстрела «Хищников». Но эти умудренные опытом воины, очевидно, не удосужились просмотреть записи падения Соты. Тиранидов было не так легко остановить. Кулмоний резонно отметил, что, в отличие от машин, люди — не расходный материал. Каждый боевой брат Кос теперь был на вес золота, независимо от его специализации на поле боя, и ни кто не будет отправлять их в бой, полагаясь на призрачную надежду. Бронированные транспортники останутся для поддержки боевых танков столько, сколько понадобится. Если позиции, укрепленные «Хищниками», станут бесполезны для дальнейшей обороны, стрелки эвакуируются к оборонительным линиям бастиона, используя «Носороги», и займут новые позиции. Возвышенность. Когда низины падут, необходимо будет отступить на возвышенность. Магистр Торкира утвердил данную стратегию. Решения было принято и не подлежало возражениям. Две оставшиеся установки «Вихрь» были расставлены позади основных ворот крепости. Брат Кулмоний заметил сервов, прокладывающих провода, уходящие в верхний люк ближайшей машины, пока увешанный серво-конечностями технодесантник занимался мобильным тактическим модулем позади нее. Кулмоний повернулся к Бримлоу.

— Что это? Я думал, они уже готовы?

Скаут-сержант пожал плечами.

— Без понятия. Возможно загрузка новых параметров, чтобы помочь стрелкам. Магистр Кузни Себастион послал всю информацию, записанную со дня вторжения в Соту, чтобы мы смогли проанализировать прорехи в нашей стратегии и сделать правильные выводы, дабы не допустить повторения ошибок в будущем. — сержант кивнут в сторону ворот.

— Когда они закроются «Вихри» будут вести огонь вразброс, посылая снаряды за стену.

— Пока ксеносы не прорвут внешний периметр.

Бримлоу вопросительно посмотрел на Кулмония, но, похоже, тот не был против.

— До этого момента, — ответил Кулмоний. — И если ворота снова откроются, боезапас иссякнет в течение нескольких минут…

Небо над ними побелело, отбрасывая тени, оно контрастировало с лучами солнца, все еще встававшего на востоке. Оба десантника смотрели в небеса, наблюдая за взрывом в верхних слоях атмосферы Мирал Прим. Сервы и космические десантники — все, кто был в крепости, присоединились к ним. Всеобщее внимание было приковано к величественному сражению «Силы Чести» и «Атрейда» с огромными судами тиранидов.

— Флагман дает прикурить этим ублюдкам, — пробормотал Бримлоу. — Я еще не видел подобного сражения, даже на Соте. Марделех больше не позволит ксеносам ускользнуть от него.

Кулмоний не разделял подобной уверенности, но все равно кивнул.

— Давай по максимуму используем выигранное для нас время.

Проходя мимо них, воины пятой роты узнали в Кулмонии своего бывшего боевого брата и отсалютовали десантникам.

— Мы с тобой, командующий! — крикнул один из них.

Кулмоний вспомнил его имя: Тирезий, один из сержантов Ангелоя, лишь недавно вернувшийся в строй после резни на Соте.

— Сражайтесь на смерть, братья, — ответил командующий, начиная уставать от этих слов, которые он произносил каждые несколько минут.

Десантник снял с пояса тактический планшет и вывел на экран карту плоскогорья. Отделения скаутов Бримлоу были отмечены зеленым, контрастирующим с тенью джунглей.

— У тебя есть все, что нужно, сержант?

— У нас есть мины и сигнальные ракетницы, — ответил ветеран. — Если они не прячут заначки, о которых я не знаю, то «все, что нам нужно» и «все, что у нас есть» — далеко не одно и то же.

Они достигли внешних ворот, и Бримлоу пришлось повысить голос, чтобы перекричать рев двигателей танков.

— Я распределил щенков по командам, три человека в каждой, рассредоточены в двадцати метрах за лесополосой. Мы нашли девять катушек колючей проволоки, и один из рекрутов Мирала предложил идею противопехотных воронок с этим «подарком». Это — примитивная стратегия, но почему нет? В худшем случае — мы ничего не теряем. В лучшем — это поможет нам заманить ксеносов на заминированные участки. Когда первые из этих тварей достигнет заграждений, мы узнаем об этом даже на вершине крепости. Поверь мне.

Кулмоний наблюдал, как мотоциклисты двух отделений скаутов аккуратно кладут взрывчатку под сиденья мотоциклов. Последний мотоцикл принадлежал Бримлоу. Сержант проследил за взглядом командующего.

— Где мы будем нужны, когда закончим, командующий? Вылазки в джунгли станут опаснее после того, как все ловушки будут расставлены. Мы можем вернуться в крепость или начать патрулирование подножия плоскогорья, если у тебя нет других мыслей.

Переложив планшет в другую руку, Кулмоний отсалютовал «жнецом».

— Прикажи скаутам окопаться, сержант. Заложите заряды в нижних пещерах и займите позиции на скалах. Мне понадобятся лучшие стрелки, чтобы даже сержант Ангелой задохнулся бы от зависти.

Бримлоу рассмеялся, возвращая воинское приветствие.

— А, молодой Марек. Он мог вогнать болт в другой болт со ста шагов. Жаль, что он не может держать свои едкие замечания при себе, уверен, если бы не это, он давно бы стал капитаном.

Их глаза встретились.

— Ты хорошо поработал, — продолжил Бримлоу. — Все мои парни делают свою работу как надо, те, кто дожил до сегодняшнего дня. Я знаю, что все вы думаете обо мне как о куске льда, расчетливом ублюдке, но все эти качества и есть — опыт. Я вижу, ты тоже начинаешь понимать это. Командующий.

Кулмоний обнаружил, что не знает, как отреагировать на слова сержанта. Он чувствовал ненависть к чужакам, бурлящую за фасадом спокойствия, и жажду к мщению, идущую рядом. Его костяные трофеи барабанили по наплечникам, пока десантники перемещались по позициям.

— Все мы теперь ветераны. Кракен позаботился об этом. Сражайся до последнего, сержант. За Соту.

Бримлоу кивнул и отвернулся. Прежде чем он сделал десять шагов, небо снова озарилась вспышкой, заставив десантника остановиться. В этот раз в небесах, за облаками, послышался нарастающий гул. Кулмоний могу чувствовать его, прикрыв глаза от яркого света. Пока обрывки отчетов сплетались воедино, небо приобрело фиолетовый оттенок из-за зарядов био-плазмы. Это был «Атрейд». Ударный крейсер, поддерживаемый «Громовыми ястребами», атаковал № 37729 «Ядулий» всеми своими орудиями. Начиненные магмой боеголовки отрывали целые куски от корабля-улья. Агонизирующий «Ядулий» в ответ извергал спороподобные десантные капсулы, тучи кораблей улья бешено роились между ними. Пока «Атрейд» разворачивался, чтобы принять ответный огонь на самый сильный участок своих пустотных щитов, один из тиранидских судов, размером с Имперский крейсер, врезался в его правый борт. Боезапас батарей сдетонировал. Сотни людей погибли в считанные секунды. Крейсер завалился на бок. Корабль стал поворачиваться, оголяя свое незащищенное брюхо, несмотря на то, что экипаж делал все возможное, чтобы поскорее вернуться в бой. Заметив слабое место, еще два корабля-улья двинулись в сторону своей добычи. Капитан корабля Марделех разразился проклятиями и приказал инженерам перевести больше мощности на основные двигатели.

«Сила чести» вела огонь из всех своих орудий, принося опустошающий урон противнику, № 16861 «Омерте». Его костяные наросты дрожали, тело корабля гротескно искривилось, а единственный глаз исполина — уничтожен. Корабль-улей на километр изрыгал фиолетовое пламя, из своей усеянной клыками пасти, пока внутри не произошел взрыв, выбросивший в космос тысячи мелких, замороженный тиранидов. По команде Марделеха боевая баржа устремилась к огненной вспышке и разрубила умирающего зверя надвое. Пустотные щиты затрещали, выпуская лучи молний по меньшим судам ксеносов, выводя противника из боя. Одна из длинных конечностей «Омерты» врезалась в «Ядулий», когда тот попытался последовать за раненым «Атрейдом», и отбросила его в сторону. Но «Рокола» был готов. № 78114 «Рокола». Корабль-улей с броней, похожей на раковину моллюска, и голодными щупальцами, выходящими из его бронированного туловища. Ослепленный смертью «Ометры», «Сила чести» оказался слишком близко к этой новой угрозе. На всех палубах корабля включились сирены, когда щупальца корабля-улья пробили корпус судна в нескольких местах. Перегруженные пустотные щиты рухнули, и три генератора спонтанно сдетонировали внутри корабля. Ветераны первой роты в тяжелой терминаторской броне двигались так быстро, как могли, чтобы успеть попасть в ангары раньше абордажных команд ксеносов, или даже организовать контратаку на корабль-улей.

«Рокола» притягивалась к боевой барже, словно какой-то огромный паразит, проникающий в тело своего носителя. Щупальца перемещались по корпусу корабля, опоясывая адамантовый позвоночник, который десять тысяч лет назад лежал на верфях старого Ультрамара, и проникали все глубже внутрь. Орудийные батареи поливали монстра огнем, но корпус твари был слишком хорошо защищен. В отчаянии Мардалех отдал приказ об обстреле корабля-улья из всех бортовых орудий, чтобы нанести существенный урон с такого близкого расстояния. Но, прежде чем офицеры смогли выполнить его команды, щупальца «Роколы» проникли в машинные отсеки. Системы «Силы чести» отказывали, а предупреждающие сирены возвещали о необратимых повреждениях реактора. Почти в тот же момент, «Рокола», с устрашающей силой, согнула одну из своих щупалец и прорубила брешь в средней части корабля. Вокс наполнился криками и воем сирен. Стоны оказавшихся в ловушке и умирающих. Тысячи проклятий из глоток беспомощных заложников на борту флагмана и тех, кто находился внизу, в крепости. Четыре судна класса «Разрушитель» запрашивали разрешение магистра Торкиры на оказание поддержки флагману, но их мольбы остались без ответа. Пока другие корабли-ульи отдалялись от бойни, устроенной «Роколой», состояние реактора достигло критического уровня, и корабль взорвался, уничтожая все органическое и неорганическое в радиусе сотни километров, с яростью погибающей миниатюрной звезды. Белое пламя поглотило остатки «Силы чести» и оставило черные отметены на корпусе «Роколы». Раненный «Атрейд» поспешил к дальней части планеты, но лишь небольшая часть мелких судов тиранидов последовала за ним. Позднее придет отчет, что капитан корабля приставила к своему виску пистолет и застрелилась прямо перед членами своей команды. «Ядули» и № 16902 «Ксепер», уродливая копия «Омерты», начали входить в верхнюю орбиту Мирал Прим. Преграда, стоявшая перед ними и планетой, рухнула. Флот-улей «Кракен» снова получил преимущество в небе над миром Кос Императора.

Дула оборонительных орудий озарялись вспышками. Загруженная информация о целях и меткие глаза стрелков позволяли орудиям вести концентрированный огонь, выпуская в небеса нескончаемый поток трассеров. Рев пушек был почти оглушающим. Шторм сопровождался вспышками, молниями и громом тяжелой артиллерии, посылавшей дождь из горячей стали в сторону противника. Дым, поднимавшийся от дул пушек вверх, образовал темные облака, лишь незначительное количество горючего ракет вкупе с хладогентами уносилось прочь слабым бризом джунглей, над вершиной плоскогорья.

В ангаре истребителя-четыре завыла сирена, вращавшийся янтарный маячок призывал заряжающие команды загрузить свежие обоймы с боеприпасами в турель, это был шестой раз за тридцать одну минуту, когда счетверенная пушка умолкала из-за отсутствия боеприпасов. Наскоро обученные перезарядке сервы изрыгали проклятия на загружаемые обоймы, тратя на несколько секунд больше, чем требовалось. Зарядив три-четыре ствола, они снова ставили механизм подачи боеприпасов на предохранитель.

Внутри командного центра «Могилы гиганта» брат Кельтру вполовину развернулся на своем кресле.

— Четвертый снова пуст! — крикнул он. — Монитор показывает многочисленные ошибки в перезарядке системы.

Кулмоний крепче сжал кулаки.

— Черт побери, пошли туда технодесантника. Пусть устранит неполадки.

Один из смертных служителей арсенала перевел изображение с экрана своего терминала на основной дисплей.

— Все адепты Ордена заняты. В наличии есть два инженера. Выполняю запрос.

Пока смертный говорил, значок истребителя-девять замигал, оповещая об практически опустошенной обойме. Семь процентов. Пять. Два. Пуст.

На Кулмония накатило чувство отчаяния, сердцебиение усилилось.

— Контроль щита! Доложить обстановку! — прорычал он.

Среди всех сервов и воинов Ордена, с их желто-черными цветами, облаченный в красные одежды аколит Адептус Механикус был похож на редкий артефакт. Женщина повернула голову с искусственной, механической грацией, ее трех окулярные линзы сфокусировались на бронированной форме командующего бастионом. Ее голос был абсолютно спокоен.

— Докладываю, щиты держатся. Целостность репульсорного поля — девяносто восемь процентов.

Кулмоний обхватил кафедру обеими руками. Сквозь холодный метал он мог чувствовать вибрацию от непрекращающегося огня орудий за бастионом. Десантник глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Значит, у нас все еще есть шанс, учитывая, что реактор может работать вечно…

На экране показалась дюжина целей, нырявших в небеса Мирал Прим. Это была часть роя с двух кораблей-ульев, насчитывавших сотни тысяч органических спор-капсул, несущихся к поверхности, оставляя за собой огненные следы. Каждая из этих капсул, некоторые из которых достигали десять метров в длину, была защищена от жара багровым хитином, но нет от пушек защитников бастиона, сбивавших их в бессчетных количествах. Когда капсулы раскрылись, в них обнаружился живой груз. Спуск капсул на поверхность не проходил по какой-то определенной схеме. И не имел определенной цели. В отличие от целевых десантирований с орбиты, осуществляемых силами Адептус Астартес или Астра Милитарум, дети Кракена, казалось, были ведомы лишь одним желанием: поскорее впиться своими когтями в землю. Богохульная орда с Илота оказалась в джунглях и успела нанести значительный урон силам Ордена. Десантники все еще владели инициативой, но, при этом, Косы потеряли почти всю вторую роту. В месте падения «Илота» образовался целый потоп из искалеченной плоти пришельцев. Не осталось никаких записей со времен Тиранической войны, кроме тех, что зафиксировали события на Соте. Был ли это очередной трюк «Кракена»?

Кулмоний наблюдал, как вопреки хрупкой надежде и смыслу, новая волна красных точек появилась на экраны монитора, быстро снижаясь к поверхности.

— Им нет конца, — пробормотал он. — Нет конца. Словно они высыпали на нас ведро могильных червей.

Орудия продолжали вести огонь. Они сбивали капсулы тиранидов, разрывая их огнем лазпушек в то время, как перехватчики нашпиговывали захватчиков градом снарядов.

Ксеносы умирали, едва показавшись из своих коконов, и падали на землю, вымазанные фетальной или амниотической жидкостью. Безжизненные тела некоторых из них были разбросаны по поверхности вокруг плоскогорья. Другие пытались вскарабкаться на защитное поле, закрывавшее «Могилу гиганта» от угрозы извне, и тут же попадали под разрушительное действие репульсорной энергии щита, разрывающей их на части.

Вдали от бастиона, те боевые летательные аппараты Ордена, которые не занимались охраной более легких транспортников, спешивших к кораблям флота, обстреливали джунгли за восточными аванпостами. Получая прерывающуюся из-за густой растительности информацию с сенсоров, они обрушивали на поверхность огненные штормы. Поднимая вверх черные облака дыма и пепла, боевые машины Ордена выжигали потенциальные места высадки ксеносов. Все в «Гробу» понимали, что штурм тиранидов был направлен не только на само плоскогорье. Это было нашествие на планету. Они собирались поглотить весь мир.

