Земля содрогнулась и задрожала. Шайдан периферийным зрением уловил в тумане вспышку оранжевого света и резко повернул голову. На горизонте, над морем паукообразных тел, столб пламени пронзил темное небо, испепелив выводок горгулий. Но через несколько секунд «Богомол-поборник» взорвался, послав концентрические ударные волны пламени, прокатившиеся по темному океану насекомоподобных тиранидов. Мгновение спустя на космодесантников обрушился дождь из чужеродной плоти. Образовавшаяся брешь быстро заполнилась свежей волной тиранидов, стремящихся добраться до командного пункта Воинов-Богомолов. — Это был Воздаятель?

Шайдан оторвал взгляд от останков машины и повернулся лицом к капитану. — Его больше нет.

Тот кивнул библиарию. — Сколько еще до прибытия «Громовых ястребов»?

— Несколько минут, — спокойно ответил Шайдан, вонзая свой потрескивающий силовой посох в костлявую шею горгульи. — Всего несколько минут, но, возможно, их у нас нет.

Капитан Воинов-Богомолов увернулся от когтей пикирующего зверя, выпустив при этом залп болтов в наступающий наземный рой. Аудин вслепую полоснул силовым мечом пролетающую мимо горгулью, филигранно разрубив существо надвое.

— Мы должны удерживать эту позицию, пока не прибудут ястребы — это наша единственная надежда на спасение.

— Понятно, — прошептал Шайдан, пытаясь вытащить застрявший силовой посох из черепа рычащего зверя у его ног. С легким кивком головы Шайдан послал по посоху струю голубого света, разорвав голову хормагаунта на осколки. Уже не в первый раз Шайдан мысленно поблагодарил Императора за это необычное оружие — силовой посох с двумя лезвиями, давным-давно выкованный в кузне Бадаб Прайм. Вырвав посох из трупа, он срезал крыло горгульи, пикировавшей к их знаменосцу Лодуру, сбросив ее на крышу их бункера. Не сбиваясь с ритма стрельбы из болтера, Аудин перерезал силовым клинком горло мечущегося существа, заглушив его визг.

Лодур, казалось, даже не заметил этого. Все его внимание было сосредоточено на выводке хормагаунтов, пытающихся прорвать линию Богомолов-Опустошителей к западу от бункера. Его мельта-пушка шипела от нагрева, а знамя Воинов-богомолов отливало ярко-зеленой рябью на фоне ночного неба.

Вращая силовой посох, чтобы очистить лезвия от ихора, Шайдан повернулся, окидывая взглядом поле боя. Вторая рота полностью отступила. Некоторые отделения уже были эвакуированы из трясины когтей и зубов «Громовыми Ястребами». Этот бункер был их последним пристанищем. Они были последними оставшимися людьми на Иродиане IV.

Глядя на юг, Шайдан мог видеть сержанта Магнира и его отряд опустошителей, образовавших островок огня посреди моря ксеносов. Они были окружены и отрезаны потоком тиранидов, текущем по пустыне к командному бункеру. Действия отделения Магнира позволили командному отделению занять выгодную позицию. Обстреливаемые с неба шарами биоплазмы вопящих горгулий и окруженные со всех сторон выводками ревущих термагантов, отряд Магнира вел яростный смертельный бой. Шайдан наблюдал за вспышками лазпушек и огромными шлейфами огня тяжелых огнеметов. Он видел дугу огня, образованную непрерывными залпами тяжелых болтеров, создающих неприступную оборонительную линию. На вершине самой высокой скалы Шайдан мог видеть, что сам Магнир сражается с пикирующими горгульями.

На востоке от позиции Магнира, прямо перед бункером стояли терминаторы сержанта Хенира. Они сдерживали невероятное количество тиранидов. Их штурмовые болтеры выпускали непрерывный поток снарядов, уничтожая волну за волной из когтистых лап. Гора мертвых паукообразных пришельцев выросла перед ними, став органическим защитным барьером. Но рой продолжал перетекать через барьер, безразличный к своим мертвецам.

Туча горгулий кружила над терминаторами Хенира, но они не представляли большой угрозы для древних доспехов терминаторов-богомолов. Когда они подлетали слишком близко, Хенир убивал их своим силовым мечом, а терминаторы разрывали их цепными кулаками. А с вершины командного бункера их прикрывал огнем брат-ветеран Бальдер со своим надежным тяжелым болтером, выпуская снаряды в облако летающих существ. При попадании в ночном небе вспыхивали крошечные звезды, посылая смертоносные осколки выводок. Товарищи-ветераны Бальдра выстроились вокруг него, обеспечивая поддержку отделению Хенира залпами лазерного огня из своих мультилазеров.

Мысленно восхваляя мощь терминаторов-богомолов, Шайдан посмотрел на запад, где отделение опустошителей сержанта Руина медленно отступало к бункеру. Их тяжелые болтеры пробивали полосы в наступающей орде, но битва была проиграна. Количество врагов зашкаливало. Брат Нерт находился в тылу своих боевых братьев, руководя огнем из лазпушек отделения, пытаясь вывести из строя самых крупных тиранидов: гигантских существ-воинов, которым обычные болтерные снаряды наносили минимальный урон. Сам Руин был в центре отступающей линии. Его болтер давно опустел, и он орудовал силовым кулаком в гуще хормагаунтов, отбивая гигантские когти и ломая кости тиранидов с невероятной скоростью и свирепостью.

Над головами отделения Руина, подобно великолепным зелено-золотым ангелам возмездия, кружили штурмовые десантники сержанта Сорона. Отряд Штурмовиков осыпал органическое море осколочными гранатами, создав завесу пылающей смерти, выигрывая время для Опустошителей Руина. Огнеметами, болтерами и цепными мечами штурмовые десантники Сорона отвлекали горгулий от своих отступающих боевых братьев, а также от командного отделения, расположившегося на крыше бункера.

Осмотревшись, Шайдан ударил силовым посохом в рокрит у своих ног, посылая копье силы в шестиногое существо с когтями, прыгнувшее к капеллану Эгиру. Хормагаунт, казалось, рассыпался, и богато украшенную череполикую маску капеллана забрызгало обугленными фрагментами пришельца.

Насколько мог видеть Шайдан, вся округа кишела паукообразными формами, колючей чешуи, когтями и острыми зубами. Сам воздух был наполнен микроскопическими паразитами: улей тиранидов начал поглощать планету. Рой не имел конца, и он неуклонно продвигался вперед, стремясь уничтожить эту последнюю точку сопротивления на Иродиане IV. Последний бой Второй роты Воинов-Богомолов был почти окончен.

С обзорных станций «Исчезающей Звезды» командир Кастор мог видеть ход битвы за Иродиан IV. Его крейсер типа «Готика», находился на средней орбите, наблюдая за боем. Массивные ряды лэнсов обеспечивали поддержку имперской боевой группе. Тем не менее, несколько младших офицеров на командной палубе разочарованно стиснули зубы, желая более активных действий. За спиной они шептали проклятия своему трусливому командиру. Но Кастор не был трусом, как и не был глупцом.

— Сосредоточьте весь огонь на самом большом корабле — крейсере «Бритва» по левому борту «Экстремального Предубеждения», — приказал Кастор.

Он уже сражался с тиранидами и хорошо знал классификацию их кораблей. Он отправил данные командному составу каждого корабля в своей боевой группе вместе с примечаниями об их возможностях и предостережениями о возможных отклонениях от стандартов. Как и сами тираниды, их корабли, казалось, эволюционировали и трансформировались в соответствии с необходимостью. Кастор давно подозревал, что корабли на самом деле были гигантскими организмами, и недавние депеши Ордо Ксенос подтвердили это.

«Бритва» был смертоносным линейным крейсером, хорошо вооруженным и сильно бронированным. Из его носа торчали две массивные клешни с пушками на концах, и он выпускал непрерывный поток яда в щиты «Экстремального Предубеждения», левые батареи которого отвечали лазерным огнем. Противостояние фактически отрезало крейсер класса «Диктатор» от основного сражения и сделало его уязвимым для дронов-выводков, косяками плававших вокруг имперского флота.

Эскадрильи перехватчиков «Ярость» покинули посадочные отсеки «Экстремального предубеждения», пытаясь предотвратить абордаж тиранидов. Полчища дронов сопровождения вылетали из «Бритв», сражаясь с «Фуриями» в соотношении два против одного.

Лэнс «Исчезающей Звезды» полностью зарядился.

— Огонь! — приказал Кастор.

Энергетическое копье испепелило дронов, устремившись к «Бритве». Оно вонзилось в клешню правого борта тиранидского корабля, послав по его длине череду взрывов. Через пару секунд корпус взорвался изнутри, сбив корабль с курса.

«Экстремальное Предубеждение» использовало свой шанс и отправило волну ракет, вонзившихся в раненого монстра, прежде чем взорваться с неумолимой яростью. Из раны сочились потоки органической ткани, растекаясь в вакууме.

«Бритва» развернулась, возвращаясь по спирали к основной массе флота тиранидов, находившейся на низкой орбите Иродиана IV. Когда она снова повернулась носом к имперской боевой группе — пробоина уже была покрыта гротескной рубцовой тканью, а уцелевшая клешня угрожающе навелась на «Экстремальное Предубеждение», где продолжался космический бой.

— Удерживать позицию, — спокойно сказал Кастор.

— Разве мы не воспользуемся нашим преимуществом, сэр? — спросил офицер-тактик Лофтир.

— У нас нет преимущества, сынок, — ответил Кастор, не отрывая взгляда от битвы снаружи. Судно отступило под прикрытие основного флота. — Если мы приблизимся, нас просто уничтожат.

Кастор положил руку на бронированное стекло обзорной станции и изучал ход боя, вокруг «Экстремального Предубеждения»; Капитан Мелиус разберется с истребителями ближнего действия, но для атаки на капитальные корабли потребуется лэнс «Исчезающей звезды». Нужно действовать осторожно.

Достаточно зная тактику тиранидов, Кастор предположил, что атака «Бритвы» была попыткой втянуть «Исчезающую Звезду» в бой. Он слышал о тиранидах, которые бросали тысячи своих меньших организмов под залпы имперского артиллерийского огня только для того, чтобы истощить их перед тем, как начать атаку, но он впервые видел, чтобы жертвовали крупными кораблями, такими как «Бритва».

На данный момент «Экстремальное Предубеждение» и два фрегата класса «Меч», «Очищение» и «Яркая Добродетель», будут вести беспокоящий огонь по кораблям улья.

Кастор отвернулся от обзорной станции и медленно пошел обратно к командному трону в центре мостика. Он сидел, подперев голову руками, уставившись в космос. На горизонте Иродиана IV он мог видеть уродливую громаду корабля-улья. Он скользил над планетой, высасывая из нее питательные вещества и выпуская в воздух токсины, споры и разнообразных существ. Оставалось всего несколько дней, а может быть, и часов, прежде чем планета будет полностью поглощена.

Боевой корабль скользнул в один из огромных посадочных отсеков «Исчезающей Звезды» и мягко опустился на палубу. Вахтенный офицер выпрямился, глядя на гладкие линии необычного судна. Для случайного наблюдателя корабль мог бы сойти за прогулочный крейсер, но он явно был боевым и необычайно смертоносным.

Вахтенный офицер Эбетт украдкой оглянулся, гадая, прибыл ли отряд охранения. Корабль не обнаружил ни один сенсор «Исчезающей Звезды», он проскользнул без приглашения — практически незамеченным. По какой-то причине орудийные сервиторы и батареи, установленные на входе, даже не дернулись, когда судно прошло мимо них.