Послышался доклад серва арсенала:

— Перехватчик готов к бою, — облегчение ясно прослеживалось в голосе говорящего. — Боеприпасы загружены, и машина готова вести огонь по вашей…

Кулмоний навис над кафедрой.

— Не жди моей команды! Атакуй! Сейчас же, или я закину этого чертова стрелка на вершину утеса!

Брат Нимеон неслышно возник рядом.

— Спокойно, командующий. Эти мужчины и женщины, возможно, будут служить тебе лучше, если ты не будешь каждый раз угрожать им расправой.

Сжав зубы, Кулмоний бросил взгляд через все помещение, на всех офицеров-сервов, стоящих у тактических станций. Их хрупкость и уязвимость невозможно было не заметить.

— Я не уверен, что это действительно мое призвание, брат, — признался он. — Я желаю встретиться с Кракеном снова лицом к лицу, на поле боя, а не прячась за стенами этой проклятой скалы. Я способен сражаться и здесь, как и все мы, но этот путь не заглушает мою жажду кровавого возмездия. Мои пальцы уже забыли, что такое рукоять цепного меча.

— Эта честь была дарована тебе магистром Ордена. Защищать «Могилу гиганта» и наш новый родной мир.

Кулмоний рассмеялся. Это был смех отчаяния.

— Защищать этот мир? Разве ты не видишь то, что вижу я на этих мониторах? Мы едва, я повторяю, едва сохраняем чистое небо над нашими головами. За каждой подбитой капсулой ксеносов, приземляются еще пять, в сотнях километров отсюда. На Соте у нас была орбитальная система обороны «Эгида» и сеть оборонительных установок, а также вся мощь нашего флота. Сейчас они даже не беспокоятся где мы. Они просто окружают нас.

Нимеон с грустью взирал на экран и информацию, бежавшую по нему. Когитаторы не обманывали.

— Магистр Торкира соберет флот и пошлет нам на помощь, — произнес он, словно убеждая самого себя. — Они восстановятся после гибели «Силы чести» и отбросят остальные корабли флота-улья.

Кулмоний покачал головой.

— Нет, он этого не сделает. Не сейчас. Он не будет рисковать ими, не без боевой баржи во главе. Он прикажет флоту покинуть систему до того, как тираниды настигнут их. На земле мы продержимся дольше, чем они в небе.

Командующий крепостью отстраненно вертел в руках рукоять боевого ножа, представляя как снова накручивает плоть ксеноса на лезвие.

— И все сведется к битве на земле. Только наши щиты и пушки-перехватчики. Только так ксеносы смогут достичь бастиона.

Он повернулся к рубке контроля.

— Итак, брат. Я продолжу исполнять эту почетную обязанность, возложенную на меня, и следить за обороной «Могилы», пока мы не победим, или смерть заберет меня. Но больше не говори мне о том, чтобы я был помягче с сервами. У меня больше не осталось места для добра, ни в сердце, ни в животе.

— Тогда о какой победе ты говоришь? — спросил Нимеон. — Без флота, без связи с капитаном Тракианом, находящимся за пределами Мирал Прим, без «Сердца…»

Прежде чем он успел закончить фразу, двери помещения распахнулись. Магистр Торкира, в сопровождении двух братьев из почетной стражи по бокам, и следующий за ним библиарий Спиридон прибыли в командный центр. Кроме Нимеона и Кулмония, лишь небольшая часть присутствующих обратила внимание на их появление. Учитывая сложившиеся обстоятельства, такое поведение было понятно.

— Командующий Кулмоний, — произнес Торкира, — я передал приказы на аванпост на Мирал-Два. Остатки нашего флота отходят за окраину системы, и продолжат отражать атаки ксеносов оттуда, пока не подойдет «Атрейд» и транспортные суда. Они будут ждать возвращение Тракиана, а затем, единым фронтом, нападут и уничтожат тиранидские суда «Мирал Рекс». А мы будем выжимать этих тварей отсюда.

Кулмоний многозночительно взглянул на Нимеона, но десантник не отреагировал на него.

— Значит, вы верите, господин, — начал Нимеон, — в то, что капитан Тракиан действительно вернется?

— У меня нет выбора. Если он не вернется, мы все погибнем.

Кулмоний почувствовал, как ускоряется биение его сердец.

— Это так. И вы планируете сражаться с врагом из крепости? Чтобы наказать «Кракен» за все то, что они сделали с нами?

Спиридон вопросительно поднял бровь.

— Скажи мне, брат, за что действительно ты сражаешься?

Глаза библиария были наполовину закрыты, но черты лица исказились в гримасе подозрения. Его слова заставили Кулмония отшатнуться.

— Я… Я не…

— Сражаться ни за что — значит быть трусом. Попытаешься защитить всех — погибнешь. Ты должен более осторожно выбирать свои битвы и давать только те клятвы, которые сможешь выполнить. Ты всегда должен четко понимать свои границы. Это — не трусость, а прагматизм.

Кулмоний нахмурился.

— Но мы — оплот Империума. Как нас запомнит история: как мягкотелых трусов, не способных отомстить за свои страдания?

Флот на гололитической карте системы стал разделяться на небольшие группы. Гром пушек-перехватчиков возрастал.

— История? — пробормотал Торкира. — За тенью войны история помнит только то, что будет записано нами.

Он выпрямился, расправив плечи.

— А теперь, командующий, давай вернемся к укреплениям и будем наблюдать за этими великолепными раскатами грома.

В глубинах джунглей Мирала, среди полыхающих зарослей и дымящих торфяников, лежали тела детей Кракена. Споровые капсулы дрожали и покрывались трещинами. В свое время дрожь земли или случайное падение дерева запустят защитный механизм биокапсул, они выплюнут био-кислоту или воспламеняющиеся флюиды из подергивающихся придатков, и результат подобных действий может быть непредсказуем.

У капсул было лишь одно назначение: доставить выводок на планету-добычу. Органические сенсоры возбужденно вдыхали атмосферу. Гротескные хоботки сползли с остатков покалеченной местной флоры. Где-то над небесами, невидимые, блуждали мерзкие формы «Ксепера» и «Ядули». Пушки «Могилы гиганта» умолкли одна за другой, когда последние споры пронеслись в небесах, с запада на юго-восток. Корабли-ульи зависли над орбитой, отбрасывая огромную тень на ландшафт местности. Но не своими телами, а бессчетным выводком. И откуда-то из глубин своих непостижимых, рожденных в пустоте внутренностей, был послан сигнал-импульс.

Боевые братья, стоявшие ближе всех к библиарию Спиридону, заметили, как тот сбился с шага и крепко сжал свой посох. Псайкер ощущал психическое воздействие тиранидов как никто другой на Мирале Прим. Корабли-ульи кричали, призывая своих детей восстать и завоевать этот мир. Поглотить его. Выводок за выводком, распространяясь со скоростью мысли по уже искалеченной поверхности планеты, импульс достигал сознания детей Кракена. Первобытные инстинкты проснулись и почти сразу взяли верх. Споровые капсулы распустили лепестки и выпустили струи грязеватой жидкости. Хитин покрылся трещинами. Мускулы, только недавно способные совершать лишь одно дергающее движение, выполнили свое предназначение и, взорвашись, прекратили свое существование. Гипер-развитые воины вывалились на поверхность, делая свои первые тяжелые вдохи воздуха. Психические синапсисы коллективного разума ксеносов защищали сами себя. В течение нескольких минут, периметровые сенсоры командного центра бастиона зарегистрировали движение и био-сигнатуры, заставившие офицеров управления вздрогнуть. Вскоре после этого повсюду стал раздаваться вой миллиардов нечеловеческих существ. И дети Кракены начали движение под небесами этого обреченного мира. Однако, Мирал Прим, не знал, что он уже обречен. Судьба решила дать небольшой шанс Косам Императора. Множество поколений племена мира смерти хватались за свои примитивные верования, связанные с огромным плоскогорьем «Моиглы гиганта». Эта планета, по своей природе, была решительно настроена сопротивляться любой внешней колонизации или поселению, и каждый, живущий на ней организм, представлял угрозу. И, соответственно, местное население состояло из грубых мужчин и женщин, находчивых и коварных, агрессивных и гордых. Поколениями они познавали свой родной мир. Их традиции и убеждения являлись продуктом постоянной борьбы за выживание, навыки и умения оттачивались бессчетным столетиями. Ксеносы рассматривали планету, исключительно как богатую добычу. Как бы иронично это не звучало, Мирал Прим также видел в них своего рода добычу. Вдоль всего экватора, далеко за пределами данных воинов Ордена и их боязливых слуг, засевших в «Могиле», начиналась война на самом первобытном уровне. Стаи когтистых гиббонов Мирала бросались на термагаунтов и забивали их до смерти своими огромными кулаками, но их тут же разрубали маскирующиеся охотники, своими телесными крюками с ядом на конце.

Ползучие, членистоногие потрошители и крылатые, слепые черви с пастями, полными острых зубов, поглощали падающих тиранидов и мертвых птиц, а стервятники-падальщики подхватывали их быстро раздувавшиеся тела и уносили к своим гнездам на вершинах деревьев. Поверхность джунглей дрожала от тяжелых шагов крупных воинов-тиранидов, их хищное восприятие концентрировалось на монстрах, скользящих между их лапами. Ксеносы, атакованные из-под земли, не уступали количеством наземным акулам, которых вылавливали землеройки тиранидов. Но, постепенно, километр за километром, дети Кракена отвоевывали территорию с непоколебимой решимостью, разделяемой всеми организмами флота-улья. В последующие часы они охотились и уничтожали. Они кричали и убивали. Когда дневной жар усилился, чаша весов в этой невидимой войне стала склоняться в их пользу. Племена Мирала разумно не вмешивались в противостояние этих сил природы. Они отступили так тихо и быстро, как только могли, к их схронам среди валунов и плоскогорий, шепча молитвы духам, которые, по их мнению, могли защитить туземцев. В конце концов они поняли, что взгляд далекого гиганта-Императора отвернулся от них в этот день.

В то же время, стоящий на крепостном валу магистр Торкира сфокусировал взгляд на чаще обломанных деревьев у подножья «Могилы». Марево поднималось с голой скалы плоскогорья на другой стороне внешних врат и оборонительных траншей. За всем этим пролегала территория очищенная руками Ордена днями ранее. Поваленные стволы деревьев, не тронутые огнем прометия, потрескались под солнечными лучами, а обнаженная земля под ними быстро превращалась в пыль, которая превращалась в шипящий вихрь. Не под влиянием полуденного бриза, который был слишком слабым, чтобы создавать подобное, но взрывами мин.

Из вокса послышался голос сержанта Бримлоу, сопровождаемый потрескиванием.

— Как я и обещал, брат.

Торкира повернулся к Кулмонию, на лице застыл не заданный вопрос.

Командующий бастионом подался вперед, когда все взгляды присутствующих обратились на него.

— Он, хм… Он сказал, что мы услышим это даже здесь, — пробормотал он, соскабливая комок грязи с перчатки, — когда противник доберется до линии обороны.

Магистр Ордена не произнес ни слова, но повернулся к сцене резни, разыгравшейся перед ними. Череда свежих взрывов повредила ствол дерева, всего лишь в дюжине метров от границы леса, и оно рухнуло на землю. Яркие вспышки возникли за полсекунды до хлопков, выделив из тени тела умирающих ксеносов. Остальные ветераны Кос заняли позиции на стене, выкрикивая имена собратьев, погибших на Соте. Кулмоний бросил взгляд вниз, на отделения, проводящие перекличку, затем на опустошителей, на внешней стене, с их сервами, готовыми к подаче свежих боеприпасов. Десантник обвел взглядом каждую артиллерийскую установку, окрашенную в камуфляжный цвет, и офицеров Милитарум, стоящих рядом с ними. Он наблюдал, как турели «Хищника» движутся взад-вперед в поисках противника, готовые поразить каждого, кто окажется в зоне поражения. Кулмоний также обратил внимание на видневшиеся вдали «Громовые когти», кружившие над постами восточной части плоскогорья, а за ними — сожженные обломки био-титанов с «Илота». Он знал, что там «Грозовые ястребы» и «Штормовые Орлы» организовали точку сбора для всех выживших, ожидая приказы с «Могилы».

Косы Императора скоро снова встретятся со своим самым ненавистным врагом. Прозвучала последняя дробь барабана, скоро вокруг будет лишь грохот битвы.

Кулмоний обнаружил, что он задержал дыхание и медленно выдыхает, чтобы не издавать ни звука. Затем он активировал связь с командным центром.

— Брат Кельтру, есть новости с флота?

— Ничего, командующий. Ни единого сообщения после того, как они оторвались от преследовавших их кораблей Кракена и вышли за зону действия передатчика.

Нимеон посмотрел на Кулмония сквозь линзы своего боевого шлема.

— Возможно, не стоило так сильно надеяться.

Кулмоний кивнул.

— Да, — пробормотал он. — По крайней мере, они успели эвакуировать аванпост на Мирал Два. Их патрульные корабли не продержались бы и нескольких минут против роя тиранидов.

С дальнего края укреплений раздался крик, офицеры-смертные стали на перебой выкрикивать одну и ту же информацию.

— Они прорвались! Ксеносы прорвались!

— Расступитесь! — потребовал Торкира, проходя между братьями Ордена и своей почетной стражи. — Этот момент надолго запомнится в истории нашего Ордена, и я лично прослежу за этим. Поднять стяг!

С северного края плоскогорья, у склона, наконец, показался враг. Трио грациозных охотников двигалось с впечатляющей скоростью, проносясь под шипящими сигнальными ракетами, каждый размером больше дредноута. С каждым шагом твари вгрызались в землю своими заостренными конечностями. Когда пыль вокруг них рассеялась, Кулмонию показалось, что они невидимки… Пока стоящий слева не бросился на растяжку и активировал последнюю сеть мин, в трехстах метрах от «Могилы». Был ли он закамуфлирован, или нет, ксенос умер мгновенно под общие аплодисменты защитников.

Но остальные твари избежали подобной участи. Ссутулившиеся гаунты, с удлиненными черепами, не достаточно обожженные в горящих руинах джунглей. Дюжина охотников ринулась вперед, уверенно опираясь на свои мощные лапы. Они добрались до отвесной стены без единой мысли о собственной выживаемости, и тут же попали под сконцентрированный огонь скаутов Бримлоу. Лаз-снаряды и болты типа «Охотник» разрывали их тела, но, в результате, угол атаки ксеносов сместился на запад, к основанию склона, ведущего к основным воротам. На плацу завыли предупреждающие сирены. Лесополоса была прорвана еще в двух местах. Затем в трех, пяти. Лицо Торкиры представляло собой маску убийственной ярости. Он взглянул на Кулмония, в уголках его глаз застыло безумие.

— Мы одолеем их, командующий! — взревел он. — Мы сдержим эту волну, а затем еще и еще!

— Со всем уважением, господин, — прервал его Нимеон, ему пришлось повысить голос из-за нарастающего шума, — они не будут наступать волнами, а обрушатся на нас единым цунами. Как и при орбитальной высадке, Кракен полагается на количества. Молниеносный штурм, который поглотит нас, как это было на Соте.

Торкира надел свой череполикий шлем.

— Они не поглотят «Могилу», — рявкнул он и выдвинулся на позиции со своей стражей.

Кулмоний ощутил знакомое чувство холодной ярости, которое нарастало в обоих его сердцах. Он взял себя в руки и активировал связь с бронированными соединениями.

— Не стрелять, братья. Мы подождем, пока рой не окажется на таком расстоянии, когда даже случайные выстрелы будут достигать своей цели.

Переключившись на частоту Милитарума, он воздел кулак над головой.

— Почтенные союзники, обрушьте на них шквал артиллерии.