Глаза Абетта изучали корпус корабля, скользя по изящным изгибам. Охрана была уже в пути, но пока здесь был только Эбетт и горстка техносервиторов. Он тяжело сглотнул и напряг спину.

Эбетт увидел эмблему на корпусе корабля как раз в тот момент, когда нижний люк начал открываться, зашипев, выравнивая атмосферу. На металле носового обтекателя виднелась крошечная буква «I».

Люк опустился, звякнув о палубу. Эбетт шагнул вперед, затаив дыхание от ужаса, когда три фигуры вышли навстречу. Он открыл рот, подбирая слова, его глаза тревожно метались вверх и вниз, изучая посетителей. Две фигуры были огромными — намного выше любого человека — и были в мерцающей черной силовой броне. Он заметил, что на их наплечниках то же был знак «I», которые были затейливо украшены и бросались в глаза. Третья фигура, неподвижно стоявшая между двумя космодесантниками, принадлежала с виду хрупкой женщине, одетой в длинный черный плащ, ее бледно-серые глаза излучали целеустремленность.

— Где Кастор? — рявкнула женщина прежде, чем Эбетт успел подобрать слова.

Вахтенный офицер учащенно дышал, мотая головой из стороны в сторону в отчаянной надежде, что встречающие уже прибыли. Но их не было. Женщина строго смотрела на него, а затем, казалось, приняла решение. Она толкнула мужчину в грудь, отодвигая его в сторону, а затем прошла мимо него внутрь «Исчезающей Звезды», за ней следовали два космодесантника Караула Смерти.

— Я сказала им, что мы знаем, как найти тирана улья и что истребительная группа Караула Смерти сможет его убить, — произнесла Калипсия в потрескивающий вокс. Он шипел помехами, пока она ждала ответа — расстояние было большим, поэтому произошла небольшая задержка. Не в первый раз она прокляла варп-тень роя тиранидов; он нарушил весь психический обмен в этом районе и сделал астропатическую связь практически невозможной. Поэтому, даже Инквизиции приходилось полагаться на эти грубые устройства связи. По мнению Калипсии, они были медленными, громоздкими и уродливыми.

Голос лорда-инквизитора Партона прохрипел в ответ. — Отлично. Я предполагаю, что вы были достаточно убедительны. Важно, чтобы они доверяли вам. Помни, время имеет решающее значение. Менее чем через два дня тираниды получат то, за чем пришли. Это может быть очень опасно для нас, не говоря уже об остальном Империуме.

— Я понимаю, мой лорд. Миссия будет выполнена. Не беспокойтесь.

— Я достаточно изучил Великого Пожирателя и боюсь того, что он может совершить, если мы не остановим его здесь. Эта система — всего лишь ступенька. Если тираниды победят, настанут тяжелые времена.

— Тираниды будут повержены, милорд. Караул Смерти выполнит свой долг.

— Надеюсь, ты права, юная Калипсия. А что насчет капитана Октавия? Он что-нибудь подозревает?

— Нет, милорд, — уверенно ответила Калипсия. — Я не давала повода для подозрений. Он уверен, что мы охотимся на тирана улья. Октавий — слуга инквизиции, не более того. Он солдат — инструмент.

— Он капитан Караула Смерти, юная Калипсия, и спаситель моего старого друга, лорда-инквизитора Августия. Не стоит недооценивать его. Он сражался с грязными ксеносами еще до твоего рождения. Эльдарские экзархи и орочьи военачальники вздрагивают от его имени — не стоит относиться к нему легкомысленно. Его участие в этой миссии — наше самое большое преимущество, но это не делает его нашим союзником.

— Я буду наблюдать за достопочтенным капитаном, — ответила Калипсия с легким сарказмом. Уже несколько лет она беспокоилась о том, что ее наставник теряет контроль по мере того, как стареет. Не было сомнений, что он был мудрым человеком и великим инквизитором. Невозможно достичь звания лорда-инквизитора, не будучи безжалостно гениальным. Но острота его мышления, казалось, притуплялась, и Калипсия была уверена, что сможет корректировать его план по ходу дела.

— Увидим, — сказал Партон, и затем вокс резко щелкнул, прежде чем замолчать.

Калипсия встала из-за консоли и уставилась через обзорный экран в темноту посадочного отсека, скрывающую ее корабль «Идеальный Разрез». Он был опечатан и недоступен для обслуживающего персонала, что очень обрадовало вахтенного офицера Эбетта.

Она оглядела гладкое судно и увидела двух гигантских десантников, стоящих по обеим сторонам открытой посадочной рампы. Часовые почти невидимые в своих черных силовых доспехах в кромешной тьме посадочного отсека «Исчезающей Звезды».

Слишком серьезное отношение к ним противоречило ее натуре — военные были простыми предсказуемыми людьми. Ее отец служил в Имперской Гвардии, пока его не растерзал хормагаунт, когда его отделение шло в атаку, стреляя залпами лазерного огня. Она ненавидела его за это. Конечно, она также ненавидела мерзких ксеносов, отнявших у нее отца. Ее переполняла ненависть. Будучи ребенком, она поклялась, что ее жизнь никогда не оборвётся так глупо. Она стала рекрутом Инквизиции и поставила перед собой задачу противостоять закостенелости военных с тех пор, как ее назначили инквизитором. С ксеносами галактики можно было бороться множеством способов.

Но ей пришлось признать, что в Карауле Смерти было что-то особенное. Они были не так просты и молчаливы. Никогда не тратя лишних слов. Несмотря ни на что, она не могла считать их глупыми — бездонная синева глаз Октавия светилась мудростью.

Она много лет служила на «Завуалированном Спасении» под опекой Партона, но это задание впервые свело ее с Караулом Смерти. На самом деле, это был ее первый настоящий опыт работы с космодесантниками. Она, конечно, слышала о них. И она иногда видела их в учреждениях Инквизиции, когда они доставляли отчеты в Ордо Ксенос. Но она всегда подозревала, что слухи об их подвигах сильно преувеличены. Разница между этими историями и тем, что она узнала, когда ее отец служил в Имперской Гвардии, была слишком велика. Либо эти космические десантники были сверхлюдьми, чтобы совершать все те подвиги, либо ее отец был еще более жалким, чем она думала.

По правде говоря, она ненавидела космических десантников, но видела, насколько они полезны: гигантские сверхчеловеческие воины, полностью преданные служению Императору. Возможно, именно их преданность она ненавидела больше всего — поскольку именно слепая преданность заставила ее отца идти на смерть в когти тиранидов. Калипсия была уверена, что воины просто и беспрекословно выполняли приказы. Думать было уделом других. Многие в бюрократической системе Империума иногда вообще не думали. Вот где пригодилась Инквизиция — она думала за всех. В это она верила всей душой.

Она отодвинула свои сомнения на задний план: она руководит этой миссией, а десантники Караула Смерти, включая Октавия, будут делать то, что им прикажут. Неважно, что стареющий Партон говорил о Карауле Смерти, они были такими же, как и любые космодесантники, как и любые солдаты.

Клубящиеся черные пятна роя тиранидов покрывали большие участки поверхности планеты. Место приземления теперь было полностью черное. Октавий покачал головой и отвернулся от экрана.

— Они ждали нас, инквизитор, — сказал он, вперив свои голубые глаза в Калипсию.

— Не говори глупостей, капитан, — убежденно возразила она. — Тираниды — всего лишь животные. Они не могли вычислить нашу посадочную площадку.

— И все же они устроили нам ловушку.

— Я уверена, что это совпадение, капитан, — сказала Калипсия. — Видимо место для посадки было выбрано неудачно.

Октавий даже не вздрогнул. — Нет, инквизитор, это место было стратегически верным. Каким-то образом тираниды знали, что мы выберем именно это место. Они специально оставили его для нас.

— Это просто невозможно, капитан, — категорически возразила Калипсия.

— Капитан прав, — сказал Корфей, входя в комнату вместе с Ашоком. — Ликторы ждали нас.

Ашок изучал лицо Калипсии, пока она отвечала. — Это беспрецедентно, если тираниды предвидели наши действия. Даже если бы они были способны к такому изощренному мышлению, они никак не могли знать, что мы выберем это место.

Голос Ашока был низким и едва слышным, его черные глаза спокойно смотрели на Калипсию. — Они знали, что оно станет естественным выбор для нас. Оно было относительно чисто и близко к позиции тирана улья. Будь я тиранидом, я бы устроил там ловушку.

— Вы не тиранид, библиарий, — ответила Калипсия, — и вам не следует приписывать им слишком много человеческих качеств. Это граничит с ересью.

Бибиларий слегка склонил голову набок, но Калипсия не могла сказать, было ли это безразличным пожиманием плечами или чем-то иным. — Как вы сказали, инквизитор, нам всем нужно опасаться ереси.

— Я рад, что вы смогли присоединиться, инквизитор, — сказал Кастор, встав, когда она вошла в конференц-зал.

Калипсия прошла мимо него и быстро села, щелкнув пальцами одному из сервиторов, медливших у двери. Она указала на пустой стакан на большом столе, и слуга поспешил налить ей вина. — Надеюсь это ненадолго, командир. У меня много дел, а времени мало.

— У вас есть около двадцати часов, — сказал Кастор, наслаждаясь дискомфортом инквизитора.

— Двадцать три, — поправила Калипсия.

— Пусть будет двадцать три, — точное число Кастора не интересовало. — Я хотел бы поговорить с вами о вашем маленьком вылазке на поверхность планеты, инквизитор.

— Нечего и говорить, — резко ответила Калипсия. — Миссия провалилась. В следующий раз мы будем более подготовлены.

— В следующий раз? — уточнил Кастор, наслаждаясь перспективой следующего предложения. — Следующего раза не будет.

Инквизитор перевела свои задумчивые серые глаза на него, и он невольно вздрогнул.

— В следующий раз мы будем готовы. — Повторила она, тише и несколько медленнее.

Лицо Кастора изменилось. — Это не игра, инквизитор! Мы говорим о судьбе всей системы. Сейчас не до вашего тщеславия.

— Вы совершенно правы, командир, — с пугающим спокойствием ответила Калипсия. — Это не игра. Так что я хотела бы поблагодарить вас за сотрудничество.

Кастор ошеломленно замолчал. Его рот открылся, но он не осмелился произнести слова, которые рвались наружу. Глубоко вздохнув, Кастор ответил. — Инквизитор Калипсия, я связался с лордом-инквизитором Агустием, и он проинструктировал меня, что бомбардировка из космоса будет наиболее подходящим решением в случае провала вашей миссии.

Командир с некоторым удовлетворением отметил, что глаза Калипсии расширились при упоминании этого имени. Но она быстро справилась. — Агустий не имеет полномочий в этом вопросе. Он гость на борту «Завуалированного Спасения» под покровительством лорда-инквизитора Партона, по распоряжению которого я действую здесь. В любом случае, моя миссия не провалилась. Пока я сижу и трачу время на этот разговор, Караул Смерти готовится к новой вылазке на поверхность планеты.

С этими словами Калипсия встала и вышла, оставив после себя лишь порыв ветра и нетронутый бокал вина. Кастор смотрел ей вслед. Когда дверь с шипением закрылась и он остался один, он наклонился и взял со стола бокал вина Калипсии. Опрокинув его одним глотком, Кастор снова погрузился в размышления: что может быть такого важного на этой маленькой планете, что она так заинтересовала лордов-инквизиторов Ордо Ксенос?

Октавий изучал лица космодесантников-богомолов, стоящих перед ним: благородные и покрытые шрамами за годы непрекращающихся сражений. У каждого были длинные черные волосы и сверкающие зеленые глаза. Их кожа была темной и покрыта татуировками, которые извивались по их лицам и шеям. Октавий понял, что это были ритуальные знаки, отмечающие лучших воинов Ордена — тех, кому поручено охотиться на Астральных Когтей. Это были знаки отряда, созданного почти столетие назад, после падения воинов-богомолов в Бадабских войнах — все эти воины стояли бок о бок с ренегатами, и все они перенесли больше испытаний и лишений, чем все десантники, с которыми Октавий сталкивался раньше. Капитан Караула Смерти видел, как в их глазах горят страсть и гордость. В этих огненных глубинах таилось что-то, что Октавий редко видел в глазах космодесантников — отчаяние.

Позади трех Воинов-Богомолов стояла остальная часть команды Караула Смерти, облаченная в безукоризненно отполированные черные доспехи, но без шлемов, так что их глаза блестели жизнью в полумраке церемониального зала «Идеального Разреза».

Октавий с тяжелым сердцем осмотрел бойцов. Из его команды осталось только пятеро. Сержант Гревий много раз сражался с ним в прошлом. Он был введен в Караул Смерти самим Октавием во время посещения руин Мира Ринна, родного мира Багровых Кулаков, преемника ордена его собственных Имперских Кулаков, братьев по геносемени самого Рогала Дорна. У Багровых Кулаков была давняя традиция снабжать Караул Смерти самыми крутыми охотниками за инопланетянами. И не осталось ничего, что можно было вернуть в столь доблестный орден.

Лишь останки Кулака были возвращены с планеты, и Космические Волки будут благодарить Императора за возвращение его бесценного геносемени. В то время как Багровые Кулаки будут оплакивать потерю Гревия и его прогеноидов.

Его внимание вернулось к Воинам-Богомолам, их изумрудно-зеленые доспехи были отполированы до совершенства. До Бадабских войн Воины-Богомолы по количеству десантников, прикомандированных к Караулу Смерти, уступали только Багровым Кулакам. Почти век минул с тех пор. Октавий внутренне содрогнулся при мысли, что этим троим придется заменить его павших братьев, и он знал, что остальная часть истребительной команды настроена скептически.

Однако Октавий помнил про свой долг перед Императором и Ордо Ксенос. И это долг превыше всего.

Воины-Богомолы были единственным Орденом Космического Десанта в секторе, а команда Караула Смерти потеряла трех боевых братьев. Математика была проста, и, если быть честным, Октавия впечатлили действия библиария Шайдана во время эвакуации его истребительной группы всего несколько часов назад. Капитан Аудин высоко оценил оставшихся двоих: штурмового десантника, сержанта Сорона, и десантника-опустошителя, сержанта Руина.

В конце концов, что бы вы ни говорили о них, они были космодесантниками.

Инквизитор Калипсия не протестовала, когда Октавий сообщил ей о необходимости принятия трех воинов-богомолов в Караул Смерти. Казалось, что она не знала об их прошлом. — Это ваше право, капитан, — сказала она с откровенной простотой. Затем она сделала паузу на мгновение, прежде чем снова заговорить, сменив тему.

Калипсия ясно дала понять, что команде будет выгодно иметь еще одного библиария. Она выдвинула теорию, что местный рой на самом деле был осколком Улья Кракена, который был разгромлен Ультрадесантниками с помощью лианденских эльдар в 992.М41. Вероятно, рой преследовал мир-корабль лиандена, постепенно поглощая ДНК эльдар, собранную во время конфликтов. Это объясняло необычайную психическую силу роя и концентрацию зоантропов.

Октавия не убедила гипотеза Калипсии, но он и не нуждался в дополнительной причине, чтобы назначить библиария Шайдана в свою команду. Он уже доказал, что способен справиться с тиранидами-псайкерами.

Однако инквизитор была права в том, что рой был необычным. Похоже, он был в состоянии предвосхитить тактику Караула Смерти, а сами тираниды сражались с большей энергией и слаженностью, чем Октавий ожидал от таких безмозглых зверей. Что-то было не так.

А еще была сама Калипсия. Октавий ничего не знал о ней, пока они не встретились в первый раз на «Завуалированном Спасении». Команда Караула Смерти направлялась к варп-вратам, к границе Обскуруса, где им предстояло возглавить имперские силы в борьбе против вторжения тиранидов. Лорд-инквизитор Агустий должен был присоединиться к ним позже и принять командование.

Команда была перенаправлена на «Спасение», где их встретил знаменитый лорд-инквизитор Партон, который сказал им, что врата закрыты, но у него есть одна миссия, которую может выполнить только Караул Смерти. Он поблагодарил Императора за их своевременное прибытие — ближайшая крепость Караула Смерти находилась в нескольких днях пути, а с закрытыми варп-вратами — еще дальше. Если повезет, сказал он, и с благоволения Императора, вы быстро выполните задание, и врата снова будут открыты как раз, когда прибудет Агустий.

Но великий лорд-инквизитор не собирался возглавить эту миссию. Он сказал, что слишком стар для таких подвигов. Вместо этого он назначил свою молодую протеже Калипсию возглавить миссию на Иродиане IV. Это была ее первая экспедиция, и Октавий сомневался в целесообразности ее назначения. Мало того, он уже сталкивался с Партоном раньше и не всегда одобрял его методы. Хотя Агустий всегда высоко отзывался о своем старом друге, Октавий чувствовал, что между этими двумя лордами-инквизиторами было что-то недосказанное. Он не был уверен, что Агустий одобрит их сотрудничество с Партоном, но это не нарушало протокол — Партон в текущий момент был старшим инквизитором, и команда действительно была больше всего нужна на Иродиане IV.

Свет в личных покоях Партона был постоянно приглушен. Слабое освещение не позволяло незваным гостям видеть, кто был в комнате. Некоторые из подчиненных на борту «Завуалированного Спасения» шептали, что у лорда-инквизитора аллергия на яркий свет; никто и никогда не видел, как он покидает линкор и совершает посадку на планету при естественном свете. Свет автоматически превращался в почти полную темноту, когда Партон входил в комнату.

На «Спасении» постоянно находилась группа экспликаторов. Среди них ходило куда более зловещее объяснение пристрастия Партона к темноте. Слухи появились еще в штаб-квартире Ордо Ксенос. Партон ничего не предпринимал, чтобы пресечь слухи, так как считал, что это лучший способ скрыть правду, особенно если эта правда гораздо интереснее самих слухов. Старый лорд редко обращал внимание на посетителей, почти никогда не удосуживаясь поприветствовать их, когда их корабли пришвартовались; естественно, он сделал исключение для своего старого друга Агустия. По слухам младших офицеров, такое поведение Партона только добавляло таинственности тьме, которая, казалось, постоянно окутывала его.

Банальные теории заговора были недалеки от истины, но не требовалось слишком большого воображения, чтобы понять, что лорд-инквизитор может ожидать покушения. Это было бы просто здоровой паранойей, без которой ни один инквизитор не прожил бы достаточно долго, чтобы стать лордом. Молодой следователь с действительно богатым воображением мог бы найти лучшее объяснение склонности Партона к темноте: проще говоря, ему не нужен свет. Есть гораздо более эффективные способы видеть, если у вас есть навык, и лишить других способности видеть — бесценное преимущество.

— Не стоит об этом переживать, Калипсия, — промурлыкал Партон с несколько напускной небрежностью. — Все под контролем.

Вокс-модуль шипел и трещал, прерывая голос лорда-инквизитора вспышками помех.

— Но я не могу понять, почему вы позволили ему вмешаться, милорд.

— Я не могу разрешать или запрещать Агустию действовать, юная Калипсия. И уж точно не ваше дело подвергать сомнению мои собственные действия. — Мягкое давление его голоса стало жестче. — Я полагаю, что у вас более чем достаточно дел на Иродиане IV, чтобы не отвлекаться на события, происходящие на «Завуалированном Спасении».

Повисла долгая пауза, и Партон улыбнулся в темноте, представив выражение досады и раздражения, которое должно было появиться на лице Калипсии.

— Конечно, милорд, — коротко ответила она.

— Конечно, — повторил Партон, все еще улыбаясь, но стараясь, чтобы в его голосе не было веселья. По правде говоря, его веселье по поводу предсказуемой реакции его протеже не распространялось на его старого друга; Партона совсем не позабавило решение Агустия направить свой боевой корабль на орбиту Иродиана IV. Его друг ушел несколько внезапно и без каких-либо любезностей, которые можно было бы ожидать от человека его ранга. Затем он поместил свой боевой корабль прямо в поле зрения «Исчезающей Звезды». Возможно, это было преднамеренным намеком, что им требуется защита крейсера типа «Готика». Что бы ни было на уме у Агустия, Партон был уверен, что это вызовет проблемы еще до того, как дело на Иродиане IV будет завершено.

— Как я уже сказал, все под контролем, — повторил он. — Интересно, что вы планируете предпринять? — продолжил он, пытаясь вернуть внимание Калипсии к более важным для нее вопросам.

Наступила еще одна пауза, пока Калипсия боролась с желанием задать вопрос об Агустие. Она ненавидела, когда ею манипулировали, даже если это делалось столь изящно. Структурные протоколы Инквизиции не совсем отличались от протоколов Имперской Гвардии. В добавок, она не была ворчуном.

— Октавий прикомандировал трех воинов-богомолов, чтобы заменить павших во время нашей последней высадки. Таким образом, команда восстановилась и готова к новой высадке на поверхность планеты. На этот раз я сама определю место посадки, — объяснила Калипсия.

— Капитан Октавий ввел в группу воинов-богомолов? — спросил Партон с оттенком удивления в голосе.

— Нет, мой лорд. Он просто прикомандировал их — они не удостоились чести получить цвета Караула Смерти, — ответила Калипсия, слегка удивленная беспокойством лорда-инквизитора.

— Очень хорошо, — продолжал Партон. — Времени остается мало. Вы правы, прибегая к личному командованию.

Партон уже собирался разорвать связь, когда его осенила новая мысль. — Есть ли у выживших, спасенных Воинами-Богомолами, разоблачающая информация о событиях, предшествовавших падению планеты?

Ответ Калипсии был быстрым и точным. — Ни у кого из выживших нет такой информации, милорд.

— Понятно, — ровным голосом ответил Партон. — Тогда очень хорошо. Связь оборвалась.

Нелей вонзил силовой кулак в пасть хормагаунта, мешавшего закрытию створок дверей бункера, раздробив его череп и отбросив его тушку на тиранидов, которые теснились позади. Одновременно с этим Корфей снова нажал на кнопку закрытия двери, и последний остаток яркого света от плазменной сферы Сорона исчез. Тяжелые адамантиевые створки сошлись, сотрясая рокритовый пол и заглушая гомон снаружи. Однако менее чем через секунду послышался бешеный скрежет и царапанье когтей по металлу.

— Это задержит их на какое-то время, капитан, — сказал Корфей, повернувшись к Октавию. — И я не сомневаюсь, что в это место могут быть иные пути.