Мгновение спустя, пушки, снятые с «Грифонов», заговорили. Их радиус выходил за пределы очищенной зоны за плоскогорьем, но их роль в обороне была просчитана много дней назад — пушки предназначались для выведения тиранидов прямо к зоне поражения оружия Кос Императора путем отстрела и расшатывания роя, все еще находящегося под прикрытием крон джунглей. Когда были выпущены первые снаряды, вокс-канал Кулмония затрещал.

— Командующий, говорит Кельтру. Офицеры сенсориума докладывают, что корабль флота-улья «Рокола» присоединился к штурму.

— Статус?

— Эта тварь пока еще на дальнем краю планеты, но мы ожидаем ее приближение в течение десяти часов.

В наушнике возникла пауза: Кельтру общался с офицерами штаба.

— Это после полуночи, по времени «Могилы», брат.

Взгляд Кулмония переместился к дальней лесополосе. Она была набита мерзкими телами мелких тиранидов, объятых пламенем. Оставшиеся кусты уничтожались оглушающим артиллерийским огнем и грузом мертвых тел ксеносов.

— Мы едва успеем покромсать их авангард к полуночи, — ответил он. — Если продержимся до утра — это будет чудом.

Он повернулся к Нимеону. Позади них развевалось боевое знамя Ордена, гордое и непреклонное, как и всегда.

— Прикажи тактическим отделениям двигаться к первой линии. Я хочу видеть всех на стенах. Я хочу слышать боевые гимны и давай напомним себе, за что мы сражаемся.

— Возмездие, — кивнул Нимеон.

— Нет. Не возмездие, пока нет. Только выживание — возмездие придет после.

Если бы защитники бастиона обладали поэтическим мышлением, они могли бы вообразить, что джунгли сами пытаются выйти из боя, разыгравшегося на подходах к плоскогорью. Повсюду мелькали вспышки орудийного огня, а разрывные снаряды кромсали тиранидов направо и налево. Тела ксеносов валялись среди поваленных стволов деревьев или в кровавых лужах, рядом с поредевшей лесополосой. Из-за дневной жары трупная вонь казалась невыносимой. Рой мух был не менее плотным, чем облако дыма.

Минуты превращались в часы, чтобы расчистить зону обстрела от гор трупов тиранидов Косы Императора и их союзники из Астра Милитарум разрывали тварей ракетами и другим тяжелым вооружением. В какой-то момент смертоносная биоплазменная железы или токсичные мешки детонировали, разбрызгивая языки фиолетового или зеленого пламени. Остатки оторванных конечностей, поврежденного хитина и растительности сгорали в кислотном тумане, и уже покрасневшая почва становилась засасывающей трясиной. Но скорость штурма тиранидов не замедлялась, ни на секунду. Прожорливые потрошители скакали по трупам разорванных охотников-убийц и гаунтов. За ними следовали хамелеоны-разведчики и рои стервятников. Когда их атаки стали терять свою эффективность перед лицом огневой мощи воинов Соты, ксеносы применили свое отвратительное оружие, стреляющее плазменными болтами, шипастыми гарпунами, кислотными брызгами и разъедающими плоть жуками. Когда и оно не смогло противостоять тяжелому керамиту и усиленному пластилу, Кракен призвал более крупных тварей, кои являлись гибридом неуклюжести и ходячей огневой мощи. Они выплевывали наполненные газом споровые мины, которые детонировали с той же силой, что и гранаты, или сгустки пламени, вылетавшие из мочевых пузырей у них на животах.

Приспосабливаясь, отвечая, разум улья учился и смещал свой фокус в зависимости от ситуации. С высоких стен «Могилы гиганта» казалось, что миральские птицы кружат над полем битвы в предвкушении богатой добычи. Но это были не птицы. Сначала потрошители, затем твари, похожие на гаргулей, взмыли в небо на своих чешуйчатых, перепончатых крыльях, ведомые каким-то неизученным морфическим резонансом или памятью расы. Они сбивались в стаи, вопя и скрежеща зубами. Их сухопутные братья-исполины палили из костяных ружей, пока более мелкие создание использовали свои зубы и когти. Тактические сенсоры бастиона не могли просчитать столь многочисленную орду, и четкое координирование огневой мощи Кос Императора утратило свою эффективность. Гаргулии использовали местность в свою пользу: они защищались от разрозненного обстрела из авто-туррелей, пролетая близко к земле и кривым изгибам плоскогорья. Они отыскивали укрытия снайперов-скаутов, затаившихся среди валунов, тех молодых космических десантников, которые отчаянно пытались проявить себя перед их инструкторами-сержантами, и пикировали на них, игнорируя выстрелы из снайперских винтовок. Стандартная снайперская винтовка Ордена была способна поразить даже средне бронированного воина-тиранида, но все же обладала существенным недостатком: замедленный темп стрельбы. Это и привело к гибели скаутов. Меньше половины неофитов, посланных сержантом Бримлоу на огневые позиции поддержки, смогли добраться до бастиона, многим из оставшихся придется ждать долгие часы, скрываясь во тьме. Спланированному Кулмонием отступлению экипажей «Хищников» не суждено было сбыться. Ободренные присутствием своих крылатых собратьев, тираниды, находящиеся на земле, возобновили штурм внешних ворот «Могилы». Они умирали под огнем автопушек и тяжелых болтеров, установленных на боевых танках, но место каждого из них занимали несколько других, и земля начала содрогаться от веса из когтистых лап. Тираниды рванулись к открытой местности прямо по телам своих павших родичей, а затем — по склону, к уступу центральной части плоскогорья.

По сигналу из командного центра, водители транспортников типа «Носорог» завели двигатели, но было уже поздно. Самые быстрые твари врезались в передние листы брони «Хищники», на полной скорости они бросались на турели и спонсоны. Крупнокалиберные снаряды стали менее эффективными против массы атакующих. Все больше ксеносов бросалось на танки, живая, клыкастая волна, почти полностью поглотившая бронированные машины. Со смертоносной эффективностью тираниды пробивались к люкам и бойницам. Мощные конечности-лезвия пролезали в узкие отверстия, вскрывая и поддевая крышки люков. В рации слышался рев злости и бессилия, космические десантники, запертые внутри, вскоре будут вынуждены использовать болт-пистолеты, когда ксеносы проникнут внутрь. Через какое-то время рев сменился прерывающимися криками умирающих. Один из «Носорогов», приписанный ко второй роте, стал отъезжать, закрывая люк в десантный отсек. Словно багровая вспышка, один из охотников-убийц напрыгнул на гидравлические механизмы, а затем проник в пустой десантный отсек. Водитель не закрыл люк в машинное отделение. Машина внезапно крутанулась и завалилась на левый бок, в вокс-микрофоне повисла тишина. Потерявший контроль транспорт врезался в стоявший неподалеку «Секач» и заглох, из поврежденных бензобаков, прямо на каменистую поверхность, полилось топливо. Образовавшийся огненный шар задел «Секач» о обдал жаром находящихся на стенах защитников. Горящие тираниды продолжили наступление, игнорируя боль. Их конечности повиновались импульсам злости и безразличия, исходящим от разума улья, и ничего, кроме полного уничтожения, не могло остановить их. В ста, девяносто и семидесяти пяти ярдах от бастиона их встречал огонь болтерного оружия и лазкарабинов воинов Ордена и сервов, держащих оборону на первых Эгейских рубежах. Убийства следовали друг за другом, звучали проклятия, перезаряжалось оружие. Медленно, волна за волной, атака ксеносов отражалась, хотя это не сильно помогало бронированным дивизиям снаружи. Еще один «Секач» потерял контроль, его турель была повреждена телом гаргулии-смертника, окровавленный шлем стрелка упал на землю, где-то у хвостовой части машины.

— Довольно, — пробормотал Кулмоний. — Они погибли. Потери по периметру столкновения — сто процентов.

Он и сержант Ангелой бросили взгляды на опустошителей выдвинувшихся к верхним уступам стен. Вспышки дул их орудий освещали феррокритовые зубцы стен на фоне потемневшего неба — ярко зеленые шары раскаленной плазмы, испепелявшие плоть пришельцев, черные вспышки гранатометов, посылавших взрывные снаряды прямо в атакующую массу захватчиков. Кулмоний не мог видеть врага, но судя по полученным отчетам ситуация, с каждым разом, становилась все более драматичной.

Находясь под крепким щитом, защищавшим их сверху, он и остатки Ордена могли лишь ждать. Косы Императора готовились к худшему. Их союзники неуклюже исполняли боевые ритуалы, с которыми легко справлялись даже самые неопытные неофиты. Кулмоний не стал комментировать происходящее. Он убрал свой боевой шлем. Ангелой проверил болт-пистолет, подстроив прицел еще на два градуса.

— Как долго?

— Пока не падут ворота, — ответил командующий бастионом. — Со временем ксеносы просто преодолеют стену, используя свои бессчетные количества. Наше сопротивление будет всего лишь очередной преградой для разума улья. Чем ожесточенней мы отвечаем, тем больше воинов они отправят на поверхность, но…

Его слова заглушились запуском снарядов с «Вихрей». Тяжелые ракеты, прочертив в небесах дугу, полетели согласно дистанционным протоколам. Они упали на остатки покрова джунглей, в километре от плоскогорья, разорвав дюжины мелких расчлененных трупов и подбросив их остатки так высоко, что даже находящиеся внутри бастиона могли их видеть.

Кулмоний угрюмо улыбнулся.

— Мы не сможем долго держаться. У нас закончатся боеприпасы прежде, чем закончится их пушечное мясо.

В воксе-наушнике раздался треск. Это был брат Кельтру.

— Командующий! У нас многочисленные крупные цели, наступают с северо-запада!

Кулмоний повернулся к Ангелою.

— Видишь? Я же говорил.

Он активировал канал связи.

— Командный центр, дайте мне что-то полезное. Насколько они крупные? Титаны? Прикажите командам Милитарума навести орудия на их позиции.

— Не титаны, ничего подобного. Но их где-то дюжина. Передаю информацию офицеру стрелков, но у них недостаточно артиллерии. И с такого расстояния…

Выглянув из-за укрытий, Кулмоний увидел, как стволы пушек «Василиск» стали разворачиваться, корректируя угол обстрела. Десантник повернулся к бастиону.

— Они идут осаждать крепость, брат. Совершить то, что не смогли их меньшие собратья — обрушить стену. Прикажи пилотам провести атакующий маневр, скоординированный с артиллерийским огнем. Пусть сосредоточатся на маршруте следования тварей.

— Мы потеряли три машины на последнем рейде, командующий. Ксеносы обладают превосходством в небесах за пределами восточных плоскогорий. Мы потеряли связь с аванпостами на той территории.

— Мы потеряем «Могилу», — рявкнул Кулмоний, — и тогда корабли нам не помогут. Приказывай осуществить атакующий маневр.

Кельтру послал подтверждение и отключился. Командующий повернулся к Ангелою, пытаясь успокоиться. Осталось недолго.

— Где лорд Торкира? — спросил сержант. — Почему он не готовится встретить ксеносов плечом к плечу с нами?

Кулмоний покачал головой.

— Он ждет возвращения Тракиана. Несмотря ни на что, он верит, что Магистр флота выполнит свое обещание.

— Полагая, что он может вернуть все назад.

— Именно так.

Я вижу, сержант Ромон хранит молчание. Он всегда высоко отзывался о своем капитане, пока тот…

Командующий остановил себя. Он замер.

— Тебе не показалось, что Торкира изменился? — неожиданно спросил он. — Изменился с моменты прибытия Кракена в систему.

Астра Милитарум открыли огонь, выпущенное из орудий избыточное давление вибрировало в его груди, пока стрелки заряжали очередной снаряд. Ангелой внимательно посмотрел на боевых братьев, стоявших рядом с ним и тихо прошептал:

— Он оказался более консервативным, чем ожидали многие из нас, когда он вернулся. Но большая часть всей этой риторики улетучилась. Возможно, он находится в конфликте с самим собой.

— Хм, это я могу понять.

Сержант поправил ремень болтера. На мгновение он перевел взгляд на Кулмония.

— Ты думаешь также, как и многие из нас, — произнес он. — Те из нас, кто сражался на Соте. Я думаю, ты удивишься, когда узнаешь сколько наших братьев последуют за тобой в надежде на возмездие, а не на обещанное спасение.

Крик со стороны укреплений привлек их внимание. Стражники-сервы и один из ветеранов Торкиры указывали в направлении возобновленных артиллерийских ударов.

— Карнифексы! — раздался чей-то крик, наполненный ужасом. — Они — в джунглях.

Страдания неофита закончились, каталка, на которой он лежал, пропиталась ярко красной запекшейся кровью. Апотекарий Махаон резко выпрямился.

— Черт бы их побрал! — рявкнул он, отбрасывая в сторону одну из хирургических перчаток. — Чертов Кракен.

Мадери и два других медика отложили свои инструменты, их глаза были красными и уставшими. Юный боевой брат неофита, сжимавший поврежденную артерию, убрал руку от раны на животе.

Апотекарион напоминал скотобойню. Еще несколько Кос пребывали в критическом состоянии — те кому удалось выжить в лапах противника и добраться до Махаона.

Тираниды не оставляли раненых. Они просто не брали пленников. Присев на корточки, юный аспирант Хвигр скривился от боли. Он плакал только при виде этого мертвого скаута, и слезы оставили две полоски на его щеках.

Нечесаные волосы его голове вздрагивали каждый раз, когда он шмыгал носом.

Махаон оттолкнул вентилятор и подошел к неофиту.

— Спокойно, парень. Такой конец ожидает многих твоих братьев.

После того, как он помог раненному Кельтру расположиться в командном центре, Хвигра выставили за дверь ветераны магистра Торкиры. Они рывкнули на него и назвали отбросом, а также угрожали пристрелить его, если Хвигр попытается вернуться. Мадери обнаружила его среди медицинских шкафов. На его плече были ожоги и запекшаяся кровь космического десантника. Она поверила в его историю. Но остальная часть аспирантов с Мирала уже начали проходить процедуры имплантации геносемени и находились в изолированных помещениях. Махаон не мог поместить его вместе с остальными. В бастионе не осталось свободных помещений. Поэтому брат-апотекарий Махаон привязал Хвигра к лопасти вентилятора, чтобы тот не путался под ногами медиков. Юнец дергался и извивался, пытаясь вырваться, пока на него не обрушилась одна из лопастей. Затем, с ужасом наблюдая за действиями апотекария, Хвигр забился в небольшую щель между трубой и стеной.

— Это — нехорошее место, — произнес он, шмыгая носом. — Нехорошее место. Нехорошее место.

Сержант опустошителей Калос перестал стонать. Личинка тиранида плюнула ему в лицо кислотой — лишь Трон знает, зачем он перевесился через стену в самом пылу битвы.

Десантник не заметил атаку, кислота мгновенно разъела линзу шлема, повредив его авто-чувства и вызвав болезненную реакцию нервной системы. Затем яд добрался до его лица.

Жирная тварь была уже мертва к тому времени, как сервы смогли убрать Калоса со стены, но Махаону понадобилось несколько минут, чтобы убрать яд с синусоидной трещины на лице. Апотекарий накачал его анальгетиками и антисептиками и занялся другим пациентом. Махаон поднес к губам микрофон диктофона:

— Неофит Лаковис, причина смерти — многочисленные ранения и потеря крови вследствие обильного кровотечения.

Апотекарий положил руку на плечо оставшегося скаута. Юнец поднял взгляд на Махаона.

— Ты все сделал правильно, парень, — заверил его апотекарий. — Тащить его до апотекариона — абсолютно естественный поступок. Ни один из Кос не попросил бы брата о большем.

Неофит кивнул, вытирая кровь с рукавов своей униформы.

— Он… он был моим двоюродным братом. До Ордена. Мы были одной сотаранской крови.

— Тогда отомсти за него с тройным усилием. Заставь тварей заплатить за это.

Махаон помог скауту подняться. Имя ЕСАУ было выбито на поцарапанном наплечнике неофита.

— Неофит Есау, — произнес он, — ты знаешь, где на данный момент находится сержант Бримлоу?

Есау покачал головой.

— Нет. Мы потеряли контакт с остальными братьями нашего отделения, когда напали гагрулии. Но на валунах было разбросано множество тел, когда я подобрал Лаковиса…

Громкий крик за стеклом наблюдательного стекла заставил их развернуться. Хвигр резко вскочил на ноги в своем уголке, активно жестикулируя и бормоча что-то на своем варварском языке. За стеклом находились двое раненых миральцев, на их телах виднелась боевая окраска и костяные тотемы. Они волокли еще одного скаута Ордена, чьи внутренности вываливались из его живота, пока он полз по коридору. Миральцы оказались взрослыми мужчинами, а не юнцами-неофитами.

О, Трон…

Махаон рванулся к закрытой двери.

— Помоги мне! — крикнул он опешившему Есау.

— Кто-нибудь, подвезите каталку!

Они схватили неофита под руки, втащили в апотекарион и положили на ближайшую кушетку, оставляя красные разводы на дверном косяке. Пока сервы возились с новым пациентом, Махаон навис над миральцами.

— Как вы проникли в бастион? — требовательно спросил он, вынимая из кобуры пистолет. — Вы бы не смогли пройти через основные ворота или пройти авто-туррели!

Ближайший варвар рявкнул что-то на своем языке и пихнул Есау в спину. Неофит задел стол с хирургическими инструментами и чуть не упал. Скаут выхватил свой боевой нож. Аспирант Хвигр продолжал орать на всю комнату. Махаон собирался приказать ему заткнуться, когда второй миралец воздел над собой грубо сделанную секиру. Выстрел из болт пистолета вызвал болезненный гул в ушах. Болт разворотил грудь смертного, разметав его внутренности по стене и окрасив лицо его компаньона темной кровью с остатками плоти. Есау отшатнулся и стал тереть глаза, там, куда попали осколки кости. Махаон проигнорировал крики его сервов. Он спокойно перевел ствол на второго миральца, который стал пятиться назад, поднимая руки вверх.

— Не убивай! — крикнул Хвигр. — Друг! Не убивай!

— Тогда спроси его. Спроси его, как они попали за линию обороны.

Хвигр протер глаза и нос тыльной стороной руки и заговорил со своим соплеменником.

Воин, уперев глаза в пол, но не паникуя, быстро отвечал ему.

— Сказать ему, приходить в «Могилу»! — произнес Хвигр на ломанном готике. — Приходить из скалы!

Махаон все еще держал миральца на прицеле, попутно осматривая Есау, пока тот доставал осколок из глаза.

— Что? Что значит «из скалы»?

Туземец недовольно зарычал, поняв, что не смог донести суть. Затем он перешел на язык боевых жестов.

Скрытый вход. Под землей. Восточные аванпосты.

Рука Махаона медленно опустилась. По телу прошла дрожь.

Превосходящие силы противника. Множество жертв. Периметр не обезопасен.

— Ты имеешь ввиду пещеры под «Могилой гигнта»… — пробормотал Махаон.

Болезненная пустота проникла в его желудок.

— Они соединены с другими плоскогорьями. И ксеносы могли прийти по этому маршруту и оказаться прямо под нами.

«Василиски» и минометы затихли, их стволы медленно остывали. Это было сделано не для того, чтобы дать врагу передышку, а чтобы избежать возможного дружественного огня. Визги ксеносов смешались с нарастающим гулом приближающихся летательных аппаратов. Первыми прибыли «Грозовые когти», небольшие перехватчики, используемые в качестве сопровождения основных атакующих звеньев. Они прошивали парящих гаргулей и более крупные биоформы из штурмовой пушки, очищая небо от их мерзких тел. Затем прибыли «Грозовые орлы» и «Вороны». Они пронеслись над поверхностью Мирала, размалывая снарядами орды чужаков и обрушивая град ракет на джунгли. Завершив маневр, они уходили на юг добивать недавно приземлившихся выродков с «Роколы», которых засекли орбитальные сканнеры. Наконец, «Громовые ястребы» осуществили атакующий маневр. Шесть из них, летевших в V-образном строю, снизились к разрушенной кроне дерева, стрелки стали выискивать цели.

Более крупные твари ксеносов пробивали себе путь сквозь джунгли, сваливая стволы деревьев, встававших между ними и их целью — «Могилой». Это были ревущие монстры со сгорбленными телами. Карнифексы, твари с игольчатыми пластинами и двойными комплектами разрывающих конечностей. Они не бросались в подлесок, а просто сносили стволы деревьев своими мощными телами. Несколько монстров пали от удачных попаданий артиллерии, еще большая часть получили тяжелые осколочные ранения и ожоги, которые бы уже убили их более мелких сородичей. Но даже эти огромные твари подчинялись разуму улья, и они инстинктивно защищали нескольких из них, предназначенных для штурма. Эти несколько особей были крупнее, с мощными крабьими клешнями, способными разрушать тяжело укрепленные защитные сооружения. Их экзоскилеты напоминали удлиненный таран, а хвосты весили столько же, сколько и шары для сноса строений. Именно эти цели командующий бастионом определил для атакующего маневра, хотя Кулмоний не мог и представить, насколько верными были его суждения. «Громовые ястребы» открыли огонь, оказавшись над монстрами. Снаряды, выпущенные шестью дорсальными пушками, сопровождались пробивающим броню огнем лазпушек. Взрывы уничтожили построение карнификсов эффективнее огня Астра Милитарум, превратив двух мелких тварей в биомассу.

Оставшиеся раздраженно взревели, словно дикие животные, которым досаждают насекомые. Их прорыв к огромному плоскогорью затормозился, когда они попытались уклониться и атаковать летающие машины. Затем рев некоторых из них изменился, стал похожим на вопли. Крики, громкость которых все нарастала и нарастала.

Они уперли свои копыта в землю и стали содрогаться в конвульсиях, их пищевод наполнился фиолетовой био-плазмой, и, открыв свои пасти, они выпустили ее наружу.

Болты энергии с ужасающей силой взмыли в воздух, врезавшись в двигатели и левое крыло одного из «Громовых ястребов». Пилот пытался противостоять ударам, но потерял контроль, задев судно, стоявшее перед ним. Когда контейнеры с топливом на первой машине взорвались, разнеся обломки на триста метров в джунгли, вторая спикировала вниз и врезалась в поверхность. В нескольких километрах от битвы Кулмоний наблюдал за грибком взрыва, появившимся из-за крон деревьев на фоне сумерек.

— Всем — внимание на цель, — произнес он по воксу, не сводя глаз. — Есть подтверждение по уничтожению цели?

— Отрицательно, командующий. Карнифексы продолжают продвижение. При условии сохранения скорости ожидаем контакт через тридцать девять минут.

— Передай нашим союзникам из Милитарум, чтобы они возобновили огонь артиллерии, — вздохнул он. — Когда они подойдут ближе к «Могиле» — будет легче наводить прицел. Прикажи кораблям выполнить еще один заход.

Возникла пауза. Брат Кельтру принимал входящий сигнал.

— Астра Милитарум докладывает о недостаточном количестве артиллерии, командующий. У них осталось немного сил и средств для еще одной, финальной атаки. Оставшиеся «Громовые ястребы» отступили к конечным координатам встречи и ожидают дальнейших распоряжений магистра Торкиры.

Командующий бастионом нахмурился.

— Что ты сказал?

— Магистр Ордена Торкира вскоре обратится к Ордену. Он приказал нашим воздушным силам садиться — они — наша последняя надежда, если все остальные варианты провалятся.

Кулмоний ударил бронированным кулаком по парапету, содрав краску с пальцев перчатки.

— Последний камешек в океане, когда орда уже тут, — пробормотал он. — Они ничего не смогут сделать.

Раздался оглушающий гул огромных реле, и включились прожекторы бастиона, осветив поле боя и продвижение ксеносов к внешним вратам искусственным, но ярким светом.

Командующий наблюдал, как тираниды пятятся от неожиданной вспышки, выказывая недовольство тем, что их человеческая добыча пытается ослепить их. Стаи разъяренных гаргулей ринулись на прожекторы, вероятно надеясь потушить их своими телами, но столкнулись с мерцающим щитом и переломали себе шеи. Далеко внизу, воины, на внешних стенах, продолжали отбрасывать исчадий Кракена. Стволы их орудий накалились до предела, а близлежащие валуны были усеяны телами их врагов. Отбившийся от стаи «сверлящий плоть» пролетел в нескольких миллиметрах от щеки Кулмония. Десантник уклонился, но живой снаряд попал в феррокрит зубца позади него и умолк. Командующий смотрел на него в течение нескольких секунд, а затем снова активировал вокс-бусину.

— Время работает против нас, брат. Все чувствуют это. Косы Императора не покинут «Могилу гиганта», но следующий рассвет станет для нас последним.

Ответа не последовало. Только грохот в командном центре. Кулмоний отключил связь. В продолжении разговора не было смысла. Он осознал, что человеческая речь для флота улья была мало эффективна и бесполезна, по сравнению с синаптическим коллективным разумом тиранидов. Дети Кракена делали то, что им приказывал коллективный разум улья, не издавая ни слова. Это говорило о величайшем единстве расы тиранидов, эфемерной связи, соединявшей воедино каждый живой снаряд с био-оружием, из которого он был рожден, а оно, в свою очередь, было связано с тварью, которая им владело, а тварь — с матерью роя, а мать роя — с ульем…

— Мы придем за тобой, — пробормотал он, раздавливая мертвый снаряд. — Кем бы ни был Кракен — мы придем за тобой. Мы, или такие же воины как мы. И это станет твоим концом, холодная, инопланетная тварь.

На плацу завыли сирены. Пока Кулмоний спускался по ступенькам, чтобы присоединиться к своим братьям, он заметил, что многие боевые отделения и их сервы отступают к бастиону.

Стрелок-смертная в цветах Кос поравнялась с Кулмонием. Десантник схватил ее за руку и развернул лицом к себе. Волосы мобилизованной девушки лоснились от холодного пота, а на лице застыло выражение паники, подходившее ей лучше, чем плохо подогнанная униформа.

— Что случилось почтенный серв? — рявкнул Кулмоний, пытаясь выглядеть еще более грозным, чем обычно. — Почему завыла сирена?

— Пещеры, мой господин! Пещеры под «Могилой»!

Она пыталась высвободиться, но десантник крепко держал ее за локоть.

— Что с ними? Они были запечатаны.

— Нет, пещеры на глубине, под реактором! Возможно, ксеносы как раз сейчас там! Оказывается туда ведет проход, и эти грязные туземцы сказали нам об этом только в последний момент!

На глазах женщины выступили слезы. Она все еще пыталась вырываться, но, казалось, что вырваться из его сильных рук — почти то же самое, что избежать темного конца, который она предрекла для них всех.

— Ветераны… Ветераны первой роты. Они… Они пошли туда, чтобы…

Кулмоний отпустил ее, поняв все то, что она пыталась ему сказать.

Небольшая группа ветеранов, облаченных в терминаторскую броню, те, кого магистр Торикира разместил в бастионе, могли сражаться в замкнутых пространствах намного лучше, чем любой другой воин ордена. Ведомые лично магистром Торкирой, в отсутствие первого капитана Драгоса, они могли сдержать целый выводок ксеносов, если битва будет продолжаться на три фронта, а не на два. Но терминаторам потребуется практическая помощь, чтобы добраться до пещер, и очень скоро. К счастью, недостатка в добровольцах не наблюдалось.

С мрачной неизбежностью, авгуры, пронизывающие поверхность, и био-сканеры, установленные на броне ветеранов первой роты, начали засекать движение под поверхностью Мирал Прим. Было сложно определить, заполонили ли ксеносы естественные разломы и расселины сразу после первого столкновения кораблей с поверхностью планеты, или же они последовали за убегавшими миральцами, когда вторжение уже шло полным ходом.

Никто из Ордена, ни один десантник или серв, не задумывались над раскопками «Могилы гиганта». В конце концов, цельная скала всегда казалась самым крепким фундаментом. Эта истина была старше, чем самая древняя человеческая цивилизация. Но эта глыба была далека от прочности. В этом плане схожесть благородной Соты и дикого Мирала становилась более философской и более значительной, чем тоскливая метафора.

Основания плоскогорья располагались ниже уровня земли, погрузившись в грунтовые воды, под местным зеркалом воды, возможно являвшиеся неким природным источником.

Когда миральцы стали проникать незамеченными в крепость, используя нижние уровни, магистр Торкира приказал свои воинам исследовать и запечатать часть туннелей. Хотя сначала казалось, что терминаторы, облаченные в громоздкую броню тактического дредноута, не смогут справиться с этой задачей, так как их бронекостюмы были слишком огромными и позволяли пролезть в щели лишь на несколько метров, вскоре стало ясно, что противник оказался в таком же положении. Более крупные био-формы тиранидов, больше чем различные виды гаунтов, также не могли полностью впихнуть свое тело в расщелины. По крайней мере, все еще оставалась надежда. У миральцев существовала весьма познавательная история по поводу «Могилы гиганта». Вероятно, плоскогорье являлось кладбищем для неизвестной расы, спустившейся со звезд, но история была настолько туманной, что ее значение потеряло смысл в традициях местных племен.

Но, ветераны не удивились бы, даже если наткнувщись на огромные гуманоидные черепа или похожие на толстые, как у фантинцев, кости, разбросанные под скалой. Вместо этого, космические десантники обнаружили группу местных. Большинство было ранено, все они были объяты страхом. Было странным видеть панику в глазах этих суровых диких охотников, и ни один из воинов Ордена не мог и представить, что им пришлось пережить, пока они убегали от ужасов, преследовавших их. После этой встречи они обнаруживали только мертвых. Тех, кто был слишком слаб, чтобы добраться до укрытий в импровизированных убежищах, или застрял в узких участках подземелья. Затем десантники засекли движение. Оно началось в самых нижних, залитых расщелинах, темная, ледяная вода вспенивалась и бурлила, принося запах несвежих горячих тел. Появились потрошители. Поедатели расчлененной плоти, они наступали, словно вторая волна на поверхности воды. Прорубая пространство сквозь самые мелкие участки в направлении битвы и мертвечины. Косы убивали тварей с молниеносной скоростью, разрубая их лезвиями или топча бронированными ботинками. Когда тиранидов стало слишком много, огнеметчики зачистили щели сгустками сверкающего прометия. Понимая, что более умные твари, или более многочисленные, все же нашли возможный путь, магистр Ордена отозвал своих воинов, чтобы сформировать кордон. У них не было времени ни на строительство баррикад, ни минирование подземных пещер. Воины первой роты организовали огневые мешки и ждали появления ксеносов из глубин подземелий. Но, в отличие от поверхности, где Торкира полагался на решения Кулмония, как командующего бастионом, здесь он был одержим новым, более жестким решением проблемы. Наконец-то он поведет своих людей в бой, и его гневная риторика последних нескольких недель наконец обретет физическую форму. Бывший Хранитель Фароса превратился в череполикого жнеца, желавшего лишь мстить и убивать. Менее чем за час первые силуэты воинов появились из тьмы, лишь чтобы быть встреченными болтерным огнем и силовыми косами. Снаружи, внешние стены плоскогорья содрогнулись. Адамантий вибрировал с каждым ударом, гидравлические закрывающие механизмы гудели в бронированных крепежах.

— Уничтожить их! — взревел Кулмоний, обращаясь ко всем, кто мог держать оружие, которое смогло бы сокрушить врага.

— Создайте баррикады их телами!