Именно Калипсия разглядела дверную панель во внешней стене комплекса. Добравшись до разлома, команда оказалась в окружении отвратительных ксеносов; численность была столь велика, что их гибель была лишь вопросом времени. Но в свете героического конца Сорона Калипсия увидела блеск металла под слоями едкой слизи и ихора. Корфей нашел способ открыть дверь, и команда нырнула в укрытие.

— И этого будет вполне достаточно, Корфей, — пробормотал Октавий, осматривая проход в поисках возможных угроз. Казалось, он что-то заметил в темноте и пошел вперед, подав знак, чтобы остальные оставались на своей позиции.

— Очень удачно, что этот бункер оказался здесь, не так ли, инквизитор? — прошипел Ашок. Его глаза мерцали в темноте, обрамленные струйками красного пламени.

И снова Калипсия не могла встретиться с ним взглядом. — Действительно, — сказала она, убирая пистолет и оглядываясь по сторонам.

— Корфей, — позвал Октавий из глубины туннеля. — Взгляни на это!

Когда технодесантник направился к Октавию, Ашок понизил голос до шепота. — Вы знали, что он здесь, инквизитор, — есть что-нибудь еще, что мы должны знать? Я никогда не слышал о тиране улья, который бы прятался в рокритовом бункере.

— Это необычный осколок улья, библиарий. Он опровергает многое из того, что мы знали о тиранидах. Поэтому я не отрицаю и такую возможность, — ответила Калипсия, сдерживая гнев. Она приблизилась к нему и посмотрела прямо в лицо. — Инквизиция имеет право знать больше вас, солдат. Вы подчиняетесь мне. Все указывало на это место, поэтому мы здесь.

Глаза Ашока слегка сузились. — Командуйте, — произнес он.

Дальше по коридору, почти невидимые в своих черных доспехах, Октавий и Корфей осматривали структурный дефект в стене.

— Есть идеи, что это? — спросил Октавий.

— Воины-богомолы или инквизитор говорили что-нибудь об имперском объекте на Иродиане IV?

— Имперский? — Октавий поднял бровь.

— Да, эти двери несут старый имперский оттиск, а этот коридор собран из знакомых стандартных конструкций, — объяснил технодесантник. — Это довольно древний образец, но, тем не менее, имперского происхождения.

— Нам нужно знать, с чем мы имеем дело, — вздохнул Октавий.

Капитан задумчиво провел рукой по неровной стенной панели. Затем, ухватившись перчаткой за выступ, Октавий потянул. Металл поддался, и капитан Караула Смерти вырвал кусок, с грохотом швырнув его на пол. Панель скрывала участок стены с истертым изображением, еле заметным в тусклом свете.

Октавий и Корфей переглянулись.

Прижав пальцы к изображению, Октавий обвел неровную форму. Оно было почти круглым, напоминая зубчатое колесо. Вставка посередине смутно напоминала череп, половина которого была аугментирована. Он выцвел, а металл потрескался, но, несомненно, это был знак Адептус Механикус.

— Механикус? — спросил Корфей, изучая изображение.

— Похоже на то, — тихо ответил капитан, оглядываясь туда, где ждала остальная команда. Ашок навис над Калипсией, и она, казалось, что-то ему шептала. Два выживших воина-богомола, казалось, бормотали что-то, в то время как Нелей стоял на страже у дверного проема, а Брок задумчиво привалился к стене, наблюдая за остальными.

— На «Исчезающей Звезде» было несколько выживших Механикус, — пробормотал Октавий, понизив голос.

— Механикус что-нибудь знали об этом комплексе? — спросил Корфей.

— Насколько мне известно, нет.

Октавий уставился на символ, а его мысли вернулись к огромному медицинскому залу на «Исчезающей Звезде». Он помнил изуродованное тело и лицо мертвого «выжившего» Механикус, к которому привел его сервитор. «Еще одно самоубийство», — были его слова. Но тот кинжал лежал под простынями. Что-то здесь было не так, и Октавий должен понять что именно.

— Будь начеку, Корфей, — сказал Октавий, поворачиваясь лицом к технодесантнику и кладя перчатку ему на плечо. — Мне все это не нравится.

Капитан поднял руку и дал знак остальным выдвигаться.

В проходах эхом отдавались шаги, когда группа продвигалась вглубь комплекса. Служебный туннель был узким и тесным, явно не рассчитанным на космических десантников. Нелею в терминаторской броне приходилось наклонялся, чтобы избежать вентиляционных шахт и силовых приборов на потолке, но он не отставал от остальной группы, прикрывая тыл. Гвардеец Ворона Корфей исчез впереди, осматривая запутанные коридоры в поисках следов врага.

Пока что они не встретили ни одного тиранида. Внутренняя часть комплекса казалась совершенно безлюдной, и выглядела так, как будто он пустовал в течение многих лет. После битвы снаружи жуткая тишина темных коридоров заставляла всех нервничать — всех, кроме Калипсии. Она прошла вперед, оттолкнув Ашока и Шайдана в сторону, чтобы идти рядом с Октавием; ее силовой кнут был свернут и пристегнут к поясу, а болт-пистолет покоился в кобуре.

Октавий протянул руку, останавливая Калипсию, когда команда приблизилась к концу служебного туннеля. Проход вливался в большую комнату, из которой в разных направлениях расходилось несколько туннелей. В стены у входов в коридоры были вставлены светящиеся сферы, и каждая слабо пульсировала, как будто они работали на последних остатках аварийного питания.

Октавий осторожно двинулся к концу туннеля, прижавшись к боковой стене. Выглянув из-за угла, он увидел, что большая круглая комната практически пуста. В ней было несколько металлических ящиков, часть была сложена у стен, а некоторые были беспорядочно разбросаны по полу, как будто их бросили в спешке — возможно, для создания укрытия. Стены были испещрены пулевыми отверстиями и царапинами, а в полу зияла пара воронок, где явно взорвались гранаты.

Но тел не было — ни человеческих, ни тиранидских. Даже крови не было. Здесь явно была перестрелка — и ожесточенная, если судить о повреждениях конструкции. Как будто это место вычистили после боя.

Пока Октавий думал, что делать дальше, Калипсия протиснулась мимо него в зал, уверенно шагнув в центр, осматривая входы в коридоры. Следуя за ней, Ашок приблизился к капитану.

— Вам стоит поторопиться, капитан. — крикнула Калипсия через плечо. — Нет времени для такой осторожности, — сказала она, ухмыляясь.

— Лучше быть осторожным, чем мертвым, — ровным голосом возразил Октавий, входя в комнату.

— Но лучше умереть, чем потерпеть неудачу, — кивнул Ашок, глядя на инквизитора немигающими глазами. Впервые за этот день он был согласен с ней.

— Бесцельная смерть не убережет от неудачи, — возразил Брок, глядя на библиария Кровавых Ангелов. — Император защищает праведных, а не безрассудных.

Звук, раздавшийся в одном из коридоров, заставил группу мгновенно выхватить оружие и занять оборонительное построение. Позади группы встал Нелей, наведя штурмболтер на вход в туннель. Руин встал сбоку с огнеметом в одной руке и болтером в другой. Ашок вонзил конец искрящего посоха в землю, в то время как Октавий переместился к краю туннеля, держа меч на плече.

Что-то шевелилось в темноте коридора. Октавий поднял клинок и замер в ожидании. Он услышал слабый шорох.

Древний силовой меч сверкнул во тьме, оставляя след мерцающей энергии, а затем остановился, замерев менее чем в миллиметре от шеи Корфея, появившегося на пороге. Он окинул взглядом стволы орудий Караула Смерти, увидел энергию, танцующую вокруг фигур Ашока и Брока.

— Я рад, что мы на одной стороне, — сказал он, снимая шлем. — Мой вокс не работает, у вас тоже такие же проблемы? — Он сунул руку в шлем и начал шарить внутри, опередив вопросы, почему он не предупредил их, выходя из туннеля.

Бойцы опустили оружие.

Никто не проверял связь с тех пор, как они вошли в комплекс, и быстрая проверка показала, что она не работает. С тех пор, как они высадились на планету, они постоянно слышали болтовню и шипение, и они внезапно поняли, что это было в их разуме, а не в воксе; разум улья влез в их сознание, а они даже заметили.

— Это воздействие тиранидов, — сказал Шайдан.

Октавий обратил внимание, что библиарий богомолов не присоединился к защитному построению. Он стоял в дальнем конце широкой комнаты, его шлем лежал на полу рядом с ним, а длинные черные волосы блестели в слабом свете.

— Улей не может влиять на обычные технологии, только на психическую связь, — коротко отрезала Калипсия. — Я уже говорила вам ранее. — Она сузила глаза и сделала пару шагов в сторону библиария. — Что ты там делаешь, солдат?

Остальные молчали, но все хотели знать ответ на ее вопрос. Никто из них раньше не работал с воинами-богомолами, и до сих пор они подавляли свои невысказанные подозрения.

— Вы ошибаетесь, инквизитор, — невозмутимо сказал Шайдан. — Этот улей другой. Я не знаю, как они это делают, но они могут блокировать нашу связь. Возможно, психическая тень воздействует на коммуникационные центры в нашем мозгу, или, возможно, они просто применяют какое-то блокирующее устройство.

— Они животные…, — начала Калипсия, озвучивая стандартный ответ.

— Почему ты так решил, библиарий? — спросил Брок, прерывая ее и выплевывая последнее слово с большим, чем обычно, пренебрежением. Он еще не решил, что было бы хуже: если бы этот Воин-богомол лгал им или говорил правду?

— Потому что я уже бывал здесь прежде, — признался Шайдан.

Калипсия подняла бровь и медленно приблизилась к библиарию. — Что вы сказали? — прошипела она ядовитым голосом. — Вы бывали здесь раньше? — Он не упомянул об этом на допросе.

Шайдан спокойно смотрел на нее, его длинные волосы всколыхнул внезапный порыв влажного ветра, ворвавшегося в комнату. Когда инквизитор приблизилась, его взгляд, сместился. Он медленно перекидывал посох из стороны в сторону. При этом он заметил, как напряглась остальная часть Караула Смерти, как будто они ожидали, что он ударит Калипсию, возможно, сойдя с ума из-за воздействия коллективного разума, с тех пор, как они совершили высадку. Даже его боевой брат Руин инстинктивно взвел болтер.

След иронической улыбки скользнул по лицу Шайдана, когда он понял, что команда Караула Смерти все еще не доверяет Воинам-Богомолам. Со времени брифинга на борту «Исчезающей Звезды» он знал, что у Калипсии есть некоторые сомнения, но надеялся, что десантники истребительной команды убедились, что им можно доверять. Разве они не оценили поступок Сорона?

Еще одно дуновение влажного воздуха коснулось его лица.

Пронзительный крик эхом разнесся по залу, и мощный поток синего пламени вырвался из посоха Шайдана, пронесся через комнату и опалил плащ Калипсии, когда она упала на пол. Энергетический заряд врезался в брюхо чудовищной визжащей змеи, поймав ее на полпути и отбросив обратно в пасть прохода, из которого она только что выскочила. Его два огромных передних когтя врезались в металлические стены. Дернув хвостом, существо снова рванулось вперед с невероятной скоростью.

Еще один мощный импульс синей энергии врезался в существо. Через долю секунды команда Караула Смерти повернулась и открыла огонь, изрешетив зверя болтерными снарядами, но Шайдан уже был рядом. Держа посох перед собой, посылая непрерывный поток энергии, он рванулся вперед и перепрыгнул через распростертую Калипсию, врезавшись в зверя и вонзив лезвие посоха в череп существа.