На крепостном валу лежала дюжина бронированных трупов, золотисто желтый цвет их брони почти превратился в черный, рядом валялось вдвое большее число смертных. Втрое превышавшее их количество ползучих и летающих тварей, нашедших опору где-то на зубчатых стенах, было встречено отчаянным сопротивлением защитников, но занятие стен было лишь вопросом времени. Орды тиранидов казались нескончаемыми, и длинная миральская ночь лишь служила им союзником. Еще более странные и крупные виды тиранидов, выполняющие более сложные функции на поле боя, были замечены среди рядов противника. Остававшихся в живых десантников-опустошителей было слишком мало, чтобы сдержать волну, поэтому Кулмоний не послал дополнительные силы, в лице тактических и штурмовых десантников. Тем более, это уже не имело значения. Ворота еле держались и находились на грани обрушения. Огромные осадные карнифексы врезались в них, проминая усиленный феррокрит барбакана своими мощными конечностями. Один из монстров, прикрываемый его меньшими собратьями, врезался в ворота, словно оппонент по спаррингу, пока сконцентрированный огонь из мульти-мелты не уничтожил его. С мрачным, неестественным спокойствием еще два гиганта убрали с дороги тело поверженного собрата и вернулись к штурму. Пока Кулмоний доставал из кобуры болт-пистолет, пара толстых, бронированных когтей схватилась за верхушки ворот, и зверь повис на них, пытаясь открыть их с помощью собственного веса. В то же время, его приятель снова и снова молотил по арматуре своими тараноподобными кулаками. Адамантий ворот заскрежетал, на пластинах проступили следы деформации. Один из трубопроводов лопнул, разбрызгивая жидкость по косяку ворот. Командующий взвесил в руках свой щит, сделанный из черепа тиранида, наблюдая, как расширяется отверстие между двумя половинками ворот. Он мог видеть усеянную клыками, ревущую морду твари, слышать визги остальных тиранидов, собравшихся у ворот.

— Братья Косы! — крикнул он, припав на бронированный наколенник. — Настал последний час!

Позади него, боевые братья Кос Императоров застыли по обоим сторонам импровизированных баррикад, держа оружие наготове. Вверху, под защитным куполом, на самых высоких подмостках, гордо реял боевой стяг, как символ противостояния Кракену вокруг которого сплотились мужчины и женщины, которые поклялись служить Ордену до конца своих дней и готовые отдать жизни, сражаясь рядом с воинами-гигантами. Они являли собой идеал сотаранцев. И, ко всеобщему сожалению, этот идеал находился в шаге от истребления. Кулмоний бросил быстрый взгляд сквозь костяное перекрестие своего щита, в сторону сержанта Ангелои, преклонившего колено и нацелившего болтер на ворота. Они обменялись уважительными кивками.

— Почтенные слуги, — снова крикнул Кулмоний. — Как командующий «Могилой гиганта», я обращаюсь к вам — не бойтесь чужака, но ненавидьте его! И убивайте его!

Сервы молчали. Лишь вопли голодных ксеносов эхом разносились по всему плоскогорью, а, расставленные на верхушках стен, щелкали челюстями при каждом повороте в сторону противника.

Споровая мина врезалась в укрепления в левой части ворот, кислотное облако взрыва сбило трех оставшихся опустошителей с ног. Один из них врезался в барбикан настолько сильно, что канистра с топливом для его тяжелого огнемета взорвалась выпустив наружу волну огня. Другой десантник перелетел через стену, прямо в пасть ксеноса. Их страдания не были долгими. Кулмоний понизил голос. Он не был прирожденным лидером.

— И еще, братья, — пробормотал он, — не надейтесь пережить это. Поэтому сражайтесь изо всех сил. За Соту.

Карнифекс тяжело повис на левой створке ворот, и металлическая рама слетела с петель. Монстр свалился вместе с ней, заставив содрогнуться поверхность земли, усеянной трупами тиранидов. На миллисекунду оба осадных ксеноса находились в замешательстве, пытаясь понять, что они должны делать дальше. Затем когтистый монстр набрал в легкие воздуха, готовясь к триумфальному реву. Ракеты, выпущенные «Вихрем», врезались в тварь и разорвали ее на куски. Барбикан просто исчез в череде разрушительных взрывов, и каждый ксенос, находящийся в радиусе пятидесяти шагов от места взрыва, разделил учесть карнифекса. Горящие обломки градом посыпались на склон плоскогорья, освещая орды детей Кракена. В этот момент со смотровой площадки раздался громкий крик, усиленный динамиками шлема.

— Братья! Станьте лезвием!

Последовавший за этим боевой клич штурмовиков Ордена был заглушен ревом двигателей прыжковых ранцев. Соотношение сил было не в пользу Кос Императора: тираниды превосходили их численностью, тысяча к одному, и у десантников практически не оставалось шансов на выживание, только кровавая мясорубка и мучительная смерть. Но все они стали лучше понимать холодный, расчетливый разум ксеносов, и знали, что лишь одна вещь может застать тиранидов врасплох, по крайней мере на время, данное решение было абсолютно нехарактерно и иррационально для человеческой расы. Поэтому Косы Императора первыми атаковали ксеносов. Три полных отделения штурмовиков взмыли над головами своих братьев и, перепрыгнув обломки ворот, понеслись навстречу кровавой резне. Их цепные мечи и силовые клинки ревели все громче и громче по мере приближения к озадаченным ксеносам. Противников ждала отчаянная схватка — пистолеты и клинки против острых как лезвие когтей и инопланетного вооружения. Затем, позади гаунтов и охотников-истребителей, возникли «настоящие» тираниды. Воины с багровой и бледно-желтой окраской. Гребенчатые убийцы. Возвышаясь даже над бронированными гигантами Ордена, монстры, привлеченные перспективой битвы, собрались в одном месте, словно пчелы, слетевшиеся на мед. Они атаковали хитиновыми мечами и хлыстами, пробивавшими пластины брони, кость и плоть. Издавая яростный рев, ксеносы источали ненависть ко всему живому. Они насылали на противника рой жуков, вгрызавшихся глубоко в плоть, оставляя на ней множество гнойников. Косы также изголодались по битве, а особенно — по отложенному возмездию. Для них было неважно — поняли ли тираниды их замысел, или нет. Десантники сражали тварей выстрелами в упор из болт-пистолетов и сносили их мерзкие головы зазубренными жнецами, их цепные мечи разрубали тиранидов пополам. Проклятия и брань наполнили воздух, рев ксеносов смешался с агонизирующими криками людей. Но эта контратака не могла длиться долго. Простая арифметика битвы складывалась не в пользу Кос, и они знали об этом с момента, когда приносили последние клятвы и пели боевые гимны.

За чуть более девяносто секунд от трех отделений осталась лишь небольшая группа воинов. Те, кто все еще мог использовать прыжковые ранцы — взмывали в воздух и оказывались под защитой стен бастиона, бросая полные сожаления взгляды на мертвых и раненых боевых братьев, оставленных на поле боя. Кулмоний отбросил эмоции в сторону. Он уже отдавал подобный приказ ранее, и, еще с тех времен, тяжкое бремя не переставало давить на его могучие плечи.

— Они захватили наживку, — крикнул он по воксу. — Открыть огонь! Раздавим их еще раз!

«Вихри» выпустили еще одну волну ракет, откатившись назад, когда их пусковые установки опустели. Две из боеголовок попали в обломки барбикана, но остальные нашли свою цель, за долю секунды стерев с лица земли все последствия рукопашного боя и нивелировав эффект от их небольшой победы. По крайней мере, раненые Косы, находившиеся в эпицентре взрыва, избежали надругательства над их телами. Эта мысль успокаивала Кулмония. Брат Нимеон, ставший членом вновь сформированного на поле боя тактического отделения, вставил болт-патрон в пистолет.

— Командующий, — передал он по вокс-связи, — на этот раз ты серьезно разворошил осиное гнездо.

Дети Кракена были в ярости. Те твари, которые смогли быстро оправиться, оставили тяжело раненных собратьев на растерзание роям потрошителей и снова ринулись в бой, в еще больших количествах. Различие видов перестало существовать, все ксеносы слились в одну бесформенную орду. У Кос не было времени на перезарядку «Вихрей». Боезапас артиллерии Милитарума опустел. В этой последней битвы лишь болтер и цепной меч станут орудием защитников. Кулмоний издал боевой рев. Единственный приказ, уместный в данной ситуации.

— Братья! Открыть беглый огонь!

Косы открыли стрельбу. Здесь было невозможно промахнуться — на них надвигалась стена из искривленных тел и острых когтей, где ксеносы перемалывали друг друга своим бесчисленным количеством. Вспышки сконцентрированного болтерного огня не могли не вызывать восхищения дисциплиной Ордена. Очереди масс-реактивных снарядов по первым шеренгам ксеносов, чтобы замедлить следовавших за ними собратьев. Но их было слишком много. В сотни раз больше. А может — даже в тысячи.

Первая волна врезалась в остатки стен. Некоторые твари двигались слишком быстро, они кувыркались и переворачивались теряя равновесие. Они были похожи на прибой на скалистых берегах Соты. В бой вступили пушки-перехватчики. Технодесантники отключили предохранительные механизмы, которые не давали четверенным турелям вести огонь по слишком отдаленным наземным целям, позволяя стрелкам целиться на и поверх стен бастиона. Снаряды зениток сбивали споровые капсулы и отдельных тварей в воздухе, но против орды их эффективность была околонулевая. Каждый шквал снарядов превращал плоть и хитин в кровавое месиво, уменьшая количество нападающих с помощью микро-шрапнели. Каждая пушка выстреливала по двести снарядов в минуту. И все же, количество ксеносов было очень велико. Защитникам едва удавалось хотя бы незначительно проредить строй тиранидов. Кулмоний обнаружил, что бежит вперед, беззвучный боевой клич прорывается где-то глубоко в груди. Он, и дюжина других, перескочил через баррикаду и ринулся навстречу орде, ведя беглый огонь по противнику из своего пистолета. Кулмоний слишком долго сопротивлялся своей убийственной ярости, настолько, что даже перестал узнавать себя, и сейчас он снова выпустил ее наружу. Воин, которым его сделала эта ярость, стал кем-то другим, и никто из них не покинет Мирал Прим живыми.

Десантник отбросил свой пистолет и нажал на кнопку активации цепного меча. Лезвия оружия ожили, не его жужжание полностью потонуло во всеобщем хаосе. Кулмоний врезался в противника. На последней секунде он обрел ясность и вовремя вскинул свой щит, и, возможно, поэтому не разделил участь своих собратьев. Десантник очертил мечом дугу, скосив двух ксеносов и распоров брюхо третьему. Но у него не было шансов вернуть оружие. Стена там была слишком толстой. Кулмоний почувствовал, как тираниды слепо прут в его сторону, окружая его со всех сторон. Клыки. Конечности-лезвия. Смрад протухшего мяса. Десантник взревел от ярости, когда его левое колено подогнулось под напором толпы. Вокруг него был лишь белый шум. Острая боль пронзила бедро Кулмония, когда один из когтей пробил заклепки его брони, но удачливую тварь оттеснили в сторону прежде, чем он успел среагировать. А затем что-то тяжелое врезалось ему в грудь, и Коса упал. Он ожидал, что, оказавшись под лапами противника, будет разорван за считанные секунды. Но этого не произошло. Орда неслась дальше и, бессознательно, волочила его по земле. Десантник мог ощущать пыльный феррокрит плаца, царапающий пластины его брони. Вес тела тиранида все еще давил на его грудь и выбивал воздух из легких. Кулмоний даже не мог определить, жива ли тварь, или нет. Командующий собрал силы и нанес удар, тело монстра слегка сместилось, вжав его лицо в землю. Кулмоний попытался дернуться, пытаясь высвободить голову, но потерял хват на рукояти меча. Клинок тут же исчез. Зубцы впились в его распростертую левую руку, выше локтя. Кулмоний попытался позвать на помощь своих братьев, но не смог сделать вдох. Его броня стала наполняться кровью изнутри. Он чувствовал себя беспомощным. Поглощенный тварями, двигающимися настолько быстро, что он не успевал ничего предпринять. Неприятные воспоминания падения Соты с болезненной ясностью ожили в его голове. Он помнил лица гражданских, окруживших его у развалин ворот монастыря и панику в их глазах, когда они осознали, что их безграничная вера в своих защитников была подорвана. Великий Пожиратель пришел на их землю живой волной, прокатившейся по равнинам Соты, и врезавшейся в подножья гор с неодолимой силой…

В этот момент в голове затоптанного и забытого под телами своих бесчисленных противников, разделившего судьбу миллионов сотаранцев, Кулмония возникла мысль.

Если ему было суждено принять подобную смерть, после всего того, что он пережил, такой конец выглядел пустым и бесполезным, впрочем, может быть он и был достоин только этого.

Высоко в космосе, вдалеке от орбиты Мирал Прим, полотно реальности содрогнулось. Подобный феномен должен был вызвать реакцию длинноволновых сенсоров имперского корабля, которому было поручено следить за любыми колебаниями и аномалиями между реальной вселенной и эмпиреями. Для вида, чье доминирование в галактике зависело от манипуляций с другим пространством, было жизненно важно, чтобы бороздящие космос люди овладели хотя бы способами управления пространством, будь-то чувствительная к варпу мутация или ауспик. Тираниды не прорывали имматериум также, как и человеческая раса. Тень, отбрасываемая в варпе флотом-ульем «Кракен», была прерывиста и непредсказуема, что усложняло работу чувствительных к варпу псайкеров, но ксеносы не проявляли интереса, пока выбранная ими добыча не оказывалась в пределах видимости. Именно поэтому корабли флота-улья, расползшиеся по системе Мирал, оставались безучастны к этой незначительной ряби в космосе, и тому, что за ней последовало. Ранее во время события, которое позднее получит название «Вторые тиранические войны», когда флот-улей обманул большую часть имперских сил, включая корабли Кос Императора, имперцы первый раз сами перехитрили тиранидов.

Там, где ксеносы адаптировались и учились у своей добычи, людям также приходилось адаптироваться к ситуации.

Тень варпа лишила Кос их навигаторов и астропатов, заставив их проделывать бессчетное количество тщательно просчитанных слепых варп-прыжков, чтобы перемещать корабли из системы в систему. Медленно, спокойно, рулевые Ордена возвращали суда в систему Мирал. Вдоль внутренних границ системы, в районе Мандевиль, один за другим, открылись стратегически расставленные варп-разрывы. Только тогда корабли улья заметили присутствие своих убийц. Но к этому моменту их судьба была предрешена.

Собрав в кулак все свои силы и рассудок, Кулмоний смог подняться. Сплетение конечностей, живых и смертоносных, и мертвых, безопасных, цеплялись за его грудную пластину, замедляя его боевые рефлексы. Стерев с глаз холодную кровь пришельцев, он крутанулся, и, подняв щит, отбил тянущиеся к нему конечности воина тиранидов. Замешательство твари, увидевшей отполированную кость черепа своего собрата, дало Кулмонию нужное ему время, чтобы врезать крестовиной щита в усеянную клыками морду монстра. В одно мгновение он выхватил свой боевой нож и полоснул ковыляющего ксеноса, после чего несколько раз вонзил оружие промеж ребер твари. Клацающий зубами гаунт бросился на Кулмония с другой стороны, и они вместе покатились в сторону насыпи. Десантник отбросил тварь в сторону, а когда тиранид снова набросился на него — нанес ему удар в голову и придавил шею ботинком. Еще два воина-тиранида издали вопль со стороны разрушено баррикады. Рядом с ними были разбросаны тела в силовой броне, на их плоти виднелись ожоги от кислотных снарядов. Кулмоний снова поднял щит, чтобы отразить снаряды выпущенные по нему, и бросился к баррикаде. Он сражался без какого-либо плана или стратегии. Десантник просто жил моментом. Он снова вырвался из лап смерти, хотя и понимал, что все еще балансирует на краю бездны. А теперь смерть снова оказалась неподалеку. Каждый раз Кулмоний бросал ей вызов, противостоя своим противникам.

— Командующий!

Голос пробился сквозь пелену его ярости. Кулмоний поднял взгляд и увидел боевого брата из штурмового отделения, спускавшегося к нему с парапета бастиона, турбина прыжкового ранца воина сверкала на фоне ночного неба Мирала. Тираниды тоже заметили его. Они пытались сбить его, но их мощные ядовитые орудия не смогли сравниться с реакцией штурмовика Ордена. Космический десантник приземлился прямо на усеянный трупами участок и открыл огонь из своего плазменного пистолета, почти расчленив монстра на две части выстрелом в живот. Кулмоний взмахнул ножом и полоснул лезвием прямо по глазам второй твари, а затем сломал ее шею бронированными перчатками. Бои кипели по всему периметру бастиона, тираниды были повсюду. Расположившиеся на верхних парапетах сервы вели огонь под руководством оставшихся стрелков Астра Милитарум, при этом они выбирали цели очень аккуратно, чтобы не задеть своих сверхчеловеческих хозяев. Две пушки-перехватчика все еще обстреливали орды противника, пытаясь отбросить их к развалинам внешних врат, но это был лишь вопрос времени, когда и их боезапас опустеет. По всей видимости, терминаторы первой роты, под руководством магистра Торкиры, все еще сражались с ксеносами в подземельях, но связь была нечеткой и периодически прерывалась еще до того, как Кулмоний разбил свой вокс-передатчик. Командующий бастионом надеялся, что брат Кельтру все еще находился на своем посту, координируя эту «оборону», а точнее сказать тактический суицид Ордена. К тому же, он вряд ли мог бы уйти далеко, учитывая его ранения. Кулмоний подхватил лежащий на земле серп и отсалютовал своему союзнику, только чтобы увидеть его смерть: неожиданно появившийся коготь карнифекса проткнул десантника насквозь. Умирающий воин издал рев, выплюнув сгусток крови из решетки шлема, и попытался поднять пистолет, но огромная тварь отбросила его в сторону и повернулась к Кулмонию.

Еще трое монстров взбирались по руинам врат. Часть брони одного из них была обожжена после попадания прометия. Другой тащил за собой обломок тиранидского био-оружия, неспособный отбросить его, так как оно являлось частью его тела. Словно стая волков, они ревели друг на друга и клацали клыками, хотя и окружали Кулмония и его братьев. Командующий воздел свой щит и серп.

— Итак, я наконец-то привлек твое внимание, — процедил он, полагая, что обращается к некоему присутствию разума улья. — Кто из вас хочет сдохнуть первым?

Ближайший карнифекс угрожающе взревел, настолько сильно, что Кулмоний почувствовал, как рев ксеноса отдается в его груди. Затем рев превратился в скрипучий визг, и десантник осознал, что слышал его раньше. Яркое свечение биоплазмы начало расти в груди твари, разгораясь все больше и больше промеж ребер ксеноса.

Он не отступит. Даже если бы мог, ему негде было укрыться от этого противника. Неожиданно, Кулмоний испытал чувство, словно что-то скребется в его разуме, создавая шум, который не слышен ушам. Карнифекс затрясся, его рев стал более громким. Остальные выли и издавали вопли, неуверенно пошатываясь и поворачивая головы в разные стороны. Чем бы это не было — они тоже его почувствовали. Орущий монстр рухнул на колени и попытался подняться, используя свои залитые кровью лапы-лезвия.

Его челюсти были сомкнуты, зубы скрежетали от сильного давления, и, все же, био-плазма все еще мерцала в его брюхе. Глотка ксеноса превратилась в разлом. Фиолетовые языки пламени метнулись вперед, скользя по торсу твари, они переместились на землю. Монстр забился в конвульсиях, его тело задрожало в предсмертной агонии. Шум исчез из головы Кулмония. Он повернулся на звук уверенных шагов бронированных ботинок позади него. Это был Спиридон. Глаза библиария были абсолютно черными, горящими психическим огнем. Все вокруг него покрывалась изморозью, а более мелкие тираниды разбегались в стороны, уступая ему дорогу.

— Брат Кулмоний… — произнес он, его голос отдавал неестественностью, и словно был пропитан ядом пришельцев. — Кракену известно твое имя. Он поглотит тебя в мгновение ока. Я почувствовал его нескончаемый голод у себя в животе…

Другие карнифексы становились все более возбужденные в присутствии библиария. Они раскачивались взад-вперед, неуверенные, как лучше атаковать его.

— Я могу их удерживать, но ненадолго. Ты должен идти.

Обгоревший тиранид рванулся вперед, издавая воинственный рев. Спиридон крутанулся и, перехватив свой силовой посох словно копье, выпустил сияющую силовую дугу, сломав хребет ксеноса. Зверь проскользил вперед, повинуясь инерции, и замертво рухнул на землю. Спиридон снова обратил свой колдовской взор на Кулмония.

— Ты должен идти, — снова произнес он. — Ты понадобишься.

Библиарий снова пришел в движение, с каждым шагом медленно воздевая руки. В правой руке он держал силовой посох, в то время как левая искрилась, объятая дымкой телекинетического тумана. Он встал между двумя оставшимися карнифексами, заставляя их отступать. Казалось, что они не решались подойти ближе, и все же продолжали сопротивляться его командам. Кулмоний осознал, что даже Спиридон не был уверен в пределах своих возможностей, и что контроль разума улья, возможно, был сильнее его.

Все еще оставаясь на стороже и не сводя глаз с шипящих монстров, Кулмоний стал отступать от библиария.

— Эта смерть не хуже других, — пробормотал он. — Мы все равно сдохнем здесь.

Библиарий покачал головой.

— Нет, брат. Тень накрыла нас, но у тех, до кого она еще не добралась — есть надежда. На кону — выживание нашего Ордена.

Сирены выли на всех парапетах бастиона, даже несмотря на то, что Косы Императора продолжали сражаться и верить, действительно верить, это была их последняя битва. Голос брата Кельтру раздался в вокс-динамиках на всех участках плоскогорья.

— Братья, помощь в пути! «Сердце Кронуса» уже здесь!

Этих новостей командующий бастионом ожидал услышать меньше всего. Он даже не знал, как на это реагировать. Он осознал, что никогда не ожидал возвращения капитана Тракиана. И он был не одинок в этой мысли. Пока многие из смертных издавали возгласы радости и прилагали еще больше усилий в обороне, его братья все еще сражались с ощущением, что их предали. Они осознавали, что эта битва может стать последним рубежом для них. И все же, Тракиан вернулся к ним. Как и обещал. Кулмоний не был уверен, такой ли победы над тиранидами он ожидал, или мести, или смерти? Сможет ли он очистить душу от скорби из-за потери Соты, принеся себя в жертву в борьбе с Кракеном? Или он просто не сможет жить с этим чувством до конца своих дней? Пытался ли он избежать будущего, в котором Орден будет медленно и тяжело восстанавливаться? У тех, кто подвел Императора, не было права на существование. Позор тяжелой глыбой висел на его шее, даже сейчас. Насколько увеличится ее размер, когда новости о поражении миров Сотаранской лиги дойдут до всех уголков Империума? Кос Императора будут жалеть. На их имена будут ссылаться в истории кровавых войн человечества с ксеносами. Кулмоний не мог так жить. Он не хотел. И, все же, он не мог позволить Ордену погибнуть. Он издал рев, полный разочарования, и попытался сконцентрироваться на настоящем моменте. Он будет сражаться, сражаться изо всех сил, так долго как сможет. К тому же, убить его — не было основной целью Кракена. Кулмоний бросил взгляд на Спиридона, и был удивлен увидеть, как библиарий стоит на коленях перед ближайшим карнифексом. Тиранид не двигался и не издавал звуков в присутствии псайкера. Его челюсти были сжаты, хотя горячий воздух, проходя сквозь клыки, вырывался из пасти настолько сильно, что заставлял шелестеть пергаменты с клятвами Спиридона. Пока десантник смотрел на библиария, он почувствовал кратковременные волны спокойствия, исходящие в момент обмена взглядами между человеком и ксеносом. Нашел ли тронутый варпом безумец способ приучить их? Но другой карнифекс не разделял это мнение. Он рванулся вперед и нанес удар осколком своего био-оружия по шее Спиридона, отшвырнув его на поврежденный феррокрит. Прежде чем его силовой посох коснулся земли, связь между псайкером и тиранидом была разорвана. Карнифекс пронзил бронированное тело своими когтями и вгрызся в череп орущего от боли космического десантника.

Сердца Тракиана сжались, когда его взгляд упал на небольшой шарик Мирал Прим. Несмотря на занавес, в виду черной пустоты космоса, брат-капитан, даже с такого большого расстояния, мог видеть, как богатая зеленой растительностью поверхность была лишена своих цветов. Сейчас она имела болезненно-румяный оттенок, вплоть до приполярных районов. Безусловно, уверял он себя, это не могли быть первые стадии поглощения планеты. Тираниды еще не успели распространиться по всей территории…

— Лейтенант Ганелора, — позвал он. — Передай моим братьям в «Могиле» переслать нам всю тактическую информацию, которая у них есть по кораблям улья. Что-нибудь, что поможет нам справиться с этими тварями. Мы накроем их всех до единого, если потребуется.

Серв-лейтенант находилась на вспомогательной командной кафедре. Она проверила передатчик сигнала.

— Они передают сообщение, господин. На связи брат Кельтру — он поддерживает связь с остатками оборонительных сил, хотя аванпост Милитарум на Мирал Два полностью оставлен.

— Значит, все еще не захвачен?

— Нет. Похоже, что выжившие на борту «Атрейда» преувеличили реальное положение вещей, после того, как флот частично покинул систему.

Тракиан не ответил. Боевая баржа прибывала в полной боевой готовности, команда — готова к атаке. Остальные суда Ордена стали перестраиваться в линию по краям от «Сердца Кронуса», «Плач Лаодемии» и «Бледный всадник» прикрывали судно от атак с флангов.

«Нова Проспектум», уступающее размером остальным судам флота, шло следом. Ганелора доказала свое право на командование кораблем, и в данный момент лейтенант координировала передвижение всей небольшой боевой группы с такой же легкостью, с какой управлялась с собственным кораблем. Капитан бросил взгляд на окулус. Помимо трех кораблей тиранидов на высокой орбите Мирал Прим, суда Кракена, последовавшие за остальной частью флота Кос, пока те не прыгнули за пределы системы, передвигались разрозненным роем, окруженные вспомогательными кораблями. Похоже, они не совсем утратили бдительность, чтобы так просто попасть в заминированные ловушки, которые оставил Тракиан на первом периметре обороны Мирала, хотя два корабля успели сами расставить ловушки в последующие дни. Рои свежих споровых мин, размером с сверхтяжелый танк, парили в воздухе, вокруг Мандевиля, расправив свои щупальца, похожие на анемон, которые сжимались в морозном вакууме, предвкушая встречу с металлом корпуса какого-нибудь неосторожного судна.

Если бы они вынырнули здесь, небольшой флот кораблей Тракиана был бы скорее всего уничтожен. Такая тактика ранее применялась другими группами флота Кракен, распространившихся в сегментуме. На гололитическом экране возникли новые цели. Ганелора сделала пометки.

— Конфигурация флота-улья снова обновлена, капитан. Наши основные цели теперь известны Ордену, это — #51845 Малеф, #80827 Дигеб и #24106 Зиру.

Тракиан фыркнул.

— Три монстра из древних веков. Давайте уничтожим их. Сигнал к атаке.

Боевая группа устремилась вперед, расположившись так, чтобы не быть стать более очевидной целью для противника. «Малеф» и «Зиру» окружили себя роями своих собственных кораблей, похоже поняв, что это заставит их противника разыграть опасную комбинацию, если они собираются добраться до них.

Однако, огромный монстр «Дигеб» попытался уклониться от приближающихся кораблей, и попал под жар звезды Мирала.

Возможно, он почувствовал, что вновь прибывшие суда несут большую угрозу, чем полагали остальные корабли тиранидов, или же это был акт трусости ксеносов перед лицом превосходящего их противника. Но, пока множество мелких био-кораблей держались рядом с родительским судном, поспевая за его скоростью, более крупные корабли поддержки не смогли резко ускориться и попытались убраться с пути «Сердца». Ганелора открыла вокс-канал связи с остальными восемью судами боевой группы.

— «Погребальная песнь» и «Всадник» — за мной, — скомандовала она. — Мы займемся кораблем-ульем. Остальным судам сгруппироваться у «Нова Проспектум». Осветите мне путь сквозь рой.

Капитаны кораблей прислали подтверждения приказа. Ганелора посмотрела на Тракиана. Капитан знал, чего она ожидает. Он кивнул.

— Очень хорошо, господин, — произнесла она. — Магистр кузни Себастион, вам разрешено использовать ядерные заряды. Мостик «Сердца», щиты — на фронтальные арки, полный вперед, орудийным станциям приготовиться к полномасштабному штурму, цель на восемь-ноль-восемь-два-семь.

Пространство озарилось вспышками, когда батареи образовали зону обстрела вокруг боевой баржи и ее эскорта, и создали почти непроходимую стену из взрывов снарядов, дальность некоторых из них выходила за пределы двух километров.

Такая огневая завеса мола ободрать обшивку незащищенного крейсера противника, но ее основная цель заключалась в удержании небольших истребителей подальше от боевой баржи. Ускорение флагмана начиналось тяжело, но затем он быстро набрал скорость, а два небольших фрегата класса «Нова» шли следом, не обгоняя его. Корбали сгруппировались, сократив интервал построения до пяти ста метров между судами. Завыли сирены, предупреждая о сближении, границы пустотных щитов отражали радужные силуэты сталкивающихся друг с другом сгустков энергии.

И, наконец, их цель оказалась в зоне видимости. «Дигеб».

— Подтверждаю захват цели… начал Магистр артиллерии, но тут же осекся. — Хм, я не знаю, что именно подразумевается по этой «целью», учитывая внешний вид твари, но она захвачена. Передаю информацию на «Новы».

— Открыть огонь! — рявкнул Тракиан. — Полномасштабный обстрел ядерными боеголовками!

«Сердце Кронуса» выпустил поток особенных макро-снарядов. Мгновение спустя, «Погребальная песнь Лаодамеи» и «Бледный всадник» открыли огонь из своих кормовых орудий, разрываю заднюю часть удирающего корабля-улья. Огромный зверь забился в конвульсиях, начав тяжело покачиваться от первого попадания снарядов в позвоночник корабля. Эти снаряды были выпущены не обычными артиллерийскими орудиями, применяемыми Адептус Астартес. Ранее Тракиан приказал Себастиону собрать арсенал из скрытых хранилищ Ордена, чтобы нанести Кракену ответный удар. Будучи Магистром Оружейной, капитан Тракиан последовал примеру своих предшественников и прибег к помощи немногочисленных эзотерических технологий войны — очистители радиации, древние марсианские лучевые орудия, использующиеся под специальные снаряды для бомбардировки и более экзотические формы снарядов класса «Экстерминатус».

Эти адские орудия войны были запрещены и использовались лишь в исключительных случаях, и то после специального голосования. Они выглядели устрашающе и использовались крайне редко, технология производства была утеряна в самые темные времена или хорошо охранялась Адептус Механикус. И, когда количество этих реликвий катастрофически сократилось, они перестали представлять какую-либо угрозу. Предшественники Тракиана и сам капитан наращивали арсенал на протяжении столетий. И когда мир-кузница предложил Ордену космического десанта партию ядерных макро-снарядов в обмен на тайную поддержку в продолжительном противостоянии с конкурентом, Косы не могли не воспользоваться предоставленной возможностью. А Тракиан обладал даром решения проблем, в долгосрочной перспективе.