Их окутало мерцающее голубое сияние, которое постепенно угасло, оставив Шайдана и дымящиеся останки мертвого тиранида.

— Пожиратель, — сказал Октавий, осматривая другие проходы. — Эти твари редко охотятся в одиночку. Нам нужно двигаться. Куда дальше, инквизитор?

Калипсия ничего не сказала; она осматривала комнату, пытаясь сориентироваться. Похоже, она не знала, куда идти.

— Куда дальше? — настаивал Октавий. Не получив ответа, он повернулся к Корфею. — Что ты там увидел? — Он указал на проход, из которого выскользнул пожиратель, — тот же самый, из которого ранее вышел Корфей.

— Ничего, капитан. Лишь пустые коридоры. Почти то же самое, что и здесь, — ответил Корфей, обводя рукой комнату. — Никаких признаков тирана улья.

— Что ж, здесь явно что-то происходит, — произнес Ашок, медленно переводя взгляд с Калипсии на Шайдана и обратно.

— Куда дальше? — снова спросил Октавий, на этот раз повернувшись к Шайдану. Пусть они не знали, почему библиарий был в комплексе раньше, но сейчас им просто нужно было знать, куда, черт возьми, им двигаться.

— Здесь находится центр, — ответил библиарий, устремляясь к коридору на дальней стороне. — Если инквизитор права и тираниды используют это место как гнездо, там мы и найдем нашего тирана.

Как только Шайдан добрался до другой стороны зала, какофония пронзительных криков эхом разнеслась по коридорам. Скрежет когтей нарушил тишину, и команда Караула Смерти бросилась вслед за Шайданом. Нелей и Руин прикрывали отход.

Вся команда уже была в коридоре, когда пожиратели ворвались в круглое помещение. Их было около двадцати, они метались по комнате, раскидывая ящики. Нелей открыл огонь из штурмового болтера, а Руин окатил зал химическим огнем.

Как один, головы пожирателей резко повернулись к двум десантникам Караула Смерти. Существа взмахнули хвостами и рванулись к ним, преодолевая град огня.

Руин бросил опустевший огнемет и метнул болтер в тиранидов. Он снял шлем и положил его под ноги, тряхнув длинными черными волосами. Затем он вытащил связку крак-гранат одной рукой и связку осколочных гранат другой. Он активировал их все сразу.

— Убирайся отсюда, Нелей, — спокойно сказал он, вставая перед огромным Терминатором. — Я получу свое искупление в огне ада.

Нелей мгновение колебался. Затем решительно кивнул и повернулся.

— За искупление! За воинов-богомолов! За императора! — закричал Руин, бросая гранаты в комнату. Раздался слабый звон, когда они упали на землю, а затем произошел колоссальный взрыв, заполнивший комнату пламенем и осколками. Ударная волна устремилась из центра комнаты, неся огонь и жар в каждый проход.

На краткий миг Руин увидел, как тираниды бьются в огненном аду. Затем снаряды в болтере Руина взорвались, добивая пожирателей смертоносными осколками.

Октавий встал позади Калипсии, прикрывая от потока огня, который с ревом прокатился по коридору. Пламя отражалось на черной броне десантников Караула Смерти.

Когда пламя рассеялось, из коридора вышел Нелей, его тяжелая поступь возвестила о его прибытии.

— Руин? — спросил Октавий, опуская инквизитора на землю и поворачиваясь лицом к Белому Консулу.

Нелей слегка покачал головой. Он повернулся к Шайдану и, не говоря ни слова, протянул ему руку. Он держал почерневший шлем Руина.

Библиарий какое-то время смотрел на него, его разум внезапно наполнили воспоминаниями о десантнике-опустошителе. Он знал и Сорона, и Руина десятилетия. Они были приняты в «Богомолы» в одно и то же время, вскоре после беспорядков во время бадабских войн, и впоследствии были переведены во Вторую роту. Вместе с капитаном Аудином они были одними из самых титулованных Воинов-богомолов, а теперь их обоих не стало. Они, как никто заслужили прощение Императора.

Шайдан взял у Нелея шлем и приложил его ко лбу, шепча молитву себе под нос. Затем осторожно поставил его на землю у своих ног. Сделав полшага назад, он внезапно вскрикнул и бросился вперед, ударив посохом в гребень шлема, разбив его вспышкой синего огня и испепелив осколки, прежде чем они успели разлететься.

— Да дарует Император тебе искупление, — сказал он, склонив голову.

Пока остальные молча смотрели, Нелей вышел вперед и положил тяжелую перчатку на плечо Шайдана. — Он умер достойно.

Вопреки самому себе, капеллан Брок почувствовал, что обязан что-то сказать. Он не любил этого псайкера, и его сердце было полно подозрений касаемо честности Воинов-богомолов, но и Руин, и Сорон погибли как настоящие воины, и он не был настолько упертым, чтобы не признать этого.

— Свет Императора озаряет всех. Он видит, что они умерли за него, — изрек он.

— Им будут оказаны все полагающиеся почести, когда мы выберемся отсюда, — сказал Октавий, понимая, что они теряют время. — Но сначала мы должны найти тирана улья.

— Где ваш библиарий? — спросила Калипсия, глядя мимо Октавия. Ашок пропал.

Внезапно Шайдан повернул голову и уставился в проход. Из его изумрудно-зеленых глаз текла кровь, а бледное лицо стало еще белее. Замысловатые татуировки вокруг его шеи извивались, как живые. В отвращении Брок отшатнулся от Воина-Богомола, подняв Крозиус, словно защищаясь от вампира.

Впереди раздался взрыв, и по коридору пронеслась вспышка света. В воздухе пахло горелым. Порыв ветра принес отзвук голоса.

— Это Ашок, — сказал Шайдан, кивнув в сторону коридора.

Октавий выхватил меч и побежал на звуки битвы, закрыв разум от безумия, которое лезло в его мозг, настойчивее, чем когда-либо прежде. Остальные следовали за ним, оставив Шайдана и Калипсию позади.

— Что тут происходит? — спросил Шайдан, переводя окровавленные глаза на Калипсию и перекладывая посох в другую руку.

Инквизитор посмотрела на библиария, из ее бледно-серых глаз текла кровь. — Ты скажи мне, Воин-Богомол. Ты тот, кто был здесь раньше.

Пока Октавий бежал по коридору, его структура начала меняться. Сухие и почти клинически чистые проходы внешних границ комплекса быстро уступили место влажным и сырым пространствам. Пол стал скользким. По стенам стекали густые капли, похожие на патоку. Все это время температура и влажность неуклонно повышались, как будто Октавий углублялся в тропический лес.

Тут и там Октавий видел, беспорядочно разбросанные, дергающиеся конечности, сломанные когти и обугленные останки тиранидов. Ашок явно проходил здесь.

Выскочив из-за угла, Октавий оказался в широкой комнате. Должно быть, что-то вроде комнаты наблюдения; дальняя стена, казалось, была полностью из стекла, хотя теперь она была перемазана ихором, а с другой стороны Октавий увидел какую-то лабораторию. Посреди комнаты стоял Ашок. Его посох превратился в вихрь голубого огня. С трех сторон его окружали зоантропы, выплевывающие сгустки энергии варпа и шипящие сквозь оскаленные зубы.

Ашок, казалось, даже не заметил прибытия капитана. Октавий видел ярко-красный огонь, горящий в глазах библиария. Ангел утонул в ярости битвы.

Зоантропы визжали, уклоняясь от ударов посоха библиотекаря и взрывов психической энергии. Они осыпали его потоками фиолетового огня, но он рассеивал их, прежде чем они успевали добраться до него.

Один из тиранидов-колдунов закричал. Звук мгновенно заполнил узкую комнату, отражаясь от покрытых патокой стен, усиливаясь в замкнутом пространстве. Сразу же к первому присоединились два других зоантропа, продолжая обрушивать удары варп-энергии на Ашока.

Октавий уже был готов броситься в драку, когда крики пронзили его голову. Он пошатнулся, рефлекторно потянувшись рукой к голове. Сильные руки подхватили его.

Сам Ашок запнулся лишь на долю секунды, затем тряхнул головой, словно отгоняя навязчивые звуки, и продолжил противостояние. Но теперь он был не один. Шайдан остановился на секунду, чтобы убедиться, что Октавий в сознании, а затем присоединился к Ашоку. Он опередил других членов истребительной группы Караула Смерти, проносясь мимо них по скользким коридорам, как будто его ноги даже не касались земли. Он почувствовал вопли зоантропов раньше других и знал, что даже Ашок не сможет долго противостоять им в одиночку. Когда их психические крики пронеслись по коридору, окатив бегущих десантников, только Шайдан и Калипсия не пострадали, поскольку они закрыли свои натренированные разумы. Разум улья угрожал псайкерам больше, чем кто-либо другой, поскольку их разум был более уязвим для атак.

Шайдан опустил посох на пол, позволив синей энергии опалить брюхо одного из зоантропов. Он прыгнул к нему, когда зверь начал поворачиваться. Он перенес свой вес на посох, используя его, как шест, для прыжка через разделяющее их пространство, нанося тычковый удар, словно копьем. Зоантроп повернулся и Шайдан воткнул посох прямо ему в лицо, взорвав его голову фонтаном психического огня.

Существа ревели, хлестали хвостами и рычали на двух библиариев, когда мощный заряд ударил в бок одного из них, разорвав его. Это прибыла остальная часть команды Караула Смерти, рассыпалась веером и открыла огонь по зоантропам.

Тем временем Ашок ударил посохом по голове последнего зверя, на мгновение оглушив его. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию, прежде чем ударить его кулаком по лицу. Затем он обхватил его голову руками и издал боевой клич, которого другие никогда раньше не слышали. Энергия пробежала по его телу и вырвалась из рук, превратив голову существа и его верхнюю часть в шипящий кусок расплавленной плоти.

Библиарий Кровавых Ангелов рухнул на ужасно изуродованный труп, нанося удары кулаками, превратив останки в кашицу.

— Все кончено, Ашок, — сказал Октавий, протягивая руку. Но Ашок не ответил.

— Ашок! — позвал Октавий, стоя над боевым братом.

Внезапно Ашок вскочил на ноги, описав посохом круг и направив его острие к голове капитана. В это мгновение посох Шайдана блокировал посох Ашока, а Брок прыгнул вперед, чтобы оттащить Кровавого Ангела от Октавия.

Ашок пытался высвободить свой посох из пут Шайдана, а его пылающие красные глаза непонимающе смотрели на посмертную маску капеллана. Октавий увидел, как ненасытный огонь в душе Ашока постепенно угасает, как его глаза начали тускнеть и снова становиться черными. Через пару секунд Ашок расслабился; он закрыл глаза, опустил свой посох и склонил голову, укрыв лицо под тенью капюшона.

— Капитан, — позвал Корфей. — Взгляните на это.

Лаборатория была круглой и практически пустой.

Единственным объектом в лаборатории был изящный трон в самом центре. Его опутывали трубки, провода и лампы, также виднелись следы от когтей и зубов. На нем сгорбился изможденный человек с перекошенным от боли лицом. Его глаза были закрыты, и он не подавал признаков жизни.

Команда Караула Смерти рассредоточилась по периметру комнаты, когда в зал вошла Калипсия.