Боеголовка взорвалась, возникла ослепляющая белая вспышка, способная лишить зрения любого, кто по глупости бросил взгляд на место взрыва. Взрыв в мгновение ока разнес пятую часть органического корпуса «Дигеба», послав корабль-улей в неуправляемый полет. Еще пару снарядов нашли свою цель, заставив корпус гореть и пропитав плоть корабля огромной дозой радиации. Фрегаты класса «Нова» нашпиговали левиафана лазерными лучами, выпущенными из головных орудий. К моменту попадания четвертого снаряда «Дигеб» был мертв. Вдоль мостика «Сердца», и по воксу, раздавались радостные возгласы. Ободренные убийством монстра, «Нова Проспектум» на время прекратила уничтожение судов роя, и учинила расправу над укрепленным «Зиру».

Гололитическое изображение магистра Кузни Себастиона появилось напротив основного окулуса боевой баржи.

— Второй корабль-улей уничтожен, капитан.

Тракиан рассмеялся.

— Я слышал брат, — произнес он. — Отличный был удар.

— Множество взрывов. Сначала мы атаковали установки споровых мин, чтобы дезориентировать цель. Но вы не могли услышать их все в закрытом пространстве.

— Да, я был… не важно. — Капитан отключил связь. — Лейтенант, передайте приказ перегруппироваться. Давайте уничтожим третий корабль и остатки флота тиранидов.

Тень улыбки коснулась уголка рта Ганелоры.

— С удовольствием, господин.

Тракиан посмотрел на истерзанный мир Мирал Прим и остатки флота тиранидов, прибывшие полакомится им. Он снова посерьезнел.

— Скажите этому брату Кельтру передать магистру Торкире, что мы выдвигаемся к «Могиле гиганта» для эвакуации, — произнес он. — Действовать быстро и жестко. Мы пошлем десантные корабли и все войска, какие сможем выделить. Но мы обязательно должны уничтожить этот флот, чтобы разорвать связь с наземными войсками и посеять хаос среди тиранидов. Мы — единственная надежда Ордена.

Несмотря на препятствия, Косы Императора, оборонявшие плоскогорье, снова отбросили атаковавших их захватчиков. От прописанной в Кодксе Астартес структуры Ордена не осталось и следа, десантники сражались в группах с разношерстным составом, клинками и болтерами, серпами и огнеметами, сейчас они просто выживали. Несколько оставшихся боевых машин были отозваны в бастион, чтобы там воссоединиться с кораблями с «Сердца Кронуса» и остальной боевой группы. В рамках стратегии Кос быстрые воздушные штурмы должны были стать ключом к победе. Поступали доклады о признаках ассимиляционной активности тиранидов в континентальных джунглях и вдоль удаленных рубежей планеты — там, где отсутствовали контингенты космических десантников. Все это приведет к образованию бассейнов рекультивации в десятки метров шириной. Потоки воды иссушались огромными внеземными наростами, а деревья теряли листву. Конструкции из хитина и тягучей смолы проникнут в фидерные башни, упирающиеся в небеса. На Мирал Прим больше не было слышно пения птиц. Наземные акулы превратились в трупы, лишенные плоти. Растущие рои жнецов превратили их в груду костей. Но это вторжение казалось странным и ненормальным, особенно для тех, кто обладал знаниями о Великом Пожирателе. Процессы протекали хаотично, беспорядочно и, временами, пагубными для самих тиранидов. Было ли это проявлением тактики разума улья? Что заставило так кардинально поменять свои привычки? Кулмоний не пытался ответить на эти вопросы. Он перестал пытаться понять эту войну. С помощью Тракиана, координирующего масштабную контратаку с орбиты на «Могилу гиганта», похоже, у них появился шанс. Гонцы были посланы к магистру Торкире и его воинам, сражавшихся под землей, вне досягаемости вокс-связи. Пещеры и расщелены были усеяны телами тиранидов и павших Кос, ксеносы отбросили идею прорыва, но магистр должен был убедиться, что у них не останется ни единого шанса. Несколько оставшихся в живых терминаторов первой роты отступили к нижним уровням бастиона, сформировав более сильный периметр, что позволило Торкире выбраться на поверхность. Первый луч рассвета придал небесам на востоке бледноватый оттенок, осветив трех оставшихся воинов из его почетной стражи. Плащ магистра превратился в клочья, на броне застыла кровь ксеносов, огромная силовая коса покоилась на плече Торкиры. Хотя тяжелая артиллерия давно затихла, пространство над плацем озарялось вспышками защитного щита, под которым эхом раздавались звуки стрельба с различных участков обороны.

Замедлившись только для того, чтобы объявить выговор истощенным сервам, несшим боеприпасы и направить их к воинам, возводящим новые баррикады по периметру, Кулмоний направился к магистру Ордена. Десантник отсалютовал Торкире.

— Господин, похоже у нас есть шанс пережить все это, — произнес Кулмоний.

Торкира снял свой череполикий шлем, хотя его худощавое лицо уже стало походить на головной убор магистра.

— Возможно, командующий. Цена будет высока, но мы заставили Кракен заплатить. Это станет первым шагом, крещение огнем, которое ознаменует наше новое начало. Мы получим отмщение. Я заставлю каждого нового брата принести клятву борьбы с ксеносами, пока мы раз и навсегда не очистим от них галактику.

Кулмоний опустил щит на землю. Он был весь покрыт зазубринами сражений, в которых десантнику довелось принять участие. Убийство карнифекса, расправившегося с Спиридоном, чуть не стало концом для него, но этот акт героизма воодушевил остатки четвертой роты и позволил им отбить у орды руины барбикана.

Стяг Ордена все еще гордо реял над самым высоким парапетом бастиона.

— Капитан Тракиан начал атаку, — доложил Кулмоний. — Корабли улья «Рокола» и «Ксэпер» находятся на противоположной стороне планеты, по крайне мере, слишком далеко, чтобы успеть на помощь «Ядули». Он атакует рой всеми доступными ему средствами.

Командующий бастиона обвел плоскогорье рукой.

— Я полагаю, что вслед за короблями-ульями его пушки доберутся до тиранидов на поверхности.

— Тогда приготовимся, брат. На баррикады!

Пока их пятерка двигалась к линии соприкосновения, Кулмоний открыл канал вокс-связи с командным центром.

— Брат Кельтру, предоставь мне предварительный расчет прибытия кораблей с…

Он слишком поздно заметил их. Сосредоточившись на битве, кипящей вокруг него, и предвкушая резню бесчисленного количества ксеносов рядом с магистром Ордена, Кулмоний не заметил слабый хамелеоновый отблеск в тенях между корпусами покинутых «Вихрей». Двое охотников в мгновение ока оказались прямо над ними. Ликторы. Кулмоний проклял себя за собственную глупость. Эти твари прятались, пока их сородичей оттесняли из бастиона. Рука десантника рефлекторно метнулась к пустой кобуре, а затем к серпу, висевшему на боку. За миллисекунды до того, как его пальцы сомкнулись на рукояти серпа, первая тварь снесла голову одному из терминаторов Торкиры и свалила второго на землю. Когда монстр прыгнул на незащищенную спину магистра, Кулмоний прыгнул вперед, держа щит перед собой. Боль. Кровь. Он приземлился не так как рассчитывал. Воздух покинул его легкие, когда ботинки, издав неприятный звук, зависли в полутора метрах от феррокрита. Его ноги колотили воздух, а грудь превратилась в источник агонии, выкачивающий из десантника силы. Ликтор насадил его на свои, похожие на лапы богомола, конечности-лезвия. Кулмоний не мог дышать. Он обнаружил, что все его трое легких выпирают наружу из проткнутой грудной пластины. Зрение десантника затуманилось, он попытался рубануть тварь серпом, но оружие выпало из его ослабевшей хватки. Кровь поднялась из глотки к губам и закапала на подбородок. У него не осталось никаких сил. В самый последний момент он выкрикнул предупреждение магистру Торкире. Потеряв свой шлем, повелитель Кос Императора сражался со втором ассасином, словно образец военного искусства Адептус Астартес, клинок с клинком, взгляд со взглядом. Магистр встречал рассекающие лезвия своей собственной косой, пребывавшей в постоянном движении, парируя удары на расстоянии, невозможном для парирования более коротким серпом или цепным мечом. Хотя ликтор и возвышался над ним, Торкира взревел и оттолкнул его свои плечом, а затем вонзил силовое лезвие в копчик твари и рассек ее задние лапы, оросив землю кровью ксеноса. Тиранид взревел и стал падать на свои отрубленные конечности. Но прежде чем он коснулся земли, магистр Ордена отсек одну из конечностей-лезвий в районе плеча и нанес удар в череп наконечником своей косы. Ликтор, схвативший Кулмония, возбужденно изогнул свои когти, издавая шипение сквозь многочисленные щупальца в его ротовой полости. Тиранид попытался сбросить пронзенного им воина, пока Торкира обходил его. Магистр был готов к любому повороту событий. Его взгляд отражал праведную ярость к ксеносам. Да. Этот человек был именно тем, кто вновь поведет Кос Императора за собой. Но командующий бастионом уже не сможет увидеть этого. Пребывая в глубокой агонии, на залитом ихором феррокрите, он осознал, что никогда не задумывался, какими будут его последние мысли, когда смерть придет за ним. А даже если и задумывался, то никогда бы не представил себе, что это будет простое чувство успокоения и небольшого сожаления.

Как и многие его собратья, «Ядули» полыхал. Корабль оказался более опасной целью, чем остальные, в высоких слоях атмосферы и в условиях гравитации планеты, несколько ядерных ракет прошли мимо цели и, по спирали, ушли по направлении к поверхности планеты. Сила взрыва каждой из них была ошеломляющей, но район попадания более не представлял для Ордена большой ценности, что нельзя было сказать о бастионе на «Могиле гиганта».

Подобный совокупный ущерб лишь еще больше ослабил мир смерти. Тракиан встал с командного кресла. По прибытии на Мирал он осознал, что предпочел бы битву на земле, а не в космосе. У него не было никакого желания руководить флотом. Как только все это закончится, он подаст прошение магистру Ордена, чтобы его заменили более подходящим кандидатом.

Старшина-связист развернулся к капитану, держа в руках раковину наушника.

— Господин… я… — он замешкался. — На связи магистр Торкира. Приоритетное сообщение.

Капитан кивнул.

— Выведи на основной экран.

— Сигнал может передан только в виде голосового сообщения, господин. Передача идет прямо на мостик.

Ганелора повернулась к Тракиану. На лице читалась тревога. Она сделала неуверенный шаг к трону, забыв об уничтожении «Ядули». Вокс наполнился шумом помех. Повсюду слышались звуки битвы.

— Тракиан! Ты слышишь меня?

— Я слышу, господин. Я…

— Уничтожь их, Тракиан! Заставь их заплатить за все, что они нам сделали!

— Мы ведем бой с первым кораблем-ульем и его роем. Победа будет за нами. Мы пошлем десантные корабли вам на подмогу, а затем возьмемся за семь-восемь-один-один-четыре «Роколу». Вы сможете увидеть эффект своими глазами, когда ксеносы станут дезориентированы.

В воксе царило молчание.

Тракиан посмотрел на связиста.

— Восстанови контакт.

На лице смертного читался ужас. Костяшки пальцев, держащих наушник, побледнели.

— Магистр Ордена… он…

В воксе возник голос Магистра кузни Себастиона.

— Брат, я получил сообщение из командного центра «Могилы гиганта», что магистр Торкира пал. Ты можешь подтвердить это?

Тракиан пошатнулся, словно пол стал уходить из под ног.

— Что случилось? — потребовал ответа капитан, направляясь к связисту. — Я только что разговаривал с ним. Он не может быть мертв. Это ошибка.

Серв затрясся всем телом. Лицо побледнело.

— «Могила» подтверждает, — пробормотал он. — Магистр Торкира был убит ассасионом тиранидов, вместе с почетной стражей и командующим бастиона Кулмонием.

— Кто? — безучастно прошептал Тракиан.

На окулусе возникло изображение Мирал Прим, медленно вращающееся вокруг своей оси. Местоположение «Могилы гиганта» было помечено золотым маркером, а сама точка достигала вершины горизонта. За ней, все еще недостаточно близко, чтобы сенсор мог смог вывести на экран более детальную картинку, очертания эскорта «Роколы» проглядывались лишь благодаря восходу звезды Мирала. Капитан Тракиан, Магистр арсенала и флота, оставался единственным старшим офицером Кос Императора.

— Будь ты проклят, Гадрий, — пробормотал он про себя, уставившись на экран. — Ты не оставил мне выбора.

Капитан развернулся к Ганелоре.

— Мы покидаем это дикое место. Передайте приказ десантным кораблям — полная эвакуация из системы Мирал. Мы перегруппируемся с остатками флота и прорвемся к межзвездному пространству. Корабли-ульи не смогут достать нас.

В движениях Ганелоры читалась неуверенность.

— Последний приказ магистра Торкиры был атаквовать, ксеносов, господин.

Тракиан навис над ней.

— И посмотри, к чему это его привело, — рявкнул он.

«Грозовые когти» и «Огненные рапторы» кружились над плоскогорьем, принося ксеносам смерть. Концентрированное бомбометание и снайперский огонь из ланс-пушек кораблей боевой группы, находящихся на орбите, разрывал тиранидов среди остатков джунглей: горящих торфяников и обугленных пней деревьев, утопающих в костях миллионов ксеносов. Защитный экран озарялся вспышками, сноп искр возвестил об отключении излучателей вследствие обесточивания силового трансформатора. Это был единственный способ быстро посадить большие «Громовые ястребы» прямо на посадочную платформу бастиона. К тому же вопрос о безопасности крепости перестал быть актуальным. Выжившие боевые братья, количество которых едва дотягивало до боевой роты, отступили с нижних уровней крепостных стен, позволив своим слугам первыми сесть в транспорт. Технодесантники увозили два пустых «Вихря» к ожидавшему их «Громовому ястребу». Они вытащили несколько жизнеспособных «Носорогов» и «Секачей», но машины находились за разрушенными воротами, но количество транспортников было ограничено, и, скорее всего, технику придется оставить. Затем пришла очередь кандидатов с Мирала и остатков оружия. С мертвых снимут все, что будет полезным. Оружие, броню, боезапас. Магистр Ордена Торкира лежал на наскоро собранном настиле для погребального костра, на самом высоком участке плоскогорья, окруженный останками множества ксеносов, включая ликтора, ставшего его палачом. Тело повелителя Кос, с лежащим на груди шлемом-черепом, по древней соторанской традиции будет сопровождено в иной мир. Махаон находил поспешную эвакуацию некомфортной для него, апотекарий осознавал, что придется принимать непростые решения касательно раненых. На поле боя апотекарии определяют, кому жить, а кому умереть, и теперь он, и его братья должны выбирать кому из пациентов гарантировано место в десантном корабле, а кому — нет. Те, кому требовался более сложный уход, были умерщвлены специальными инъекциями, без шума, за звуконепроницаемыми занавесками. Космические десантники отдавали свое гено-семя. Смертные получали отпущение грехов. Тела также раздевали. Неофит Эсау, с перевязанным глазом, помогал Махаону снимать нагрудную пластину с сержанта Калоса. Положив ее в тележку, скаут поплелся к посадочной площадке. Ему также не нравилось все то, что происходит, но он выполнял приказы, не задавая вопросы.

К гено-семени относились с особой бережностью. Тракиан послал сержанта Ромона, как одного из самых доверительных подчиненных капитана, забрать криптохранилище геносемени, но Махаон настоял, что он сам проследит за погрузкой, когда все остальные обязанности будут выполнены. После разговора с Тракианом было решено, что Ромон и его воины будут ждать апотекария снаружи. Загружая контейнеры на «Громовой ястреб», Махаон заметил два «Грозовых ворона», выделенных для эскорта, как он и просил. Груз был слишком ценен, чтобы его потерять. Когда последний слуга забрался в десантный корабль, двое выживших терминаторов первой роты, подошли к Ромону.