Инквизитор невольно ахнула, увидев тело на искусно украшенном троне. Ее глаза сузились, и слабый намек на улыбку скользнул по ее губам. Она подошла к сложному сооружению и обошла вокруг него.

Обойдя трон пару раз, Калипсия остановилась перед мужчиной и протянула руку. Она осторожно коснулась пальцами его шеи. Его кожа была холодной и липкой и, казалось, как будто под кожей не было плоти, но был еле ощутимый пульс. Он был еще жив. Убирая руку, она потянула за край плаща, и тот сполз ему на колени, обнажив два когтеобразных шипа, торчащих из ключиц. Кончики шипов блестели, как будто их отполировали.

— Инквизитор? — позвал Октавий.

— Мы должны забрать его отсюда, — сказала она, повернувшись лицом к капитану Караула Смерти.

Октавий какое-то время молчал. — Тиран улья больше не является нашим приоритетом, инквизитор?

Калипсия, казалось, проигнорировала вопрос капитана. — Технодесантник, — сказала она Корфею. — Отсоедини его от машины. Нам не нужен лишний груз.

Корфей кивнул Калипсии и взглянул на Октавия, ожидая подтверждения от своего капитана. Октавий слегка кивнул, и Корфей приступил к осмотру креплений.

— Нелей, Шайдан, прикройте вход, — решительно сказал капитан. — Мы задержимся здесь еще некоторое время.

Октавий посмотрел на Ашока, который молча стоял на коленях в дальнем конце лаборатории, его капюшон скрывал лицо. Брок стоял недалеко от него. В прошлом они всегда держались на расстоянии друг от друга, но события в смотровой камере свели их лицом к лицу. Им нужно было время, чтобы прийти в себя, и Октавий был достаточно опытен, чтобы в этот момент относительного спокойствия не беспокоить их. Он не сомневался, что эти двое будут сражаться плечом к плечу, столкнувшись с роем тиранидов снаружи. Ему нужно было, чтобы каждый член команды работал на полную мощность, если они собирались завершить свою миссию и выжить.

Библиарий Кровавых Ангелов был загадочной фигурой, и Октавий чувствовал что что-то в его прошлом тяготило его. Октавий знал, что остальные относятся к нему с подозрением. Он, безусловно, был великолепным воином — возможно, самым могущественным библиарием, которого когда-либо встречал Октавий, — но его поведение иногда граничило с тактикой берсерка. В пылу битвы его глаза часто горели магической красной жаждой, и ему требовалось усилие воли, чтобы разойтись с поверженным врагом или выйти из безнадежной ситуации. Корфей, осторожный и дисциплинированный Гвардеец Ворона, привыкший к скрытным миссиям в тылу врага, уже несколько раз выражал свою озабоченность по поводу Ашока.

Однако Октавий знал, что Ордена Адептус Астартес имеют разные традиции и разные практики ведения боя. Каждый из них был одним из лучших представителей своего братства; иначе их не было бы здесь.

Будучи капитаном Караула Смерти, Октавий обладал обширной информацией Ордо Ксенос и прослужил на этой службе много лет. Он изучал историю каждого Ордена, представитель которого поступал в истребительную команду. Кое-что — например, сомнительная история Воинов-богомолов — беспокоило его, но у него редко были причины сомневаться в порядочности отдельных десантников. У большинства орденов были свои секреты, и Октавий понимал, что наиболее важными аспектами прошлого ордена были именно те, о которых не знал никто за пределами ордена. В конце концов, не все из них могли быть такими чистыми и безупречными, как Имперские Кулаки.

Об ангелах Сангвиния Октавий знал очень мало. Он знал, что они несут геносемя великого примарха Кровавых Ангелов. Он знал, что они вынуждены контролировать себя во время боя, чтобы не превратиться в неуправляемых берсерков. Он также знал, что капелланы ордена играют важную роль в духовной жизни Кровавых Ангелов, и был уверен, что Ашоку не хватает присутствия такого капеллана. Брок был свирепым воином, но у него не было сочувствия к проблемам псайкеров, которым он горячо не доверял. Тем не менее, Черный Храмовник был духовным человеком, и Октавий не сомневался, что он не бросит боевого брата в беде, когда придет время.

«Ярость» взорвалась огненным шаром посреди инопланетных лиан, опутавших пусковые отсеки «Экстремального Предубеждения». Щупальца корчились в огне, отделяясь от корпуса линейного крейсера.

Коллия направила истребитель к посадочным отсекам, заглушив чувство потери. Она вернула лазпушки обратно в ручной режим и начала отстреливать щупальца, тянущиеся к «Предубеждению». Она не хотела, чтобы жертва Гордуса оказалась напрасной.

Лазпушки сбоили, стреляя с перерывами.

Они перегрелись и быстро теряли заряд, но она уже израсходовала все ракеты, так что это было все, что у нее осталось.

Оглядевшись, она поняла, что снова осталась одна. Когда холодное отчаяние одиночества начало давить на ее душу, в устье пусковых отсеков прогремел еще один взрыв, окончательно отделивший инопланетную форму от корпуса. Тут же последовала короткая очередь, испепелившая остатки лозы.

Огромный ударный крейсер космодесанта с ревом прошел под ней, его артиллерийские батареи стреляли во всех направлениях одновременно, испаряя выводки кораблей-дронов и споровых мин.

Новое чувство надежды просочилось в разум Коллии, пока «Меч Искупления» кромсал тиранидов-трутней, словно они были насекомыми. Затем, когда она оглянулась на «Предубеждение», она увидела, как эскадрильи «Фурий» устремились из пусковых ангаров, уничтожая тиранидскую нечисть, загрязнявшую окружающее пространство.

Коллия поняла, что ей удалось. Пусковые отсеки были открыты, и теперь «Экстремальное Предубеждение» могло отправить свои эскадрильи в бой. Битва была еще далека от завершения, но, по крайней мере, Имперский Флот теперь мог присоединиться к ней должным образом.

— Штурмовая эскадрилья «Ярость», — прохрипел вокс. — Это «Меч Искупления». Вижу, вам сильно досталось.

— Штурмовая эскадрилья «Ярость», — подключился другой голос, — это капитан Мелиус с «Экстремального Предубеждения». Как слышите?

Коллия недоверчиво покачала головой. Ее вызывали космические десантники и капитан крейсера — если бы только Гордус мог видеть ее сейчас.

— Капитан Мелиус, это штурмовая эскадрилья «Ярость II». Что я могу сделать для вас, сэр?

— Вы сделали более чем достаточно, пилот. Ведите свою птицу на ремонт, боевая группа «Предубеждения» займет ваше место.

С усталой улыбкой Коллия сбросила скорость и повернула для сближения. — Есть, сэр. Спасибо, сэр, — успела сказать она, когда споровая мина врезалась в борт ее «Ярости» и испепелила в шаре биоплазмы.

Болтерные снаряды ударили в зоантропов, взорвавшись вспышками пламени. Пока Брок несколько раз выстрелил в ксеносов, Ашок рыскал взад и вперед перед ними, бормоча литании ненависти и самоограничения. Тираниды даже не пошевелились.

В конце концов, Брок сдался первым, его негодование окончательно взяло верх над самообладанием — как преданный слуга Императора, он не мог терпеть присутствие тиранидов-псайкеров.

— Что здесь происходит, инквизитор? — Он развернулся на месте, направив болтер на Калипсию. — Вы должны рассказать нам все, что знаете, и немедленно!

Калипсия вздрогнула. Она уставилась на ствол его болтера, но он быстро убрал его, когда понял, на кого он направлен.

Через секунду к ней вернулось самообладание, и она посмотрела на Октавия, чтобы узнать, что капитан собирается делать с этим нарушением дисциплины. Если бы Брок был имперским гвардейцем, она просто застрелила бы его за неподчинение; наведение оружия на агента святой инквизиции императора, даже случайное, и выкрикивание оскорблений, безусловно, было преступлением.

Однако Октавий никак не отреагировал на поведение капеллана. Капитан ждал, когда она ответит на вопрос. Он стоял, скрестив руки на груди и слегка склонив голову набок, наблюдая за реакцией Калипсии.

Тем временем Ашок перестал ходить взад-вперед и обратил свой бездонный взгляд на инквизитора. Он искал в ее чертах знаки и прощупывал ее разум. Но на этот раз Калипсия была готова, и ее разум был заперт. Натиск разума улья также отразился от ее защиты, и Ашоку пришлось бороться с обратной волной.

Со слабым шипением Октавий снял шлем. Он небрежно покрутил шеей, чтобы расслабить могучие мускулы, а затем снова посмотрел на Калипсию. Золотые штифты на его лбу блестели, как будто только что отполированные.

— Итак, — сказал он, скрестив руки на груди. Дело зашло достаточно далеко, подумал он. — Что это за место, инквизитор?

Калипсия смотрела на капитана, в ее голове роилась смесь негодования и ужаса. Она не могла поверить, что эти солдаты посмели допрашивать ее! Солдаты не должны вести себя не так, и уж точно не так вел себя ее отец, когда был гвардейцем. Он умер, не задавая вопросов, и уж точно не направил бы оружие на инквизитора.

Однако хуже всего было, не то, что ее допрашивали, а то, что они видели ее насквозь. Казалось, они знали, что она что-то скрывает. На мгновение она даже задалась вопросом, знают ли они уже ответ — в конце концов, этот нелепый библиарий богомолов заявил, что был тут раньше. Возможно, он уже все рассказал им, и они просто проверяют ее.

Ее разум метался, и ее собственные мысли, казалось, резали ее изнутри. Пока она смотрела на десантников, ее глаза снова наполнились кровью.

Она закрыла глаза, стараясь сморгнуть кровь, но багровые слезы продолжали течь по ее лицу. Давление в голове нарастало, и она чувствовала, как кровь начинает закипать.

— Это военная лаборатория.

Голос заставил всех обернуться. Калипсия развернулась и увидела Шайдана, стоящего у стены в стороне от всех. Он смотрел в пол, а длинные черные волосы скрывали его лицо от любопытных глаз остальной команды. Голос у него был низкий и ровный, как будто он исповедовался.

— Я уже был здесь, — напомнил он, поднимая голову, встретившись взглядом с Октавием. — Во время последнего боя Второй роты Воинов-Богомолов на вершине этого комплекса я обнаружил эту комнату. Меня что-то настойчиво звало сюда. Выбора не было. Инквизитор привел меня сюда, — сказал он, кивая на трон.

Калипсия попыталась воспользоваться внезапным развитием событий; Шайдан, возможно, только что спас ее шею.

— И когда ты собирался рассказать нам об этом, Воин-Богомол? — усмехнулась она, выплевывая название его Ордена, как будто оно само по себе было обвинением. Остальные десантники переместились, рассредоточившись веером по комнате, словно окружив Шайдана.

— Я говорю сейчас, в надежде, что информация окажется полезной, — в надежде, что еще не слишком поздно. Возможно, вы поймете мое нежелание впутывать Воинов-богомолов в это дело, без доказательств того, что наше участие было значимым или уместным. Я полностью осознаю, что мои доблестные боевые братья из Караула Смерти не доверяют воинам моего Ордена. Это могло поставить под угрозу саму миссию, — глаза Шайдана блестели искренностью, и Октавий слегка кивнул, принимая доводы библиария.

— Ты действительно думаешь, что теперь мы будем больше тебе доверять? — спросила Калипсия, наконец, снова обретя уверенность. — Возможно, Император ошибся, когда даровал прощение вашему ордену?

Шайдан заметно ощетинился, пытаясь не реагировать на подобное отношение к своим собратьям. Он прекрасно понимал, что все знают историю Бадабской войны — она была частью официальной истории Империума, а не частью секретных рассказов самого Ордена, — но он никогда не думал, что кто-то столь нагло бросит это ему в лицо. Он был там. Он стоял на горящей палубе ударного крейсера Огненных Ястребов. Он скрестил клинки со Странствующими Десантниками. Но он также был одним из первых, кто осознал ощибку и обратил свой посох против Гурона и его проклятых Астральных Когтей. Сколько космических десантников могли бы сказать, что они столкнулись с подобным и выбрали свет — слепой долг — это щит для слабоумных. Это было частью самой Великой Ереси.

Октавий увидел, что капеллан Брок был поражен словами инквизитора, и понял, что это из-за ее публичного сомнения в правильности решения Императора. Это было богохульством. Возможно, в ее словах было нечто большее, чем забота о миссии? Она явно недооценила их, если подумала, что ее слова настроят всех против библиария.

— Воины-богомолы пришли на помощь Иродиану IV, — твердо сказал Шайдан. — Нас превзошли силы Великого Пожирателя и мы отступили к этому комплексу. Оказавшись здесь, мы обнаружили это, — продолжил он, указывая на машину, — и, хотя мы ничего не знали о его происхождении и используемой технологии, попытались применить его против тиранидов. Это была наша последняя надежда — мы не могли позволить тиранидам победить. Поначалу все шло хорошо, и рой как будто лишился управления — мы начали теснить их. Но затем что-то изменилось, и тираниды обрушились на остатки наших сил, захватив и сам комплекс. Когда «Громовые ястребы» пришли за нами, мы покинули комплекс и оставили инквизитора, полагая, что он уже мертв.

— Вы бросили одного из инквизиторов Императора? — сказал Октавий, искренне потрясенный этой частью истории. Имперские Кулаки никого не оставили бы. Однако Октавий также понял, что крайне маловероятно, что Калипсия не знала о присутствии Инквизиции на Иродиане IV, и внимательно наблюдал за ней.

Шайдан молча кивнул.

Брок сделал шаг к библиарию. — Мы все должны опасаться новых технологий, библиарий Шайдан, даже в моменты крайней нужды. Чистота наших душ ведет к победе, а не какое-нибудь причудливое инквизиторское оружие.

— Мы должны уничтожить машину и убраться отсюда, — поддержал его Корфей.

— Нельзя этого делать! — вмешался Ашок. — Мы должны использовать это оружие. Если оно хоть на мгновение лишит рой координации, это наш лучший шанс выполнить миссию. В битве с ордами пришельцев разрешены любые средства.

— Решение принимать не вам, — сказала Калипсия. — Мы должны вернуть оружие — его нельзя уничтожать, — сказала она, бросив взгляд на Брока и Корфея. — И мы не можем использовать его, поскольку инквизитор Грендаль органически слился с ним.

Октавий поднял бровь, услышав слова Калипсии. Было логично, что она хотела сохранить устройство, если это возможно, тем более, что в нем был живой инквизитор. Исследователям Ордо Ксенос будет интересно увидеть машину, а следователям Ордо Еретикус вполне может быть интересно узнать, что с ней делали Воины-Богомолы. Но Октавий также заметил, что Калипсия озвучила имя изможденного инквизитора — Грендаль — и он был уверен, что никто не упоминал его раньше.

— Судя по тому, что сказал технодесантник, — продолжала Калипсия, указывая на Корфея, — очевидно, что машина высасывает жинь из Грендаля и каким-то образом преобразовывает в психические резонансы. Вполне возможно, что тираниды этого осколка улья смогли использовать эти сигнатуры в своих целях. Как мы уже знаем, этот улей необычайно мощный с точки зрения экстрасенсорики — возможно, из-за ассимиляции эльдарской ДНК.

— Вы предполагаете, что разум улья смог усвоить знания этого инквизитора о стратегиях Ордо Ксенос, Караула Смерти и даже Кодекса Астартес? — спросил Октавий, похоже отдельные части головоломки начали складываться. — Это объясняет, как тираниды смогли устроить нам ловушку при первой высадке?

— Это возможно, — сказала Калипсия. — Инквизитор Грендаль был высокопоставленным офицером Инквизиции с почти неограниченным доступом к подобной информации. Если это устройство функционирует, кажется вполне вероятным, что им могли воспользоваться пришельцы после того, как его бросили Воины-богомолы.

— Достаточно плохо! — проревел Брок. — Что этот эксперимент вообще проводился. Но еще хуже, чтобы им воспользовались ксеносы, против которых он разрабатывался. Мы должны уничтожить эту мерзость, пока она не причинила еще больше вреда избранным Императора!

Октавий видел, что остальные разделяют возмущение Брока, но он также осознавал, что Калипсия явно знала об этом оружии гораздо больше, чем показывала. Несмотря на ее попытки «повесить всех собак» на Шайдана, она случайно проговорилась и, похоже, знала довольно много. Она также, похоже, очень хорошо знала, как на самом деле работает это оружие.

— Прав ли я, если предположу, что тиран улья находится неподалеку, инквизитор? — спросил Октавий, пытаясь вернуть разговор к цели миссии.

На лице Калипсии промелькнуло замешательство, когда она изо всех сил пыталась вспомнить, почему Октавий заговорил о тиране улья. — Да, — резко сказала она. — Количество тиранидов-охранников и наличие этого артефакта указывают на то, что тиран улья должен быть поблизости. — Произнося эти слова, она поняла, что они, вероятно, были не далеки от истины.

— Тогда мы должны пока оставить вопрос о судьбе этого эксперимента и продолжить миссию, не так ли? — спросил капитан Караула Смерти, вглядываясь в лицо Калипсии.

Инквизитор колебалась, и Ашок медленно перевел на нее взгляд, ожидая ответа. Но повисшую паузу внезапно разорвал громкий визг. Десантники Караула Смерти развернулись и увидели, как зоантропы хлынули в зал.

Что-то новое пульсировало в кипящем месиве психической энергии: более глубокий и еще более первобытный крик, пронесшийся по лаборатории, как ледяные подводные течения древнего океана.

Десантники сразу же открыли огонь, удерживая периметр вокруг устройства. Они полагали, что странное оружие нужно защищать от инопланетян, хотя не менее разумно было предположить, что ксеносы на самом деле пытались защитить его от них.

Ашок бросился в бой с леденящим кровь криком, его глаза вспыхнули огнем, а посох обрушил голубое пламя на извивающихся зоантропов.

Остальные продолжали стрельбу, рубя клинками все, что подходило слишком близко.

Лаборатория едва ли была достаточно большой, чтобы вместить столь мощное высвобождение энергии и по стенам прошла дрожь. Стеклянная смотровая стена разлетелась вдребезги, фактически соединив смотровую камеру и лабораторию в единое пространство. Волна психической силы обрушилась на команду Караула Смерти.

Октавий повернулся, размахивая силовым мечом и разрубая им блестящую чешую. Их полностью окружили. Им нужно было найти более надежную позицию.

— Нужно выбираться отсюда! — воскликнул капитан. — Нелей, расчисти путь к коридору — если мы уменьшить ширину зоны боя, мы лишим их преимущества большей численности.

Огромный Белый Консул обрушил всю мощь своей древней терминаторской брони на зоантропов. Он ударил силовым кулаком в относительно незащищенную шею ревущего ксеноса и разорвал ему горло. Он шагал вперед, стреляя из штурмболтера и хрустя ногами.

Октавий бросился следом, рубя тиранидов, удерживая освободившееся пространство.

Корфей и Калипсия приготовили устройство к транспортировке, и теперь они с трудом продвигались вперед. Шайдан размытым пятном двигался вокруг них, отражая атаки зоантропов. Брок прикрывал тыл.

Внезапно комнату тряхнуло. С громоподобным треском что-то врезалось в стену лаборатории, и гигантский серповидный коготь пробил металл. Через долю секунды показался еще один коготь, а затем целая панель была вырвана и отброшена в сторону, как лист бумаги. В образовавшейся неровной дыре стоял невероятно огромный ксенос.

Шайдан среагировал первым, взмахнув посохом и разрезав тиранида перед собой, он прыгнул к Броку. Не останавливаясь, библиарий врезался в зоантропов, которые метались между ним и огромным тираном улья.

Шайдан был полон решимости убить тирана улья. Он должен пасть от руки Воина-Богомола. События последних дней показали, что действия его ордена на Иродиане IV, подвергаются сомнениям. Как он хорошо знал, казалось бы, лучшие побуждения не всегда приводят к хорошему результату. И поскольку существовала вероятность, что Воинов-богомолов могут обвинить — пусть даже ошибочно — то было необходимо, чтобы именно он успешно завершил миссию Караула Смерти. Нужно было восстановить честь Ордена.

Во время специальной подготовки элитного отряда, ответственного за преследование и уничтожение ренегатов из Астральных Когтей, Шайдана научили входить в боевой раж. Это не было кровожадной необузданностью берсерка, а скорее состояние ума, которое изменяло восприятие времени.

Легенда гласит, что боевой раж был обнаружен печально известным капитаном Мэтрусом еще до Бадабских войн. Великий капитан был уроженцем Мордрианы III, планеты, испытывавшей воздействие Ока Ужаса, где местные племена упивались непрекращающейся междоусобной войной. Сами Воины-Богомолы вышли из системы Мордриана в древнем и забытом прошлом, и основатели Ордена закалили свои разум и тело в огне системы, погрязшей в жестокой, бесконечной войне. Некоторые библиарии Ордена предполагали, что столь близкое расположение к Оку Ужаса, с самого начала было дурным предзнаменованием и что стремление Воинов-Богомолов к искуплению могло скрывать более глубокую жажду спасения. Шайдан так не считал.

Мэтрус, который позже основал орден Богомолов, первым обнаружил, что по какой-то причине геносемя ордена нарушало функции импланта преомнора, который все космодесантники получают во время первоначального, хирургического превращения. В результате могли воникать нейрохимические изменения у полностью развитого Воина-богомола. Ключевыми были состояния глубочайшей преданности и раскаяния.

Когда Воин-богомол впадал в такое состояние, орган преомнора вырабатывал мощное нейротоксичное химическое вещество, которое изменяло восприятие пространства и времени космодесантником таким образом, что позволяло ему воспринимать непосредственную реальность невероятно эффективным образом. Наиболее очевидное использование этого состояния ума заключалось в том, чтобы помочь Воину-Богомолу сосредоточить волю на служении Императору — это увеличивало силу и скорость рефлексов до такой степени, что казалось, будто десантник обретал возможность предвидения. Это была награда для избранных, но лишь с одной стороны. С другой — процесс имел ужасный побочный эффект для конкретного десантника — его восприятие никогда не возвращалось к норме. Он становился бесполезен для Ордена во всем, кроме ближнего боя, и каждая рота располагала специальным отрядом богомолов-религиозов, укомплектованным космодесантниками, которые пожертвовали собой ради Императора. Ходили слухи, что сам Мэтрус впал в это состояние в последней великой битве Бадабских войн; когда Астральные Когти были сломлены и их силы обратились в бегство, Мэтрус бросился за ними в Око Ужаса и больше его никто не видел.

В случае крайней необходимости, когда смерть в бою была почти неизбежной или на карту было поставлено искупление ордена, десантник мог намеренно погрузить себя в это состояние. Сорон и Руин, например, были обучены этому уникальному навыку.