— Что со стягом? — спросил один из них, указывая в сторону зубчатых стен. — Мы не заберем его?

Ромон покачал головой.

— Он останется, в честь павших. Магистр ордена Тракиан не оставит их последнее пристанище незамеченным. Сота уничтожена, а теперь и Мирал Прим с магистром Торкирой. Пусть стяг послужит им мемориалом, до самого конца.

В каком-то смысле это было символично, Махаон был впечатлен.

Он развернулся и наткнулся на серва Мадерию. На ее лице застыло выражение печали.

— Где мальчик? — требовательным тоном спросила он, толкая апотекария в наплечник, в сторону погрузочной рампы, своими слабыми, смертными руками. — Где он? Ты обещал!

Махаон вздохнул.

— Хорошо. Я захвачу его на последний транспорт.

Направившись к конвейеру посадочной платформы, десантник укоризненно ткнул пальцем в сторону Мадерии.

— Ты сентиментальна. Это — плохая черта для члена апотекариона, — крикнул он. — Оставайся с контейнерами. Никто не должен открывать их, пока я не вернусь. Все ясно? Иначе будут отвечать передо мной. Передай им это. И мне плевать, даже если это будет распоряжение самого магистра Тракиана, так и передай.

Хвигр снова прятался. Грязный оборванец знал, что о нем почти забыли, а он все еще был привязан к клапану контроля циркуляции воздуха. Поэтому его удрученное состояние было вполне объяснимо.

Махаон открыл дверь в палату и сморщился, услышав звуки, издаваемые дикарем.

— Тихо. Я здесь. Тебе повезло, что Мадерия вспомнила о твоем существовании.

Мальчик воззрился на него своими красными, заплаканными глазами, его кисти кровоточили от крепко затянутых веревок. Он воздел их над головой.

— Махаон резать! Резать острая веревка!

Махаон снова вздохнул и разрезал веревки пластэком.

— Двигайся, парень.

Они побежали вдоль пустых коридоров, обратно к конвейеру. Апотекарий и миралец были последними живыми людьми в крепости, Махаон предпочел не проверять то, что могло оказаться живым на нижних уровнях бастиона. Они выбежали к платформе, где их ждал «Грозовой орел». Один избоевых братьев ждал их на краю рампы, полностью облаченный в броню и призывавший их поторопиться. Десантник был одним из тех, кто прибыл с «Сердца Кронуса», штаба Тракиана. Но, несмотря на спешку, Хвигр заколебался, его голые ноги остановились на горячей пластине металлического пола площадки. Причиной этого была не страшная стальная птица, которая унесет его в небеса, и не облаченный в шлем жнец. Миралец смотрел на разрушение своего родного мира. Кроме описывающих круги боевых летательных аппаратов, бессчетного множества мертвых тел ксеносов и сгоревшего ландшафта местности, в восточной части горизонта проглядывались огромный инородные силуэты — строения для пожирания ресурсов планеты, попавшие на Мирал с «Илота». Дикарь снова всхлипнул, его грязные руки затряслись. У апотекария возникло чувство, похожее на жалость, Махон наклонился и положил свою огромную руку на плечо юнца.

— Пошли, — произнес он мягким голосом. — Не оглядывайся назад. У тебя будет шанс поквитаться с Кракеном. У тебя и других сирот с миров-смерти.

Апотекарий не заметил лезвия ножа. Он лишь почувствовал горячий укол сбоку шеи, и как рвется его трахея, сонная артерия и яремная вена. Кровь брызнул на спину Хвигра, и юноша отскочил в сторону, издав крик удивления. Махаон быстро приложил руку к горлу, безуспешно пытаясь остановить поток, второй рукой апотекарий попытался достать своего противника. Ему удалось повернуться и разглядеть его.

Брат Гадрий спокойно снял шлем, и ударил апотекария в затылок, опрокинув медика на пол. Затем он стал наблюдать, как артериальная кровь растекается по полу, пока Махаон умирал мучительной смертью.

— Прости, — произнес десантник, — но это — наилучшее решение. Я бы назвал это услугой. Не важно, знаешь ли ты правду, или нет — ты, скорее всего, попытаешься вмешаться в то, что произойдет дальше.

Махаон издал несколько хриплых звуков. Мир вокруг него потемнел, и он ничего не мог сделать. Не мог произнести ни слова. Не мог предупредить по воксу своих братьев на орбите, ни даже Хвигра. Он проклинал себя за то, что ни с кем не успел обсудить свои опасения по поводу Гадрия. Апотекарий мог лишь надеяться и молиться, чтобы брат Кельтру вспомнил их последний разговор, когда имя Махаона окажется в списках без вести пропавших во время эвакуации… Гадрий склонил голову. Движение более походило на пародию задумчивости, чем на саму задумчивость.

— Ты находился слишком близко к библиарию. Ты же видел, так? Я не могу быть уверенным наверняка, одержим ли ты, или нет.

Он повернулся к охваченному ужасом миральцу, который медленно отступал от этой кровавой сцены.

— Если мы хотим выжить, то должны быть уверены. В свое время я разберусь и с твоими медиками и грузом.

Махаон сжал зубы, темная струйка крови скатилась с его подбородка. А затем он затих.

Все еще смотря на Хвигра, Гадрий убрал нож.

— Надтаи, кха мирт-ку, — произнес он с идеальным миральским акцентом. — Би кхатти гаригин. Чама ик гхалак магистр Тракиан.

Он взял ошарашенного юнца за руку и повел его к последнему транспорту, покидающему «Могилу гиганта», оставляя Мирал Прим на съедение детям Кракена.

«Сердце Кронуса» приняло на борт последний десантный корабль, когда эскорт «Роколы» стал проверять оборону боевой группы на прочность. Корабли Кос уже были готовы к отбытия и сейчас, наконец, стали удаляться с поля боя на полной скорости. Все кроме боевой баржи. Удерживая на расстоянии корабли эскорта, Тракиан приказал начать последнюю атаку. Ганелора несколько мгновений молчала, всматриваясь в лицо магистра.

— Господин, прошу подтвердить приказ. Я хочу, чтобы все на мостике это слышали.

Тракиан слегка наклонился на своем командном троне. Он уперся пальцами в подлокотники.

— Лейтенант Ганелора, как магистр Ордена Кос Императора, я приказываю вам осуществить экстерминатус Мирал Прим. Это мир не достался нам, не достанется и Великому Пожирателю.

Приказ был принят и подтвержден от мостика до стрелка, как того требовали законы Империума. Подобная жесткая мера будет выполнена со всей серьезностью и ответственностью. Циклонные боеголовки заряжены, пусковые установки сняты с предохранителей. В свете раннего утра смертельный груз пролетел по дуге над опустошенным плоскогорьем. Хотя существовала вероятность того, что корабли-ульи «Ксепер» и «Рокола» могут понять назначение этих снарядов и попытаться убраться с орбиты мира, твари на земле никогда не поймут, почему их бросили.

Когда «Сердце» на полной скорости выдвинулось за остальной частью боевой группы, а ее навигационные офицеры осуществляли сотни вычислений, необходимых для неконтролируемого варп-прыжка, Мирал Прим содрогнулся от огненного шторма, распространившегося по всей периферии планеты. Плазменный огонь выжег всю органику на планете. Тысячи и более градусов превратили местность в голую скалу.

Температура на планете стала понижаться. Неопытному глазу могло показаться, что планету уничтожил Кракен. Ощутив что-то, похожее на разочарование, «Ксепер» и «Рокола» двинулись в путь.

Сенатор Юльнор Батурбас обладал самой раздражающей привычкой барабанит кончиками пальцев по столу. Тракиан пытался угрожающе смотреть на него каждый раз, когда губернатор это делал, но под конец сдался. Это человек явно был идиотом.

Аудиенция на борту «Сердца Кронуса» длилась третий час, на столе магистра лежала новая папка официальных документов. Тракиан обнаружил, что смотреть на оскорбляющие его пальцы, выбивающие дробь в отстраненном ритме. Он насчитал четырнадцать обручальных колец различного дизайна и обрамления. Затем магистр подумал, сколько раз его жены хотели отрезать пальцы губернатора, когда им приходилось слушать его речи.

— Брат-капитан Агаит дал нам множество обещаний, — произнес неопрятный чиновник, — и ваш предшественник клялся, что будет чтить их. Мы хотели бы получить заверения, что вы будете придерживаться такой же позиции, как магистр Ордена. Я думаю, вы понимаете, что мне нужно убедиться, что люди Сотары не будут забыты в час великой нужды.

Тракиан остался сидеть, имитируя внимание к словам губернатора. Он бросил взгляд на бумаги последний раз и зафиксировал свой уставший взгляд на Батурбасе.

— Вы думаете, мы занимаемся именно этим? — спросил он. — Спасаем гражданских от всякого вреда?

Сенатор обвел взглядом присутствовавших представителей Ордена, сидевших за столом.

— Я уверен, что это новая территория для всех нас, господин.

— Это так.

Тракиан медленно поднялся с кресла. Он подавил желание обрушить свои кулаки на полированное дерево, вместо этого он скинул несколько бумаг на пол.

— Сенатор Батурбас, то, что вы предлагаете — в корне меняет природу нашей войны против Кракена. Косы Императора не имеют никакого желания управлять беженцами с нашего родного мира, но дать вам автономию во флоте, которую вы просите, что ж… Это противоречит всем положениям имперского закона.

Батурбас не колебался ни секунды.

— На Соте именно мы издавали законы, господин, — произнес он. — Орден позволял сенату управлять людьми, а за это они служили ему. Все мои образованные друзья и я надеемся, что такой порядок сохранится, это пойдет на пользу каждой стороне. Если это означает автономию флота — значит так тому и быть.

Подавшись вперед, магистр кузни Себастион всем своим видом продемонстрировал, что слова губернатора не произвели на него никакого впечатления.

— Соты больше нет. Сената — тоже. Будут ли остальные миры все еще признавать вашу власть над ними?

— С ксеносами у их дверей, господин? — парировал сенатор. — О, я уверен, что да. Даже несмотря на помехи связи во всех пяти секторах, весть вторжении распространяется по всей Сротаранской лиге.

Он указал на документы на столе и названия дюжины отмеченных систем.

— Там царит паника. Другие миры умоляют благородных Кос о спасении.

Осторожно приложив руку к новому воротнику, шкипер Деванти постарался говорить достаточно громко, чтобы было слышно всем присутствующим.

— Когда тираниды входят в новую систему, передача астропатических сигналов невозможна.

Тракиан кивнул в знак уважения к упрямому старику. Ветеран снова отказался от присутствия хирургов на совещании, надев форму со всеми знаками различия. Даже несмотря на то, что его ожоги заживали очень долго, и без надлежащего лечения в апотекарионе, Деванти вернется в строй сразу, как только сможет стоять без помощи.

Магистру придется найти другую подходящую команду лейтенанту, нет, шкиперу Ганелоре…

В комнате ожидаемо повисло молчание. Тракиан обнаружил, что все смотрят на него. Положив руки на стол, магистр обдумал соглашение, которое Батурбас положил перед ним. Сенатор, сидел и ждал, крутя одно из обручальных колец, на его лице не было ни следа неуверенности или опасения.

— Что ж, — прервал молчание Тракиан. — Сенат продолжит управлять людьми, а люди — служить Ордену.

Сенатор встал со своего кресла, вместе с двумя своими худощавыми помощниками, и уважительно склонил голову.

— Сенат аплодирует вам, господин. Я также прослежу, чтобы память о Соте и ее людях чтилась всеми. Косы Императора восстановили свое былое величие. Пусть ваш недавний позор будет смыт бессчетным количеством побед в будущем.

Позор. Оскорбление ужалило магистра, но Тракиан не стал акцентировать на этом внимание. Вместо этого он включил вокс-связь с мостиком.

— Говорит магистр Тракиан. Передайте всему флоту — мы возвращаемся в Сотару, все. Грядет новая война.

Когда присутствующие покинули помещение, Тракиан стоял в раздумьях, пока брат Гадрий не подошел к нему.

— Все прошло, как мы ожидали, господин, — произнес он.

Глаза Тракиана были закрыты, дыхание медленное и глубокое.

— Да, но от этого не легче. Я до сих пор не знаю, кому из своих воинов я могу доверять.

— Ноша этого знания лежит на ваших плечах, но я буду помогать вам всем, чем смогу.

— Тогда скажи мне, знал ли Торкира обо всем этом?

— По правде говоря, я не знаю. Но разве сейчас это важно?

— Я полагаю, что нет, — вздохнул Тракиан. — Тайное станет явным, как только мы достигнем внешних миров.

Гадрий посмотрел на разбросанные документы.

— Может быть, господин.

Приятная мысль посетила разум Тракиана. Он открыл глаза, но продолжал держать их суженными, смакуя идею.

— Сенатор обещал поддержку беженцев в деле восстановления величии Ордена, — пробормотал он. — Я хочу проверить действенность его обещаний.

— Конечно, господин. Что я должен сделать?

— Ты должен призвать две тысячи людей на службу, немедленно. Приведи их семьи. Мы прикроем себя невинными.

Гадрий кивнул. Даже если приказ и заставил его задуматься, он не подал виду.

— Будет сделано, — ответил десантник, быстро и без эмоций.

Когда он развернулся, собираясь уйти, Тракиан остановил Гадрия.

— Брат. Подожди. Есть кое-что еще.

Понизив голос, он подвел Гадрия к иллюминаторам корабля. В этот момент магистр осознал, что несмотря на благие намерения, со стороны они были похожи на строящих козни заговорщиков.

— Мы оба знаем, что величайшая угроза для Кос Императора исходит не от Кракена, а от нас самих. Предупрежден — значит вооружен, брат, и я предлагаю никому не рассказывать то, что известно только нам, пока не выясним, кому можно доверять, а кому — нет.

Гадрий снова кивнул.

— Это мудрое решение, учитывая обстоятельства. Эти откровения могут также привлечь новых врагов, внешних и внутренних.

— Именно. Поэтому у меня для тебя специальное задание. Я назначаю тебя своим лейтенантом, и теперь ты отчитываешься только мне. Я хочу, чтобы ты был бдителен. Поддерживай свет в темноте, которая преследует нас, и отыщи ее ростки, даже если придется вернуться к стенам горы Фарос.

— А что, если эта обязанность служила бы более высокой цели — воссоздание Ордена? Мы понесли огромные потери. Пропажа запаса геносемени с «Могилы гиганта» отбросила назад все наши усилия, на месяцы, если не на годы.

Тракиан глубоко вздохнул. Он принял решение.

— Ты получаешь мое благословение, брат Гадрий. Используй все, что потребуется. Никто не будет чинить тебе препятствия, я позабочусь об этом. Мы узнаем правду, так или иначе.

Черпающим движением выбросив кулак вперед, в приветствии сотаранского жнеца, Гадрий принял свое новое назначение с очевидной, торжественной гордостью.

— Конечно, господин. В конце концов, мы должны быть уверены.

СОТАРАНСКИЙ ВСАДНИК

Среди устройств представленных на горе Фарос и в традиционных границах Ордена, стяг Кос Императора также имеет отсылку к мифологии их родного мира, а именно к бронированному всаднику. Многие спрашивали о происхождении этого изображения на протяжении десятитысячелетия, так как не осталось никаких записей о боевом брате, когда-либо скачущего в бой на коне, к тому же в Соте никогда не существовали эти существа. Тогда откуда берет начало это благородное, и в то же время абстрактно-идеальное изображение.

Правда скрыта в обширной геральдике Ордена и, возможно, в уважении, которое они проявляют к своим слугам. Каждый из десяти других стягов рот восхваляет одного из легендарных бессмертных коней, так часто упоминаемых достопочтимым древним Обердии, еще до Третьего Основания. На этом стяге белый жеребец Абракс, отец всех лошадей, несет своего господина в пламя битвы.