Рассекая посохом брюхо зоантропа, Шайдан почувствовал, как словно дротик пронзил его грудь. Он умрет здесь, но сначала свой конец увидит тиран улья. Воины-Богомолы смоют свой позор, оставшись в анналах Караула Смерти.

— За искупление! За воинов-богомолов! За императора! — закричал он, когда нейротоксины проникли в его кровь и попали в мозг.

Мгновение Шайдан двигался, как во сне: зубастая пасть молниеносно устремилась к его голове, но он увернулся, как будто это была самая неуклюжая атака, с которой он когда-либо сталкивался. Затем, с пугающей легкостью, он вонзил посох в челюсть зверя, пронзив его мозг и мгновенно убив.

Вот тогда он понял, что происходит. Он не заметил никаких изменений в собственном обмене веществ, но весь внешний мир, казалось, замедлился. Внезапно ксеносы начали двигаться так, как будто их тела стали слишком тяжелыми. Как только они умирали, они просто исчезали из его поля зрения, как что-то неуместное и несуществующее. После еще нескольких ударов и парирований он не видел ничего, кроме вырисовывающегося перед ним колосса тирана улья. Все остальное исчезло, даже другие десантники Караула Смерти. Он был полностью сосредоточен на исполнении воли Императора, как будто движимый самим Астрономиконом.

Капеллан Брок почувствовал, как стену позади него разрывают в клочья. На мгновение замешкавшись, он резко повернул голову и увидел, как Шайдан влетает в толпу зоантропов, преграждавших путь к колоссальному чудовищу.

Рядом с трудом отбивался Корфей, но ему помогала Калипсия.

Они вдвоем как раз подходили к входу в коридор, где стоял Нелей, поливая пришельцев снарядами адского огня. А Ашок приближался к ним сбоку, выпуская сгустки энергии варпа.

Брок решительно повернулся, воздев искрящийся Крозиус. Он бросил болтер на землю и выхватил цепной меч.

Некоторое время он смотрел на изящную изумрудную фигуру Шайдана, словно танцующую с мерзкими тварями. Он словно был одним из них, уворачиваясь от скрежещущих клыков и ударов хвостов с невыразимой и грациозной легкостью. Его посох с двойным лезвием превратился в размытое пятно, вращающееся и пронзающее тиранидов.

Хоть ему и не хотелось в этом признаваться, Брок был восхищен этим ненадежным псайкером. Он был великолепным воином и врезался в мерзких ксеносов с такой страстной силой, которой мог бы позавидовать даже Черный Храмовник. Чем бы ни запятнали себя Воины-богомолы, Шайдан не заслуживал смерти в одиночестве.

Кроме того, колоссальный тиранид по другую сторону разрушенной явно был тираном улья, и, насколько он знал, его убийство было основной целью этой миссии. Остальные пусть уводят инквизитора с продуктом богохульного эксперимента. Он обеспечит уничтожение тирана.

— Ни жалости! Ни сожаления! Ни страха! — закричал он, бросаясь в рукопашную.

Октавий видел стену лаборатории, пробитую огромным тираном улья. Видел, что Корфей и Калипсия тащат извращенное оружие. Пылающая фигура Ашока прокладывала путь к ним. Позади Корфея Октавий видел Крозиус Брока, воздетый словно знамя. Затем он увидел, как капеллан остановился и бросился в толпу зоантропов.

За Броком, сквозь бурлящую массу чужаков, Октавий мог различить вспышки посоха Шайдана и отблеск зеленых пластин его доспеха. Воин-богомол двигался с невероятной скоростью и точностью, и капитан поймал себя на том, что вспоминает, как впервые увидел библиария в бою — когда тот прыгнул из «Громового ястреба» в ревущую стаю тиранидов, чтобы помочь его команде. Октавий все еще не был уверен, какую роль Воины-Богомолы сыграли в событиях на Иродиане IV, но он поклялся, что обеспечит Шайдану все заслуженные почести и уважение.

Прикоснувшись лезвием меча ко лбу, Октавий кивнул и прошептал священную мантру Караула Смерти. — Не оставляй ксеноса в живых.

— Нам пора идти, — сказал он остальным. — Шайдан и Брок подарили нам шанс — не позволим ему пропасть в пустую.

Не дожидаясь ответа, Нелей зашагал вглубь коридора. Его штурмболтер выпускал снаряды, уничтожая гаунтов, мешавших отходу.

Октавий присоединился к Нелею. В тылу группы, сдерживая зоантропов, стоял Ашок, его глаза горели красным огнем, а посох сверкал синими молниями.

Всего через несколько секунд яростной схватки Шайдан и Брок оказались спиной к спине посреди ксеносов. Они вырвались из лаборатории и прошли через дыру в стене, оказавшись в пределах досягаемости огромных когтей тирана улья.

Брок упал на землю, а Шайдан подпрыгнул, позволив огромному когтю рассечь пространство между ними. В прыжке Шайдан воткнул один из штыков посоха в костяное лезвие, вызвав каскад искр и огня.

Огромный зверь завизжал от боли, когда поток жидкости хлынул из раны, оставленной жалом посоха богомола. Коготь отпрянул назад, разорвав пополам двух зоантропов. Шайдан и Брок рухнули на землю, уклонившись от смертоносного удара.

Поднявшись, Брок уставился на ксеноса, глазницы его посмертной маски горели ярко-голубым светом. Он никогда раньше не видел такого огромного тиранида.

Капеллан чувствовал психическое давление тирана, хлещущее по краям его сознания. Он визжал прямо в его мозгу, пытаясь утянуть в безумие. Его огромную чешуйчатую голову венчали пучки кроваво-красных шипов и остроконечных перьев, в то время как горящие зеленые глаза неотрывно смотрели на капеллана, а из клыкастой пасти текли реки шипящей слюны.

— Ни жалости! Ни сожаления! Ни страха! — кричал Брок, вращая пылающий Крозиус Арканум и цепной меч. Он выкрикивал девиз Черных Храмовников, уклоняясь от свирепых ударов тирана и нанося удары в ответ. Мантра питала его душу светом Императора и укрепляла его руку ненавистью и отвращением к мерзкому чудовищу, которое оскорбляло Империум самим своим существованием.

Тем временем библиарий Шайдан превратился в размытое пятно позади гигантского существа, перепрыгивая через его извивающийся хвост и рубя его светящимися лезвиями посоха. Спина зверя была усеяна шипами от гребня головы до кончика хвоста.

Пропустив яростный удар одного из когтей, Брок вонзил цепной меч в брюхо зверя. Но лезвие не смогло пробить чешую.

С оглушительным воем тиран резко развернулся, сбив ударом хвоста Шайдана с ног и превратив выводок зоантропов в кашу. Используя инерцию, тиран развернулся на месте, нанеся удар одной из своих более коротких передних конечностей Броку прямо в лицо.

Когда капеллан рухнул на землю, тиран ударил его когтем, пробив броню, защищавшую его живот. В то же время из огромного зверя вырвались извивающиеся плети, опутав капеллана словно веревками и приподняв его над землей.

Тиран держал Брока в воздухе, сковав его конечности, пока он рассматривал свою добычу. Тлеющие зеленые глаза приблизились к лицу Брока, а зубастая пасть изобразила подобие улыбки. Брок зарычал, глядя в глаза зверю.

Тиран распахнул пасть. Но когда он уже был готов проглотить десантника, его рычание превратилось в вопль боли. Это Шайдан воткнул посох в мясистую область под плечом чудовищного зверя. Из раны вырвалась струя крови и окатила библиария, который быстро выдернул посох и, грациозно, отскочил прочь.

Зеленые глаза-бусинки тирана улья вспыхнули, и из них хлынул поток варп-огня. Быстрым движением Шайдан взмахнул посохом, отбив энергию варпа мерцающим штыком, отправив его рикошетом в тело одного из выживших зоантропов.

Тиран завопил, снова обратив внимание на капеллана, все еще удерживаемого в воздухе. Он ударил его о стену. Затем, он выплюнул капеллану в лицо струю варп-огня.

Шайдан успел вовремя, перерезав путы, удерживавшие Брока. Капеллан рухнул на землю. Пламя энергии варпа охватило Воина-богомола, отбросив его к стене, затем он рухнул на землю рядом с Броком.

Гигантским усилием воли десантники с трудом поднялись на ноги. Их броня потрескалась, а усиленный метаболизм начал давать сбои. Логово тирана было завалено изломанными телами зоантропов, пол и стены были покрыты ихором и кровью. Сам тиран смотрел на них с ненавистью, горящей в глазах, кровь струилась по его чешуе.

Космические десантники обменялись взглядами. В тот момент, какими бы ни были их разногласия в прошлом, они оба были горды тем, что вместе выступили против зла. Они были Адептус Астартес, и они несут смерть гнусным ксеносам.

— Не оставляй ксеноса в живых, — бормотали они, окружая ревущего тирана. Затем, словно движимые единым порывом, они одновременно ринулись вперед.

Боевой корабль бесшумно скользнул в один из посадочных отсеков «Завуалированного Спасения», деликатно приземлившись на палубу. С мостика Агустий посмотрел на делегацию, собравшуюся, чтобы поприветствовать его, и грустно улыбнулся. Как он и просил, по палубе рассредоточилась вооруженная свита, блистая официальными нарядами Ордо Ксенос.

Лорд-инквизитор повернул инвалидное кресло и кивнул Лексоферу. «Это печальный день», — сказал он. Ни для кого не было секретом, что взгляды Агустия и Партона расходились по ряду вопросов, но два старых инквизитора давно знали друг друга; в их отношениях было нечто большее, чем идеологическое противостояние. За долгие годы службы они стали доверять друг другу, и, несмотря на разные методы, ни у одного из них никогда не было причин сомневаться в преданности другого. Между ними была дружба, которую могли выковать только десятилетия напряженной службы и общая цель.

Агустию не нравилось быть судьей падения Партона, но ему доставляло чувство удовлетворения знание того, что он сам остается достаточно чистым, верша суд даже над тем, кто ему дорог; свет Императора сияет для всех без исключения. Даже коварный Партон не избежит правосудия инквизиции.

Улики против его старого друга были серьезными, несмотря на то, что он сделал все возможное, чтобы его махинации не выходили за рамки имперских законов. На самом деле проблема была даже не в том, что он сделал; каким бы неприятным ни казался Агустию исследовательский проект на Иродиане IV, технически он не был незаконным. Проблема заключалась в том, как радикальный инквизитор пытался защитить свой проект. Проблема заключалась в цене, которую он был готов заплатить, чтобы сохранить тайну.

Медленно покачав головой, Агустий на мгновение заглянул в глаза Лексофера. — Помни, Лексофер, ксеносы — коварный враг — это не просто существа, но и идеи, а убить идею гораздо труднее. Как только она укореняется в вашем уме, она начинает стирать границы вашей воли. Лучше не иметь ничего общего с расой ксеносов, чем проснуться однажды утром и обнаружить, что твоя душа плавает в их гнусных, еретических идеях. Все потеряно, как только инопланетянин перестает казаться вам чужим. Достаточно сделать один неверный шаг, чтобы упасть в пропасть.

Следователь согласно кивнул. Слова имели смысл, и он мог видеть переживаемые инквизитором эмоции в выражении его глаз. Это не было пустой риторикой. Это были слова человека, который собирался действовать, опираясь на мужество и справедливость.